Крэг продолжал рассказ. К нему вернулся его природный оптимизм, и он снова уверовал в конечный успех своей компании.

Заразившись энтузиазмом Крэга, я позвонил Джеффу Либерману в Нью-Йорк. Он очень обрадовался моему звонку и сообщил, что проект «Нет Коп» ему по душе. Более того, Джефф успел поговорить с парой своих коллег, и они втроем в принципе решили вложить сто пятьдесят тысяч долларов в обмен на определенное количество акций компании. О размерах этого пакета еще предстояло договариваться. Это было значительно больше того, на что я мог рассчитывать. Крэг был очень доволен. Разработка прототипа требовала гораздо больших средств, но деньги Джеффа и его друзей позволяли «Нет Коп» продержаться на плаву еще пару недель, которые можно было потратить на поиски крупных инвесторов. Это было не бог весть что, но уже хоть что-то.

Я добрался из Уэллсли до Южной станции, зашел в контору и поработал еще пару часов. Засиживаться допоздна я не стал, поскольку тревожился за Лайзу.

Я пошел домой пешком через парк Коммон. Я давно заметил, что именно в это время передо мной во весь рост снова встают все накопившиеся за день проблемы и сразу начинают молить об их скорейшем решении. На сей раз, растолкав все другие заботы, на первое место сумела пробиться моя утренняя беседа с Джилом. Маони не говорил прямо, что я главный подозреваемый, но, похоже, все идет именно к этому. Возможно, мне потребуется помощь адвоката, приятеля Джила.

Был пасмурный день, и на лицо мне падали редкие капли дождя. Парк был почти пуст. Подойдя к Лягушачьему пруду почти в самом центре парка, я неожиданно для себя опустился на стоящую у берега скамейку. Огляделся, задержав взгляд на элегантном, в георгианском стиле шпиле церкви на Парк-стрит и на возвышающихся за собором гигантских небоскребах Финансового квартала. Мимо меня, бормоча что-то себе под нос, прошаркала пожилая дама. Следом за ней появился молодой человек латиноамериканского вида в джинсах и темной куртке. Он стрельнул в мою сторону взглядом, на секунду замедлил шаг, но не подошел. Проходя мимо меня, парень упорно смотрел себе под ноги.

Итак, я стал объектом слежки. Молодой человек в джинсах был явно из полиции. Когда он, опустив голову, шел мимо, я ничего не сказал и лишь проследил за тем, как он вышел из парка Коммон и свернул на Бикон-стрит. Только после этого я возобновил путь домой.

Лайза очень обрадовалась моему возвращению. Она была в одной из старых голубых рубашек Фрэнка. Отец подарил ей эту рубашку оксфордского стиля, когда мы, переехав в новую квартиру, занялись малярными работами.

— Мама и Эдди, надеюсь, улетели благополучно? — спросил я, привлекая жену к себе.

— Вылет состоялся точно по расписанию. Мама отказывалась лететь до тех пор, пока я не пообещала навестить ее в День благодарения.

— Вот и отлично. Ведь мы в любом случае собирались это сделать, не так ли?

— Да.

— Наше утреннее собрание произвело на меня крайне неприятное впечатление. А ты что скажешь?

— Не могу поверить, что папа вычеркнул Эдди из своего завещания. Это так глупо.

— Но зато ты проявила щедрость, вернув ему его долю.

— Я не хочу, чтобы смерть папы вызвала в семье дополнительное напряжение. И если на то пошло, то Эдди сделал очень много для меня и мамы после того, как отец нас оставил. И я только восстановила справедливость, отдавая брату его долю. А ты как думаешь?

— Наверное, ты права.

— Неужели ты считаешь, что я ошиблась? — внимательно глядя мне в глаза, спросила Лайза.

— Я бы на твоем месте оставил деньги себе. Твой отец знал, что делает. Кроме того, Эдди в любом случае получает сто тысяч баксов из страховки.

— Но это же несправедливо, — помрачнев, заметила Лайза.

— Не огорчайся. Это было твое решение, и ты проявила щедрость. Эдди очень повезло, что у него такая сестра.

Лайза рассмеялась. Однако, сразу посерьезнев, спросила:

— Ведь он тебе не нравится, правда?

— Дело в том, что он с самого начала относился ко мне неприязненно. Должен признаться, что по прошествии некоторого времени я начал испытывать к нему аналогичные чувства.

— На самом деле Эдди прекрасный человек. Я была единственной, кто плакал после развода родителей. Я не могла представить, как буду жить без папы, и мне было очень больно из-за того, что они перестали любить друг друга. Эдди воспринял крах семьи значительно легче. Брат не плакал, а утешал меня. Как только у меня возникали какие-нибудь проблемы, Эдди оказывался рядом. Я много раз проходила через свойственные девочкам-подросткам периоды неверия в себя. И Эдди постоянно утверждал, что я достаточно хороша для того, чтобы справиться с любым делом. Он одобрил мое желание заняться биохимией и поддержал при поступлении в аспирантуру Стэнфорда. Он помог мне снова поверить в себя. Лишь благодаря ему я более или менее успешно справилась с душевным кризисом, вызванным разводом родителей. Теперь мне кажется, что брат этот кризис так до конца и не преодолел. Только так я могу объяснить его болезненную реакцию на завещание папы.

— Да, ему крепко досталась, — сказал я только для того, чтобы утешить Лайзу.

На самом деле я считал Эдди испорченным парнем, который проявил вопиющую несдержанность, за что и был вознагражден парой, а то и больше, миллионов баксов. Но деньги, в конце концов, принадлежали Лайзе, и щедрость моей супруги в отношении родственников меня искренне восхищала.

— Теперь мы по крайней мере сможем помочь Хелен выиграть процесс, — сказала она.

— А ты уверена, что нам следует использовать для этой цели твое наследство?

— О чем ты, Саймон? Я не меньше твоего желаю ее победы.

Я улыбнулся в ответ. Пусть все остальные дела шли из рук вон скверно, но для моей сестры замаячил проблеск надежды. Я был очень рад. Хелен этого заслуживала.

— Тебе следует ей позвонить и обо всем рассказать, — заявила Лайза. — Но помни, нам еще предстоит пройти процедуру утверждения завещания.

— Я позвоню ей завтра. Представляю, как она обрадуется. Огромное тебе спасибо. — Я поцеловал жену и спросил: — Как ты себя чувствуешь?

— Мягко говоря, паршиво.

— Но ты держишься отлично.

— Только благодаря тебе. — Она снова обняла меня. — Я так рада, что вышла за тебя замуж. В одиночку я с этим ни за что бы не справилась.

— Это было самое лучшее из всех решений, которые мне доводилось принимать, — сказал я, целуя ее.

Некоторое время мы молча стояли, прижавшись друг к другу. Я хорошо помнил, как пришел к этому решению. Это случилось во время нашего уик-энда в Беркшире — удивительно красивой холмистой местности в западной части Массачусетса. Мы шли по береговой тропинке небольшой речки. Я шагал впереди, Лайза шла следом. И вдруг, сам не зная почему, я ощутил, что желаю провести весь остаток жизни рядом с этой женщиной. Мне захотелось обернуться и объявить ей об этом, однако я решил, что все надо хорошенько обдумать. Но с каждым шагом к вершине холма я все больше и больше убеждался в правильности своего выбора. Нахлынувшие чувства заставили меня широко улыбнуться.

Склон становился все более пологим, и мы наконец вышли на поляну, в центре которой находилось небольшое, видимо, карстовое озерцо. Мы немного прошлись по берегу, а затем уселись на валун.

Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь шелестом тростника и плеском воды.

— Ты сегодня какой-то необычайно тихий, — заметила Лайза.

Я ничего не ответил, но расползающуюся по физиономии широкую улыбку сдержать не смог.

— В чем дело? — спросила она. Я промолчал.

— Эй! — воскликнула Лайза, игриво похлопав меня по плечу.

— Ты выйдешь за меня замуж? — спросил я, повернувшись к ней лицом.

Этого вопроса она никак не ожидала. Мне показалось, что Лайза шокирована моими словами и я совершил непоправимую ошибку.

Она словно язык проглотила.

— Лайза…

Она по-прежнему молчала.

Я подумал, что разрушил все, зайдя слишком далеко. Получалось, что я в корне неправильно оценивал характер наших отношений. Я сидел понурившись, стараясь не смотреть на хранившую молчание Лайзу.

Солнце неторопливо перемещалось по небу. Облака приплывали и уходили прочь. Мы сидели, словно окаменев. Наконец Лайза повернулась ко мне лицом и сказала с улыбкой:

— Хорошо. Я выйду за тебя замуж.

Издав радостный вопль, я прижал ее к себе. Будучи не в состоянии говорить связно, мы лишь весело смеялись. С тех пор прошел год.

— Пожалуй, я завтра пойду на работу, — сказала Лайза, отодвигаясь от меня. — Не могу больше болтаться без дела. Кроме того, я им там действительно нужна. Кстати, а у меня сегодня были посетители.

— Вот как?

— Да. Заходил Джон Чалфонт. Он был очень мил. Почти ничего не говорил. Сказал лишь, что очень сожалеет о смерти папы.

— Он действительно выглядел больным?

— Нет, вовсе не больным. Всего лишь печальным. Почему ты спрашиваешь?

— Он сегодня отсутствовал по болезни. Джон много работал в паре с твоим отцом. Думаю, что он очень переживает его смерть.

— Джон — отличный парень.

— Согласен. Итак, кто же еще?

— Ты о чем? Ах да, приходили из полиции.

— Опять?

— Они обыскали квартиру.

Я оглядел комнату, она выглядела точно так, какой была утром, когда я выходил из дома.

— Не беспокойся, я все привела в порядок, — сказала Лайза.

— И у них имелся ордер на обыск?

— Естественно.

— Что же они искали?

— Не знаю. Их почему-то заинтересовали некоторые предметы твоего гардероба. У них с собой были пинцеты и маленькие пластиковые мешочки.

— Удалось ли им что-нибудь обнаружить?

— Не думаю. Да и с какой стати они могли у нас что-то найти?

— Понятия не имею.

— По-моему, ты встревожен.

— Верно. У меня такое ощущение, что меня окружают враги. Прежде чем перейти в наступление, они отрезают мне пути возможного отхода.

— Они ничего не смогут с тобой сделать. Ты ни в чем не виноват.

Я взглянул в ее преисполненные доверием глаза. Лайза свято верила как в меня, так и в правоохранительную систему Соединенных Штатов Америки.

— Джил дал мне телефон и адрес хорошего адвоката. Если дело обернется скверно, я ему позвоню.

— Все будет в полном порядке, Саймон. Они найдут настоящего убийцу.

— Будем надеяться.

— А когда он окажется в их руках, — в голосе Лайзы зазвучала неподдельная ярость, — они, я надеюсь, поступят с мерзавцем так, как тот поступил с папой.

9

На следующее утро я встретил Крэга в аэропорту, и мы, используя воздушный и наземный транспорт (в виде арендованного автомобиля), добрались до технопарка, укрывшегося между скоростными шоссе в лесах Нью-Джерси. Нам предстояло изложить свой проект руководителям «Лакстел» — крупной компании, занимающейся производством телекоммуникационного оборудования. Мы надеялись, что фирма настолько заинтересуется переключателями «Нет Коп», что согласится финансировать проект. Я же присутствовал для того, чтобы отвечать на трудные вопросы, связанные с отказом «Ревер» поддержать Крэга.

Вопросы действительно оказались очень непростыми. Я сказал, что рыночная ситуация вынудила «Ревер» отказаться от дальнейших капиталовложений, но мы по-прежнему уверены в высочайшем качестве предлагаемого продукта. Объяснения эти звучали довольно хило, но иного ответа, если не переходить на откровенную ложь, у меня не было. Крэг, естественно, предлагал соврать, но тем не менее нисколько не удивился, получив отказ.

Компании «Лакстел» переключатель понравился. Обещанная Крэгом надежность работы на 99,99 процента произвела на наших собеседников впечатление. Их внимание особенно привлекли параметры прибора, обеспечивающие кодирование связи. «Лакстел» придавала этой стороне дела особое внимание в связи с ростом продаж через Интернет. Продажи означали деньги, и электронные денежные потоки нуждались в первоклассной электронной защите.

Однако представители фирмы посчитали, что принимать решение о приобретении переключателя еще рано, а об инвестициях на данном этапе вообще не могло быть речи. Вначале они хотели увидеть, как работает прибор. Мы снова столкнулись с извечной загадкой венчурного капитала. Что должно быть вначале — прототип или деньги?

Крэг молча вел арендованный автомобиль в аэропорт Нью-Арка. Он свирепо выпятил подбородок, крепко сжимая руль мясистыми лапами.

Я же изо всех сил пытался демонстрировать оптимизм.

— По крайней мере у нас есть надежный покупатель, остается найти деньги на производство прототипа.

— Мы их найдем, — сказал Крэг, но его слова прозвучали не как уверенное предсказание, а всего лишь как проявление веры. Помолчав еще немного, он добавил: — Ты же знаешь, что я просто обязан успешно завершить это дело.

— Да.

— Ничего ты не знаешь. Для тебя это всего лишь очередная сделка, и если она провалится, появятся другие проекты. А я вложил в «Нет Коп» все, что у меня было. Я должен добиться успеха. В противном случае… Никакого противного случая быть не может.

— Ты без труда сможешь найти хорошую работу.

— Я больше не принадлежу к армии наемного труда. Я натер на заднице мозоли, вкалывая на Гэри Олека. С меня хватит!

В позапрошлом году Гэри Олек заработал десять миллионов долларов, удачно продав свою фирму по разработке программного обеспечения. Крэг был тем техническим гением, который обеспечивал процветание фирмы. Олек же со своей ученой степенью, обаянием и деловой хваткой был основным акционером компании и председателем совета директоров. Крэг от продажи тоже кое-что получил, однако Олек сколотил состояние.

— Олек хватался за мои идеи и заработал на них миллионы. Я же вложил все в этот переключатель, и он принадлежит мне. Мне тоже хочется сорвать большой куш, и я не позволю банкам или венчурным фирмам встать на моем пути. Конечно, «Лакстел» намерена купить наш продукт. Думаю, того же захочет любой выступающий на этом рынке засранец. Ты меня слушаешь или нет?!

— Слушаю.

— Прости, Саймон. Я знаю, что ты пытаешься мне помочь. Но к концу дня я ощущаю ту гору проблем, которую следует преодолеть. Я добуду деньги и продам эти треклятые переключатели. Я заставлю все эти вонючие фирмы, включая «Сиско» и «З-Ком», с почтением взирать на «Нет Коп». Так что можешь на сей счет не беспокоиться.

Я и не беспокоился. По крайней мере всю дорогу до Бостона.

В конторе я появился во второй половине дня. Дэниел бегал по делам «Био один», а где находился Джон, я понятия не имел. Я быстро просмотрел бумаги в своем ящике входящих документов. «Тетраком». «Нет Коп». Письмо от бывшего управляющего «Макдоналдса», пожелавшего основать сеть кофейных заведений. Там же оказалось послание от какой-то шведской компании, торгующей по почте. Все корреспонденты, естественно, требовали немедленного ответа.