Часы академика Сикорского

– Вот и я не знаю! – подхватила Лена. – И очень мне это не нравится. Непонятно, как он сюда попал, а самое главное – зачем. Что ему могло здесь понадобиться?

В это время на крыльце показался Геннадий и позвал жену. Рита хмыкнула и тоже ушла в дом. Александра осталась вдвоем с Клавой. Собака просила еще поиграть, но Александре было не до того.

– А где твой приятель Бонни? Поиграй с ним!

Клава горестно вздохнула – мол, подруга, ты же знаешь этих мужчин, вечно они где-то шляются! Тем более что калитка закрыта и Зульфия ругается, когда Бонни лает за воротами. А лаз под забором вы же вчера засыпали…

Александра потрепала собаку по загривку и пошла к воротам. Ей не терпелось проверить, подойдет ли ключ к калитке.

Оглядевшись по сторонам, Александра достала ключ. Даже по внешнему виду было понятно, что он не подойдет к калитке – слишком мал, да и форма совсем не та. Но она на всякий случай вложила ключ в замочную скважину.

Нет, точно, не подходит…

Как же тогда незнакомец проник на их участок? А самое главное – зачем?

Тут она вспомнила ту мысль, додумать которую помешала Лена. А размышляла Александра перед ее появлением о том, что в карманах незнакомца ничего не было – ни кошелька, ни документов, ни мобильного телефона. Ни ключей.

Вернее, как раз ключ у него имелся. Вот этот самый, старинный. Но он явно не от квартирной двери. Что же получается? Этот человек носил с собой какой-то странный ключ, но не ключи от собственной квартиры?

Очень не похоже на правду.

Но ведь карманы у него действительно были пусты, Дарья их проверила. А что, если у него были и ключи, и телефон, и бумажник, но кто-то все это забрал? Забрал уже после смерти.

Скорее всего, так и было. Тот, кто убил этого незнакомца, все и забрал из его карманов, чтобы нельзя было идентифицировать труп. Он же не знал, что их компания не станет полицию вызывать, а подсунет труп к соседям.

Александра поежилась. Да, вряд ли это была хорошая идея. Их еще ждут неприятности, ох ждут…

Внезапно она почувствовала чей-то взгляд и оглянулась – участок был пуст, даже Клава куда-то подевалась. Подняв глаза, Александра увидела, как на втором этаже колыхнулась занавеска. Так, значит, оттуда за ней наблюдают… Старикану нечего делать и он пялится в окно? Так обычно старухи делают, а Никита Сергеевич вроде как мемуары пишет. Ах да, есть еще новый жилец…

Небо затянуло тучами. Александра надела свитер потеплее, накинула поверх него непромокаемую куртку и снова вышла на улицу. Неподалеку от крыльца в складном кресле сидел Гена. В руках он держал толстую книгу в синем переплете, на плечи был накинут старенький плед.

– Что читаешь? – осведомилась Александра, обхватив себя руками. – Детектив?

Гена неохотно отвел глаза от книги и показал ей обложку.

Александра прочитала название: «Экономические и политические последствия реформ Александра Второго».

– Удовлетворена?

Александра хотела извиниться, но в это время из приоткрытого окна донесся пронзительный голос Лены:

– Геник, твой телефон звонит!

– Так принеси! – раздраженно ответил Геннадий.

– Я не могу, я не одета! Ответь, может, что-то важное! Ну, Геник, ответь же!

Гена недовольно фыркнул, закрыл книгу и, зажав ее под мышкой, поднялся на крыльцо.

Внезапно из книги выпал листок бумаги и спланировал на ступеньку, но Гена не заметил этого, поскольку подхватывал в это время сползающий плед. Александра подняла листок и окликнула Гену, однако тот уже скрылся в доме и захлопнул за собой дверь.

Александра никогда не читала чужих писем, но тут ее взгляд случайно упал на листок, на котором крупными печатными буквами было написано:

Я знаю, что ты сделал. Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, приходи сегодня в одиннадцать к собачьей будке.

Александра вздрогнула. Что он сделал… Когда? Не вчера ли вечером? И что это значит? Что Гена убил того типа? А кто-то из их компании видел и теперь требует от Гены… чего? Денег? В подобных записках всегда за молчание требуют денег. Или еще что-нибудь важное.

Как там у Агаты Кристи? «Положите бумаги на солнечные часы…» Нет, это, кажется, из Конан Дойля.

Но когда же Гена успел убить того мужчину? Ведь не с ходу же на него наскочил и пырнул ножом. Ножом? Да, вроде бы Рита говорила, что рана была ножевая, только орудие убийства рядом не нашли. И вообще ничего не нашли, кроме ключа. Но таким ключом не убьешь.

Надо бы разобраться, кто отлучался от стола вчера вечером. А прежде всего мог ли Гена? Мог. Он бегал за коньяком и еще за чем-то. Лена тоже сновала туда-сюда – то за посудой, то за салфетками, то пирог принесла, то чайник заварной. Дашка все время прыгала и бегала и тоже вполне могла улучить минутку. Пабло ходил несколько раз мыть руки. А руки ли он мыл? Рита приносила отцу теплый шарф и лекарство. Вот Никита Сергеевич вроде бы никуда не ходил, да и трудно было представить немощного старика, убивающего вполне крепкого мужчину. Вот если бы он его палкой стукнул, то еще туда-сюда, а ножом… нет, не получится.

Кто остался? Митя и сама Александра. Ну, про себя она точно знала, что не убивала того типа, а вот Митя как сел в уголке за столом, так весь вечер с места не сошел. Хотя, как оказалось, парень сильный, вон как лихо труп просунул к соседям.

Получается, что под подозрением пятеро. Но Александра решила об этом никому не говорить. Зачем людей зря обижать? Виновен-то только один, и, скорее всего, это Гена.

Она положила листок на скамейку и ушла в дом.

Чаю, что ли, выпить?.. Александра выдвинула ящик, взглянула на свои запасы и тяжело вздохнула. На одном печенье ее так развезет, что ни в одну дверь не пройдешь. Как ни крути, а придется дойти до магазина, купить хотя бы яблок и каких-нибудь овощей.

Она быстро собралась, взяла сумку и вышла за ворота. В саду было пусто, даже Зульфия куда-то испарилась. Клава лежала возле будки. При виде Александры она слабо махнула хвостом.

Ближайший магазин находился возле станции, и Александра решила срезать путь по тропинке, тем более что там было меньше всего шансов с кем-то столкнуться.

Однако не успела Александра далеко отойти от дома, навстречу ей выступил рослый мужчина со сломанным носом и квадратным подбородком боксера, в темном костюме, к которому совсем не подходили стильные светлые кроссовки.

Мужчина остановился посреди тропинки, пристально глядя на Александру. Ничего не говоря, не улыбнувшись и не утруждая себя приветствием, он просто стоял и смотрел, загораживая ей дорогу. Александра внутренне подобралась, чувствуя, что ничего хорошего эта встреча ей не сулит.

– Не могли бы вы меня пропустить? – спросила она, остановившись в двух метрах от незнакомца, как предписывали правила карантина. – Вы же знаете, сейчас не положено приближаться друг к другу.

Она произнесла эти слова самым приятным голосом. Уж что-что, а голос у нее был хорош, это все признавали. И тембр, и манера речи, и ровный, спокойный тон… Однажды по случаю она записывала передачу на радио, так ведущая восхитилась: «С таким-то голосом вы у нас должны просто поселиться!» С тех пор ее приглашали довольно часто, даже рубрику выделили в еженедельной передаче про город.

Александра спохватилась, что сейчас не время предаваться воспоминаниям, и огляделась. Сбоку шла еще одна тропинка, которая вела к неприметной железной калитке в заборе, окружающем владения «олигарха». Именно с той стороны и появился мужчина. Видимо, он из охраны или обслуги этого «олигарха». Кажется, Александра видела его, когда заглядывала через забор. Надо будет у Риты спросить, она там всех уже приметила.

– Не волнуйтесь, – ответил мужчина низким хрипловатым голосом, старательно изображая дружелюбие, – конечно, я вас пропущу. Вы ведь из того дома, с башенкой? – он кивнул на дом академика Сикорского, возвышавшийся над забором.

– Ну да, оттуда… – признала Александра очевидное.

– У вас там довольно большая компания… – продолжал мужчина. – Вы все знакомые хозяйки?

– Ну да, знакомые, более или менее…

– У вас там весело! А вчера какой-то праздник был?

– Ну да, день рождения нашей подруги… – ответила Александра, чувствуя, как сердце проваливается в нижнюю часть живота.

– День рождения… – повторил мужчина и чуть заметно улыбнулся. Так, наверное, улыбаются акулы. Если, конечно, они вообще улыбаются.

– Хорошо погуляли?

«А вам какое дело? – хотела спросить Александра, но тут же одернула себя. – Не болтай лишнего!»

– Гости, наверное, приезжали… – продолжал мужчина, перестав улыбаться.

– Что вы, как можно! – Александра замахала руками. – Карантин же, были только свои! Мы люди законопослушные, раз нельзя – значит нельзя! И все-таки разрешите мне пройти, я тороплюсь.

– Ну-ну… – он отступил в сторону, и снова появилась эта акулья улыбка. – Бегите!

«Он знает, – в панике подумала Александра, чувствуя, как сверлит спину его взгляд. – Он понял, что труп подсунули мы. Да тут и дурак бы догадался, все следы видны. И вообще, только наш дом достаточно близко находится… Но отчего они не вызвали полицию, если не имеют к трупу никакого отношения? У них какие-то свои причины? Но он точно знает…»

В магазине возле станции из-за карантина было почти пусто. А точнее, в нем находились всего два человека: продавщица Люся возвышалась за прилавком, как скала над морем, и еще одна невысокая крепенькая тетенька, похожая на прикроватную тумбочку, делала покупки. Рядом с ней стояла хозяйственная сумка на колесиках, уже почти полная. Покупательница была в голубой одноразовой медицинской маске. Люся, по всей видимости, обычную маску не нашла, или уже использовала весь запас, или же они ей не подходили по размеру, поэтому она красовалась в самодельной маске, сшитой из детской фланелевой пеленки в зайчиках и медвежатах.

Также из-за карантина покупательница стояла поодаль от прилавка, соблюдая положенную дистанцию, поэтому разговаривала с Люсей на повышенных тонах, почти кричала, как будто они находились на разных берегах не очень широкой реки.

– Что-то вы сегодня, Марья Степановна, много всего закупаете, – заметила Люся, а увидев вошедшую в магазин Александру, строго проговорила: – А вы, женщина, почему без маски ходите?

– А где же ее взять? – вздохнула Александра.

– Сшейте сами. Вот я же сшила!

– Я не умею. Да и не из чего.

– Ну, так хоть дистанцию соблюдайте. Положено полтора метра соблюдать, вот и соблюдайте!

Александра послушно отступила от прилавка, и женщины продолжили прерванный разговор.

– Я и сама не рада, Люсенька, – проговорила покупательница, отирая лоб тыльной стороной руки. – Больно мне охота продукты таскать, ноги-руки трудить, да только Витька сегодня как с утра уехал, так до сих пор и не вернулся. А мне же всех этих оглоедов кормить… сама знаешь – они все здоровые, и аппетит у них, как у сверхсрочников. А Витька все не возвращается…

– Витька? – переспросила Люся, неторопливо отвешивая сахарный песок. – Это какой же Витька?

– Известно какой! Шофер наш. Так-то он каждый день ездил за продуктами, так я и горя не знала. Разве что за хлебом к тебе зайду, потому как хлеб у тебя больно хороший, а все остальное Витька из Зеленогорска привозил – и мясное, и молочное, и овощи. А у тебя я только хлеб беру, ты же знаешь…

– Да, хлеб у нас хороший, из Лесного каждый день привозят… Так что ж сегодня-то?

– Сегодня Витька, как всегда, утром приехал, и только я к нему пошла со списком, что покупать, как они в его пикап стали какой-то мешок большой грузить. Видно, что тяжелый. Тут Палыч на меня как рявкнет: «Пошла вон! Куда суешься?»

– Палыч? Это который Палыч?

– А это который начальник над охраной. Пошла, говорит, вон, не крутись тут…

– Так и сказал? – ахнула продавщица. – А вы, Марья Степановна? Вы ему это спустили?

– А что я могу? Я ему: «Палыч, мне же продукты нужны! Вот же, целый список!»

– А он? – переспросила Люся с живейшим интересом.

– А он мне говорит: «Не до тебя, дура! Пошла вон! И вообще, нечего тут вертеться!»

– Надо же! – ахнула продавщица. – Прямо так дурой и обозвал? Ужас какой! А вы?

– А я ему: «Палыч, ты же сам первый кушать запросишь!»

– А он?

– А он меня чуть не прибил. Что-то еще Витьке сказал, я не услышала, что именно, сел вместе с ним в машину и уехал. И все, с тех пор они не возвращались… Главное дело, что Палыч никогда на меня раньше не кричал, всегда такой вежливый, обходительный, слова худого не скажет… мамашей называл…

– Само собой, вы же их всех кормите! Что же это он сегодня так разошелся?

– Я вот что думаю, – покупательница придвинулась поближе к прилавку и понизила голос, но, вспомнив о необходимой дистанции, тотчас попятилась. – На него, на Палыча, утром Олег Николаич, хозяин наш, накричал. Так орал – у меня посуда в шкафчике чуть не побилась! Когда Палыч от него вышел, прямо красный весь был, как помидор… Кстати, Люся, помидоров мне тоже положи, килограмма три…

– Ну, дела… Чего вам еще надо, Марья Степановна?

Покупательница сверилась со списком и проговорила:

– Яичек три десятка или лучше четыре… хлеба четыре буханки… молока обязательно… сметаны, которая двадцать процентов, они любят, чтобы пожирнее… – Тут она повернулась к Александре и проговорила строго: – А вы, девушка, что так нервно дышите? Что я много всего покупаю, так мне столько мужчин кормить надо! А вы чем дышать, лучше бы сами меньше шумели! Вчера вечером такой от вас галдеж был, я заснуть не могла…

– Что, простите? – удивленно переспросила Александра.

– Вы ведь соседка наша, из дома с башенкой, который Беллы Юрьевны? Вы у нее снимаете?

– Ну да, а откуда вы знаете?

– А вы как думали? Народ, он все знает! От народа ничего не скроешь! – Она снова повернулась к продавщице и продолжила: – Еще мне помидоры нужны, килограмма три… ах, помидоры ты уже положила… огурчиков тоже три кило…

– Как же вы, Марья Степановна, все это дотащите? – сочувственно проговорила Люся.

– Да уж как-нибудь… мне не привыкать…

Александра задумалась о том, что услышала.

Судя по всему, эта похожая на тумбочку тетка – кухарка или домоправительница в доме того самого «олигарха», который обитает за забором. И сегодня утром этот «олигарх», Олег Николаевич, накричал на начальника своей охраны. После чего в пикап, ежедневно подвозивший в дом «олигарха» продукты, погрузили какой-то большой и тяжелый мешок…

Логично предположить, что в этом мешке был труп.

Тот самый труп, который они накануне общими усилиями подбросили на соседний участок.

Утром его нашли, хозяин устроил выволочку начальнику охраны за то, что тот не уследил, допустил ЧП, и велел избавиться от трупа.

Ну, все ясно – начальник охраны «олигарха» повез труп неизвестного куда-то, где от него можно избавиться. На городскую свалку, или в котельную, где его можно сжечь, или просто на какое-нибудь уединенное лесное озеро, где труп можно утопить, привязав к нему груз…