История Темного Властелина

Астис. Странное имя.

Старинное, – подсказал Келькут, рассеяно скользя взглядом по мелькающим поблизости лицам. – Если оно настоящее.

Отчего ты не ставишь под сомнение рассказанное одноглазым?

Потому что он верит в свои слова, – пожал плечами маг. – Хотя остальным в них поверить сложновато. Женщина-маг? Больше похоже на сказку. В наше время женщина может быть травницей или медиумом. Ну, в крайнем случае, слабенькой ведьмой. Но маг?

Он с сомнением выгнул бровь:

Мы бы знали, – и тут же добавил: – Если только она не уроженка острова Харр.

Интересное допущение, – проворчал я.

Мысли о вероломных скотах-наёмниках не так давно на коленях благодаривших за защиту и покровительство никак не оставляли мою голову.

Чтобы успокоиться, надо будет спуститься в мастерскую и что-нибудь вырезать. Хотя нет. С большим удовольствием я вырежу кого-нибудь. И даже знаю кого.

Но только допущение. Ведь если это правда, то я вообще ничего не понимаю. Получается, что я захватил их жителя, но никакой реакции не дождался. И в тоже время молодой дурак сбегая от их колдуньи утащил редчайший артефакт... и снова ничего. Полное бездействие.

Так не бывает, – буркнул Саламандра.

Именно...

Мы зашли за угол, и тут же в меня едва не врезалась какая-то служанка. Она несла перед собой корзину полную сушеных трав и оной корзиной ощутимо пнула меня в грудь.

От такой неслыханной наглости я лишился дара речи. Видевшие это люди обмерли. В воздухе запахло грозой. Фигурально.

Ой, простите, – испуганно прошептала она, поднимая на меня огромные черные глаза. – Я не хотела.

Саламандра испепелил её гневным взглядом и вопросительно повернулся ко мне.

Пятнадцать плетей?

Я молча окинул взглядом бухнувшуюся на колени служанку. Несмотря на первое впечатление, она не была молодой девкой. Лет тридцать. Кучерявые русые волосы выбились из-под чепца, скрывая выпуклый лоб. Веки глаз перепугано дрожали, а рот был готов скривиться в умоляющих рыданиях.

Еще не хватало мне, Великому Дракону Триградья со служанкой разбираться. Я отрицательно качнул головой:

Прибережем плети до следующего раза. Которого не будет, ведь наша малышка впредь станет осмотрительней.

И не слушая благодарного лепета не верившей своему счастью, пошел дальше, провожаемый восхищенными взглядами слуг. Они, похоже, ждали, что теперь их товарку казнят. Но я же не какой-нибудь Саламат.

Значит так, маг. Отошлешь Ворона к Лису. Я хочу знать, как наши дела с Горными Кланами. И еще меня интересует, что в мире болтают о маленьком инциденте в Триградье. Еще одну птицу отправишь к Змею. Пусть даёт добро фанатикам в Царстве на поджоги и погромы. Льву... Льву пока ничего сообщать не надо. Ему по-прежнему ждать...

Хриплый петушиный крик был едва различим из-за шума мельничьего круга. Бешено грохочущая пена, выходя из реки, в неё же и впадала, вращая мощные вороты. Лев, прищурившись, смотрел, как по колосящемуся золотом полю идут люди. Десятеро. Вышли из раскинувшейся под ярким светом дня деревушки. Коней не брали – в самом деле, зачем? До мельницы и версты нет.

Особенно убедительно смотрелась парочка с заброшенными за спины огромными чеканами на широких ремнях. Сразу видно будущие хозяева идут.

Вне всякого сомнения, они уже заметили мускулистого гиганта, греющегося на солнце возле илистого берега. Но он не выказывал беспокойства, поэтому вооруженная компания хоть и насторожилась, но глупостей делать не стала. Пока они шли, Лев успел неторопливо умыть лицо в холодной воде и поднять с разложенных на земле пожитков свой наряженный в ножны меч.

Я с миром! – громко крикнул он, вздымая над головой меч. – Я сдаюсь!

Оружие бросай! – потребовал идущий в центре отряда воин в отливающем небесной синевой юшмане[23].

Лев послушно разжал руку. Его тут же взяли в полукольцо, оставляя единственный путь к отступлению – в речную быстрину. Глаза людей в островерхих шлемах смотрели без приязни с должной подозрительностью, но оружия пока никто не обнажал.

Кто таков? – строго спросил предводитель. У него была окладистая, похожая на лопату темная борода.

Лев. Воин из рати Дракона Триградья, – обводя их взглядом, представился командир темной армии. Как и следовало ожидать, никто его не узнал. – Желаю присоединиться к победоносной армии Яромира Храброго, в меру скудных сил приближая победу сил Брайдерийского Царства.

К подозрительности в глазах дружинников, примешалось, маслянисто блеснув презрение.

Гладко болтаешь, – причмокнул губами предводитель. – К победоносной армии, гришь? А сам-то что ж? Дезертируешь? От своих бежишь?

Я не бегу, – с достоинством ответил Лев, ожегши наглеца яростным взглядом. – Просто с головой дружу! За все время ни одной битвы не было – триградские от вас как от огня бегают. Со дня на день армия Яромира-батюшки до Дасунь-крепости дойдет, а потом-то что? Вона слухи ходят один другого хуже – кто говорит, что Великий Дракон с ума сошел, а кто – что уже убили его. Верить или нет, не знаю, но жареным дело пахнет!

Трус он, – вдруг проворчал здоровяк с чеканом за спиной. – Ишь, с головой дружит!

У меня, – как бы и, не слыша полных брезгливости слов, сказал Лев. – Есть некоторые секреты, которые могут быть полезны вашему воеводе.

Да что ты глаголешь? – деланно удивился предводитель. – Секреты знаешь? К воеводе тебя провести? А может сразу к царю?

Никто не улыбнулся.

Я занимал высокий чин в армии и знаю о готовящихся нападениях на обозы продовольствия! – упрямо повторил Лев. – Пока вы тут телитесь, может поздно стать!

Он говорил очень убедительно. Так, что даже предводителя, кажется, немного проняло:

Хочешь говорить. Говори мне. А там посмотрим, какая от тебя корысть выйдет.

Эх, мужики-мужики, – разочарованно покачал головой Лев. – Ваше недоверие меня удивляет. Но не хотите как хотите. Значит, будет поздно потому что...

Хватит болтать! – грубо оборвал его бородач.

Нападение произойдет сейчас, – не моргнув глазом, окончил Лев и цепко ухватил предводителя за бороду, вбив ему в подбородок, выхваченный из-за пояса нож. С ловкостью дикого кота танцующим движением подхватил с земли меч, парировал ножнами откровенно слабый удар и, пнув ногой в живот самого ретивого, обнажил лезвие меча, в быстром пируэте подкосив замешкавшегося здоровяка рвавшего из-за спины оружие.

Один на восьмерых. Сложная, почти невозможная выходка. На такое способен был только безумец или герой. Лев не был ни тем, ни другим.

Именно поэтому прежде чем враги успели зажать его в клещи из казавшейся безлюдной мельницы, высыпало десять человек. Свистнули стрелы и четверо дружинников захлебнулись кровью. Довершили дело мечи. Единственного пытавшегося поднять тревогу воина Лев обезглавил косым ударом по шеё.

Странно вышло, – без выражения бросил полководец, когда стихли предсмертные судороги последнего дружинника. – Плохой, должно быть из меня лицедей. Не захотели в деревеньку вести, сучьи дети.

Костяки внимали молча.

Не вышло иголкой, будем бить молотом, – решил Лев. Подошел к своим пожиткам и, неторопливо облачившись в броню, поднес к губам черный рожок. Ответом короткому сигналу стали перепуганные птицы над недалеким от деревни перелеском. Спустя двадцать ударов сердца от плотного лесного частокола через поле понеслись, оставляя за собой пыльный след десятки всадников.

Надо же хоть как-то развлекать наших незваных гостей, – отвечая на несказанный вопрос Лев, оседлал выведенного из мельничьего сарая жеребца. – Эгей! Не отставайте, а то самое веселье пропустите!

Разрывая хлещущий по лицу ветер, он ворвался в наполненную криками, конским топотом и лихорадочным отчаянным боем деревеньку, словно втаскивая на своих плечах смерть.

Хэй! Хо! – не замедляясь, молниеносно снес голову зазевавшемуся лучнику на околице, только что попавшему в плечо одного из «черных». Кто-то, надрываясь, бил набат, как будто воцарившийся на улице хаос мог остаться незамеченным. Пара попавшихся поперек дороги пикейщиков покатились в разные стороны. По одному тут же промчались копыта «черного» всадника.

Разместившийся в деревне отряд царских дружинников явно не был готов к кипящему горнилу, в которое их окунули лихие налетчики. Спешно выскакивающих из домов дружинников рубили мечами, топтали конями, били палицами по головам.

Не вовремя оказавшиеся на улице жители деревеньки с горестными воплями забивались под телеги, прятались в собачьих конурах, пролезали в любые щели.

Захлебываясь от восторга долгожданного боя Лев, отбил пущенную с чердака стрелу и вместе с пятью солдатами врезался в наспех установленный строй копейщиков, безжалостно рубя головы и руки, с хрустом затаптывая не удержавшихся на ногах дружинников.

Ближе к центру деревни они впервые встретили серьезное сопротивление – им навстречу рванулись конники в червонно-золотых и васильковых цветах Царства. На глазах полководца одного Льва Смерти вышибли из седла ударом тяжелой булавы, а коня другого опрокинул вместе с всадником, отчаянный невероятно сильный пеший кмет с кистенем.

Завыли стрелы расположившихся на чердаках и крышах лучников – конь под скачущим слева ото Льва солдатом споткнулся и не удержавшийся в седле всадник кубарем улетел в соломенный стог.

Не заставил себя ждать ответ Костяков – сопутствуя щелчкам арбалетов люди, срывались с крыш, с криками роняли луки, прижимая дрожащие руки к вонзившимся в живот, плечи, колени или даже лица болтам.

Льву до всего этого уже не было дела. Он во всю рубился с глухо ругающимся под металлической личиной всадником. Теплый летний воздух вдруг стал нестерпимо горячим – царский прихвостень бился умело. Слушаясь, жеребец неожиданно подался в сторону, пихая грудью вражеского коня. Животное испуганно шарахнулось вперед и пытающийся удержаться верхом конник, сам налетел на отставленное острие меча Льва. Качнувшись, он свалился из седла. Подведший хозяина конь затрусил прочь по дороге, с шумом волоча за собой зацепившееся ногой за стремя тело.

Лев же разбив конскими копытами в щепу забор, ударил жеребцом вставшего на дыбы над поверженным «черным» коня, заваливая скакуна на бок и ввинчиваясь, ткнул беззащитного врага в лицо. Поддаваясь гневу наездника, его скакун ярился, лез кусаться и лягаться к оказывающимся поблизости жеребцам

Хэй! Хо! – двое конников лихо фехтовали на гарцующих конях, и Лев, пролетая рядом, отрубил голову отвлекшемуся «червонно-васильковому».

... Итог был предрешен еще до начала схватки. Пять десятков царских дружинников пали жертвой того, что сам Лев называл эффектом неожиданности. Участь бросавших оружие едва ли способна вдохновить кого-то на её повторение – приказ командира был категоричен. Пленных не брать.

Исключение было только одно.

Лев, с удовольствием напившись холодной колодезной воды из журавля в одном из дворов, удовлетворенно смотрел, как еще живых неудачников ведут к большому амбару.

Нет большей радости сердцу воина, чем повергнуть подлецов, – философски заметил он.

Вы не воины. Вы убийцы... слуги зла, – прохрипел сидящий на завалинке пожилой седоусый мужчина. Воевода Тверд, не желал сдаваться добровольно; следствием этого стали два покойника, один раненый и сломанные ребра и вывихнутая нога вперемешку с многочисленными ушибами на теле упрямца. Опутанные цепью руки смирно находились за спиной. Их владелец держался молодцем, несмотря на начинающую временами идти ртом кровь и неспособность двигать левой ногой.

Уж кто бы говорил. Мы, по крайней мере, ни на кого не нападали без оглашения войны.

А с вами нельзя по-людски, – поперхнувшись кровью, прорычал воевода. – Вы с виду мирные, а за спинами только и строите козни! Только и ждете, как бы кого... кха...кха... но подождите. Чуть-чуть осталось, и наши знамена взовьются над источником зла.

Дурак ты, Тверд. Да если б Дракон хотел, все ваши войска уже давно в земле лежали. Черепушки у вас пустые – беспечны, как дети малые.

Кто б говорил, – хмуро огрызнулся воевода.

Я говорю, – жестко ответил Лев, нависая над Твердом. – Я, который тебя захватил и который может с тобою, что захочет делать.

Ну и делай, чтоб тебя дикий разорвал, – сплюнул воевода, вызывающе поглядывая на гиганта. – Кончишь меня, найдутся такие, что потом тебя кончат.

Разговор ни о чем. А ведь я тебя не пиво пить позвал, – Лев помолчал, но воевода сделал вид, что сказанное его не касается и паузу предпочел не заметить.

Я хочу знать у тебя, воевода, откуда это у вас помощники в ратях завелись? Чудные такие, с зеркальными глазами. Кто их ведет. И куда ведет. Скажешь?

По лицу Тверда, пробежала тень. Старый вояка не умел скрывать чувств – он явно имел ответы на вопросы гиганта.

А что ты мне можешь дать, злыдень? Свободу? Да если и дашь, куда мне теперь идти... опозорился на старости лет, как тать. Как молокососа взяли, – с ненавистью пробормотал воевода. – Или пытать станешь? Так давай, жилы тяни. Я уже один раз в застенках был и скажу по секрету, что далеко вашим обломам до умельцев узкоглазых меня допрашивавших. Убьешь? Сам умру.

Хм. Свободу? – Лев засмеялся. – Не-ет, Тверд, свободы я тебе не дам. Негоже тебя отпускать. Больно много на тебе жизней. Если скажешь, что сам знаешь, я поступлю с тобой как с воином. Дам в руки оружие. И дам возможность на деле доказать кто тут козни строит, а кто удалец. Ну так... как? Нравится? Сам себе врага по норову выкликнешь. Меня назовешь – тоже выйду.

Воевода долго молчал, словно и, не замечая пытливого взора Льва. Сидел себе, глядя в траву, и беззвучно шевелил губами. Как бы спорил сам с собою.

Ну, чего, пришли козлы безрогие?!!

Вежливость. Прежде всего. Я во весь свой немаленький шестнадцати саженей рост выпрямился над Первым Бастионом, заполоняя небо и на глазах у ошалело раскрывшей рты армии доставая макушкой почти до солнца.

Такое эффектное появление, вкупе с его содержанием пришлось кому-то не по душе. Потемневший воздух безрезультатно прошили стрелы и несколько каменных снарядов. Я злорадно улыбнулся, сожалея, что скрытое капюшоном лицо людишки вряд ли видят.

Воевать с Владыкой Тьмы? С самим Великим Драконом Триградья? – не знаю как, но маги Саламандры сумели усилить звук моего голоса до уровня шума средних размеров водопада. Держу пари, что под многими островерхими шлемами сейчас шевелятся волосы.

Я расхохотался, и многотысячный отряд разом подался назад, уподобляясь огромному животному.

Пронял я их таки! Да и приветствие весьма неожиданное, на фоне пафосных речей, которыми прожужжали их уши полководцы.

Усеявшие стену Первого Бастиона Драконьи Призраки с превосходством поглядывали на заполонивших дорогу и прячущихся под сенью «безобидного» леса людей. Вокруг моей иллюзорной головы вился целый рой ворон, которые изображали подобие короны.

Восседающие на белых конях в центре колонны воеводы беспомощно, как мне показалось, оглянулись на многочисленную кавалькаду бородатых мужчин разных возрастов, что с интересом присматривались ко мне.

Жалкие мураши! – я грозно оглядел всех их. Лучники. Копейщики. Расчеты катапульты, наспех сооруженных баллист и даже парочки требучетов (наверняка собранных не без магической помощи). Конница. Пехота – пешие кметы, сурового вида кряжистые алебардщики. Отряды элитных телохранителей воевод. И ни одной твари Саламата.

Значит, я был прав, и чернокнижник решил прикрыть с их помощью тылы. Ожидает нападения дурачок – думает, что я решил зажать все их воинство у стен Первого Бастиона. Не все так просто.

Вас всех ждет жестокая кара! Наказание за спесь и самоуверенность!

Подтверждая мою догадку относительно бородатой братии на конях, откуда-то из их рядов в меня полетел, лихо свистнув и рассыпав над покрытыми броней макушками желтые искры, огненный шар. Хе.

Огонек вонзился в грудь моего иллюзорного двойника и настойчиво попытался поджечь клубящуюся темноту. Ученики Саламандры постарались на славу – ничего не вышло, и огненный «снежок» канул в пучины призрачной плоти.

Ряды войск дружно вздохнули. Волхвы нахмурились.

Я, наслаждаясь произведенным впечатлением, высоко поднял руку и заслонил её свет солнца. Воздух ощутимо посерел. Снизу стали доноситься панические крики – впрочем, недолго, потому что уверенные в себе воеводы живо успокоили разброд и шатания.

Все кто пришел под стены моего дома станут рабами! И тьма, питающая корни этих скал полакомится вашими светлыми душонками, когда придет час! Ха-ха-ха! Готовьтесь присягнуть мне на верность, щенки!

В меня с грохотом и шипением врезалось сразу несколько пламенных комет, оставляющих за собой длинные сизые хвосты дыма. Следом за этим, кто-то из волхвов сообразил, в чем дело и «воронья корона» вокруг моей головы распалась – часть пернатых рухнули вниз стремительно обугливающимися тушками.

Прежде чем исчезнуть призрак выполнил еще один отрепетированный трюк. Он грузно накренился (я в тот миг уже вышел из контура заклятья в лаборатории Саламандры) и с угрожающим шипением низринулся прямо на стройные ряды войск.

Вот этот разброд десятники успокоить не смогли. Над самыми головами заметавшихся людей вспыхнула жемчужная сеть – волхвы прекрасно понимали, что от иллюзии вреда не будет, но дабы успокоить толпу были вынуждены идти у меня на поводу. В самый последний миг, едва не соприкоснувшись с губительным светом преграды, иллюзорный я рассыпался десятками тысяч иллюзорных воронов которые с гнусным карканьем полетели меж ячейками магической сети и разлетелись в разные стороны, пугая людей и животных, и исчезая в темных глубинах моего леса.

Как вам такое приветствие? Наверняка понравилось. У меня есть масса всяких вкусностей.

Саламандра. Как только эти придурки пойдут в атаку, вы поставите щит. Непроницаемый щит. Сразу же активируете Корневое Заклинание и ждите. Потом можешь присоединиться ко мне в тронном зале.