Хозяин Улицы

Рэму пришлось рассказать ему о том, что ты работаешь вместе со мной в этом кафе, и что ты живешь с бабушкой. Прости, но иначе он бы его не отпустил… или покалечил бы.

- Он его избил? – взволнованно уточнила я.

- Рэм и так был хорош после боя, поэтому я не могла увидеть это по нему. Хотя я почти не сомневаюсь, что ему все же досталось.

- Кто он, этот Звонкий? – не удержалась я от вопроса. Своих врагов нужно знать как можно лучше!

- Я знаю немного. Звонкий – это его псевдоним, который он получил во время боев, на самом деле никто не знает его настоящую фамилию. Рэм рассказывал когда-то, что Давид пережил в детстве ужасную трагедию, которая и превратила его в итоге в монстра. Не знаю, насколько это, правда, но, когда ему было шесть лет, его родителей и старшую сестру убили, при этом на его глазах изнасиловали маму. Потом его ребенком взял себе на воспитание какой-то криминальный авторитет. Правда, его никто никогда не видел, ведь он редко появлялся в Сквире, но все боятся о нем говорить. Тому, кто будет распускать сплетни или вспоминать имя отца Давида, пригрозили вырезать языки. Впрочем, так никто и не знает его имени… Не знаю, насколько это все правда, но я сама встречала некоторых людей в городе, у которых нет языка.

- Жуть, -  прошептала я. – Только я не пойму, почему он со мной так поступил?! Мне кажется, человек, у которого на глазах происходило насилие, должен наоборот противостоять этому.

- Ну, тут уже другая история, - сообщила Анжела. – Рэм говорил, что и раньше Давид был психом и немного того, - она покрутила пальцем у виска, - но всегда был сносным и терпимым. Озверел он не так давно. Когда ему было восемнадцать лет, он влюбился в одну девушку из богатой семьи. Души в ней не чаял, боготворил! А потом она его предала, при этом унизив при всех. Он тогда не был таким известным, как сейчас, никто не знал, кто его отец, ведь Давид совсем не принимал от него финансовой поддержки и казался бедным. После этого он исчез из города на шесть лет. Когда вернулся, его бывшей девушки не стало, и, в общем, все дошло до такого состояния.

- И…? - не поняла я сути истории.

- Все теперь знают его отношение к богатеньким девочкам! – бросила Анжела. – Он их терпеть не может. В каждой видит свою бывшую девушку, которая предала его, и при любой возможности мстит. Я думаю, он увидел в тебе девочку из богатой семьи. Знаешь, когда я впервые тебя увидела, тоже подумала, что ты дочь миллионера, хотя до сих пор не знаю толком ничего о тебе.

- Почему ты решила так? Ну, что я из богатой семьи.

- Внешность, одежда, украшения, - перечислила Анжела. – Всегда опрятно выглядишь, нет изъянов.

Опустив взгляд в пол, я пришла к выводу, что наступил момент, когда следует раскрыть свою тайну. Я доверяю Анжеле и уверена, что она не предаст, тем более мне сейчас нужны союзники.

- Две недели назад мои родители умерли, и у меня не осталось никого, кроме бабушки. Я не говорила тебе этого только потому, чтобы избежать опасности, и если ты об этом расскажешь хотя бы Рэму, я никогда не стану больше с тобой говорить, - предупредила я.

Анжела посмотрела на меня, словно я приведение, в глазах у нее застыли слезы, а руки были сжаты в кулаки.

- И я не из богатой семьи, - добавила я. – Теперь уже точно нет! Просто жила в достатке…

Анжела бросилась ко мне и крепко меня обняла.

- Мне так жаль, - всхлипывая, грустно сказала она. – Прости, что потревожила твою рану.

- Все нормально. Просто пусть все, что было сказано в этой подсобке, остается только между нами.

- Я - могила! – пообещала она, делая движение пальцами по губам, словно закрыла рот на замок. – Никому и никогда, клянусь.

- Никому и никогда…

Потом наше время пришло к концу, и мы перестали болтать, приступая к работе. После этого разговора мне действительно стало значительно легче, а наша дружба с Анжелой стала крепче, словно мы сестры, которые всегда знали друг друга.

Так прошел наш рабочий день.  Мы закрыли кафе ровно в полночь и вместе с Анжелой вышли на улицу.

- Рэм звонил, просил подождать пять минут, - сообщила Анжела. – У него что-то машина барахлит.

- Отлично, прогуляемся немного пешком, - сказав это, я застыла.

Примерно в двадцати метрах от нас показался такой знакомый мне мотоцикл Давида. Он сам стоял рядом, слегка опираясь на него, шлем висел на изгибе локтя, и медленно покуривал, хмуро глядя на нас исподлобья. На нем черная кожаная куртка, джинсы и высокие ботинки, которые напомнили мне солдатские ботинки.

- Может, лучше подождем? – спросила Анжела, еще не увидев Звонкого.

- Хорошо, - согласившись, я отвернулась. Решила сделать вид, что не заметила его – вдруг он просто уедет.

- Винкс! – услышала я его голос, и мое сердце пропустило удар.

Анжела первая повернулась на зов, посмотрев на меня испуганными глазами.

- Я знаю, - прошептала, медленно повернувшись.

- Подойди ко мне, - сказал он, а я напряглась.

«Дважды он не повторяет», – прокрутилось у меня в голове как заклинание, но собственные предубеждения тормозят действительность. Я боюсь. Впервые по-настоящему кого-то так боюсь!

- Алеста… - испуганно прошептала Анжела.

Я поняла, что стою уже в ступоре секунд десять. Нужно было что-то решать. Вряд ли мне сможет помочь чем-то Анжела, если я сейчас воспротивлюсь этому мужчине. И когда Давид слегка склонил голову, я восприняла это за раздражение с его стороны. Сделав несколько смелых шагов в его сторону,  услышала голос Анжелы:

- Рэм уже подъезжает.

А что может Рэм? Не желая подставлять друзей, я продолжала приближаться к Давиду. Как только  подошла к Звонкому, машина Рэма остановилась возле нас.

- Сейчас ты отправишь их домой и останешься со мной, - спокойным голосом приказал Давид.

- Нет, - испуганно прошептала.

Он вопросительно приподнял бровь, словно задаваясь вопросом: «Серьёзно?»

Мне не хотелось проверять, насколько правдивы мои догадки. Мне страшно перечить ему и страшно оставаться с ним одной.

- Зачем? – быстро исправилась я. – Ты хочешь опять причинить мне боль? – как бы жалко это ни звучало, но я хотела знать наперед о своей участи.

- Поговорить, - просто ответил он. И я поняла, что он мог не объяснять мне ничего.

- Алеста?! – донесся до меня взволнованный голос Рэма.

- Все в порядке, - не отрывая взгляда от Давида, ответила я. Мне было страшно за своих друзей. Если они сейчас не уедут, им может грозить опасность. У Рэма хватит дури решить заступиться за меня, но всем известен исход любой драки со Звонким. – Рэм, забирай Анжелу и езжайте домой.

- Алеста, нет! – отрезал он сердито.

- Ты слышал, что она сказала? – угрожающе прошипел Давид, переводя на него свой взгляд.

- Рэм, уходи! – приказала я, чувствуя всеми фибрами души, что назревает беда. – Пожалуйста, - более спокойно добавила, бросив твердый взгляд на него. В ответ Рэм лишь молча просверлил меня взглядом, плотно сжав зубы от злости. Такими темпами беда действительно неизбежна, ведь Давид был уже заметно на взводе, так что я решила обратиться к подруге: – Энж, - мы понимаем друг друга без слов.

- Ты уверена? – переспросила подруга, и я кивнула. – Рэм, пойдем, - обратилась она к брату, хватая его за руку. - Все будет в порядке, - успокаивающе произнесла она, и они неуверенно двинулись в сторону автомобиля.

А дальше, они сели в машину и уехали, отчего я смогла успокоиться, но, лишь до того момента, пока мои глаза не встретились с суровым стальным взглядом Давида, ведь в ту же секунду, моёго временного спокойствия и след простыл.

Глава седьмая.

Давид докуривает сигарету, отбрасывает окурок в сторону и садится на мотоцикл. Включает зажигание и громкий рев мотора, разрывает угнетающую тишину. Мое сердце подпрыгивает от этого звука. Смотрю на него в надежде, что он сейчас уедет, но, когда Звонкий протягивает мне шлем, все надежды моментально испаряются.

- Надевай и садись.

Я взглянула на него как на змею, которая вот-вот прыгнет и укусит, в глазах страх, тело начало дрожать. Давид в ожидании терпел ровно пять секунд и, тяжело вздохнув, устало перевел на меня взгляд.

- Ты все равно поедешь, – констатировал он. – Позади меня или спереди, будучи переброшенной через бак. Выбирай!

Теперь я знаю, что он точно не шутит, но я решила попробовать изменить его решение.

- Я боюсь, - прошептала я. – Почему мы не можем поговорить здесь?

- Я не трону тебя. Даю слово.

- Я боюсь ехать на нем, - исправилась я, указывая на мотоцикл.

Уголки губ Давида приподнялись в легкой ухмылке. Я никогда прежде не видела, чтобы он улыбался, поэтому это мимолетное явление отнесла к его насмешке надо мной из-за сложившейся ситуации.

- Значит, мотоцикла ты боишься больше, чем меня? – переспросил он.

- Ты дал слово не трогать меня, - напомнила я.

- Ты знаешь, что значит мое слово?!

- Слышала кое-что, - ответила я, не теряясь с ответом. – А на мотоцикле я не ездила еще ни разу в жизни.

- Все бывает когда-то в первый раз, - сказал он, отводя взгляд вперед, говоря этим, что ему все равно на мой страх. Я должна сесть на этот мотоцикл, и он не потерпит возражений! – Переброшенной через бак будет страшнее, - добавил он, что и подтолкнуло меня к действию.

На дрожащих ногах я медленно подошла ближе. Ощущение, что тело словно не мое, сердце выпрыгивало из груди, а ноги подкашивались. Мне действительно сейчас страшнее от перспективы ехать на мотоцикле, чем от осознания того, что Звонкий меня куда-то увозит.

Неуклюже перебросив ногу через сидение, я обрадовалась, что на мне сегодня джинсы и кроссовки. Давид сразу нажимает на газ, отчего мотор мотоцикла, просто разрывался, и я испуганно обхватила его торс  руками, при этом мы оставались на месте. Грудь Звонкого слегка завибрировала под моими руками, и я поняла, что он смеется. Хотя я не уверена в этом, ведь пока не увижу это собственными глазами - никогда не поверю, что этот человек вообще способен смеяться.

- Держи, - сказал он, снова протягивая мне шлем.

Раздраженно взяв его в руки, я натянула шлем на голову. Мои волосы были собраны в высокий хвост, поэтому шлем сел на голову без препятствий.

- Готова? – уточнил Давид, слегка повернув ко мне лицо.

Волнуется, что ли?

- Да, - ответила, хотя на самом деле я совсем не была готова, просто выбора мне никто не давал.

- Руки, - напомнил он.

Мои руки были сжаты в кулаки и лежали у меня на коленях.

- Что? – переспросила я, не понимая, что он от меня хочет.

- Держись за меня, иначе слетишь, как только я двинусь с места.

Сцепив зубы от злости, я все-таки обхватила его торс руками, при этом стараясь не прижиматься к спине Давида, сидя как натянутая струна. Звонкий опять выжал несколько раз газ, заполняя тишину ревом, и на этот раз я отреагировала уже спокойнее. Но как только он двинулся с места, я вжалась всем телом в Давида, уцепившись мертвой хваткой в футболку на его груди, сжав её в комок.

Я не знала, сколько мы так ехали и куда именно, лишь сидела, плотно зажмурившись,  чувствуя, что летим на сумасшедшей скорости. Всю дорогу на поворотах мотоцикл заваливался в сторону, отчего создавалось впечатление, что мы полностью ложились набок. В такие моменты я, не могла  сдержать крик, и еще сильнее вжималась в своего водителя.

Когда мы остановились, до меня не сразу это дошло — видимо, из-за шока или я впала в ступор. Пришла в себя, лишь когда почувствовала, что Давид разжимает мои пальцы, которыми я вцепилась в его футболку. Палец за пальцем, не грубо, а осторожно, и когда он приступил ко второй руке, я наконец осознала, что мы уже приехали. Быстро вскочив с мотоцикла, словно обожженная,  поняла, что ноги меня совсем не держат, и присев на корточки, закрыла лицо ладонями. Мне все равно, как я сейчас выгляжу. Это действительно страшно, когда впервые садишься на открытый транспорт, к тому же тебя везут на бешеной скорости.

- Привыкнешь, - услышав над собой голос Давида, я подняла взгляд. Он стоял рядом, глядя на меня сверху вниз. В его глазах нет ни злости, ни презрения, наоборот - некое понимание.

Лишь когда, немного отойдя от шока, я вскочила на ноги и оглянулась. Не могу поверить, но он привез меня к моему подъезду. Свет фонарей и лампочек с некоторых окон хорошо нас освещал, создавая видимость, будто сейчас день. Я бросила удивленный взгляд на Давида, но он уже повернулся ко мне спиной, направляясь к столику, который находился как раз напротив входа в подъезд метрах в десяти от дома. Здесь постоянно играют в карты или домино дедушки, которые собираются в свободное время.

Я стояла так несколько секунд, наблюдая за Давидом. Он подошел к столику, снял куртку, оставаясь при этом в одной черной футболке, повесил её на спинку лавочки и уселся на нее. Сложив руки перед собой на столе, он сцепил их в замок.

- Садись, - бросил, указывая взглядом на место напротив себя.

Мне спокойней от того, что он привез меня на мою территорию, хотя я не понимала его поступка и вообще того, что он хочет от меня. Подойдя к нему, я села напротив и молча посмотрела на него.

- Рассказывай, - бросил он после десятисекундных гляделок.

- Что?

- Кто ты? Откуда приехала? Почему?

- Разве это не мое личное дело? – меня возмутил этот допрос.

- Нет, когда ты в моем городе, - сказав это, он достал сигарету и начал курить.

- Что, не все получилось узнать, взломав мой телефон? – не удержалась я от колкости, осмелев от того, что нахожусь возле дома.

- Почему? Там много было интересного, - спокойно сказал он, словно так и должно быть. – Особенно сообщение, где ты слезно просила, чтобы к тебе приехали и трахнули.

Я почувствовала, как краска смущения прилила к моим щекам.

- Он мой парень, - растерявшись, пояснила я, хотя  понимала, что не должна оправдываться перед ним. – Мы вместе семь месяцев, для отношений это уже срок.

- И потому ты ему прощаешь измену? – он продолжал давить, а я уже закипела от злости.

- Никто не святой!  И это только мое дело. Мои любовные отношения тебя никак не касаются! – бросив это, я заметила, как глаза Давида начали темнеть от злости. Видимо,  немного перегнула палку.

- У тебя такой острый язычок, - вкрадчиво произнес он коварным голосом, что заставило меня напрячься. – Жизнь еще не научила следить за тем, что вылетает из этого красивого ротика?!

- Ты дал слово… - испуганно напомнила я, снова поймав ухмылку Давида.

- Я дал его, но могу также забрать обратно, к тому же не предупреждая об этом, - проинформировал он, наверное, осознавая, что я пыталась спастись, хватаясь за эту мелочь.

- Хорошо, - согласилась я. – Я больше не буду ничего говорить.