Помоги проекту - поделись книгой:
Нельзя не упомянуть тот факт, что американцы также слабо помогали восставшим. Через Черчилля к Рузвельту поступало много обращений об оказании активной помощи Варшаве, но США предпочли дистанцироваться от реальной помощи Варшавскому восстанию. Общий смысл позиции Вашингтона заключался в том, что сами англичане устроили эти проблемы и пусть сами с ними разбираются. Позицию Америки также можно понять – для них восстание было неудобным событием, ведь США не нужна была ссора со Сталиным из-за Польши. Они хотели вместе с СССР сражаться против Гитлера, и дополнительные противоречия с Москвой были им ни к чему. C другой стороны, западные союзники, в том числе американцы, потеряли в небе над Варшавой около 130 самолетов. Они старались помочь варшавянам как могли.
Существуют словно бы две чаши исторических весов, на которые можно положить как позитивные деяния Красной армии и Советского Союза в отношении Польши, так и сугубо отрицательные. С одной стороны, Советский Союз участвовал в разделе Польши с Германией в 1939 году, а в 1944-м не оказал действенной помощи героическому Варшавскому восстанию. С другой стороны, СССР разгромил вместе с союзниками гитлеровскую Германию и освободил территорию Польши от нацистов.
И в наши дни в общественном мнении Польши по этим ключевым вопросам истории остро не хватает согласия. Большинство поляков по-прежнему упирает на то, что СССР и Сталин в сговоре с Гитлером захватили половину Польши в сентябре 1939 года и после этого еще 22 месяца поддерживали Берлин, будучи фактическими соучастниками нацистских преступлений. При этом ими словно бы вычеркивается другая часть правды – то, насколько тяжело было простым русским во время войны, сколько было принесено ими жертв на алтарь победы, как трагична была судьба простого советского солдата и офицера, какими огромными были жертвенность и героизм советских людей, сражавшихся на фронте и в тылу работавших на фронт.
Когда президент США Дональд Трамп 6 июля 2017 года выступил в Варшаве с критическими заявлениями в адрес СССР по теме Варшавского восстания, реакция в России была жесткой. Основным ответным аргументом стало напоминание американцам и полякам о том, что к моменту начала восстания половина Польши уже была освобождена Красной армией. Как и то, что Советский Союз положил на полях Польши 600 тысяч своих граждан. Все они погибли, в том числе за освобождение Польши от оккупации и зверств Гитлера. Эти доводы имеют историческую основу и большую моральную силу, их нельзя игнорировать.
Польша в общей сложности сражалась почти 6 лет – с 1 сентября 1939 года до 9 мая 1945 года. Все эти годы польские части и отдельные польские граждане храбро сражались с нацистами во Франции, Норвегии, Италии, на Восточном фронте вместе с Красной армией. Российский народ, со своей стороны, также должен помнить и ценить подвиг поляков, помнить, что и поляки не жалели своих жизней в борьбе с гитлеровцами. По трудным вопросам общей истории для достижения согласия прежде всего люди должны разговаривать с людьми, а не государства. История войны – это в первую очередь история человеческих трагедий и судеб, нам следует помнить именно об этом, а не только о сухих цифрах военной статистики.
Сегодня многие страны Восточной Европы активно используют историю как инструмент политики. Появилось даже актуальное понятие – историческая политика. Как пример политизации истории можно привести знаменитое Грюнвальдское сражение 15 июля 1410 года, в котором объединенные польско-литовские войска бились с тевтонцами и которое в Польше считается огромной национальной победой. Однако если поехать в Литву, то услышишь, что это был никакой не Грюнвальд, а Жальгирис и что в битве с огромным трудом победили литовцы, которым к тому же мешали поляки. Часто история политизируется путем грубого искажения фактов и прямого обмана.
В Польше наших дней тоже можно наблюдать, как резко меняется политика государства в отношении прошлого. Десятилетиями поляки были лучшими друзьями Советского Союза, а теперь главными национальными героями становятся те, кто после войны сражался с коммунистической властью. Их стараются находить, проводят эксгумации погребений, торжественно провожают их останки, именно эти люди являются сейчас главным образцом «хорошего поляка». Это и есть историческая политика, в которой остается мало места для подлинной истории.
Несмотря на политические трудности и сложное историческое наследие, в настоящее время наблюдается большой прогресс в поисках польским обществом общего понимания событий периода до и во время Второй мировой войны. Как выяснилось по опыту совместной работы, профессиональные историки из России и Польши намного быстрее находят общий язык в отношении общего прошлого, чем политики и общества. Не менее важно, чтобы после накопления научного материала историками к поиску согласия подключилось гражданское общество двух стран.
После прихода к власти в Польше правоконсервативных сил (партия «Право и справедливость» Качиньского) еще не было попыток кардинально изменить учебники истории, политизировать прошлое, но уже есть попытки, например, поменять работу польских культурных центров в посольствах республики. Единственной версией истории, навязываемой сегодня государством, становится тезис о том, что поляки исторически всегда были правы, всегда были исключительно жертвами внешних сил и всегда проявляли огромный героизм. Правительством начаты специальные программы по работе с молодежью, которые сознательно культивируют исключительно героическую картину польского прошлого.
Евросоюз не высказывает пока никакой определенной позиции по поводу такого изменения официального взгляда на историческое прошлое Польши. Однако параллельно с этим в Польше идут и другие неприятные процессы – например, исполнительная и законодательная власти хотят подчинить себе судебную систему, что уже в основном им удалось сделать. Так политизация истории оказалась тесно связана с авторитарными и националистическими тенденциями в развитии Польши.
Историческая травма Второй мировой войны, поражение Варшавского восстания и десятилетия промосковской коммунистической диктатуры продолжают раскалывать и радикализировать польское общество. В Польше в силу этого оказались особенно сильны позиции националистов и консерваторов. Могущественная польская Католическая церковь в наши дни выступает скорее на стороне националистов и консерваторов. Во многом современная польская национальная идентичность продолжает строиться на антироссийских сантиментах.
7
Исландия в годы Второй мировой войны
Вадим Рогинский, доктор исторических наук, Институт всеобщей истории РАН
Исландия принадлежит к категории так называемых карликовых, малых стран. В настоящее время население Исландии составляет около 350 тысяч человек. Во время Второй мировой войны численность населения страны была и того меньше – порядка 130 тысяч человек.
Исландия, основанная викингами, пришедшими морем из Норвегии, входит в число древнейших государств Европы. Исландский народ является одним из самых образованных народов в Европе. В стране давно достигнута поголовная грамотность, с ХIХ века исландцы находятся далеко впереди всех европейцев по количеству писателей и поэтов на душу населения. Исландский язык очень древний, и столетиями его сознательно не модернизируют. Для шведов, датчан, норвежцев он звучит примерно так же, как для нас звучал бы старославянский.
Исландия изначально была вольной республикой. В Средние века она перешла под власть норвежского короля, а потом вместе с норвежской короной к датскому королю, который стал датско-норвежским, в результате чего Исландия попала под власть Дании.
Стратегически Исландия веками была мало чем привлекательна. Это был забытый Богом уголок на дальнем севере суровой Атлантики. Исландия была аграрной страной, в которой разводили скот, ловили рыбу, занимались производством шерсти. К ХХ веку она оставалась одной из самых бедных стран Европы.
Сначала Исландия долгое время была практически колонией Дании, потом стала добиваться независимости и шаг за шагом завоевала себе широкую автономию. В 1918 году Исландия договорилась с Копенгагеном о том, что станет де-факто независимым государством и будет именоваться Королевство Исландия.
Номинально у датского короля оставались в руках внешняя политика и отдельные функции охраны – у самой Исландии не было своей армии. Имелась только слабая береговая охрана, но понемногу страна расширяла свою автономию и в этой области. Формально считалось, что Исландия и Дания остаются вместе – что было очень похоже на положение Финляндии в Российской империи. При этом у Исландии были свои правительственные институты и законы, как и основные государственные символы – герб, флаг, гимн. В стране чеканились собственные деньги, выпускались почтовые марки.
При том что у Исландии не было своей армии, она по-своему готовилась ко Второй мировой войне. Если посмотреть на карту с позиций военных стратегов ХХ века, то Исландия расположена стратегически – в самом центре северной части Атлантического океана. По этой причине в середине 1930-х годов она вызвала к себе большой интерес со стороны Германии. В Исландию начали приезжать немецкие «туристы» с военной выправкой, осматриваться, фотографировать местность. Как оказалось, в Германии появилась идея создания в Исландии базы подводных лодок или авиации. Однако в 1938 году исландская полиция запретила полеты немецких самолетов, а с авиакомпанией Lufthansa были разорваны все отношения.
В 1930-е годы Исландия была стабильной демократией. Этнически общество было однородным – это была чисто исландская страна. Что касается расстановки политических сил, то существовала очень богатая политическая палитра – правые, консервативные, либеральные, левые партии и даже коммунисты.
Когда Коминтерн в 1935 году вместе с социал-демократами провозгласил политику создания единого антифашистского Народного фронта по всей Европе, ему удалось перетащить в свои ряды левое крыло социал-демократической партии Исландии. Была создана Единая социалистическая партия Исландии, которая просуществовала до 1968 года. Это была преимущественно партия левой интеллигенции, которая издали очень любила Советский Союз.
1 сентября 1939 года началась Вторая мировая война. Исландия, как и Дания, объявила о своем абсолютном нейтралитете и принялась выжидать. При отсутствии собственной армии у Исландии обязанность обороны острова лежала на Дании.
9 апреля 1940 года немцы внезапно оккупировали Данию. Исландия тут же заявила, что продолжает оставаться в унии, но поскольку датский король является военнопленным и Дания захвачена, то Рейкьявик будет решать все вопросы самостоятельно. После чего у Исландии немедленно начались политические проблемы с Великобританией. Уже на второй день после захвата Дании немцами британское правительство заявило, что в случае угрозы нападения готово прийти на помощь Рейкьявику. И хотя прямой внешней угрозы острову как таковой не было, через месяц в Исландии высадились английские войска – несколько тысяч человек. Это было рациональное с военной точки зрения решение британцев – осуществить дружескую оккупацию Исландии и удержать тем самым стратегически важный остров за собой. Это было для них перестраховкой от возможных аналогичных действий Германии.
Больше всех произошедшему возмущались исландские коммунисты, трубившие, что идет империалистическая война, что в стране высадились английские империалисты с целью ее захватить и поработить. Англичане же вели себя очень прилично. Периодически они умело вылавливали нацистских агентов, потому что у самих исландцев не было нормальной полиции и тем более контрразведки. Англичане оперативно переловили нескольких агентов Берлина, арестовали и увезли к себе.
Гитлера также весьма интересовала территория и география Исландии, но ее захват стал бы достаточно сложной военно-морской операцией, требующей далекой и рискованной перевозки войск. В результате Берлин упустил подходящий для этого момент. Таким образом, своевременная высадка англичан полностью сняла угрозу захвата со стороны немцев, а сами англичане стали использовать Исландию как транзитный пункт для переброски материалов и грузов.
Экономически Исландии было очень выгодно пребывание англичан – прибыли приносили постой, продовольствие, строительство англичанами казарм для своих войск, привлечение для этих целей исландских рабочих. Стала сокращаться безработица. Когда же через год на смену англичанам в Исландию пришли американцы, на страну буквально пролился золотой дождь. Новой «проблемой» явилось огромное количество денег, которое было некуда девать. Безработица практически исчезла, жизненный уровень населения резко вырос.
Появились и новые национально-социальные проблемы во взаимоотношениях патриархального исландского общества с раскованными американскими матросами и солдатами. Последние были людьми довольно свободных нравов, и если многим исландским девушкам это очень нравилось, то их родителям наоборот. Тем более что среди американцев было много афроамериканцев.
С 1942 года Исландия стала крупным перевалочным пунктом для грузов союзников и играла роль очень важного военно-стратегического узла. Там разместилось несколько военно-воздушных баз, откуда вылетали самолеты-разведчики. Гитлеровскому руководству ничего не оставалось, кроме как наблюдать за этой дружеской оккупацией острова со стороны Великобритании, Канады и США.
В Исландии не было создано никакого добровольческого движения – люди не хотели идти воевать за освобождение Дании. Исландия не объявила войну Германии и до конца войны формально оставалась нейтральной. У нее были соглашения с западными союзниками о тесном сотрудничестве, но формально в войну она не вступала. В Европе у исландцев сложилась репутация крайне упрямых людей, и даже когда под конец войны союзники просили Исландию объявить войну хотя бы формально, хотя бы Японии, то вновь получили отказ – исландцы продолжали ссылаться на свой традиционный нейтралитет. Именно по этой причине, когда впоследствии Исландия принимала участие в создании Организации Объединенных Наций, она была принята в нее только в 1946 году, что несколько обидело исландцев.
При небольшом населении в Исландии в настоящее время сложилась очень богатая экономика. Вся система отопления в стране построена с использованием горячих природных гейзеров, поэтому отопление в Исландии не стоит ее жителям практически ничего. За счет имеющихся богатых гидроресурсов в стране производится алюминий, отсутствуют какие-либо квоты на ловлю рыбы. Немало денег в бюджет и населению по-прежнему приносит размещение натовских военных баз. До недавнего времени прибыль приносили и многочисленные самолеты, которые садились на дозаправку при перелетах через океан. Сегодня, с развитием авиационных технологий, этот источник дохода исчез. Тем не менее Исландия остается очень богатой страной.
Современная Исландия входит во все европейские и евроатлантические структуры (кроме ЕС), в Шенгенскую безвизовую зону. При всем этом страна очень бережно сохраняет свои язык и культуру, приглашая к себе всех, кто хочет заниматься историей, изучать саги, предлагая студентам и ученым высокие стипендии. Исландия – динамичная демократическая страна. Уже с начала ХХ века в ней существуют развитые демократические нормы и институты, она одной из первых предоставила право голоса женщинам. Как во время войны, так и сегодня в Исландии осуществляется довольно жесткая миграционная политика в силу удаленности страны и ее малого населения.
В 1943 году в Исландии был проведен общенациональный референдум, по итогам которого страна вышла из-под патронажа Дании и провозгласила независимую республику. Когда председатель исландского парламента провозгласил независимость Исландии, уже к вечеру того же дня ему пришла поздравительная телеграмма от датского короля Кристиана Х, находившегося в Копенгагене под домашним арестом. Новость о независимости Исландии была встречена в стране всеобщим ликованием. Дания даже не пыталась сопротивляться – она была оккупирована немцами, и ей было не до этого. Советский Союз одним из первых признал новый статус Исландии.
Американцы и британцы никак не вмешивались во внутренние дела страны, не пытались повлиять на исход выборов. В 1942 году в Исландии состоялись совершенно свободные выборы, в стране продолжалась бурная политическая жизнь. Внутренний порядок никак не был нарушен войной и дружеской оккупацией союзников.
Во время войны население никоим образом не ощущало на себе тяготы военного времени. Напротив, жизненный уровень населения заметно вырос, все продукты поставляли в достатке сначала англичане, а потом американцы. Исландия продолжала экспортировать рыбу в Соединенные Штаты. В послевоенной Европе самый высокий уровень жизни был именно в Исландии. В стране отсутствовали какие-либо разрушения, напротив, американцы привезли свою технику и автомобили, а после щедро оставили исландцам все, что было привезено.
Во время Второй мировой войны появилось довольно много внебрачных детей исландок от англичан и американцев. Это не приветствовалось общественным мнением, но тем не менее, в отличие от Норвегии, впоследствии все они были приняты в общество, как и их матери. В Норвегии же так называемые немецкие дети стали серьезной общественной проблемой. Конечно, в Исландии была и консервативная часть общества, особенно пожилые люди, которые относились к происходящему неодобрительно.
Исландия – социальное государство, очень похожее на Норвегию и Швецию. В стране работает созданная еще до войны одна из лучших систем здравоохранения в Европе, в годы войны в нее было вложено много дополнительных денег.
Таким образом, Вторая мировая война пошла Исландии только на пользу. На полученные от союзников деньги исландцами был обновлен траулерный флот, закупались новые торговые суда, была значительно улучшена инфраструктура, телефонная связь. Деньги союзников не были потрачены куда попало, а использовались очень рационально в интересах всего исландского общества.
8
Рождение Единой Европы
Юрий Борко, доктор экономических наук, главный научный сотрудник Института Европы Российской академии наук
Вся европейская интеграция, т. е. современный Европейский Союз, а до этого Европейское объединение угля и стали (ЕОУС) и Европейское экономическое сообщество (ЕЭС, или Общий рынок) выросли непосредственно из осмысления европейцами трагедии Второй мировой войны.
Общая идея Соединенных Штатов Европы, всеевропейского политического объединения¸ европейской интеграции, родилась задолго до этого. Первыми текстами проектирования европейского единства стали два трактата Данте Алигьери «Пир» и «Монархия», написанные им в самом начале ХIV века, между 1306 и 1309 годами. Слово «Европа» тогда еще не употреблялось – говорилось об объединении христианских народов. Еще через полтора столетия папа Пий II, он же итальянский гуманист Сильвио Пикколомини, произнес исторически значимую фразу: «Европа – наш очаг, наш общий дом». Именно им в первый раз и в этом точном смысле было употреблено понятие Европа.
Следом за ним за объединение европейских народов выступали великие гуманисты и просветители Эразм Роттердамский, Кант, Сен-Симон, Мадзини и, конечно, Виктор Гюго, который в 1948 году произнес свое знаменитое выражение «Соединенные Штаты Европы».
Уже к ХIХ веку представление о том, что на Европейском континенте все люди – европейцы, христиане, имеющие общую правовую основу – римское право, общую культурную традицию Греции, Рима и германских народов, схожие политические институты, доминировало среди европейцев. К концу ХIХ века в Европе сложилось широкое понимание того, что пусть европейские народы разговаривают на разных языках и принадлежат различным государствам, все они – прежде всего европейцы.
При этом нельзя забывать, что европейские государства формировались как
Поскольку в основе государственного строительства в Европе лежали идеология национализма и принцип борьбы национальных интересов, принимающий порой крайние формы, то, с одной стороны, развивалась теория европейского объединения и крепла мечта о всеевропейском единстве, а с другой стороны, для Европы была характерна постоянная практика войн, столкновений, ожесточенной борьбы. Эти две идеи: европейского единства и национализма – в корне противоречили друг другу. С одной стороны, сложилось осознание того, что все жители Европы – европейцы, с другой – бал правила идея национального государства с его эгоистическими интересами.
Не раз предпринимались попытки установить стабильный европейский порядок – Вестфальский мир 1648 года, Венский конгресс 1815 года и другие. Однако к концу XIX века все ведущие государства Европы проводили агрессивную империалистическую колониальную политику и остро соперничали друг с другом. В результате этого империалистическое хищничество и радикальный национализм превзошли, превозмогли общеевропейскую идею.
Фридрих Энгельс, помимо всего прочего, был блестящим военным корреспондентом, политическим аналитиком и внимательно следил за текущими событиями в мире. Незадолго до своей смерти в 1895 году он писал, что основные тенденции в Европе таковы, что через 15–20 лет главные европейские державы схватятся друг с другом в смертельной схватке. Он отчетливо понимал, к чему идет дело и задолго до 1914 года сумел предсказать Первую мировую войну, развязанную ведущими европейскими державами.
Первая мировая война принесла европейцам невиданные в европейской истории жертвы и страдания. После окончания войны американский президент – визионер
После Первой мировой войны в Европе продолжала жить идея создания многонациональной европейской федерации, похожей на Соединенные Штаты Америки. В это время она уже не была уделом одиночек, передававших ее друг другу как тайное знание, но охватила довольно широкие круги интеллигенции, интеллектуалов, среднего класса и большой части политиков. В 1929 году знаменитый министр иностранных дел Франции Аристид Бриан направил в Лигу Наций официальный правительственный меморандум о создании Европейской федерации. Суть его была в предложении европейским правительствам начать процесс европейского объединения на практике. Но, увы, в том же 1929 году внезапно разразился глобальный экономический кризис, известный как Великая депрессия. Против нее государства Запада оказались бессильны, потому что еще не были выработаны современные инструменты госрегулирования экономики и смягчения кризисов. В Германии на фоне глубокого экономического кризиса к власти рвался нацизм, который и заполучил ее в январе 1933 года.
Все высокие мечты о единой Европе, о Европейской федерации, Меморандум Бриана, Панъевропейское движение окончательно рухнули, когда реваншистская гитлеровская Германия 1 сентября 1939 года напала на Польшу и тем самым развязала Вторую мировую войну.
Если вернуться немного назад, то позорное Мюнхенское соглашение осени 1938 года, по сути, означало сдачу Францией и Англией не только Чехословакии, но и самой европейской идеи, предательство идеала единой Европы. Две великие европейские державы капитулировали в Мюнхене перед Гитлером. Политическим противником Невилла Чемберлена, тогда премьер-министра Великобритании, подписавшего мюнхенское соглашение, был Уинстон Черчилль, который еще в 1932–1933 годах, т. е. до прихода Гитлера к власти, говорил о том, что необходимо кардинально менять политику и готовиться к решительной борьбе с нацизмом. Он нещадно критиковал Чемберлена за пассивность и примиренческую политику все 1930-е годы. Черчилль оценил события в Мюнхене как национальный позор, но не смог убедить в этом свою консервативную партию. Очень скоро стало очевидно, что он был абсолютно прав. 10 мая 1940 года Черчилль стал премьер-министром Англии. Под его волевым руководством Британская империя в союзе с СССР и США разгромила гитлеровскую Германию и ее союзников.
Сегодня в Англии ведутся многочисленные споры по поводу действительной позиции Черчилля относительно идеи Единой Европы. Одни говорят, что он был сторонником Единой Европы, другие утверждают, что Черчилль всегда был противником европейской интеграции и выступал за то, чтобы Англия стояла от нее в стороне.
Чтобы понять подлинную позицию Уинстона Черчилля по этому вопросу, необходимо вспомнить его знаменитое программное выступление 19 сентября 1946 года в Цюрихском университете, куда он был приглашен как вновь избранный почетный доктор наук. Черчилль начал свое выступление следующими словами: «Я буду говорить о трагедии Европы, которая пришла к такому позорному результату в результате националистических распрей, прежде всего англо-франко-германского антагонизма. Первое, с чем мы должны покончить, – с господством националистической идеологии. Второе, что мы должны сделать, – Франция и Германия должны превратиться из врагов в союзников в строительстве Европы. И третье – континентальной Европе надо объединиться и построить нечто типа Соединенных Штатов Америки». Мы видим, что Черчилль был определенно за интеграцию послевоенной Европы, но при этом сама Англия не должна была в нее входить, дружески поддерживая интеграцию со стороны, как самый близкий сосед и союзник.
В конце 1980-х годов одновременно в Нью-Йорке и Берлине вышли три объемистых тома материалов под общим названием «Документы по европейской интеграции». Два тома содержат документы периода 1939–1945 годов, то есть Второй мировой войны. Они содержат 538 проектов и статей с интеграционными предложениями из самых разных стран – из подполья в оккупированных государствах, из Великобритании, из нейтральной Швеции и др. – т. е. более пятисот проектов европейской интеграции! Это показывает нам, что широкое движение за Единую Европу стало созревать с самого начала войны.
Сторонники этой идеи отнюдь не были политическими маргиналами, напротив, за Единую Европу выступали ведущие мыслители, политики, ученые, голоса которых были очень весомы для европейских обществ. Сторонники европейской интеграции включали в себя также широкий спектр центристских партий – от здравомыслящей части консерваторов до социал-демократов и умеренных социалистов. Противниками единства выступали две крайние фракции: ярые националисты и коммунисты. Если позиция националистов, ратующих за национальное государство, границы и суверенитет, достаточно понятна, то мотивы протеста коммунистов с их идеями всемирного братства без границ, интернационализма и пр. были не совсем очевидны.
Скорее всего причина была в том, что европейскими коммунистами командовали из Москвы. Много позднее диктат Москвы ослаб, и в 1970-е годы появился еврокоммунизм, более лояльный к процессам евроинтеграции. Коммунисты в 1940-е годы были очень популярны и входили во многие европейские правительства: например, в Бельгии, Голландии, Дании. Поэтому, предлагая Европе план масштабной помощи в восстановлении разрушенного войной хозяйства (план Маршалла), американцы выдвинули категорическое политическое условие – убрать коммунистов из правительств. Что и было выполнено.
Американцы с самого начала твердо поддержали идею европейской интеграции и вот почему. В завершающей фазе Первой мировой войны (в 1917 году) они послали в Европу огромную армию, которая сыграла решающую роль в разгроме немцев на Западном фронте. В результате США оказались в числе держав-победительниц. По их инициативе была создана Лига Наций. Однако после окончания президентского срока Вудро Вильсона и прихода к власти Уоррена Гардинга, в США взял верх изоляционизм, американцы ушли из Европы. Это стало одним из значимых факторов скатывания Европы к новой мировой войне. Извлекая уроки из прошлого, после Второй мировой войны американцы остались в Европе и остаются там по сей день. Это стало стратегическим решением президента
Сама идея европейской интеграции никогда не была американской, но их мотивировало желание создать среди своих союзников на западе Европы прочный интеграционный блок, что полностью соответствовало национальным интересам самих США.
Выступление Черчилля в Цюрихе дало толчок тому, что давно зрело. Началась подготовка к П
Решение Гаагского конгресса заключалось в скорейшем создании Европейской федерации, т. е. политического союза. Это означало единые для объединяющихся стран конституцию, парламент, правительство, законодательство, армию. Тогда из этой амбициозной идеи так ничего и не получилось, потому что степень недоверия государств друг к другу была все еще велика. Никто не соглашался пойти на создание единой армии или отдать все полномочия во внутренней и внешней политике предполагаемому правительству европейской федерации.
Ключевой задачей будущей европейской федерации, фактически единого европейского государства, являлось прежде всего обеспечение прочного мира, исключение впредь войн между государствами Западной Европы. Для этого должны были тесно сблизиться Франция и Германия. Второй задачей было обеспечение безопасности перед лицом угрозы со стороны Советского Союза в условиях «холодной войны». С этой целью в 1949 году были созданы военно-политический союз НАТО и Федеративная Республика Германия (ФРГ).
Экономическая эффективность и экономическая интеграция мыслились лишь как третий фактор объединения – изначально интеграция рассматривалась прежде всего как политический проект. И только после того как попытка создания политической федерации рухнула, появился, словно из ниоткуда, Жан Монне с его планом наднациональной экономической интеграции.
Жан Монне – личность, сильно недооцененная мировой и европейской историей. Француз, родившийся в семье торговца коньяком в городке Коньяк, первоначально был обычным бизнесменом. Какое-то время он успел поработать в Лиге Наций, а когда закончилась Вторая мировая война, работал Комиссаром правительства по плану восстановления французской экономики (по поручению Шарля де Голля). Французский полуполитик, полубизнесмен был на короткой ноге с министром иностранных дел Робером Шуманом, был лично знаком с Конрадом Аденауэром, да и в целом хорошо знал послевоенную европейскую элиту.
Монне готовил свой прорывной план в глубоком секрете от всех. У него родились в начале 1950 года три революционные идеи. Первая – начать европейскую интеграцию не в политике, а в экономике. Конкретно – попробовать создать для начала ограниченные отраслевые наднациональные объединения, например, сообщество угля и стали.
Вторая – соучредителями такого объединения должны стать Западная Германия и Франция, выступающие как ядро интеграции. Меморандум, который готовил Жан Монне, так и назывался: «Предложения французского правительства правительству Германии о создании франко-германского объединения угля и стали». Он планировал, что на старте процесса интеграции выступят две эти страны, к которым потом могут присоединиться другие демократические страны Европы.
Третья идея – новая организация не должна стать простым международным форумом для обсуждения и координации, как это происходило в Лиге Наций, ОЭСР или Совете Европы. По его плану должна была быть создана организация, во главе которой встанет высшая власть, имеющая право принимать решения, обязательные для всех участников, т. е. обязательные для стран-участниц. Так родилась совершенно новаторская идея наднациональной власти, стоящей над государствами, решения которой, принятые в рамках ее полномочий, должны исполняться национальными правительствами беспрекословно.
Монне понимал, что, если он не привлечет к реализации своего проекта широкие политические и экономические круги, в которых господствовала давняя традиция федерализации Европы, у него не будет никаких шансов на успех. Подготовив свой секретный план, он показал его старому другу Роберу Шуману, министру иностранных дел Франции и влиятельной фигуре в правительстве. После чего на военном самолете отправился в Бонн, где целую ночь разговаривал о своем плане с новым германским канцлером
Шла весна 1950 года. Прошло всего несколько месяцев с момента создания ФРГ и пять лет с момента окончания войны. Аденауэр был только что избран канцлером ФРГ. Аденауэр сразу понял, что Западной Германии предлагают выйти из статуса побежденной и униженной страны и войти в элитный клуб равных. Он немедленно дал свое согласие на план Монне. После этого на основе бумаги Монне был подготовлен официальный меморандум правительства Франции.
9 мая 1950 года, в пятую годовщину капитуляции Германии, в Париже состоялась знаменитая пресс-конференция, на которой Робер Шуман огласил декларацию французского правительства с предложением создать в Западной Европе Объединение угля и стали на принципах, предложенных Жаном Монне. Причем презентация французского предложения готовилась настолько наспех, что происходящее забыли запечатлеть на кинопленку. Через несколько месяцев церемонию повторили – на этот раз для съемки кинохроники. С того времени ежегодно 9 мая отмечается День Европы – главный официальный праздник Европейского Союза, день рождения европейской интеграции.
Жан Монне умер в 1979 году, успев написать интереснейшие мемуары (в русском переводе – «Реальность и политика»). В них среди прочего он описывает свою встречу с
Шахты, угледобыча, коксующийся уголь и металлургия были в ту эпоху базовыми отраслями промышленности. Металл и энергия – основа основ как экономики, так и военной промышленности. Исторически центром экономического могущества Германии был Рур, Рурский промышленный регион. В результате осуществления плана Монне под общий и равноправный франко-германский контроль ставился центр экономической жизни и экономическое могущество Германии.
Немцы помнили унижение Версаля, но теперь им предлагали совсем другое – быть с победителями на равных, выйти из изоляции и присоединиться к сообществу демократических государств Запада. Если сравнить Версаль и решения, принятые после 1945 года, то европейцы в полной мере учли негативный опыт Версаля, осознав, что именно унижение Версаля явилось первопричиной возникновения гитлеровского реваншистского движения и фактически привело ко Второй мировой войне. Первым пунктом в программе гитлеровской партии НСДАП была именно отмена Версальского договора как унизительного и разорительного для Германии. Монне же предложил немцам принципиально другое решение, в основе которого лежали равенство и общие интересы участников.
Политическую элиту ФРГ было проще убедить поддержать проект. Во Франции же крайние националисты и коммунисты оказывали всяческое сопротивление представленному правительством плану. Здесь надо учитывать, что во Франции после войны позиции коммунистов были довольно сильны. Коммунисты входили в правительство Народного фронта в конце 1940-х годов и при этом следовали указаниям из Москвы противодействовать проектам европейской интеграции в любой ее форме, ведь это прямо мешало интеграции коммунистической.
Тем не менее авторитет Робера Шумана и Жана Монне, который к тому времени успешно закончил выполнение прекрасно сработавшего трехлетнего плана восстановления экономики, был достаточно велик, чтобы убедить остальных ведущих политиков Франции поддержать проект создания Европейского объединения угля и стали (ЕОУС).
Жан Монне понимал, что его проект чисто экономической интеграции, тем более интеграции секторальной, узкой, лишь по углю и стали, вызовет протест у федералистов, выступавших за немедленное создание политического союза, Европейской федерации. Но и его план был огромным прорывом к европейскому единству. Когда 9 мая 1950 года Шуман объявил инициативу французского правительства, на следующий день мировая пресса вышла с заголовками «Бомба Шумана». Это была настоящая сенсация – Франция и Германия договорились о совместном контроле над Руром, Сааром, над угольной и сталелитейной промышленностью двух стран – недавних смертельных врагов.
Для Франции и Германии это была обоюдовыгодная сделка. Франция старалась не допустить нового перевооружения Германии на основе ресурсов Рура, угля и стали, а Германия была рада вступлению в альянс на равных и возвращению региона под юрисдикцию ФРГ. Но если изначально речь шла только об этих двух странах – Западной Германии и Франции, – то практически сразу к ним присоединились Италия и три страны Бенилюкса – Бельгия, Нидерланды и Люксембург. Италия присоединилась по схожей с Германией причине – стремясь войти в клуб респектабельных демократий и реабилитировать себя за Муссолини и фашизм. Бельгия и Голландия дважды были жертвами агрессии Германии, поэтому не присоединиться к франко-германскому альянсу угля и стали они не могли. Тем более что у них были хорошо развиты соответствующие отрасли промышленности. Вступление в союз им было выгодно и экономически – открывались большие рынки сбыта сразу шести стран.
Стратегия Монне – Шумана чуть было не была опрокинута в последующие три года. Федералисты, которые были очень влиятельны и входили в правительства всех шести стран ЕОУС, подготовили договор о создании европейского оборонительного сообщества, единой европейской армии. Договор был подписан всеми шестью государствами и ратифицирован пятью из них, кроме Франции. Одновременно шла подготовка договора о политическом союзе – фактически о создании Соединенных Штатов Европы (СШЕ).
Но случилось непредвиденное. Договор об оборонительном сообществе был подписан всеми шестью государствами ЕОУС в 1952 году, но в 1954 году Французское Национальное Собрание отказалось его ратифицировать. Вышедший на трибуну депутат, надев на себя мундир с орденами, заявил буквально следующее: «Это, конечно, все хорошо, однако когда я представлю себе, что французским капитаном будет командовать немецкий майор, который участвовал в подавлении движения Сопротивления, когда я подумаю, что французский полковник будет подчиняться немецкому генералу, который возглавлял дивизию, маршировавшую по Парижу, я не могу заставить себя проголосовать за такой договор».
Политический союз европейских государств в начале 1950-х годов не состоялся и в полной мере не создан по сей день. Стратегия же Монне, состоявшая в приоритете экономической интеграции над политической и в постепенном росте доверия как основы для углубления интеграции, оказалась на редкость успешной. Именной ей Европейский Союз обязан своим единством и многочисленными и впечатляющими успехами.
9
Швеция в годы Второй мировой войны
Вадим Рогинский, историк, доктор исторических наук, главный научный сотрудник Института всеобщей истории Российской академии наук
Швеция – одна из немногих стран Европы, которой удалось сохранить нейтралитет и не участвовать в войне, по крайней мере, открыто. Это на долгие годы предопределило судьбу страны. На территории Швеции не происходило никаких военных действий, не было разрушений, страна при этом завоевала важный посреднический дипломатический статус.
В то же время две нейтральные страны Европы – Швеция и Швейцария постоянно находились под угрозой захвата немцами. Такие планы обсуждались в Берлине в 1940 году. Свою роль сыграла Москва, которая твердо указала Гитлеру не трогать Швецию. Советский Союз был заинтересован в сохранении независимости Стокгольма прежде всего из соображений сохранения общего баланса сил в Европе.
Швеция – королевство с демократической политической системой и высокоразвитой экономикой. В предвоенный период это была богатая и развитая страна.
Уже к середине ХIХ века в Швеции стал заметен быстрый экономический рост. В стране прошли глубокие реформы в области сельского хозяйства. Швеция страдала теми же болезнями, что и другие аграрные страны, прежде всего аграрным перенаселением. Несколько миллионов шведов эмигрировали в Соединенные Штаты, и тем самым проблема перенаселенности была в основном решена. В США уезжали в основном самые бедные слои населения.
В годы Первой мировой войны Швеция также сохраняла нейтралитет. Занимаясь посреднической торговлей с Германией и Россией, страна значительно обогатилась. При этом в самой Швеции случались революционные волнения в городах, голодные бунты, ведь продовольствие резко выросло в цене (потому что все запасы продавались Германии). В свою очередь, золотой запас немцев перекочевал в Швецию.
Исторически между Швецией и Россией регулярно случались конфликты из-за Финляндии. Веками Финляндия была частью Шведского Королевства, но в начале XIX века вошла в состав Российской империи. У шведов регулярно возникали надежды вернуть себе Финляндию, особенно в годы Крымской войны. Но сами финны этого вовсе не хотели, им было неплохо жить в собственной автономии под эгидой российского императора.
Единственный серьезный конфликт по поводу Финляндии случился в Первую мировую войну из-за Аландских островов – финских островов между Финляндией и Швецией, население которых говорит по-шведски. У Финляндии возникли свои сложности в составе России – Россия проиграла войну, в Финляндии шла гражданская война, а Швеция все это время оставалась нейтральной, и общее положение в ней было гораздо лучше. Весной 1917 года жители островов захотели самоопределиться и присоединиться к Швеции, но им в этом было отказано. Этот вопрос рассматривался Лигой Наций, которая приняла разумное решение оставить все на своих местах – шведское должно остаться Швеции, а финское Финляндии. В 1921 году Лига Наций признала принадлежность Аландских островов Финляндии на правах широкой автономии. Единственным государственным языком на Аландских островах остается шведский.
Когда Гитлер пришел к власти, Швеция в отличие от Дании не усматривала в этом непосредственной угрозы для себя. Это объяснялось ее географическим положением – у шведов не было общей границы с Германией. К тому же у Швеции имелись сильная армия и довольно мощная военная промышленность. Швеция выпускала танки и самолеты, при этом ее вооружения и военное строительство были рассчитаны исключительно на оборону. По мере усиления военной мощи гитлеровской Германии страх перед агрессией Берлина постепенно возрастал.
Сразу после захвата Гитлером Дании 9-10 апреля 1940 года последовала жесткая нота Советского Союза о своей заинтересованности в сохранении независимости Швеции. В тот момент Гитлеру не было резона ссориться со Сталиным, и на захват Швеции он не пошел.
Когда в 1942 году немцы разрабатывали новый план вторжения в Швецию сначала из Норвегии, а потом с моря, Швеция была уже другой. Прежде всего шведы к тому времени хорошо вооружились, психологически у них была четкая установка сражаться до конца. Было решено, что никакие приказы о капитуляции, о сдаче выполняться не будут. Было также детально разработано положение о том, что необходимо будет делать в случае возможного прихода немцев: по каким вопросам с ними можно общаться, какие органы власти уходят в подполье, какие сохраняются, какие вывески разбиваются, какие остаются на месте и так далее. Что было самым страшным для немцев – рудники и шахты должны были быть взорваны по всей стране сразу после начала немецкого вторжения. Таким образом немцы потеряли бы главный приз – сырьевые богатства Швеции. Немцам дали ясно понять, что, если они вторгнутся в страну, шведы взорвут все шахты, и Германия останется без железной руды, что, собственно, и было одной из основных причин желания немцев захватить Швецию.
Со стороны Гитлера и нацистов предпринимались попытки подорвать шведское государство изнутри. В Швеции были друзья Германии, которых пытался использовать Берлин. Например, Свен Гедин, знаменитый шведский путешественник, который издавался и в России, был любимым писателем Гитлера. Гедин неоднократно приезжал в Германию, но в конце 1930-х годов его отношение к Гитлеру изменилось после того, как он узнал о положении евреев в Германии. Гедин был настроен прогермански, но никогда не был нацистом. Происходящее в Германии ему не нравилось – он даже пытался за кого-то заступаться, пользуясь особым расположением к нему Гитлера.
Несколько лет в Швеции существовало сразу две коммунистические партии. Потом они переименовались в социалистическую партию, а затем приняли программу, которая была откровенно пронацистской. Но за них никто не голосовал – в Швеции существовала мощнейшая социал-демократическая партия с богатыми политическими традициями.
В течение пятнадцати лет, с 1930 года по 1945 год, послом Советской России в Швеции была
Оставаясь нейтральной страной, Швеция выполняла роль дипломатического центра, осуществляя важные посреднические миссии. На протяжении всей войны в стране продолжал находиться посол Германии князь Вид, аристократ по происхождению, который и после войны сделал приличную карьеру в ФРГ, став президентом Олимпийского комитета.
Шведы крайне негативно восприняли события в Мюнхене и последовавшее за ним нападение Германии на Польшу. Все скандинавы рассчитывали на Лигу Наций, на авторитет великих демократических держав, на международное право. То, что все нормы права были грубо нарушены, а западные державы, по сути, наплевали на малые страны, их возмутило. В 1940 году, после заключения московского мирного договора с Финляндией, возникла идея государственной унии между Швецией и Финляндией. Как сейчас стало очевидно, если бы это соглашение было заключено, Финляндию можно было бы удержать вне войны. Но план вызвал резкий протест как в Москве, так и в Берлине, причем по разным причинам. Сталин в то время еще не потерял надежду довершить начатое в 1939 году и захватить Финляндию. Сегодня есть опубликованные документы, свидетельствующие об этом. Гитлер же имел на Финляндию свои виды.
Когда 9 апреля 1940 года Гитлер за один день захватил Данию, а следом довольно быстро и Норвегию, в Швеции наступила паника. У Стокгольма была очень хорошая разведка, шведы были прекрасно информированы о планах немцев. Есть свидетельства о том, что в ночь на 22 июня 1941 года шведское правительство не спало, все министры сидели в своих кабинетах и ждали нападения – они знали, что в эту ночь начнется война. И понимали, что немцы придут к ним с ультиматумом. В самой Швеции были колебания то в одну, то в другую сторону. В первые годы войны, в 1941–1942 годах, эти колебания были главным образом в сторону Германии. Главной уступкой Берлину стало согласие на свободный пропуск немецких войск через территорию Швеции.
В ночь на 22 июня 1941 года немцы предъявили шведам ультиматум, суть которого заключалась в требовании пропустить дивизию Энгельбрехта на север. Правительство склонялось к отказу – ведь это стало бы вопиющим нарушением нейтралитета. Тогда король Швеции
Король опасался, что отказ от принятия условий ультиматума немцев спровоцирует немедленное вторжение немецких войск. В те дни все боялись агрессии Германии. Пер Альбин Ханссон – премьер-министр, лидер социал-демократов, большой друг Коллонтай, буквально через несколько дней после окончания войны умер от инфаркта. Таково было перенапряжение сил – он был совсем не старым человеком. Шведская разведка активно работала в Берлине. Ее интересовало только одно: не оккупируют ли немцы Швецию следующей.
Поделиться книгой: