– Куда он идет? – спросила Аша, отодвигаясь от стола.

Темный Чародей провел бледной рукой над водой, и видение исчезло.

– По направлению к руинам деревни людоедов. Все дальше и дальше от нас.

– К Малистрикс, – предположила Блистер.

– Она завладела его душой, – сказал Темный Чародей.

«Откуда ему это известно?» – недоуменно подумала Аша.

Глава 5

Муки совести

– Нет! – раздался крик над болотом. – Дальше я не пойду, будь ты проклята!

Дамон Грозный Волк уронил алебарду и упал на колени, прижав обожженные ладони к груди. Он раскачивался взад-вперед, глядя прямо перед собой и скрипя зубами. На его руках не было ожогов, тем не менее, они горели от соприкосновения с магическим оружием. От них боль, словно пожар, распространялась во все части тела. В груди жгло.

– Нет сил!

Он не чувствовал, как по щекам текут слезы, куда большую боль причиняло осознание, что он убил Золотую Луну, Джаспера, ранил Блистер, Рига и Ферил… любимую Ферил, теперь потерянную для него навсегда.

– Это стоило мне друзей и всей моей жизни!

Дамон уронил руки на колени. На ноге в лучах заходящего солнца блестела красная чешуйка. Золотая Луна пыталась освободить его от этой тяжкой ноши, позволявшей красной драконице контролировать любое его движение. Дамон дрожащими руками дотронулся до вросшей в кожу пластины и попробовал подцепить ногтем край, но чешуйка не поддавалась. По телу Дамона прокатилась еще одна волна боли, он стиснул зубы, чтобы не закричать, и продолжал свои попытки. Хлынула кровь, но намертво приросшая чешуйка оставалась на прежнем месте.

– Будь ты проклята, Малис! – выдохнул Дамон и устало лег на сырую землю. – Ты сделала меня убийцей! Ты вселила в меня демона! Вот почему так жжет меня моя собственная алебарда! Она выжигает из меня твоего демона! – Он рыдал, глядя на оружие, лежащее рядом.

Дамон бросил алебарду, когда почувствовал приближение красной драконицы в тусклом свете заходящего солнца. Южная ночь быстро спускалась на болото.

Неужели ему удалось окончательно освободиться от власти Малистрикс? А может, она лишь переключила внимание на другие дела? В конце концов, отсутствие драконицы было не так важно. Важно, что теперь он свободен. Он свободен после бесконечных дней скитаний по болоту, когда приходилось питаться лишь фруктами и пить гнилую воду. Он свободен после убийства Золотой Луны, знаменитой целительницы Кринна, женщины, которая нашла его за Усыпальницей Ушедших Героев и убедила поднять восстание против драконов. Он убил ту, которая когда-то сказала, что сердце его чистое и благородное. Он был свободен после того, как потопил «Наковальню Флинта». Свободен, потеряв Ферил.

«Свободен? Я не могу вернуться на Шэлси, – думал Дамон. – Я не могу снова смотреть в глаза Ригу и Ферил. Я убийца, хуже убийцы. Я предатель, лицемер, я убил пожилую женщину и гнома, которых называл друзьями».

Грозный Волк закрыл глаза и какое-то время тихо слушал стрекотание кузнечиков и биение своего сердца, чувствуя, как боль в руках ослабевает. Он размышлял: «Может, стоит вернуться? Риг, конечно же, убьет меня, и это не так уж плохо, ведь так? Это намного лучше, чем быть игрушкой в лапах дракона».

– Смерть – это лучшее, что я заслуживаю, – прошептал Дамон. – Смерть за убийство Золотой Луны.

Рядом хрустнула ветка. Он открыл глаза и, не делая резких движений, посмотрел перед собой. Алебарда лежала там же, куда он ее бросил, поблескивая в сумерках.

Она была подарена Дамону бронзовой драконицей, спасшей ему жизнь. Магия оружия заключалась в том, что держать его в руках мог лишь человек безупречно честный. Алебарда начала жечь руки Грозного Волка, когда драконица завладела его разумом, когда он впустил в свое сердце демона. На лезвии засохла кровь Золотой Луны и Джаспера. Дамон решил, что не станет ее смывать. Пусть кровь служит напоминанием о его отвратительном поступке.

«Как я слаб, – думал он. – Я слаб духом, поэтому позволил Малис взять надо мной верх. Моими руками она уничтожала своих врагов». Дамону удавалось противиться воле драконицы, как он думал, пока они не пришли в Цитадель Света к Золотой Луне. «Возможно, я был слаб все это время, а она лишь терпеливо ждала подходящего момента, чтобы овладеть моей душой.

Может, драконице это удалось, потому что сердце мое запятнано службой Рыцаря Такхизис. Наверное, я обманывал сам себя, заглушив в душе голос темных сия и заведя в то же время дружбу с Ферил я Палина. Может, я притворялся, что нахожусь на их стороне. Этот голос во мне лишь ждал возможности сдаться на милость красной повелительницы и пролить праведную кровь. Кто справедливее Золотой Луны?»

– Будь я проклят!

Снова хрустнула ветка, и где-то поблизости с поверхности воды с диким криком вспорхнула болотная птица.

«И что же теперь делать? – продолжал размышлять Дамон. – Лежать здесь, пока какое-нибудь болотное животное не осмелится напасть и я не стану его обедом? Найти дорогу обратно к Рыцарям Такхизис? Они меня убьют: рыцарь, предавший Орден, приговаривается к смерти. Заслужил ли я нечто большее? Что мне осталось, кроме смерти? Смею ли я молить о спасении?»

– Ферил… – вздохнул он.

Стайки мелких мошек куда-то исчезли, и вокруг стало необыкновенно тихо. Дамон приподнялся с земли и стал внимательно вглядываться в тени между деревьями. Там что-то было, почти у земли, пропитанной болотной водой, где-то у нижних веток деревьев, стоящих так близко друг к другу, что образовывалась сплошная стена. Разглядеть можно было лишь верхушки елей, четко прорисовывавшихся в тусклом лунном свете. Однако этого было достаточно, чтобы различить три фигуры, подходившие к тому месту, где он находился.

– Потомки, – прошептал Дамон. Приближающиеся черные тени своими резкими очертаниями напоминали мужчин. За их спинами виднелись зубцы крыльев, как у летучей мыши, которые легкими бесшумными взмахами поднимали их над землей. Потомки подходили все ближе. Их морды с бесчисленным количеством зубов походили на морды ящериц, тела были черного цвета, и лишь зубы да глаза мерцали унылым желтым.

Скоро Дамон уже чувствовал их запах – резкий запах болота, зловоние разлагающейся растительности и застойной воды.

– Челове-е-ек, – прошипело существо побольше. – Мы нашли для нашей высочайшей повелительницы человека.

– Человек станет слугой повелительницы, как и мы, – ответило другое. – Онисаблет Темнота благословит человека.

Твари стали расходиться, окружая Грозного Волка.

Дамон рассмеялся, глядя на слуг черной драконицы. С таким трудом освободиться из плена красной владычицы, чтобы снова попасть в тиски смерти? Смешно. Он понял, что никогда не станет полностью свободным, никогда не искупит свою вину. Смерть – вот единственный выход. Он заслужил это, и лучше умереть, чем стать потомком. Дамон снова мрачно рассмеялся.

– Этот человек сумасшедший? – спросил большой потомок. – Есть ли разум в его телесной оболочке?

– Нет, – ответил Дамон, вздохнув, и поднял алебарду. – Я в своем уме, но проклят.

Алебарда была теплой, держать ее было неприятно, но не так болезненно, как прежде. Оружие уже не жгло руки так сильно, как в то время, когда его разумом управляла драконица.

– Может, еще есть у меня надежда, – прошептал Дамон. – Если я выжил после всего этого… – Он резко взмахнул алебардой, заставив трех потомков попятиться, и закричал: – Я не стану одним из вас!

– Тогда ты умрешь, – прошипел большой, подпрыгивая в воздухе выше смертоносного оружия.

Дамон бросился на ближайшего противника. Лезвие волшебной алебарды с легкостью распороло толстую кожу чудовища и врубилось в мощную грудную клетку. Потомок покачнулся и упал на спину, истекая ядовитой черной кровью.

«Кислота», – подумал Дамон и инстинктивно закрыл глаза. Испарения от кипящей крови жгли ему лицо и руки, под веками щипало. Грозный Волк чуть было не уронил оружие.

– Ты умрешь мучительной смертью! – услышал он над собой свистящий голос предводителя.

Дамон пытался открыть глаза, но кислота жгла, словно огнем. Вслепую он поднял алебарду, чтобы отразить новое нападение, направляя оружие туда, где, как он считал, находится враг, но стоило Грозному Волку повести оружием, как чудовище глубоко впилось когтями в его плечо. Дамон собрал все силы, чтобы устоять на ногах и вытерпеть жуткую боль.

Другой слуга черной драконицы подошел спереди и вырвал алебарду из рук бывшего рыцаря. Болотный воздух прорезал душераздирающий крик.

– Как жжет! – взвыл потомок.

Дамон услышал, как враг выронил алебарду, и она с приглушенным звоном упала на землю.

– Оружие сжигает зло! – закричал Дамон, стараясь вырваться из тисков предводителя, который кружил над ним. Все еще ослепленный кислотой, он пытался ухватиться за невидимого неприятеля. Чешуйчатая кожа черного потомка была слитком толстой, чтобы его ранить, и слишком гладкой, чтобы схватить и повалить на землю. Единственное, что Грозный Волк мог сделать, наносить врагу удары кулаками.

Тварь сильнее обхватила когтями плечи Дамона и, замахав крыльями, попыталась приподнять его над болотом. Она яростно трясла свою добычу, а из пасти на лицо бывшего рыцаря капала кислота.

– Ты разобьешься о камни, – ругалось чудовище. – Сломаешь свои хилые человеческие кости, а твоя кровь будет питать болото моей госпожи. Ты убил моего брата и ранил моего товарища. Темнота может делать потомков и без таких, как ты.

– Нет! Не убивай его! – услышал Дамон вскрик у себя за спиной. – Он бы понравился Онисаблет. Он силен и решителен. Повелительница нас щедро наградит за такую добычу!

– Тогда пусть сам идет к ней.

Потомок снизился и бросил Дамона в лужу гнилой воды. Он упал на мягкую, влажную землю, отдышался и принялся промывать глаза, чтобы очистить их от кислоты. Грозный Волк смутно видел очертания деревьев, веток и лиан, свисающих с них. Внезапно он заметил неяркую вспышку отраженного света. Это блеснуло серебристое лезвие его алебарды. Рядом стоял потомок. Он был похож на человека, только кожа была черного цвета, и двигался он неуклюже.

Дамон сжал зубы, пытаясь заглушить боль, и рванулся к своему оружию. Теперь алебарда и вовсе не жгла руки. Рыцарь затих на мгновение, слыша лишь стук собственного сердца и выжидая…

Тихий шелест крыльев над ним подсказывал, что большой потомок возвращается. Дамон быстро перевернулся на спину и выставил алебарду перед собой, ожидая нападения.

Лезвие вошло в тело потомка, чуть не развалив его надвое. Грозный Волк стремительным движением выдернул его и откатился в сторону. Как раз вовремя, потому что на его место упало мертвое тело, разбрызгивая зловонную черную жидкость.

– Я никогда не стану потомком! – крикнул он последнему из нападавших. – Я никогда не буду служить черной повелительнице! И никакому другому дракону!

Древко, мокрое от крови и болотной воды, чуть не выскользнуло из рук Дамона, когда он поднял алебарду на черного монстра.

– Тогда ты умрешь!

Дамон подался немного назад, но существо накинулось на него, прижав к земле всем своим весом. Потомок крепко держал бывшего рыцаря, с его подбородка на лицо Грозного Волка падали обжигающие черные капли.

– Ты умрешь за убийство моих братьев! – рычал потомок. – За то, что отказался служить Онисаблет.

«Я умру за то, что убил Золотую Луну и Джаспера», – думал Дамон.

«Ты не умрешь, – раздался голос в его сознании. – Ты должен победить черного потомка».

«Малистрикс вернулась», – в ужасе понял Дамон.

– Нет! – закричал он. – Я смогу противостоять тебе! – Он пытался освободить свой разум от власти Малис.

«Сражайся со слугой Сабл! Используй силу, которую я тебе даю!»

– Нет!

Против своей воли Дамон протянул руки к потомку и стал душить его. Он чувствовал, как магическая сила проникает в его мускулы, помогая отразить нападение чудовища. Ему даже удалось встать.

Ноги сами шли вперед. Дамон подобрал алебарду, что валялась неподалеку. Жгучая боль от прикосновения к рукоятке вернулась, но он ее будто не замечал. На лице Грозного Волка появилась усмешка Малис. Он решительно двигался в сторону последнего противника.

– У тебя ничего не выйдет, человек. Ты не умеешь летать. Ты не можешь быть в безопасности. И ты умрешь, человек! Умрешь от когтей Онисаблет. Темнота летит прямо сюда! – Черный потомок взмахнул кожистыми крыльями и взмыл к верхушкам деревьев, завис в просвете между ветками фигового дерева и обернулся.

Дамон чувствовал, что чем выше поднимается монстр, тем быстрее темнеет на болоте. Через мгновение он услышал треск валившихся деревьев, которые с корнем выдирали из земли.

Наступала полная темнота, а вместе с ней усиливался гнилой запах болота. Это напомнило бывшему рыцарю запах поля боя, когда десять лет назад он шел по полю Нераки в поисках убитых товарищей.

И хотя красная драконица управляла всеми его движениями, она не мог лишить Дамона ощущений. Он дрожал всем телом, его подташнивало.

– Темнота убьет тебя! – кричал сверху слуга Онисаблет. – Или заставит тебя служить ей, пока ты не состариться, плоть твоя не одряхлеет и ты не умрешь своей смертью.

Земля под ногами перестала сотрясаться. Темнота остановилась и замерла. Дамон внимательно смотрел прямо в ее огромные желтые глаза.

«Онисаблет, черная повелительница», – подумал Дамон. Несмотря на необыкновенную силу, которой его наделила Малис, он и надеяться не мог победить Сабл. Малис тоже это понимала.

Темнота подбиралась все ближе, от ее зловонного дыхания Дамона мутило. Онисаблет была такой огромной, что Грозный Волк не видел, где заканчивается это черное облако. «Я не стану тебе служить, – пытался сказать он, но слова застывали на губах, обреченных на молчание. – Я не хочу быть твоим слугой. Лучше убей меня, драконица».

– Ты не убьешь его, Онисаблет, – услышал Дамон свой голос. Он звучал гораздо ниже и сочнее обычного, растягивал слова, произносил их с нечеловеческим шипением. Устами Грозного Волка говорила Малис. – Это моя игрушка. Он несет мне свое древнее оружие. Моя чешуйка, Онисаблет. Посмотри на его ногу. На нем отличительный знак. Он мой.

– Малистрикс, – сказала черная драконица после минутного молчания. Она глянула на ногу бывшего рыцаря и поклонилась в знак уважения к красной повелительнице. – Я сделаю так, чтобы он в целости и сохранности покинул мои земли.

«Нет! – хотелось крикнуть Дамону. – Убей меня! Я заслужил свою судьбу!»

– Он больше не побеспокоит твоих слуг, Онисаблет, – продолжала Малис. – Я прослежу за этим.

Красная драконица обратилась к сознанию Дамона, давая указания своей марионетке.

«Ты пройдешь через владения Онисаблет, – сказала она, – и отправишься на юго-восток, пока не увидишь горы Блотена. На краю болота лежат руины Брукта, деревни людоедов. Отряд Рыцарей Такхизис – моих рыцарей – сейчас находится на пути туда. Я прикажу им не убивать тебя, хотя, как подсказывает мне твоя память, у вас есть традиция убивать предателей. Вместе с ними ты дойдешь до вершины горы, где отдашь мне алебарду и то, что останется, если еще осталось, от твоей души».

Брукт представлял собой небольшую деревеньку, окружавшую полуразрушенную башню из сланца и известняка, которую подпирали толстыми стволами кипарисы. Острая зубчатая башня походила на клык, а на ее стенах вились виноградные лозы.

На мощёных улицах жались друг к другу хижины из бамбука и соломы, встречались ветхие навесы со шкурами ящериц, заменявшими стены. Несколько домов соорудили из досок и щебня, а один, большой, с дверью, – из бывшего фургона. На некоторых досках сохранились надписи, говорившие о том, что раньше они составляли ящики для перевозки товаров. Можно было прочитать: «Мед Утренней Росы», «Сушеная кожа». Другие надписи были на неизвестном Дамону языке.

Кендер, гном и небольшая группа людей, собравшихся у основания башни, замолчали, заметив его приближение. Они были одеты в лохмотья, босоноги. Один из людей жестом показал на навес, из-под которого вышла женщина-гном и присоединилась к товарищам. Пальцами она постукивала по рукоятке маленького топорика, висевшего у нее на поясе.

– Друг? – спросила она низким голосом.

– Друг? – повторил гном.

К ней подошел кендер и что-то прошептал на ухо. Дамон попытался ответить, рассказать, что он далеко не их друг, а, напротив, невольный шпион красного драконицы. Им нужно бежать или убить его, но Малис парализовала его язык.

– Он с нами, – произнес чей-то голос из каменного здания. Открылась занавеска, заменявшая дверь, и из тени вышла женщина. Несмотря на жару, типичную для болота, на ней были надеты черные доспехи с эмблемой черепа на нагруднике. На черепе вилась мертвая лилия. Вся композиция была заключена в круг из виноградной лозы. Язычки красного пламени на лилии означали, что ее владелица служит Малистрикс. Черный плащ до лодыжек удерживали два зажима, украшенные драгоценными камнями. На плече, поблескивая золотыми нитями в лучах восходящего солнца, красовался рисунок, символизирующий битву.

– Добро пожаловать в Брукт, Дамон Грозный Волк.

– Так, значит, нам он не друг, – хмуро пробормотала женщина-гном.

– Командир Джейлан Телит-Мур, – услышал Дамон собственный голос.

Она слегка кивнула ему в ответ и подошла ближе. Вслед за нею из дверного проема один за другим вышли еще пятеро рыцарей.

– Мы прибыли сегодня поздней ночью, – говорила она властным голосом. – Здесь, в пустыне, как нам кажется, находятся несколько шпионов, сочувственно относящихся к Соламнии. Прежде чем мы уйдем, необходимо вывести их на чистую воду.

Командир в задумчивости поджала губы и изучающе посмотрела на Дамона.

– Возможно… – она махнула рукой двум рыцарям, которые жестом показали, чтобы он следовал за ними внутрь здания.

– Должно быть, ты очень важное лицо, – прошептал один из рыцарей, – раз твоего прибытия ждала командир Джейлан. Она бросила работу по вербовке людоедов, у Торадина лишь для того, чтобы тебя встретить.

Дамон вошел в дом и прислонил алебарду к стене. Потом он позволил рыцарям снять с него изодранную, обожженную кислотой одежду.

– Не трогайте оружие, – предупредила их Малис его голосом.