Помоги проекту - поделись книгой:
– Да.
– И это связано с теми генетическими экспериментами, которые вы проводили в те годы?
– Да.
– Послушайте, какое это имеет значение? – вмешалась Вукович. – Эксперименты, отношения… Лена мертва, а Мара жива. И у девочки должен быть отец, неважно, как он им стал! Прошло пятнадцать лет, ни к чему ворошить эти глупости!
– Я бы и рада с вами согласиться, – без энтузиазма ответила Линкс. – Но Совет считает иначе. Так что, господин Эдлунд, как же получилось, что Мара стала вашей дочерью?
– Лене был подсажен эмбрион. Один из тех, что находился в моем криохранилище.
– Вы знали об этом?
– Нет. К тому моменту я забросил эксперимент, а Лена похитила один из эмбрионов. Она хотела ребенка и не задумывалась о последствиях.
– И что же это был за эмбрион?
– Биологический отец – я, мать – Инира Нанук, которая погибла еще до рождения Мары.
– Вот видите, это было просто, – удовлетворенно произнесла Линкс. – Никто не желает вам зла. Мы очень бы хотели видеть Мару в гостях на каникулах. Сами понимаете, первый перевертыш, рожденный из пробирки, должен стать научной сенсацией. Наши специалисты были бы рады с ней познакомиться, взять некоторые анализы. Возможно, это прорыв в будущее, ведь ее способность проявилась необычно. Девочка стала зимним перевертышем, хотя родилась летом. Да еще к тому первая ее трансформация была полной… Согласитесь, это интересно. Так что мы с нетерпением ждем…
– Нет, – отрезала Вукович.
– Что, простите?
– Нет. Я ее законный опекун, девочка несовершеннолетняя. Я не даю своего согласия на выезд.
– Вы отдаете себе отчет в своих действиях? – холодно спросила Линкс.
– Абсолютно.
– Прекрасно, – кресло снова скрипнуло, видимо, представительница Совета встала. – С вами еще свяжутся.
Резкие шаги, хлопок двери.
Эдлунд тихо выругался по-шведски.
– И что теперь будет… – выдохнул он.
– Рано или поздно это должно было случиться, – Вукович подошла к окну и повернула ручку. – Залетай.
Мара удивленно взглянула на Нанду, бедолага дрожал то ли от холода, то ли от ветра, то ли от ужаса.
– Да залетайте уже! Вы оба! – завуч устало вздохнула. – У меня нет сил придумывать вам наказание.
Замерзший Нанду впорхнул первым, следом влетела Мара и мягко опустилась на дубовый письменный стол.
– И что теперь с ней делать? – Вукович обессилено рухнула на диванчик для посетителей, сняла очки и потерла переносицу. – Если они узнают, что у нее обе способности…
– Без вариантов, – Эдлунд захлопнул окно. – Пора ей познакомиться с дедом.
– Уважаемые пассажиры, пристегните ремни, мы приступаем к снижению. Через тридцать минут мы совершим посадку в аэропорту Икалуит. Местное время пять часов сорок пять минут пополудни, температура воздуха семь градусов по Цельсию.
Мара вздохнула и вцепилась в подлокотники. Да, в облике орла она с удовольствием летала самостоятельно, но самолеты переносила с трудом. При смене высоты у нее страшно закладывало уши и болела голова.
– Может, перевоплотишься? – участливо предложил Эдлунд. – Никто не обратит на тебя внимания.
– Не знаю… Рискованно. По международному праву перевертышей мы не можем трансформироваться, если вблизи находится хотя бы один…
– Как директор я рад, что ты подготовилась к тесту, – отмахнулся профессор. – Но необязательно же каждый раз так мучиться! Накинь капюшон. И займись ушами.
– Разве они и изнутри?..
– А ты попробуй. Сделай мои уши, это не отнимет у тебя сил. А я всегда прекрасно переносил полеты.
Мара накинула капюшон толстовки, затянула завязки, пригнулась. Эдлунд положил руку ей на плечо, видимо, желая поддержать, но она вздрогнула. Не привыкла еще к таким нежностям. Он почувствовал это и убрал ладонь.
Перевоплощения в других людей и даже частичное изменение внешности она терпеть не могла. Но отступать было некуда, ведь ее уже считали зимней, училась она на курсе Найджела Смеартона, терпела издевки, превращалась то в рыжую, то в блондинку, то и вовсе в парня. Конечно, вредный англичанин всегда находил к чему придраться. Она мечтала однажды утереть ему нос, но пока не получалось. Стабильная шестерка – и на том спасибо. Оценку выше он ей никогда не ставил, хотя наверняка был в курсе ее родства с директором. Этот ушлый старикан, который на своем факультативе для старшекурсников растил шпионов для мировых спецслужб, знал все, что происходило в радиусе десяти километров. Но делать для кого-то исключения не собирался. Скорее наоборот, возненавидел Мару еще сильнее.
То ли из-за вечного осуждения профессора Смеартона, то ли из-за нелюбви к зимним вообще, поскольку все они отличались довольно вредным характером, Мара плохо переносила трансформации иноликих. В орла – другое дело. Это было легко, приятно, внутри будто взрывались маленькие пузырьки с веселящим газом. Весь мир становился ближе и раскрывал ей свои объятия.
Дар зимних отнимал силы. И физические, и моральные. Чтобы настроиться на перевоплощение в другого человека, она должна была представить, что скрывается от преследователя. Ее не покидало чувство гадливости, чего-то неправильного, незаконного, преступного. Словно она становилась в эти минуты каким-то мошенником и обманщиком. Двуличной. И это претило, вызывало привкус мыла и досады.
Однако, как назло, именно эта способность не раз выручала ее в трудную минуту. Вот и сейчас, ощутив в ушах легкое покалывание, ощупав их и констатировав некоторую лопоухость, Мара на удивление безболезненно перенесла снижение самолета. И все же особой радости ей это не доставило. Уж лучше глотать ртом воздух, опасаясь, что барабанные перепонки вот-вот лопнут, чем лишние полчаса думать о предстоящей встрече. Нехорошее предчувствие стиснуло желудок, пальцы стали липкими и холодными, и Мара скрестила руки на груди, словно защищаясь.
– Не переживай, – неуклюже поддержал ее Эдлунд. – Он специфический и непредсказуемый, но хороший человек.
– Вы поэтому весь полет терзаете пуговицу на рубашке?
Профессор удивленно посмотрел вниз и спрятал руку.
– Действительно… Ну, меня он не любит, но у тебя особый случай. Семья – это святое.
Мара вздохнула. Хорошо бы. Не успела она прижиться в Линдхольме, завести друзей, почувствовать себя дома, как снова уезжать. И не куда-нибудь, а чуть ли не на край земли. Нунавут, Канада. Она погуглила: тундра, арктическая пустыня. Вечная мерзлота. Сама большая жара, на которую можно рассчитывать – плюс десять. И то вряд ли. Чем не мечта для каникул? А ведь Нанду звал ее к себе в Рио, и даже его мама готова была взять на себя ответственность. Донна Зилда прекрасно относилась к Маре. Ладно, допустим, Бразилия – слишком далеко. И фавела Росинья, в которой обитает небольшая семья Торду, изобилует злачными местами. Но почему бы тогда не в Исландию к Брин? Миссис Ревюрсдоттир на свою младшенькую надышаться не может, вот уж где бы Мара была под присмотром! Конечно, некоторым занудством это путешествие и попахивало, но Брин была хотя бы подругой! Или взять Джо. Тоже Канада, тоже Большой Белый Север. Но резервация индейцев оджибве гораздо южнее и у Мары оставался шанс искупаться этим летом. И пусть Джо молчалив, надежнее него нет никого. И его отец работает в полиции. Чем не защитник?
Но нет. Мисс Вукович долго совещалась с Эдлундом, и они постановили: Мара едет к деду. К отцу Иниры Нанук. Инуиту, обитающему в далекой канадской провинции Нунавут. Имя – Сэм Нанук. Летний. Родной язык – инуктитут. И выговорить непросто, не то, что освоить. Тотем – белый медведь. Пятнадцать лет назад работал учителем в школе. Старший сын – Ила Нанук, тоже летний, тоже медведь. На этом скудные познания о эскимосской родне заканчивались. И не потому, что это была тайна, покрытая мраком. Просто никто с ними не общался с момента похорон Иниры.
Инуитская красавица, зимняя, но при этом, по слухам, невероятно скромная и нежная, была возлюбленной Ларса Эдлунда. Поддерживала его эксперименты и сдала яйцеклетку. Но погибла. Выпала из линдхольмского маяка, и долгие годы этот случай считали самоубийством, пока Мара не нашла истинного виновника. Однако отец Иниры успел прочно возненавидеть несостоявшегося зятя. Проклял на похоронах дочери, и с тех пор ни разу не выходил на связь.
О том, что у него есть внучка, Сэму Нануку сообщили в январе. Отреагировал он странно. Долго молчал в трубку, и когда Эдлунд уже было решил, что связь прервалась, вдруг произнес:
– У нее всегда будет дом в Иллуаасаке, – и отсоединился.
За эти слова и уцепился Ларс Эдлунд, когда решил спрятать Мару от Совета. Он объяснил дочери, что канадские инуиты, как и многие индейцы и другие малые народы, не подчиняются Верховному Совету перевертышей. Они не подписывали международный пакт о содействии, детей своих обучают сами, от политических игрищ открещиваются, а правовые вопросы у них решает местный шаман. Инира, в отличие от брата и остальных сородичей, мечтала увидеть другой мир. Узнав о существовании Линдхольма, на следующий день после своего совершеннолетия она собрала чемодан и вылетела в Швецию, пусть и была на тот момент старше остальных учеников. Обычно в пансион поступают подростки четырнадцати-пятнадцати лет. Именно в этом возрасте у перевертышей способность проявляется впервые. А Инира уже владела навыками перевоплощений, усвоила знания своего народа и, тем не менее, терпеливо училась наравне с тинейджерами с самого первого курса.
Отец не одобрял ее поступок. Не одобрял Эдлунда. Для него трагический итог был закономерным. И все же внучку, пусть и рожденную от ненавистного человека, от противоестественного эксперимента, выросшую на чужой земле, он готов был принять. А Мара не представляла, что говорить своему деду, как ему понравиться и чем, черт возьми, заниматься целый месяц в этой мерзлой пустоши. Одно было ясно: весело не будет.
Самолет тряхнуло, и шасси коснулось посадочной полосы. Под разрозненные хлопки пассажиров Мара наблюдала, как приближается желтое здание аэропорта. Единственное яркое пятно в этой серой равнинной местности. На долгие километры ни деревьев толком, ни другой минимальной зелени. Каменистая почва, безликие коробки низких домов. Ура, блин. Каникулы.
Они ступили на трап, и сухой резкий ветер едва не втолкнул их обратно. Даже природа будто говорила: «Шла бы ты отсюда, девочка». Мара бросила последний испытующий взгляд на отца. Нет, не передумал? Точно не хочешь залезть обратно и, превратившись в птицу, затеряться в салоне? Но Эдлунд был настроен решительно, на скулах, покрытых недельной русой щетиной, ходили желваки. Он явно не испытывал радостного предвкушения, однако упрямства ему было не занимать. На мгновение он встретился глазами с дочерью, и Маре вдруг почудилось в их лазурной глубине что-то темное. Решимость? Обреченность? Страх? Что-то разъедало его изнутри.
– Шагай, – он улыбнулся нарочито бодро.
Отгородился, оборвал тоненькую, как паутинка, нить между ними. Что ж, не очень-то и хотелось лезть к нему в душу. Мара застегнула куртку до самого ворота, уцепилась за лямки рюкзака и спустилась на землю Канады.
Угловатый джип невнятного цвета ждал их по ту сторону паспортного контроля. Встречающие суетились, лобызали друг друга, размахивали табличками. Крох информации о своем предке девочке хватило, чтобы моментально понять: Сэма Нанука среди них нет. Даже не вглядываясь в черты лица и номера машины, Мара сразу опознала его в одинокой фигуре поодаль. Невысокий старик стоял, облокотившись на капот, и смотрел в толпу, не шевелясь. Его поза была небрежной, расслабленной, но пронзительный взгляд обжигал.
Мара сглотнула, походка сбилась. Проглоченный в Торонто холодный сэндвич напомнил о себе кисловатым привкусом. Что говорить? «Здравствуйте, я – ваша внучка»? «Как поживаете»? «Как погода»? «Не собираетесь ли вы принести меня в жертву духам»? И идея сдаться в Верховный совет вдруг показалась не такой уж и страшной. Что они, в конце концов, могли с ней сделать? Ну, кровь пару раз возьмут. Ну, МРТ. Перевоплотиться туда-сюда заставят. Может, и Бог с ним? А деду открытки посылать два раза в год. Но Эдлунд легонько подтолкнул ее в спину. Ладно-ладно. Чуть больше двух лет до совершеннолетия, и уж тогда…
– Добрый вечер, Сэм, – раздался над ее ухом голос отца. – Это Мара.
– Ларс, – коротко кивнул старик, выпрямился и оторвался от машины.
Смуглое морщинистое лицо повернулось к девочке. Коротко подстриженные пепельные волосы топорщились от ветра, раскосые глаза сузились. Понять, о чем он думает, было невозможно.
Мара попыталась улыбнуться, но щеки будто свело судорогой и вышла какая-то невообразимая гримаса. Язык намертво прилип к небу. Она лихорадочно вспоминала приветствие на инуктитуте, которое заучивала всю дорогу. Как и прочие перевертыши, языки она учила на раз-два, помимо английского успела за год освоить и французский, и итальянский без особого труда. И даже отменно ругалась на шведском благодаря отцу. Но именно инуктитут ни в какую не желал оседать у нее в мозгу.
– Unnu… haktut[2], – сбивчиво буркнула она.
– Ценю твои старания, но я говорю по-английски, – отрезал старик без тени одобрения. – У нее один чемодан?
– Да, – Эдлунд поставил багаж Мары поближе к машине. – И рюкзак.
– Теплая одежда?
– Разумеется.
– Документы?
– Оба паспорта. И настоящий, и тот, по которому мы прилетели.
– Спутниковый телефон при ней?
– Да, все настроили. Симка новая, никто чужой не должен звонить.
– Пятнадцатого июня я привезу ее сюда. Мой номер у тебя есть.
– Думаю, она и сама сможет со мной связаться.
– Не сомневаюсь, – Сэм открыл перед Марой дверь пассажирского сиденья и пошел убирать чемодан в багажник.
– Ну, мне пора, – Эдлунд сунул руки в карманы.
– А разве вы не поедете… Ну, посмотреть на его дом, и где…
– У меня еще много дел, – он понизил голос. – И не думаю, что твоего деда сильно обрадует мое присутствие.
– Кажется, его и мое не радует…
– Брось, он всегда такой. Ты же дружишь с Джо, представь, что это его взрослая копия.
– А Ила? Мой дядя? – Мара почти перешла на шепот, оттягивая отъезд изо всех сил. – Хотя бы он нормальный?
Эдлунд открыл рот, чтобы ответить, но Сэм заговорил первым:
– Ты готова ехать?
– Да, она готова, – быстро отозвался профессор и зачем-то подмигнул ей. – Все будет хорошо.
Мара нехотя забралась в машину и с тоской посмотрела, как движется назад здание аэропорта, как исчезает из виду силуэт отца. В глазах защипало, но уж кто-то, а детдомовская девчонка умела не показывать слабину. До боли закусила нижнюю губу. Вдох. Выдох. Норма.
– А нам далеко ехать? – нарушила она вязкую тишину.
– К ужину будем на месте.
К большим откровениям старик не был расположен. Какое-то время Мара глядела в окно, но однообразие безыскусных построек и одинаковых перекрестков быстро ей наскучило. Достала увесистый спутниковый телефон, чтобы написать друзьям. Интересно, как они записали ее новый номер? Мара сомневалась, что Совет так уж яро станет за ней охотиться, что пустит в ход все свои шпионские кунштюки, но раз велено – значит велено. Плевать как, главное – она могла сейчас хоть с кем-то поговорить.
Нанду в сети отсутствовал, Джо по обыкновению отделался емким «ОК». И только Брин проявила любопытство.
– Как он? Похож на тебя? – автоматной очередью строчила она. – Добрый? Уже рассказал что-нибудь о твоей матери? А он придумал какую-нибудь программу экскурсий? Я прочитала кое-то, тебе обязательно надо посмотреть озеро Неттиллинг. Самый большой пресный водоем на территории всего Нунавута. Что касается гор, то там просто масса вариантов! Во-первых, пик Барбо. Во-вторых…
Рядом с изображением белого песца то и дело мигало многоточие. Брин успела неплохо изучить теорию. Первые дни каникул, а она все не может выпустить из рук книги…
– Он вроде нашего Джо, – Мара с трудом поспевала за стремительной подругой. – Молчит, ничего не рассказывает. Эдлунд говорит, что добрый, но сам предусмотрительно слинял. В общем, я еду неизвестно куда неизвестно с кем. Маньяк? Шаман? Мужская версия Матери Терезы? Понятия не имею. Если что, вспоминайте обо мне хорошо.
– Не смешно! Расспроси его про историю этих мест, это должно ему понравиться.
– Эмм… Жалко тебя тут нет. Непонятно, у чего увлекательнее история, у пустыни или у серого квадратного мотеля, который мы только что проехали.
– Спроси про Иниру.
– А если он расстроится?
– Тогда просто читай вслух: «А мы сможем как-нибудь съездить на озеро Неттиллинг?»
Мара откашлялась и произнесла вслух этот вопрос.
– Думаю, да, – ответил Сэм Нанук.
– Прекрасно.
На этом дискуссия себя исчерпала.
– Спасибо, Брин, – написала тут же Мара. – Это на два слова больше, чем было сказано за все время нашего знакомства.
– Наверное, он тоже волнуется. Лови ссылку, я нашла интересную статью про Нунавут. Хоть будешь представлять себе, куда едешь.
Поделиться книгой: