Доля слабых

То, что все кого нет на поляне — мертвы, Арил уже понял. Сопротивление пришельцам, бывшее, похоже, недолгим, уже давно прекратилось. Доступные взору окрестности представляли собой сущую Бездну: повсюду валялись людские тела, часть из них поедали хвостатые твари, некоторые землянки были разрушены полностью, другие зияли огромными дырами, пара хижин горела. Распространиться огню мешало отсутствие ветра. Дым столбами тянулся к далекому небу, краснея в рассветных лучах. Мелкие чудища сновали туда и сюда — то одно промелькнет, то другое. Часть из них, не давая людям удрать, шипя и скалясь, кружили по краю поляны. В отдалении виднелись большие зубастые звери. Их туши возвышались над крышами — таких укрыть сложно. А вот длинношеих любителей зелени заметно не было. Наверное, паслись где-то в чаще.

Зато, у всех на виду, прямо у чудом уцелевшей землянки Эльма сидели на рогачах жуткие хозяева своры. Трое черных уродов о чем-то общались между собой, издавая горловые рычащие звуки, и поглядывали на людей, иногда, совсем человеческим жестом, тыкая в их сторону лапами. Где в этот момент находились остальные нелюди, пока оставалось загадкой.

Осознав, что жизнь продолжается, Арил попятился к людям и втиснулся в строй. Здесь он сразу почувствовал себя намного лучше. Теплые тела родичей обманчиво вселяли уверенность, что дальше все будет хорошо, и самое страшное позади. Бившая парня дрожь начала потихоньку спадать. Но все, как известно, познается в сравнении — нахлынувшие на юного Лиса чувства, совсем не соответствовали царившей в толпе атмосфере страха и безысходности. Люди угрюмо молчали. Редкий шепот глушили скулящие завывания — многие женщины плакали. Особенно дико и неуемно рыдали потерявшие детей матери. Таких было несколько. Арил сразу понял причину их горя — только одно может заставить так убиваться. Почти все были ранены, но легко. Царапины, синяки, следы когтей и зубов кровавыми отметинами покрывали тела. Никакого оружия, даже ножей не видать. Многие полураздеты — видно, вторжение застигло их спящими.

Неожиданно Арил заметил среди сбившихся кучей людей своего недавнего спутника. Единственный глаз Ралата с болью и отчаянием взирал на Лиса. Второму мешал раскрыться огромный, на половину лица, синяк. «Странно. Столько народу погибло, а мы оба живы, — подумалось Лису. — Видно, судьба нам готовит другую дорогу. Вот только длинную ли?»

Выжил и Эльм. Старец прятался в самой гуще людей — поближе к детишкам. Казалось, что он от страха совсем лишился рассудка, ибо, часто моргая, постоянно тряс головой, будто не веря в реальность происходящего. На вопрошающие взгляды сородичей старейшина не обращал никакого внимания и только тихо печально стонал.

Время шло, но вокруг ничего не менялось. Чудища чего-то, или кого-то ждали. Рассвет набирал силу. Осмелевшие люди полушепотом обменивались вопросами, но ответов ни у кого не было.

Вдруг земля задрожала, и на поляну въехали на своих рогатых страшилищах оставшиеся семеро чернюков. Двое из них тащили за руки с разных сторон пойманного охотника. Ноги его, не доставая земли, болтались в воздухе. Голова опустилась на грудь. Похоже, он был без сознания — с мертвым бы вряд ли возились. Вновь прибывшие остановились. Человек был брошен на землю. Один из уродов спрыгнул со спины зверя, видимо, собираясь оттащить добычу к остальным пойманным людям. Но то ли мужчина притворялся, то ли пришел в себя от удара о землю. Подпустив чужака поближе, он резко вскочил и бросился на чернюка. Глаза храбреца горели лютой злобой, рот скалился. Выхваченный из-за пазухи нож целил в горло пришельца.

Охотник двигался быстро — видно, ненависть придала ему силы — но обладатель когтистого капюшона оказался быстрее. Черная лапа метнулась вперед и поймала запястье с ножом. Вторая конечность кошмарного существа мертвой хваткой стиснула шею мужчины. Тварь превосходила своего соперника ростом на две головы, и по тому, как легко она смогла его оторвать от земли и отбросить, становилось понятно — звероводы гораздо сильнее людей. Пролетев пару шагов, человек глухо рухнул на землю и выронил нож.

Пока охотник с трудом поднимался на ноги, черный урод не спеша извлек из-за спины свое оружие — длинный, с ногу Арила, костяной нож, видно, бывший когда-то рогом какого-то зверя. С первого взгляда становилось понятно, насколько ловко пришельцы умеют обрабатывать кость. У основания бывший рог был выточен в длинную удобную рукоять. Над ней нависала, перевернутой миской, какая-то округлая выпуклость. Далее шло само лезвие, края которого, специально выведенные мелкой волной, были безумно остры. Кое-где, доказывая, что раньше оружие многократно пускалось в дело, зияли зазубрины. Клиновидное окончание подтверждало — этой штукой можно не только резать, но и колоть.

Безоружный охотник снова оказался на ногах. На этот раз подъем дался ему сложнее — удар о землю был слишком силен. Не придумав ничего лучшего, он опять бросился на врага, только теперь уже с пустыми руками. Размытым, едва уловимым движением просвистел параллельно земле костяной нож. Хрясь! Люди в ужасе ахнули! Тело мужчины, пробежав по инерции еще пару шагов, завалилось вперед. Кровь из разрубленной шеи толчками полилась в траву. Патлатая голова пару раз кувыркнувшись в воздухе, покатилась убийце под ноги.

Наблюдавшие за этой сценой люди в страхе попятились, еще пуще сжимая круг. Чужак же, нагнувшись, поднял отрубленную голову за волосы и бросил в сторону одного из меньших чудовищ. Осыпавший свой путь частыми кровавыми брызгами снаряд, так и не добравшись до земли, был пойман в полете ловкой зубастой пастью. Довольная тварь, отскочив от соседей, тоже метнувшихся было к добыче, отвернулась и принялась громко хрустеть. Арил скривился от отвращения. Желудок парня уже второй раз за этот проклятый день попытался избавиться от пищи, но ее там давно уже не было.

Мертвое тело, наглядным намеком, осталось лежать на месте. Длиннохвостые твари, видимо, получили приказ, и даже не пытались подобраться поближе к доступному свежему мясу. Нелюди слезли со спин рогачей. Все, кроме одного, вокруг которого и собрались в кружок остальные уроды. Обладатель полосатой юбки и самого массивного ожерелья, молча восседая на спине зверя, выслушивал шипящие рыки — видно, эти мерзкие звуки все же имели смысл. Затем обсуждение — а, пожалуй, это все-таки это было оно — закончилось, и главный из чужаков повелительно принялся о чем-то хрипеть, скаля зубы.

Вскоре черные нелюди повскакивали на своих рогатых зверей и разъехались. Причем все. Только последний, покидая поляну, задержался, распустил капюшон, раззявил широкую пасть и обвел взглядом оставленных сторожить людей тварей. Каждый из дюжины хвостатых охранников, когда до него доходила очередь, на мгновение замирал, словно вслушиваясь в беззвучный приказ. Все про все заняло не больше трех вздохов.

Арил, хоть и трясся от страха, все же подметил, что команды зверью пришельцы подавали мысленно, а между собой общались, подобно жителям Долины, используя звуки и жесты. «Возможно, они отличаются от нас не так уж и сильно», — промелькнула у Лиса безумная мысль. «Может, мы еще сможем договориться!»

* * *

Весь следующий день трое парней шли по следу чудовищ. Трой, сам предложивший проследить путь орды накануне, теперь кусал локти и прилагал все усилия, чтобы замедлить преследование.

«Не хватало еще догнать сраных чудищ! Уходят, и слава богам! Сам же дурак все затеял, а эти и рады стараться — прут, словно лоси в гон. Чтоб им шип в пятки!», — ругал себя Тигр.

Сначала Трой смог убедить парней, что двигаться прямо по тропе — слишком опасно. Мол, так заметить могут. Группа сместилась в сторону и шла вдоль следов, но теперь уже медленнее. Затем хитрый Тигр признал темп отряда опрометчиво быстрым и снижающим бдительность. Пришлось и совсем поползти улитками. Ну а последней выдумкой Троя, позволившей тварям в конец оторваться, стала простая уловка: вызвавшись дежурить во время ночевки последним, он намеренно не стал, как было оговорено, будить уставших парней с рассветом, а дал им всласть выспаться.

Наверное, изобретательный трус смог бы добиться своего и так и не встретиться с чудищами, если бы маршрут чужаков случайно не пролег в трагической близости от поселка Орлов.

Ближе к обеду молодые охотники добрались до места, где доселе ровная линия следа пришельцев резко виляла в бок. Здесь проходила натоптанная людьми тропа, ведущая в сторону гор, по которой не так давно — хотя, казалось, минули целые годы — шли к Мудрейшему и сами победители состязаний. То ли многочисленные следы, то ли незнакомые запахи привлекли внимание тварей, и свора свернула, в один миг обесценив все хитрости Троя.

* * *

— Я узнаю это место! — Кабаз, осматриваясь, вертелся на перекрестке троп, — Отсюда до поселка Орлов всего пара миль. Мы сами здесь проходили недавно. Они же прямо туда и поперли! Больше некуда!

— Да… Дело дрянь! — Трой был не на шутку встревожен. — Надеюсь парни сумели добраться сюда раньше тварей, и народ ушел.

— Конечно, успели! Они же наверняка бежали без сна и привалов, — даже Гамай смог правильно оценить расстояние и возможности посланных Яром ребят. — Но поселок все равно жалко. Все ведь изгадят!

— То, что селение разорят — это полбеды. Они же теперь поймут, что в здешних лесах есть свои хозяева. — Тигр в своих размышлениях заглянул чуть глубже Медведя. — Люди тварям еще не встречались… Я имею в виду тех черных уродов. У них наверняка хватит ума домыслить увиденное в поселке. Остальные — тупое зверье, они не в счет.

— Так что же делать? От Орлов к моему поселку — широкая тропа и свежие следы! — перепуганный Гамай зачастил словами. — Туда ведь недавно народ ушел — учуют гады! А к нам Яр всех отправил: и Орлов, и Оленей, и все без охотников…

— Ясно, что делать — бежать к Медведям! Может, успеем. — Кабан был прав, и даже Трой согласился с этим решением, но внес часть поправок:

— Только в сам поселок сейчас заходить не будем — слишком опасно. Вдруг зверье еще там. Наверняка должны были задержаться. Обойдем, выберемся на тропу, что к Медведям ведет. Там сразу понятно станет — прошли чудища или еще нет.

Возражений не было. Юноши бросились в чащу и в полную силу — теперь не до шуток — понеслись по лесу.

* * *

Через осьмушку дня, так как Трой настоял огибать поселок по широкой безопасной дуге, парни добрались до нужной тропы. Было сразу понятно — орда здесь не проходила. Да вот только и следов недавнего многолюдного исхода охотники не заметили.

— Может, лесом шли, не тропой? Следы укрывали? — растерянный Гамай нес явную чушь.

— Ага, по деревьям, как белки. Не говори ерунды! — Трой открыто злился. — Я так и знал — промедлили, не успели вовремя сдернуть! Теперь всё…

— Как всё?! Там же дети, бабьё… Неужто всех пережрали?! — Гамай начал потихоньку белеть от ужаса.

— Вы, как хотите, а я иду в поселок! — Кабаз в отличие от здоровяка, наоборот покраснел. — Нужно все выяснить. Может, кто жив? А может, все-таки ушли, да не к Медведям.

— Всем идти нельзя. Если схватят, кто Племени весть доставит? — Трой снова гнул свою линию. — Яр и родичи должны знать, где орда — это превыше всего. Один пойдет. Нужно жребий кинуть.

— Не нужен жребий, я пойду! — отчаянно смелый Кабан откликнулся на вызов мгновенно. Расчет Тигра сработал.

Трой и Гамай засели в кустах у ручья, а третий охотник, крадучись двинулся в сторону поселка. Условились прождать до вечера, потом уходить. Селение рода Орлов было совсем близко, в какой-то миле отсюда, но времени взяли с запасом, понимая, что осторожность сейчас важнее спешки. Укрытие выбрали не случайно — вода, если придется удирать, должна скрыть следы. Сто шагов по ручью, и ни один зверь не учует.

* * *

Время, отведенное на разведку, прошло. Кабаза все не было. Трой, уже теряя терпение, порывался бежать, но Гамай не пускал, продолжая ждать чуда. Вдруг, впереди замаячил, быстро приближаясь, знакомый силуэт. Медведь было собрался выскочить из кустов навстречу, но Трой удержал. И не зря. На приличном пока расстоянии от убегавшего парня, выдавая себя периодическими рыками и топотом многих лап, летела погоня.

Юноша все приближался, и становилось понятно — он движется немного в сторону от укрытия товарищей. Пробегая от заветных кустов в паре десятков шагов, Кабаз успел прокричать:

— Многие живы! Нужно спасти…

Большего парни не разобрали — обреченный храбрец уже пронесся мимо, уводя преследователей за собой. Прижавшись к земле, охотники ждали пока пробежавшие рядом враги не скроются из виду и только потом со всех ног бросились прочь. Парни шумно хлюпали по воде, унося с собой важное для Племени знание, доставить которое до родичей предстояло во что бы то ни стало. С Кабазом же юноши мысленно уже распрощались — вслед за храбрецом по лесу промчались четыре длиннохвостые твари и, что гораздо хуже, два рогача со своими наездниками. Уйти от такой компании, не говоря уже о том, чтобы отбиться, у Кабана шансов не было, и парни неслись во весь дух, стараясь сделать жертву товарища не напрасной.

Глава одиннадцатая

Отчаяние

— Морлан, ты, что ли? — навстречу выходящему из леса отряду бежал какой-то охотник. — Вы что здесь делаете? Всех у Змей собирают.

— Да знаю я. Здорова, Линар. — Мастер лука уже признал в мужчине своего старого знакомца. — Решили этим путем пойти, он ненамного длиннее. Вдруг вашим помощь какая нужна.

— Да какая тут помощь… Видишь — ушли все, — Линар обвел рукой опустевший поселок. — Так что топайте к Змеям, там вас поди заждались уже. А мы тут с Яликом гостей встречаем. Вот тока они пока не торопятся, и слава богам, дают нам время силы стянуть. Яр застращал — мочи нет. Сидим в кустах и дрожим, аж ветки трясутся. Как твари покажутся, я сразу дерну вслед за вами с докладом, так что не задерживайтесь. Если силы остались, прибавляй ходу. Мудрейший дюже торопит. — Словоохотливый Линар, вовсю подгонявший Орлов, старался выглядеть спокойным, но было видно, что он уже весь извелся. Серые глаза все время косились на юг, откуда ждали чудовищ. Сжимавшая копье рука напряглась больше нужного. Ноги сами собой притопывали. Наверняка, была бы воля — с радостью ушел бы вместе с лучниками.

— Идем-идем, не переживай так. Поди, спать не уляжемся. Спасибо Яраду, силушкой не обидел. — Суровый с виду, Морлан внутри был очень доволен. Не понравившийся мастеру лука изначально самовольный план Эльма с треском провалился. Теперь можно было спокойно отправляться под начало Яра, а он уже разберется, что дальше делать. На то он и Мудрейший.

Охотники сдержано попрощались, и отряд Орлов продолжил свой путь. Теперь бежали быстрее. Повеселевшие люди на ходу обменивались короткими шутками, задорно подначивали друг друга. Морлан улыбался вместе со всеми. Осознание того, что не один он считал план старейшины глупым, приятно грело душу.

* * *

До самого вечера в поселке Орлов ничего не менялось. Зубастые твари по-прежнему несли караул вокруг поляны, а люди теснились в центре. Первый неодолимый ужас прошел, и уставшие родичи, поначалу стоявшие на ногах, стали опускаться на землю. Многие так и вообще улеглись. Малые дети, обняв матерей, пытались дремать. Старшие тоже клевали носами. А вот взрослым страх пока не давал сомкнуть веки. Неизвестность пугала сильнее зубастых охранников. Над поляной как будто нависла тяжелая черная туча — того и гляди грянет гром. Напряженные люди сидели насупившись — разговоров не слышно. Только всхлипы и стоны нарушали молчание круга. А вот слезы в женских глазах уже высохли — силы нужны и на горе. Лишь некоторые продолжали безутешно рыдать, оплакивая родных, но тихо, вполголоса.

Кошмарные хозяева своры больше не появлялись. Наверное, рыскали по окрестностям в поисках недобитых охотников. Длиннохвостые стражи, хоть и бродили вокруг, но к людям не лезли. Огромные звери давно скрылись из виду, куда-то утопав. Темнело. С наступлением сумерек выжившие охотники, осмелев, потихоньку сползлись друг к другу — нужно было что-то решать.

Мужчин среди нескольких сотен родичей осталось совсем немного. Не считая стариков и детей, набралось меньше двух десятков, включая Ралата, Арила и Эльма. Хотя последнего на этот спонтанный совет никто и не звал. Некогда грозный глава рода Орлов в себя так и не пришел. Молча сидел, покачиваясь — в глазах пустота, из полуоткрытого рта текут слюни. Видно, тяжесть вины вконец раздавила старческий разум.

— Ночью нужно бежать! Всем вместе, разом! — лохматый чернобородый охотник умудрялся кричать шепотом. — Всех переловить не смогут! Хоть кто-то, да спасется!

— Ага, и этим кем-то будешь ты?! — оборвал его мужчина постарше, длинные с проседью волосы которого были собраны в хвост. — Первыми похватают слабейших, которых ты, Урт, между прочим, должен был защищать!

— А сам ты, Ройн, такой храбрый…, что среди нас сидишь, а не гниешь в земле!? То есть в брюхе у какой-нибудь твари. Защитник хренов!

— Оглушили меня… Кто видел, не даст соврать — по своей воле копье бы не бросил.

— Ладно вам! Кончайте грызню! — влез в спор еще один охотник. — Давайте парней спросим, им от этих тварей уже довелось побегать. Ты, Арил, что скажешь — стоит попытаться дать деру?

Сразу Лис не ответил. На мрачном лице отражались раздумья. Пауза длилась. Притихшие люди покорно ждали, боясь потревожить ход мыслей юноши, уже успевшего в свои шестнадцать лет заслужить уважение родичей. Наконец, подняв глаза, Арил обвел серьезным взглядом собравшихся и тихо заговорил:

— Если побежим, кто-то и правда спасется. Зверей не так много, всех не перехватают. Они хоть и быстрее людей, но тоже из плоти и крови — взглядом убивать не способны. Да только прав Ройн, и спорить тут не о чем— у стариков и детей шансов спастись никаких. Кто-нибудь из вас готов пойти на такое? Я-то уж точно нет. Мне совесть, умытая в детской крови, жить дальше не даст! Лучше уж в честном бою погибнуть, как тот храбрец, — Лис махнул рукой в сторону обезглавленного тела, что так и лежало нетронутым на краю поляны.

— Его Кайном звали, — вклинился Урт, — Охотник был добрый. Жалко…

— Мне вот что интересно: мог ли утром кто-то спастись, когда чудища на поселок напали? — продолжил Арил после паузы. Вопрос Лиса заставил охотников опустить глаза — ответить никто не решился. Кто не спал и застал сам момент нападения, помнил, как организованно кинулись твари в селение с разных сторон. Вряд ли кому повезло бы уйти. Но рушить надежду, сказав это вслух, язык просто не поворачивался.

— Молчите? Значит, надеяться на скорую помощь не стоит. — Лис все уже понял и жестоко, но честно продолжал делать выводы. — Рано или поздно, но родичи нас все же хватятся, и подмога придет. Главное, чтобы к этому времени было кого спасать. Я думаю, пройдет дней десять, не меньше. Огромный срок, но выбора у нас нет. Пока чудища нас не трогают, полагаю, нам остается только сидеть и ждать. Вот только что делать с едой и водой? Особенно водой…

Эта проблема уже начинала давить. Жажда мучила всех. Малые несмышленыши постоянно жалобно просили водички, но пить было нечего, и матери изо всех сил пытались ласковыми словами успокаивать деток. День, два на сухую — и беда неизбежна.

* * *

Ночь опустилась на землю. Разговоры умолкли. Все понимали — Лис прав, пока нужно ждать. Но десять дней без воды пережить не дано никому, и если ситуация не изменится, придется рискнуть и пытаться бежать, невзирая на жертвы. Такого исхода не жаждал никто, но подготовиться все-таки стоило. По-тихому, сквозь темноту и людские тела, расползались бесшумными тенями по центру поляны охотники. Объясняя возможный исход и уговаривая хоть немного поспать, двигались от родича к родичу малочисленные мужчины. Следующий день должен многое прояснить и, возможно, толкнуть на какие-то вынужденные действия. Арил постарался отвлечься от тяжких раздумий и немного вздремнуть. Силы будут нужны позарез, как бы все ни сложилось.

* * *

Утро сначала принесло облегчение, рухнувшим с неба живительным ливнем, капли которого люди ловили снятыми с себя шкурами и пили добытую воду. Затем, когда струи иссякли, с лихвой утолив мучившую родичей жажду, на поляну явились хозяева своры. На этот раз пришли своими ногами. Причем, все разом.

Черные твари приблизились, стали неспешно расхаживать вдоль снова сбившихся в кучу людей и что-то или кого-то высматривать. Перерыкиваясь друг с другом на грубом своем языке, нелюди время от времени тыкали в центр человеческой гущи когтистыми пальцами. Наконец, закончив осмотр своих трофеев, чужаки полезли вперед, грубо расталкивая сильными лапами попадавшихся на пути родичей. Целей, выбранных тварями, набралось ровно восемь. Обоих полов, но все как один, старики. Несчастных хватали и силой тянули из круга, не обращая внимания на дикие вопли людей.

Одна из женщин намертво вцепилась в седую старуху — видно, то была ее мать — и, упершись в землю ногами, прилагая все силы, старалась ее удержать. Сделавший выбор чернюк схватил одуревшую бабу за плечо и, рывком отодрав от своей добычи, отбросил назад. Но женщина не сдавалась! Преодолев отчаянные попытки родичей ее удержать, она покинула людской круг и бросилась вслед за рыдающей матерью Догнала. Снова вцепилась. Повисла на шее. Прижалась лицом.

Видимо, у хозяев орды не имелось привычки повторять по два раза. Отпустив свою жертву, пришелец нагнулся к рухнувшим в грязь женщинам и, схватив младшую за голову, резко крутанул лапами. Шея хрустнула. Мертвые руки бессильно разжались. Арил вздрогнул под дружный стон круга, но глаз не отвел. Доселе свободный урод подошел к вновь вцепившемуся в старуху собрату и, схватив труп молодки за ногу, поволок в ту же сторону. Потерявшая дочку седая женщина повисла безвольным кулем в лапах чудовища и уже не рыдала, только тупо таращилась выпученными глазами, не в силах поверить, что влачащееся в нескольких шагах от нее такое родное тело никогда уже не поднимется.

Участь схваченных стариков загадкой оставалась недолго. В том направлении, куда утащили людей, показались идущие с разных сторон четыре гигантские туши. Возвышаясь над крышами уцелевших землянок, чудовища явно спешили в предвкушении скорой кормежки. Заглушить страшные предсмертные крики не смогло даже приличное расстояние, отделявшее место гибели этих несчастных от остальных родичей. Леденящие кровь звуки вгоняли людей в дрожь. Женщины, сами зажмурившись, пытались зажать детям уши руками. Мысли о срочном побеге начали подавлять в головах родичей все остальное.

Народ заволновался. Стал закипать. Вот-вот, и прорвутся наружу сдерживаемые пока чувства, сметут барьеры разумного страха, выплеснутся безудержным ужасом. И люд побежит, помчится гурьбой, расталкивая других, каждый сам по себе, словно дикие звери.

Уловив настроения толпы, осознав, что сейчас может случиться непоправимое, высокий сгорбленный старец принял решение и, судорожно замахав руками, чтобы привлечь внимание родичей, заголосил:

— Родные, не надо! Стойте! Ведь все еще хуже выйдет! Не губите себя и детей! Посмотрите, забрали лишь стариков! Одних стариков! Они свое пожили! — Видя, что слова его цели достигли, порыв народа смогли удержать, старец стал говорить уже тише, — Таких древних развалин, как Равда и Хенга и хромой Олет — прими, Ярад, их светлые души — и остальные, кого сегодня постигла горькая участь, среди нас еще много. Число за сотню потянет. Так неужто мы все, старичье, стоим хоть одной детской жизни?! — Толпа притихла и слушала, а запал оратора все не сходил, — Если завтра опять начнут забирать, так я первым пойду! Сам! На смерть! И сдается мне, что я такой не один, кому выживание рода дороже собственной морщинистой шкуры. Что, Мараг, скажи — я не прав? — приэтих словах долговязый старик пихнул локтем в бок своего лысого, но щеголявшего висящими седыми усами соседа. Тот поднял глаза, в них тоже светилась решимость.

— Да прав ты, Раст. Сто раз прав. — Голос усатого Марага был спокоен, но сильно пропитан грустью. — У меня здесь две дочери, сыновья, жена и шестеро внуков. И все пока живы. Хочется, чтобы таковыми и оставались. Пускай жрут, твари проклятые! Авось костями моими подавятся! Нужно терпеть, Яра ждать! Не бросят родичи, придут, перебьют эту поганую нелюдь!

Вслед за Марагом и Растом, почти все старики подтвердили свою готовность на жертву. У большинства из них среди сидевших на поляне людей имелись дети и внуки. И лишь единицы, включая безумного Эльма, не проронили ни слова. Арил, хотя формально и был здесь чужим, являясь с рождения Лисом, исполнился гордостью за могучих духом старцев рода Орлов и решил для себя, что на их месте сам поступил бы также.

А еще он подумал, что вчера утром, по самым скромным подсчетам, рассталось с жизнью сотни две родичей разного возраста. Неужели такого количества мяса орде хватило лишь на день? И если так, почему же сегодня забрали всего восьмерых? Не противоречащих друг другу ответов на эти вопросы пытливый ум Лиса так подобрать и не смог. А потому в голове у Арила родилась, до смешного нелепая, но отнюдь не смешная мысль: пришельцы уже приравняли пойманных двуногих к домашней скотине и просто чистят ряды, понемногу, стараясь не довести свое новое стадо до крайности, избавляясь от лишних.

* * *

В чем нельзя было обвинить пришельцев, так это в непоследовательности. Накормив своих зубастых зверей, «заботливые хозяева» не забыли и про новых питомцев. Ближе к обеду чернюки опять явились на поляну — и не с пустыми руками. С собой они пригнали нескольких коз, притащили большую охапку травы и четыре полных, сшитых из шкур мешка, в которых родичи обычно хранили зерно. Пробы начались.

Сначала перед удивленными людьми бросили зелень. Подождали, посмотрели, убедились, что никто радостно не набрасывается на такую еду, перешли к зерну. Один из мешков открыли и сунули прямо под нос, и опять никакой реакции. А что прикажете делать с сырой пшеницей? Арил сглотнул слюну, вспомнив вкус горячей лепешки, только что поднятой с жар-камня. Вот бы сейчас похрустеть.

Родичи зашептались, начиная понимать, что сейчас происходит, но мешок не трогали. Наконец дошла очередь и до коз. Один из нелюдей, схватив животину за рог, потащил ее к центру поляны. Арил продолжал подмечать интересные мелочи: пришельцы и не пытались, распуская капюшоны, мысленно приказывать домашним животным родичей. Да и сами люди не превращались в безвольных истуканов под взглядами желтых глаз — видимо, на живущих в Долине эти штучки не действовали.

Коза как могла упиралась и жалобно блеяла, но неравенство сил было слишком большим. Подойдя поближе, черный урод поднял одной рукой несчастное, извивающееся в тщетных попытках вырваться животное в воздух, чтобы все лучше видели, а второй достал из-за пояса острый костяной нож и быстрым движением вогнал его в брюхо козы. Рогатая еще не издохла, а черная лапа, запущенная в разрез, уже шарила среди внутренностей. Достав вырванное кровавое нечто — скорее всего печень — чернюк, ничуть не стесняясь, откусил приличный кусок. Прожевал, проглотил и бросил свежее и, видимо, на его взгляд очень вкусное мясо прямо в гущу людей.

Народ расступился. Ударившись о землю, тушка осталась лежать в красной лужице. Еще не успевшие настолько оголодать, чтобы кидаться на сырую козлятину, люди с отвращением смотрели на щедрое подношение. Одна белокурая женщина средних лет, стоявшая ближе к мешку, запустила руку в пшеницу и, со словами «Лучше уж я буду жрать это», набила рот зерном и принялась усердно жевать. Ее примеру последовали и некоторые соседи, видимо, побоявшись, что сейчас их могут заставить отведать сырого мяса.

Удовлетворившись увиденным, хозяева орды подтащили поближе остальные мешки и, оставив на месте тушку козы, опять удалились с поляны.

* * *

Отсутствовали твари недолго. Когда солнце перевалило зенит, вернулись обратно, теперь приехав на рогачах. Двое спустились с зверей и после недолгого осмотра опять полезли в толпу. На этот раз похватали детей. Вернее подростков, лет по тринадцать. Паренька и девчонку. Тут уж народ не стерпел — полез защищать. Повисли всем скопом, вцепились, уперлись ногами. Кто-то даже отчаянно бросился с кулаками на нелюдей, но после пары увесистых плюх откатился назад. Твари взъярились, замелькали тяжелые лапы. Под градом ударов, люди посыпались в стороны, и отбитые жертвы покинули круг.

Дальнейшую судьбу перепуганных насмерть детей окутала тайна. Пускать их на корм, по крайней мере в ближайшее время, нелюди явно не собирались. Ремнями из кожи ребятам ловко связали сведенные за спину руки и, закинув наверх, усадили меж белых зубцов на спины двух рогачей, позади чернюков. Ноги тоже стянули ремнями, пропустив их под брюхо чудовищам, с явной целью — не дать живому грузу свалиться.

Сделав все, что хотели, нелюди снова убрались с поляны. Спины бедных детей постепенно скрывались вдали, видимо, навсегда покидая свой род. Арил до боли стиснул кулаки — отбить Орлят силы не было. Приходилось терпеть муки совести молча. Но ничего, время еще придет. Должно прийти!

* * *

Лес жил своей жизнью. Привычной, размеренной, мирной. Солнце весело грело, листву колыхал ветерок, по синему небу плыли пушистые белые облака. Утро полнилось свежестью. Пряные цветочные ароматы боролись за первенство с запахом подсыхавшей травы. В воздухе вились стрекозы и белокрылые бабочки, сновали туда и сюда работящие пчелы. Наполняя мир звуком, по округе лилась бесшабашная песня пичуг. Неустанно трещали цикады. Разномастные обитатели светлой дубравы занимались своими делами. Опустив рогатую голову, на полянке щипала траву невеликая ростом косуля. Пробивавшиеся вдоль опушки молодые побеги торопливо грызли робкие зайцы, с опаской поглядывая по сторонам. С ветки на ветку, стрекоча о своем, перелетали длиннохвостые белки. У корней полосатый барсук с увлечением что-то копал. Мир и покой незримой сказочной пеленой ласково обволакивали окрестности.

Все изменилось мгновенно! На тропу, проходившую по краю поляны, вылетела огромная туша, спугнув обитателей леса, прыснувших в разные стороны. Растрепанный Гамай, тяжело дыша, пер вперед, не разбирая дороги. Собрав волю в кулак, здоровяк пробежал еще несколько шагов и только потом перешел на размеренный шаг. Пот катился ручьем, в покрасневших ушах не смолкал появившийся пару часов назад нарастающий гул, кровь стучала в висках. До цели Медведя — родного поселка, оставалось еще много миль, преодолеть которые нужно как можно быстрее. Да только сил уже почти не осталось.

Вчера, получив от Кабаза, пожертвовавшего собой ради этого знания, ценнейшие для Племени сведения, два парня припустили со всех ног. Гамай, побоявшись, что родной поселок постигнет участь несчастных Орлов, рванул к своим — предупредить. Трой же помчался к Змеям — призвать собираемых Яром охотников к спасению оставшихся в живых родичей.

Время шло. Беда наступала на пятки. Не обладавший особой выносливостью Гамай по мере сил, подкрепляемых страхом за родичей, продвигался вперед и все думал: «Хоть бы успеть! Хоть бы успеть! Хоть бы успеть!»

Глава двенадцатая

Разломы и трещины

Тонкие ветки хлестали лицо. В висках колотило. Стволы деревьев, как назло, постоянно оказывались на пути — приходилось вихляться ужом. Торчащие тут и там корни норовили поставить подножку. Едкий пот лез в глаза. Кусты драли кожу колючками. Но бегущий справлялся с преградами и скорости не сбавлял. Крепкие ноги мелькали как никогда, и не удивительно — более весомой причины нестись во всю прыть, чем та что гнала сейчас парня, отыскать было сложно. Поставив на кон свою жизнь, Кабаз мчался вперед, как на крыльях. Он прыгал, петлял, юркал между стволами, пер напролом через самые заросли, выбирал путь похуже, нырял в густоту младодревья… И трясся от страха.

Всепоглощающий ужас напрочь вытеснил прочие чувства. Какая там боль! Оторви сейчас ухо какой-нибудь сук, он бы вряд ли заметил. На пятках висит сама смерть! Еще немного, и чудища настигнут его! Еще немного и все! А ведь Кабаз никогда не считал себя трусом. Даже наоборот. Почему же так страшно сейчас? Гибель — только ступенька наверх. Скоро он вознесется к Яраду на небеса, там он всяко заслужил себе место своими поступками. Парень на миг отвлекся от мыслей о чудищах, что бегут за спиной, и прислушался к себе. Да, она там была — легкая радость, приятно бодрящая душу, забилась в самый дальний уголок скованного страхом сознания. Долг свой он выполнил, смог донести до товарищей ценное знание, теперь и помирать не так страшно.

Нет! Неправда! Себя не обманешь! Ужас пронзает до мозга костей. Крепкое молодое тело не хочет сдаваться. Так сильно, невероятно сильно хочется жить!

Те две мили, что он пробежал от ручья, где скрывались товарищи, показались охотнику сотней шагов. Парень не ощущал расстояния, но направление держал строго. На юг, все время только на юг, в сторону далеких гор. Твари все ближе и ближе, уже нагоняют, видят спину добычи, ликуя, шипят. Шагов тридцать, не больше, и зубы вонзятся в упрямое мясо, которое никак не хочет закончить напрасные муки, бежит и бежит. Позади длиннохвостых, петляя среди мешавших им разогнаться деревьев, сотрясая округу тяжелым топотом, неумолимо скачут массивные рогачи, несущие на своих спинах черную желтоглазую смерть.

Если бы не густой лес, тормозивший преследователей, Кабаза давно бы догнали. А так, шустрому, ловкому парню удавалось погоню затягивать, усердно воруя у горькой судьбы лишние мгновения жизни. Но ничему не дано длиться вечно — неизбежная развязка стремительно приближалась. Кабаз постепенно смирился с мыслью, что он обречен. Когда на пути Кабана темным разверзнутым зевом возникла широкая, шагов в пять, трещина, рассекавшая лес поперек, парень, не думая о возможных последствиях, с последним отчаянным криком прыгнул прямо в нее.