Мост в неизвестность

Итак. Взятая направлялась на запад по дороге, по которой двигался Отряд, растянувшись на сотни миль и чудесным образом унося ноги от преследователей.

– Мы должны их предупредить,– сказал Ильмо таким тоном, как будто он один это понимал.

– Шевелитесь!

Он взял сумасшедший темп, и скоро стало ясно, что один отрядный лекарь за ним не успевает.

Мы с Ильмо знали друг друга много лет. Но это не сделало его более снисходительным ко мне.

– Ты все еще идешь быстрее, чем она. Давай, пошевеливайся.

Самодовольный ублюдок решил меня проучить. Костоправ узнает, как совать нос туда, где его видеть не хотят и не нуждаются в его услугах.

Я тащился один, вспоминая все известные ругательства, пока не почувствовал, что Взятая вот-вот вломится в мой разум.

Меня подобрал высланный десятником патруль. Семь всадников и восемь лошадей. Очень вовремя. Усилия, которые мне приходилось прилагать, чтобы не пустить Взятую в свою голову, порядком меня вымотали. Но все равно ее грустные мысли продолжали просачиваться. А все из-за того, что когда-то я был пленником у Госпожи. Это прекрасное воплощение ужаса проделало в моем разуме кучу дыр, которые так и не затянулись. К великому счастью для всего мироздания, Госпожа не нашла в моей голове ничего полезного.

– Все-таки Ильмо не законченный мудак, – заметил я.

Ближайший всадник хмыкнул. Ильмо был сержантом, что по определению делало его мудаком. Вскоре мы наткнулись на других парней из Отряда. Они не отступали. Они готовили укрытия.

Какого черта? А как же телеги, артиллерия, тягловая скотина? Даже если нам удастся спрятать все следы, вонь от животных и немытых людских тел так и будет висеть в неподвижном воздухе.

Я высказал свои опасения вслух. Мои спутники пожали плечами. Кроме меня, всем было насрать.

Хижина в лесу превратилась в лазарет. Моя медицинская повозка была хитро спрятана в деревьях. Меня ждали пациенты и Лейтенант. Ему было плевать, что я устал и хочу есть.

– Я тут подумал, а не отрубить ли тебе ногу, чтобы ты больше не смог творить хуйню. Задолбал уже.

– Да все мои пациенты должны были нормально без меня обойтись...

Костоправ, идиот, ты снова споришь с начальством.

– Но не обошлись. Найди меня, когда закончишь.

В действительности мои услуги практически не требовались. Самой серьёзной проблемой были клещи. Но решалось это простым инструктажем по тому, как от них правильно избавиться.

Ну и кровавые мозоли, конечно – потому что нормальной обуви уже ни у кого не осталось.

Я все сделал, помыл руки и пошел получать по башке от Лейтенанта.

Вместе со штабными офицерами он наблюдал, как цепочка хромающих людей по мосту пересекает Разлом. В конце концов, Отряд спасался бегством, что не требовало точности маневра. Иногда Лейтенант может закрыть глаза на всякие мелочи. Тем не менее, память у него безупречная. Мелочи оседают в ее закоулках, чтобы быть извлеченными на свет божий в самый неподходящий момент. Сейчас Лейтенант смотрел на меня так, как будто анализировал каждый мой проступок за последние двадцать лет.

– Ты обновил Анналы?

Я не только отрядный лекарь, но и летописец.

– До того дня, как ушел в патруль.

– Вот-вот начнется полный пиздец. Про должностные обязанности поговорим потом.

– Я уж понял. Мы на узкой дороге. На пятки нам наступает Шепот, а навстречу двигается эта новая Взятая.

– Она не Взятая. Но да, мы с ней еще не сталкивались.

– В смысле, сэр?

– Дорога.

Ох, как мы немногословны.

– Дорога, и что?

– Она идет в двух направлениях.

– Дороги всегда идут в двух направлениях.

Шутка вызвала мрачные взгляды, направленные в мою сторону. Некоторые не любят летописца Костоправа. У него есть дурная привычка вносить в Анналы не только успехи, но и неудачи, и проебы. К тому же, чем старше он становится, тем чаще высказывает свое мнение вслух.

Лейтенант сделал в уме очередную пометочку.

– Эта дорога могла быть построена до эпохи Владычества. Вы пошли на восток. Мы пошли на запад и нашли развалины крепости, которая принадлежала кому-то пострашнее Властелина.

Итак. Как только он узнал, что существуют секретный мост и дорога, он пошел посмотреть, откуда она начинается.

– Новая Взятая явилась оттуда?

– Именно. И позволь напомнить, что она не Взятая. Она оттуда. До развалин всего восемь миль. Место еще более жуткое, чем замок в Арче. Везде кости, часть из них – человеческие.

Я не особо впечатлился. Кое-что уже успело просочиться в мой разум от Взятой.

– Что еще?

– Мы обнаружили там людей, живущих в невообразимой нищете. Что-то вроде слуг и источника пищи в голодные времена. Они не говорят ни на одном из современных языков. Мы бы не смогли пообщаться с ними без помощи Гоблина и Молчуна.

Это двое – старшие отрядные колдуны.

– Твоя новая так называемая Взятая – Слепая Эмон. Она действительно слепа. Она рабыня какого-то хрыча, которого называет Повелителем – на их языке это звучит более угрожающе. Когда-то он был человеком, но достиг бессмертия. Сейчас он слишком заплыл жиром, чтобы двигаться, так что просто лежит и жрет. Никто не видел его многие годы, кроме Слепой Эмон. Любой, кто умудряется подобраться так же близко, становится очередным блюдом в его меню.

Воистину мир наш опасен и непредсказуем.

– Получается, Слепая Эмон – тоже Взятая, но она принадлежит не Госпоже.

Многое из того, что просочилось от нее в мою голову, теперь приобрело смысл.

– Можно и так сказать, если тебе так больше нравится. Но это не важно. Важно то, что она не должна нас заметить.

Хмм.. идея укрыться в стороне от дороги была вполне разумной. Лейтенант хотел, чтобы караван Слепой Эмон прошел мимо, вместо того, чтобы отступать назад прямо в лапы Шепот.

– Ты знаешь, что нужно делать. Иди займись, – сказал он.

Мулы Слепой Эмон скоро будут здесь. Пора спрятать лазарет за волшебной завесой.

Скорее всего, мост и дорогу построили, чтобы соединить поселение и убежище этого Повелителя. Зачем – на это моего воображения не хватало. Все попрятались за магической завесой.

Последовал предупредительный сигнал. Вереница мулов приближалась. Мне слова были не нужны. Я ощущал боль Слепой Эмон. Я был более чувствителен к ее эмоциям, чем все остальные. Будь они неладны, те злополучные деньки, которые я провел пленником в Башне!

Этот контакт был самым болезненным. Он затронул глубинные слои моего разума. Я был дезориентирован и чуть не двинулся крышей. Пятнадцать минут я страдал от интенсивной пытки, переживая заново Взятие Эмон.

Когда-то были и другие, подобные Эмон. Но она единственная уцелела в древнем конфликте своего Повелителя с Властелином. Вообще он жил еще до прихода Властелина и дал отпор этому отмороженному деспоту-колдуну, известному под именем Властелина, но и сам стал ужасным чудовищем, скованным в глубокой тьме. Эмон была выдающейся волшебницей, известной своим талантом раскрывать древние тайны. Она была красива, молода и влюблена... Но однажды она откопала нечто чудовищное, память о котором сохранилась только в виде ужасных слухов. Лучше бы оно и дальше оставалось в небытии.

Ослепление было только началом тех бесчисленных мук, которые ей пришлось пережить.

От нее слишком сильно фонило страданием. Я был перепуган до усрачки, и мой страх тоже стал просачиваться наружу.

Она была рядом. Алой лилией она периодически показывалась над этим невероятным мостом. Бесчисленные люди и мулы тащились так уныло, что их отсутствие энтузиазма можно уже было возводить в разряд искусства. Слепой Эмон еле-еле удавалось заставлять их идти.

Блять! Ебать мои старые костыли!

Я отвлекся и невольно пошевелился, чтобы лучше разглядеть Слепую Эмон. И теперь на меня пялился погонщик мула, застыв на месте и разинув рот. Я тоже замер, в надежде, что магическая завеса скроет меня.

Погонщик бросил повод своего мула и попятился прочь, продолжая смотреть мне в глаза и не меняя выражения лица. Как только мне стало трудно за ним следить, он шустро повернул в сторону дома, не сказав ни слова следующему за ним погонщику.

Он просто удрал по-тихому, но с тем же успехом он мог и заорать во весь голос. Слепая Эмон была слишком близко, чтобы его побег остался незамеченным.

О присутствии Эмон напоминали только алые всполохи высоко в листве иллюзорных деревьев, но когда погонщик решил навострить лыжи в сторону дома, она сразу же нарисовалась рядом и двинулась в мою сторону.

Я попытался слиться с лесом. До какой-то степени мне это удалось. У нее не получилось найти меня среди деревьев, но она совершенно точно почуяла кого-то, к кому можно прикоснуться разумом.

Она искала, но не смогла засечь меня.

– Убей меня!

Она знала, что я услышу ее.

– Убей меня, умоляю!

Она исступленно металась по небу. Моя голова была готова вот-вот взорваться. Остальные сжимали виски кулаками. Мулы ревели. Эта мольба об избавлении от боли – убей меня! – в итоге просто меня вырубила.

Меня обступили Ильмо, его патруль, и мои ученики.

– Как будто в говно ужрался, – выговорил я с трудом. Голова раскалывалась, словно от тяжелейшего похмелья. Во рту был мерзкий привкус.

– Я блевал?

– Да, сэр, – подтвердил мой ученик Йоро. – Дальше, чем видели.

Голова шла кругом, и мне становилось все хуже.

– Ты еще орал, как резаный, на каком-то языке, который никто не знает, – добавил Ильмо.

– Но очень недолго, – добавил Йоро.

– А потом ты вырубился, и эта хрень в небе завизжала на разные лады.

Голова почти перестала кружиться, но соображать отказывалась. Я изо всех сил пытался сосредоточиться.

– Где она сейчас?

– Перестала тебя искать и улетела, – сказал Ильмо.

Нет. Даже лежа без сознания я успел уловить, что ее призвал к себе Повелитель.

Подошел Лейтенант.

– Жить будет?

– Да, сэр, – ответил Йоро. – у него в основном с головой проблема.

– Как всегда в его случае, не правда ли? Выдвигайся немедленно, Ильмо. Оклемается в пути.

Они посадили меня на пойманного мула. Старая кляча раньше везла провизию, которая теперь переместилась в желудки наших ребят. Другие мулы, которых удалось поймать, везли бочонки с соленой свининой, какими-то гранулами – с виду соль с перцем, или мешки с чем-то похожим на медные бусинки. Ильмо считал, что это была руда. Другие говорили, что она чересчур легкая. А мне было слишком хреново, чтобы придумать правдоподобную версию.