Сообщение о делах в Юкатане

Испанский текст, французский перевод, обширная вводная статья "Источники древней истории Мексики" и приложения: отрывки из других авторов, хроника на языке майя, грамматика и глоссарий языка майя. Есть ошибки в чтении слов и пропуски. Опущены главы XLIII — LII и две карты, найденные вместе с рукописью. "Алфавит" майя дан без факсимиле, причем в него произвольно добавлены некоторые знаки, взятые из примеров написания слов, и фантастический "знак придыхания". Текст произвольно разделен на главы. Это деление на главы, введенное Брассёр де Бурбуром, сохраняется во многих позднейших изданиях, в том числе и в настоящем.

2. Хуан де Диос де ля Рада-и-Дельгадо. Мадрид, 1881: Juan de Dios de la Rada y Delgado. Manuscrito de Diego de Landa tomado directamente del unico ejemplar que se conoce y se conserva en la Academia de la Historia. Madrid, 1881:

Полный испанский текст. Встречаются некоторые ошибки, особенно в чтении собственных имен. Деление на главы отсутствует. Карты, сопровождающие рукопись, не изданы.

3. "Собрание неизданных документов", сер. 2, т. XIII. Мадрид, 1900: Colleccion de documentos ineditos relativos al descubrimiento, conquista y organizacion de las antiquas posesiones Espanoles de Ultramar, S. 2, v. 13, 265 — 411. Madrid, 1900.

Опущена часть текста, соответствующая главам XXXIV — XLII. Деления на главы нет. В тексте много опечаток и неточностей.

4. Жан Женэ. Париж. 1928 — 1929: Jean Genet. Diego deLanda. Relation de choses de Yucatan. Texte espagnol et traduction francaise, v. I — II. Paris, 1928 — 1929.

Тома I (гл. I — XXXIII) и II (гл. XXXIV — XLI). Третий том не вышел. Испанский текст, точно воспроизводящий рукопись, и французский перевод. Тексту предпослана вводная статья (биография и источники Ланда). Деление на главы по Брассёр де Бурбуру.

5. Вильям Гэйтс. Балтимора, 1937: William Gates. Yucatan before and after the Conquest by Friar Diego de Landa with other related documents, maps and illustrations. Translated with notes. Maya Society Publication № 20, Baltimore, 1937.

Английский свободный перевод, не придерживающийся точно испанского текста. Иероглифы месяцев даны не по рукописи Ланда и в схематизированном виде. Изданы сопровождающие рукопись карты. В виде приложения даны некоторые документы XVI в. на языке майя. Деление на главы по Брассёр де Бурбуру до гл. XLII; далее названия глав даны самим Гэйтсом.

6. Хосе Росадо Эскаланте и Фавила Онтиверос. Мерида, 1938: Jose E. Rosado Escalante y Favila Ontiveros. Relacion de las cosas de Jucatan sacados de lo que ascribo el padre Fray Diego de Landa de la Orden de San francisco. MDLXVI. Primera hdicion Yucateca. Precedida de una "Nota sobre la vida y la obra de Fr. Diego de Landa", escrita por el Profr.Don Alfredo Barrera Vasquez, y la seguida un Apendice que contiene la reimpresion de diez relaciones de las escritas por los encomenderos de Yucatan en los anos de 1579 y 1581. Merida, 1938.

Полный испанский текст и вводная статья о жизни и трудах Диэго де Ланда, написанная проф. Альфредо Баррера Васкесом. В качестве приложений даны другие источники XVI в.

7. Гектор Перес Мартинес. Мехико, 1938: Hector Perez Martinez. Relacion de las cosas de Yucatan por el P. Fray Diego de Landa, Obispo de esa diocesis. Introduccion y" notas. Septima ed. Con un apendice en el cual se publican por pri mera vez varios documentos importantes y cartas del autor. Mexico, 1938.

Полный испанский текст. В качестве приложений даны различные важные документы, публикуемые впервые.

8. Альфредо Баррера Васкес. Мехико, 1938: Alfredo Barrera Vas juez. Diego de Landa. Relacion de las cosas de Yucatan. Mexico, 1938.

9. Альфред Тоззер Кембридж, Массачусетс, 1941: Alfred М. Tozzer. Landa's Relacion de las cosas de Yucatan. Papers of the Peabody Museum of American Archaeology and Ethnology, Harvard University, v. XVIII. Cambridge, Massachusetts, U. S.A., 1941.

Точный английский перевод с громадным количеством примечаний (1153). Даны все разночтения и приведены параллельные места из других источников. Издание снабжено подробным указателем. Деление на главы отсутствует.

Публикуемый перевод на русский язык сделан с изданий испанского текста (Женэ и "Собрание неизданных документов") и сверен с французским и английским переводами Женэ, Гэйтса и Тоззера. Указано деление на главы, предложенное Брассёр де Бурбуром, но названия глав сокращены. В квадратных скобках даны поясняющие текст слова, отсутствующие в подлиннике. В круглых скобках приведено написание имен собственных, географических названий и слов языка майя по рукописи, а в русской транскрипции дано их правильное произношение. В качестве иллюстраций использованы наиболее ранние по времени зарисовки памятников древности, изданные Стефенсом, фотографии некоторых произведений искусства и рисунки из Дрезденской и Мадридской рукописей майя. Часть иллюстраций помещена среди тех страниц текста Ланда, к которым они относятся (рисунки, перенумерованные арабскими цифрами). Остальные иллюстрации сосредоточены в конце книги (таблицы, перенумерованные римскими цифрами). Иллюстрации, сделанные самим Ланда, названы фигурами, и ссылки на них даны в квадратных скобках в соответствующих местах текста.

Сообщение о делах в Юкатане, извлеченное из сообщения, которое написал брат Диего де Ланда ордена св. Франциска

[I. ОПИСАНИЕ ЮКАТАНА][2]

Юкатан — не остров[3] и не мыс, выступающий в море, как полагали некоторые, а часть материка. Ошибались из-за мыса Коточ (Cotoch), который образует море, входящее через проход Ассенсьон[4] в бухту Дульсе, и из-за мыса, который образует Ла Десконосида[5] с другой стороны, по направлению к Мексике, перед тем, как прибыть в Кампече (Campeche), или из-за обширности лагун, образуемых морем, входящим через Пуэрто-Реаль и Дос Бокас.[6]

Эта земля очень ровна и лишена гор, поэтому не видна с кораблей, пока [они не подойдут] очень близко, кроме [местности] между Кампече и Чампотоном (Champoton), где показываются несколько холмиков и среди них холм, называемый Лос Дьяблос. Если двигаться от Вера-Крус к мысу Коточ, он находится менее чем в 20 градусах, а устье Пуэрто-Реаль — более чем в 23 градусах, и от одного из этих концов до другого, вероятно, около 130 лиг расстояния по прямой дороге. Берег ее низкий, и поэтому большие корабли ходят несколько удалившись от земли.

Берег усеян скалами и острым сланцем, которые портят много корабельных канатов; на нем много ила, поэтому если корабли выбрасывает на берег, погибает мало людей.

Морской отлив настолько велик, особенно в заливе Кампече, что в некоторых местах часто оставляет пол-лиги [берега] сухим. При таких больших отливах в водорослях, иле и лужах остается много мелкой рыбы, которой питается множество людей.

Небольшая горная цепь[7] пересекает Юкатан от одного угла до другого; она начинается около Чампотона и доходит до города Саламанка,[8] который находится в углу, противоположном Чампотону. Эти горы делят Юкатан на две части: южная часть, к Лакандону и Таице,[9] безлюдна из-за недостатка воды,[10] которой там нет, кроме дождевой. Другая [часть], северная, населена.

Эта страна очень жаркая, и солнце сильно жжет, хотя там нет недостатка в прохладных ветрах, как бриз или солано, который там обычно господствует, и вечерний ветер с моря.

Люди в этой стране живут долго, нашелся человек 140 лет. Зима начинается со [дня] св. Франсиска[11] и длится до конца марта, потому что в это время дуют северные ветры; они вызывают сильные простуды и лихорадки, так как жители плохо одеты. К концу января и в феврале бывает короткое лето с палящим солнцем; дождь не идет в это время, кроме как в новолуние.[12] Дожди начинаются с апреля и [продолжаются] до конца сентября; в это время [жители] делают все свои посевы, которые созревают несмотря на постоянные дожди; они сеют в день св. Франсиска особый сорт кукурузы, который вскоре собирают.[13]

[II. ГЕОГРАФИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ ЮКАТАНА]

Эта провинция на языке индейцев называется у луумил куц йетел кех (Ulumilcuz y Etelceh),[14] что означает "страна индюков и оленей"; они называют ее также Петен (Peten), что значит "остров",[15] так как их вводят в заблуждение упомянутые бухты и заливы. Когда Франсиско Эрнандес де Кордова прибыл в эту землю, высадившись на мысе, который он назвал Коточ, он нашел индейских рыбаков и спросил у них, что это за земля; они ему ответили коточ, что значит "наши дома" и "наша родина",[16] и оттого мысу было дано это имя. Затем он спросил их знаками, какая это страна; они ответили ки у т'ан (Ciuthan), что означает "так они говорят",[17] отсюда испанцы называют ее Юкатан.[18] Это рассказывал один из старых завоевателей по имени Блас Эрнандес, который был с аделантадо[19] в первый раз.

В южной части Юкатана находятся реки Таицы (Taiza) и горы Лакандона; на юго-западе расположена провинция Чиапас (Chiapa); чтобы пройти в нее, нужно пересечь 4 реки, которые спускаются с гор и вместе с другими образуют Сан Педро и Сан Пабло, реку, открытую Грихальвой в Табаско; на западе находятся Шикаланго (Xicalango) и Табаско (Tabasco), это одна и та же провинция.

Между этой провинцией Табаско и Юкатаном есть два устья, прорытые морем в береге. Большее из них имеет широко открытый вход, другое не столь широко. Море устремляется в эти устья с такой яростью, что образуется большая лагуна, изобилующая всякими рыбами. Она так наполнена островками, что индейцы делают значки на деревьях, чтобы найти дорогу, отправляясь и возвращаясь водой из Табаско в Юкатан. Эти острова, их отмели и песчаные берега полны столь разнообразными морскими птицами, что это достойно удивления и прекрасно. Там водится также бесконечное множество дичи — оленей, кроликов и свиней, тех, что есть в этой стране, и обезьян, которых нет в Юкатане. Поражает множество игуан. На одном из этих островов есть селение, называемое Тишч'ель.[20]

К северу [от Юкатана] находится остров Куба, в 60 лигах прямо напротив Гавана, немного впереди — островок, принадлежащий Кубе, который называют Сосновым (Pinos). К востоку расположен Гондурас; между Гондурасом и Юкатаном очень большой морской залив, который Грихальва назвал заливом Вознесения. Он полон островков, и на них погибают корабли, главным образом торговые [идущие] из Юкатана в Гондурас. Вот уже 15 лет, как погибла барка со многими людьми и товарами. Они потерпели крушение и все потонули, кроме некоего Махуэласа и четырех других, которые схватились за большой обломок корабельной мачты. Они плавали таким образом три или четыре дня, но не могли пристать к какому-либо островку; когда у них нехватило сил, они утонули, кроме Махуэласа, который спасся полумертвым и восстановил силы, питаясь улитками и съедобными ракушками. От островка он добрался до материка на плоту, который соорудил из ветвей, как мог лучше. Приплыв на материк и отыскивая пищу на берегу, он наткнулся на рака, который его укусил за первый сустав большого пальца чрезвычайно больно. Тогда он пошел наудачу через густой лес, направляясь в город Саламанку. С наступлением ночи он взобрался на дерево и оттуда увидел большого тигра, который подстерегал лань и [затем] убил ее. Утром [Махуэлас] доел то, что от нее осталось.

Несколько ниже мыса Коточ, между Юкатаном и Косумелем (Cuzmil),[21] море образует канал в 5 лиг с очень сильным течением. Косумель — остров 15 лиг в длину и 5 в ширину; индейцев там мало; их язык и обычаи те же, что в Юкатане; [Косумель] находится в 20 градусах по эту сторону от экватора. Остров Женщин (la isla de las Mugeres) расположен в 30 лигах ниже мыса Коточ, в 2 лигах от материка, напротив Эк'аба (Ekab).

[III. ОТКРЫТИЕ ЮКАТАНА ИСПАНЦАМИ]

Первыми испанцами, приставшими к Юкатану, были, как говорят, Херонимо де Агиляр, родом из Эсихи, и его спутники. Во время беспорядков в Дарьене из-за ссоры между Диэго де Никуэса и Васко Нуньес де Бальбоа в 1511 г. они сопровождали Вальдивья, отправившегося на каравелле в Санто-Доминго, чтобы дать отчет в том, что происходило, адмиралу и губернатору, а также чтобы отвезти 20 тысяч дукатов [пятины] короля. Эта каравелла, приближаясь к Ямайке, села на мель, которую называют "Змеи" (Viboras), где и погибла. Спаслось не более 20 человек, которые с Вальдивья сели в лодку без парусов, с несколькими плохими веслами и без каких-либо припасов; они плавали по морю 13 дней; после того как около половины умерло от голода, они достигли берега Юкатана в провинции, называемой Майя;[22] поэтому язык Юкатана называется майят'ан (Mayathan), что значит "язык Майя".

Эти бедные люди попали в руки злого касика, который принес в жертву своим идолам Вальдивья и четырех других и затем устроил из их [тел] пиршество для [своих] людей; он оставил, чтобы откормить, Агиляра, Герреро и пять или шесть других, но они сломали тюрьму и убежали в леса. Они попали к другому сеньору,[23] врагу первого и более кроткому, который их использовал как рабов. Наследник этого сеньора относился к ним очень милостиво, но они умерли от тоски; остались только двое, Херонимо де Агиляр и Гонсало Герреро; из них Агиляр был добрым христианином и имел молитвенник, по которому знал праздники; он спасся с приходом маркиза Эрнандо Кортеса в 1518 г. Герреро же, понимавший язык [индейцев], ушел в Чектемаль (Chectemal), где теперь Саламанка в Юкатане. Там его принял один сеньор, по имени На Чан Кан (Nachancan), который ему поручил руководство военными делами; в этом он разбирался очень хорошо и много раз побеждал врагов своего сеньора. Он научил индейцев воевать, показав им, как строить крепости и бастионы. Благодаря этому и ведя себя подобно индейцу, он приобрел большое уважение; они женили его на очень знатной женщине, от которой он имел детей; поэтому он никогда не пытался спастись, как сделал Агиляр; напротив, он татуировал тело, отрастил волосы и проколол уши, чтобы носить серьги, подобно индейцам, и, вероятно, стал идолопоклонником, как они.[24]

В 1517 г., в великий пост Франсиско Эрнандес де Кордова отправился из Сант-Яго на Кубе с тремя кораблями, чтобы выменять рабов для рудников, ибо население Кубы уже уменьшилось; другие говорят, что он отправился открывать [новые] земли; лоцманом у него был Аламинос.[25] Он прибыл на Остров Женщин, которому дал это имя из-за найденных им там идолов богинь той земли, как то Иш Ч'ель (Aixchel), Иш Чебель Яш (Ixchebeliax), Иш Хуние (Ixhunie), Иш Хуниета (Ixhunieta),[26] y которых была надета внизу повязка и закрыты груди, по обычаю индианок. Здание было из камня, что их удивило; они нашли несколько золотых вещей и взяли их; [затем] они пристали к мысу Коточ[27] и оттуда проплыли до залива Кампече, где высадились в воскресенье [в день] св. Лазаря[28] и поэтому назвали его Лазаревым (Lazaro). Они были хорошо приняты сеньором, а индейцы, пораженные видом испанцев, трогали их бороды и тела.

В Кампече [испанцы] нашли здание в море, недалеко от земли, квадратное и все ступенчатое; на его вершине находился идол с двумя свирепыми животными [из камня], которые пожирали его бока, и длинная и толстая каменная змея, глотающая льва; эти животные были покрыты кровью жертв.

В Кампече они узнали, что поблизости есть большой город. Это был Чампотон. Когда они прибыли туда, сеньор rio имени Моч Ковох (Mochcovoh), человек воинственный, призвал своих людей против испанцев. Франсиско Эрнандес с сокрушением видел, что подготовлялось, и, чтобы не показаться менее мужественным, он также построил своих людей в боевой порядок и пустил в ход артиллерию кораблей. Хотя звук, дым и огонь выстрелов были новыми для индейцев, они не переставали нападать с громким криком. Испанцы сопротивлялись, нанося много жестоких ран и убивая многих. Но сеньор их настолько воодушевил, что они заставили испанцев отступить. Они убили двадцать, ранили пятьдесят, а двух взяли живыми и затем принесли в жертву. Франсиско Эрнандес отплыл с 33 ранами и печально возвратился на Кубу, где объявил, что [новая] земля очень хороша и богата, [судя] по золоту, которое он нашел на Острове Женщин.

Эти новости возбудили Диэго Веласкеса, губернатора Кубы, и многих других; он послал своего племянника Хуана де Грихальву с четырьмя кораблями и двумя сотнями людей; с ним был Франсиско де Монтехо, которому принадлежал один корабль. Они отправились 1 мая 1518 г.[29] Они взяли с собой того же лоцмана Аламиноса. Прибыв на остров Косу-мель, лоцман увидел оттуда Юкатан. Но в первый раз, с Франсиско Эрнандесом, он поплыл направо, а [на этот раз] повернул налево, чтобы узнать, остров ли это. Они поплыли по заливу, названному ими [заливом] Вознесения (Ascencion), потому что в этот день они вошли в него. Затем они вернулись обратно вдоль берега, пока не прибыли второй раз в Чампотон. Когда они запасались [пресной] водой, у них убили одного человека и пятьдесят ранили, среди них двумя стрелами [ранили] Грихальву и выбили ему полтора зуба. Поэтому они удалились и назвали этот порт портом Злой Битвы (el puerto de Mala Pelea). В эту поездку они открыли Новую Испанию, Пануко и Табаско и потратили на это пять месяцев. Когда они хотели высадиться на берег в Чампотоне, индейцы им препятствовали с такой смелостью, что на своих лодках (canoas) подъезжали к самым каравеллам, чтобы пускать в них стрелы. Поэтому они подняли паруса и удалились.

Когда Грихальва возвратился после своих открытий и меновой торговли в Табаско и Улуа,[30] великий капитан Эрнандо Кортес находился на Кубе; услышав новости о такой стране и таких богатствах, он пожелал ее увидеть и приобрести для бога, для короля, для себя и для своих друзей.

[IV. ЭКСПЕДИЦИЯ КОРТЕСА]

Эрнандо Кортес отправился с Кубы с 11 кораблями, из которых наибольший был в 100 бочонков (toneles), и назначил на них 11 капитанов,[31] будучи сам одним из них. Он увез 500 человек, несколько лошадей и мелочной товар для обмена. Франсиско де Монтехо был у него капитаном, а упомянутый Аламинос — главным лоцманом эскадры. На флагманском корабле он водрузил знамя белого и голубого цветов в честь нашей владычицы, изображение которой вместе с крестом он помещал всегда в местах, откуда выбрасывал идолов. На знамени изображен был красный крест, окруженный надписью, гласящей: Amici, sequamur crucem, si nos habuerimus fidem in hoc signo vincemus.[32] С этим флотом, без другого снаряжения, он отправился и прибыл на Косумель с десятью кораблями, так как один отделился от него в бурю; позже он нашел его на побережье. Он пристал к северной части Косумеля и нашел красивые каменные здания для идолов и большое селение. Жители, увидев столько кораблей и высаживающихся на берег солдат, все убежали в леса. Испанцы вошли в селение, разграбили его и расположились в нем. Разыскивая в лесах жителей, они наткнулись на жену сеньора с детьми. С помощью индейца-переводчика Мельчиора,[33] который приезжал вместе с Франсиско Эрнандесом и Грихальвой, они узнали, что это была жена сеньора. Кортес обласкал ее и ее детей и побудил их позвать сеньора; когда тот явился, он обращался с ним очень хорошо, подарил ему несколько безделушек, возвратил ему жену и детей и все имущество, взятое в селении. Он просил его вернуть индейцев в их дома и отдавал каждому из возвратившихся то, что ему принадлежало. Успокоив их, он возвестил им суетность их идолов и убедил их поклоняться кресту, который поместил в их храмах вместе с изображением нашей владычицы, и этим прекратил публичное идолопоклонство.

Там Кортес узнал, что какие-то бородатые люди находятся в шести днях пути во власти одного сеньора; он пытался уговорить индейцев пойти позвать их и нашел одного, который согласился пойти, хотя с трудом, ибо они боялись сеньора бородатых. Он написал им следующее письмо:

"Благородные сеньоры, я отправился с Кубы с эскадрой в 11 кораблей и 500 испанцев; я прибыл сюда, на Косумель, откуда пишу вам это письмо. Жители этого острова меня уверили, что в этой стране есть пять или шесть бородатых людей, во всем похожих на нас; они не могли мне дать или описать другие приметы, но по этим я догадываюсь и считаю несомненным, что вы испанцы. Я и эти идальго, которые пришли со мной населить и открыть эти страны, мы вас очень просим в течение шести дней после получения этого [письма] придти к нам, без отсрочек и оправданий. Если вы придете, мы все будем признательны и вознаградим вас за большую помощь, которую от вас получит эта эскадра. Я отправляю бригантину, чтобы вы в нее сели, и два корабля в помощь".

Индейцы отнесли это письмо, спрятав в волосах, и отдали его Агиляру. Так как индейцы задержались более назначенного времени, их сочли мертвыми, и корабли вернулись в порт Косумеля. Кортес, видя, что ни индейцы, ни бородатые люди не возвращаются, поднял паруса на следующий день. Но в этот день один из кораблей дал течь, и они принуждены были вернуться в порт, чтобы починить его. Агиляр, получив письмо, переплыл на лодке канал между Юкатаном и Косумелем. Бывшие на эскадре, заметив его, пошли посмотреть, кто это был. Агиляр их спросил, христиане ли они. Они ему ответили, что да и [что они] испанцы. Он заплакал от радости, преклонив колени, воздал хвалу богу и спросил у испанцев, среда ли был [этот день]. Испанцы привели его голого, как он пришел, к Кортесу, который одел его и проявил много дружбы. Агиляр рассказал ему о своем кораблекрушении, тягостях, смерти своих спутников и невозможности уведомить в столь короткое время Герреро, который находился более чем в 80 лигах оттуда.[34]

Так рассказал Агиляр; он был очень хорошим переводчиком, и Кортес снова начал проповедовать поклонение кресту и выбрасывать идолов из храмов. Говорят, что проповедь Кортеса произвела такое впечатление на жителей Косумеля (Cuzco), что они выходили на берег, говоря испанцам, которые там проходили: Мария, Мария, Кортес, Кортес.

Кортес уехал оттуда, зайдя мимоходом в Кампече, и не остановился до Табаско, где, среди других вещей и индианок, подаренных ему жителями Табаско, они ему дали одну индианку, которая впоследствии называлась Марина. Она была из Шалиско,[35] дочь знатных родителей, похищенная маленькой и проданная в Табаско, откуда ее перепродали затем в Шикаланго и Чампотон, где она выучилась языку Юкатана, на котором разговаривала с Агиляром.

Таким образом бог снабдил Кортеса хорошими и верными переводчиками, от которых он получил сведения и узнал о делах в Мексике. Из бесед с индейскими торговцами и благородными людьми Марина была хорошо осведомлена о них, так как они говорили об этом каждый день.

[V. ПРОВИНЦИИ ЮКАТАНА. ДРЕВНИЕ ПОСТРОЙКИ]

Некоторые юкатанские старики говорят, слыхав от своих предков, что эта страна была заселена неким народом, пришедшим с востока,[36] который был спасен богом, открывшим ему двенадцать дорог через море. Если бы это было истинно, тогда пришлось бы считать, что все жители Индий происходят от евреев,[37] а для того, чтобы пересечь пролив Магеллана, они должны были итти, распространившись более чем на две тысячи лиг по стране, где сейчас управляет Испания.

В этой стране только один язык, что очень удобно для сношений, хотя на побережьях есть некоторые отличия в словах и в манере говорить.[38] Жители берегов также более изящны в обращении и языке, женщины покрывают грудь, чего не делают остальные [женщины] внутри [страны].

Эта страна разделена на провинции, подчиненные ближайшим испанским поселениям.[39] Провинция Чектемаль (Chectemal) и Бак'халаль (Bachalal) подчинена Саламанке. Провинция Эк'аб (Ekab), Кочвах (Cochuah) и Купуль (Cupul)[40] подчинены Вальядолиду. Провинция Ах К'ин Чель (Ahkimchel) и Исамаль (Izamal), Сотута (Zututa), Хокаба и Хомун (Hocabaihumun), Тутуль Шиу (Tutuxiu),[41] Кех Печ (Cehpech) и Чак'ан (Chakan) подчинены городу Мерида. Провинция Ах Кануль (Camol), Кампече (Campech), Чампотон (Champutun)[42] и Тишч'ель (Tixchel) управляются из Сант-Франсиско в Кампече. В Юкатане много зданий большой красоты; это наиболее замечательная вещь из открытых в Индиях. Все они из очень хорошо вытесанного камня, хотя в этой [стране] нет никакого металла, которым можно было бы тесать. Эти здания очень похожи одно на другое и являются храмами. Их было столько потому, что жители много раз переселялись, и в каждом поселении они строили храм, пользуясь изобилием камня, извести и белой земли, превосходной для построек. Все эти постройки сделаны не другими народами, а индейцами, что видно по каменным обнаженным людям, прикрытым длинными полосами, которые называются на их языке эш (ех), и с другими отличительными знаками, которые носят индейцы.

Когда монах, автор этой книги, был в этой стране, нашелся в одном здании, которое они разрушили, большой кувшин с тремя ручками,[43] окрашенный в серебристые цвета снаружи; внутри был пепел сожженного тела, несколько костей рук и ног удивительной величины и три куска хорошего камня, из тех, что индейцы употребляли как монеты.

Этих построек в Исамале было всего 11 или 12; не сохранилось памяти об их основателях. В одной из них по просьбе индейцев в 1549 г.[44] был устроен монастырь, называющийся Сант-Антонио.

Из других построек наиболее значительные в Тихоо (Tikoch)[45] и Чичен-Ице, которые будут описаны далее. Чичен-Ица — очень хорошее поселение в 10 лигах от Исамаля и в 11 лигах от Вальядолида. Как говорят, там царствовали три брата-сеньора, пришедшие в эту страну с запада;[46] они были очень набожны и поэтому строили очень красивые храмы и жили без женщин, очень скромно. Но когда один из них умер или удалился, другие сделались несправедливыми и бесчестными, и за это их умертвили. Мы нарисуем далее план главного здания и опишем вид колодца, куда они бросали в жертву живых людей и также драгоценные вещи. Он имеет более 7 эстадо глубины до воды, более ста ступней в ширину и сделан круглым в обрывистой скале удивительным образом;[47] вода кажется зеленой; говорят, что причиной этому роща, которой он окружен.

[VI. К'УК'УЛЬКАН. ОСНОВАНИЕ МАЙЯПАНА]

По мнению индейцев, с ицами (los Izaes), которые поселились в Чичен-Ице, пришел великий сеньор К'ук'улькан (Cuculcan). Что это истина, показывает главное здание, которое называется К'ук'улькан. Говорят, что он пришел с запада, но они расходятся друг с другом, пришел ли он ранее или позже ицов, или вместе с ними. Говорят, что он был благосклонным (bien dispuesto), не имел ни жены, ни детей и после своего ухода считался в Мексике одним из их богов, Кецалькоатлем (Cehalcouati).[48] В Юкатане его также считали богом, так как он был великим правителем (gran republicano), и это видно по порядку, который он установил в Юкатане после смерти сеньоров, чтобы смягчить раздоры, вызванные в стране их убийством.

Этот К'ук'улькан, договорившись с местными сеньорами страны, занялся основанием другого города, где он и они могли бы жить и где сосредоточились бы все дела и торговля. Для этого они выбрали очень хорошее место в 8 лигах дальше вглубь страны от современной Мериды и в 15 или 16 [лигах] от моря. Они окружили его очень толстой стеной из сухого камня[49] приблизительно в полчетверти лиги, оставив только двое тесных ворот. Стена была не очень высокая; в середине этой ограды они построили свои храмы и наибольший, подобный храму в Чичен-Ице, назвали К'ук'улькан. Они построили другой, круглый, с четырьмя дверями, отличный от всех в этой стране, и много других вокруг, близко друг к другу. Внутри этой ограды они построили дома только для сеньоров, между которыми разделили всю страну, раздав каждому селения по древности его рода (de su linaje) и личным заслугам. К'ук'улькан дал городу не свое имя, как сделали ицы в Чичен-Ице, что означает "колодец ицов", а назвал его Майяпан, что значит "знамя майя",[50] ибо они язык страны называют майя, индейцы же называют (этот город) Ичпа (Ychpa), что значит "внутри ограды".

К'ук'улькан жил с сеньорами несколько лет в этом городе, затем оставил их в глубоком мире и дружбе и возвратился по той же дороге в Мексику. По пути он остановился в Чампотоне и в память о себе и своем уходе воздвиг в море хорошее здание, наподобие тех, что в Чичен-Ице, на расстоянии хорошего броска камнем от берега.[51] Таким образом К'ук'улькан оставил о себе вечную память в Юкатане.

[VII. УПРАВЛЕНИЕ, ЖРЕЧЕСТВО И НАУКИ]

Когда К'ук'улькан удалился, сеньоры согласились для долговечности государства (la republica) поручить верховную власть дому Кокомов, потому что он был наиболее древним или наиболее богатым или же потому, что им управлял тогда человек наиболее доблестный. Так как внутри стен были только храмы, дома сеньоров и великого жреца, они приказали построить вне ограды дома, где каждый из них мог иметь слуг и где жители их селений могли бы остановиться, приходя в город по делам. В этих домах каждый [сеньор] назначил своего майордома; он носил в качестве отличительного знака короткий и толстый жезл; называли его кальвак (caluac). Он ведал селениями и теми, кто ими управлял. Они извещались о том, что было необходимо в доме сеньора, как то птица, кукуруза, мед, соль, рыба, дичь, одежда и другие вещи. Кальвак постоянно посещал дом сеньора, следил за тем, что было в нем нужно, и тотчас снабжал этим, потому что его дом был как бы конторой сеньора.

Был обычай отыскивать в селениях калек и слепых, чтобы давать им необходимое.

Сеньоры назначали правителей(governadores) и, если были согласны, утверждали в [тех же] должностях (los oficios) их сыновей; они поручали им хорошо обращаться с простыми людьми, поддерживать мир в селении и заботиться о работах, которые бы обеспечили и их и сеньоров.[52]

Все сеньоры обязаны были уважать, посещать и увеселять Кокома, сопровождая его, торжественно принимая его и помогая ему во всех важных делах. Они жили в большом мире между собой и много развлекались по обычаю танцами, пиршествами и охотой.

Жители Юкатана были настолько же внимательны к делам религии, как и управления. Они имели великого жреца, которого называли Ах К'ин Май (Achkinmai) или другим именем, Ахау Кан Май (Ahaucanmai), что значит "жрец Май" или "великий жрец Май"; он был очень уважаем сеньорами; у него не было поместья с индейцами (repartimiento de Indios), но сверх приношений ему давали подарки сеньоры, и все жрецы селений платили ему подать (le contribuian). Ему наследовали в его достоинстве сыновья или наиболее близкие родичи. У него был ключ к их наукам, и ими они более всего занимались; они давали советы сеньорам и ответы на их вопросы. Дел, связанных с жертвоприношениями, он касался в редких случаях, только при наиболее значительных праздниках и при важнейших делах. Они назначали жрецов в селения, когда их не хватало, испытывая их в науках и церемониях, и поручали им дела их должности, [обязывая их] быть хорошим примером для народа, снабжали их книгами и отправляли. Эти [жрецы] заботились о службе в храмах, обучении своим наукам и писании книг о них.

Они обучали сыновей других жрецов и младших сыновей сеньоров, которых им приводили для этого еще детьми, если замечали, что они склонны к этому занятию.

Науки, которым они обучали, были: счет лет, месяцев и дней, праздники и церемонии, управление их святынями, несчастные дни и времена, их способы предсказания и их пророчества, события, лекарства против болезней, памятники древности, [умение] читать и писать буквами и знаками, которыми они писали, и фигурами, которые объясняли письмена. Они писали свои книги на большом листе, согнутом складками, который сжимали между двумя дощечками, сделанными очень красиво. Они писали с одной и с другой стороны столбцами, следуя порядку складок; эту бумагу они делали из корней одного дерева[53] и покрывали ее белым лаком, на котором можно хорошо писать. Некоторые знатные сеньоры знали эти науки из любознательности, и поэтому они были еще более уважаемы, хотя не пользовались этим публично.

[VIII. ПРИХОД ТУТУЛЬ ШИУ. ТИРАНИЯ КОКОМОВ]

Индейцы рассказывают, что с юга пришло в Юкатан много племен (gentes) со своими сеньорами, и, кажется, что они пришли из Чиапаса (Chiapa), хотя индейцы не знают этого. Но автор предполагает это потому, что множество слов и спряжений глаголов одинаковы в Юкатане и Чиапасе, и потому, что в области Чиапаса много следов покинутых селений. Они говорят, что эти племена сорок лет блуждали в безлюдных местностях Юкатана, не имея там воды, кроме дождевой, и что в конце этого времени они пришли к горам, которые расположены почти напротив города Майяпана, в десяти лигах от него. Там они начали селиться и строить хорошие здания во многих местах. Жители Майяпана вступили с ними в тесную дружбу и радовались, что они возделывают землю, как и местные жители. Таким образом люди Тутуль Шиу (Tutuxiu)[54] покорились законам Майяпана и породнились одни с другими, а Шиу (Xiui), сеньор Тутуль Шиу, сделался самым почитаемым из всех.[55]

Эти племена жили настолько мирно, что не было никаких раздоров. Они не употребляли ни оружия, ни луков, даже для охоты, хотя сейчас сделались превосходными стрелками. Они употребляли только силки и ловушки, которыми ловили много дичи. У них было также особое искусство метать дротики с помощью деревяшки толщиной в два или три пальца, просверленной около третьей части [длины] и длиной в 6 пядей. С помощью ее и нескольких веревок они бросали сильно и точно.

Они имели законы против преступников и строго наказывали их; так, прелюбодея они отдавали оскорбленному мужу, чтобы он убил его, бросив ему в голову с высоты большой камень, или простил его, если хотел. Прелюбодейки не несли другого наказания, кроме бесчестия, что для них было очень тяжело. Того, кто насиловал девушку, они убивали, побивая камнями. Рассказывают один случай, когда сеньор Тутуль Шиу, имевший брата, который совершил это преступление, побил его камнями и затем забросал его большой кучей камней. Говорят, что прежде основания этого города у них был другой закон, который повелевал у прелюбодеев вырывать внутренности через пупок.

Правитель (el governador) Коком стал домогаться богатств[56] поэтому он договорился с людьми гарнизонов, которые короли Мексики имели в Табаско и Шикаланго, что сдаст им город, и таким образом привел мексиканцев в Майяпан. Он угнетал бедных и многих обратил в рабство. Сеньоры убили бы его, если бы не страх перед мексиканцами. Сеньор Тутуль Шиу никогда не соглашался с этим [угнетением]. Находясь в таком положении, жители Юкатана научились у мексиканцев владеть оружием и стали мастерски пользоваться луком и стрелами, копьем и топориком, щитами и прочными панцирями из соли и хлопка,[57] как и другим военным снаряжением. Они уже не восхищались мексиканцами и не боялись их, а, наоборот, стали мало считаться с ними. Так прошло несколько лет.

Этот Коком первый начал обращать в рабство. Однако это зло вызвало применение оружия, которым они защищались, чтобы не стать всем рабами.

Среди наследников дома Кокомов был один очень надменный подражатель Кокома; он вступил в новый союз с Табаско и привел [еще] больше мексиканцев в город.

Он начал тиранствовать и обращать в рабство простой народ; поэтому сеньоры объединились с партией Тутуль Шиу, который был великим гражданином, как и его предки. Они решили убить Кокома и исполнили это, убив также всех его сыновей, кроме одного, отсутствовавшего. Они разграбили его дом и захватили его поместья, где у него были [плантации] какао и других плодовых деревьев, говоря, что они вознаграждают себя за то, что у них было ограблено. Между Кокомами, которые считали себя несправедливо свергнутыми, и Шиу продолжались такие раздоры, что, прожив в этом городе более 500 лет, они покинули и опустошили его, удалившись каждый в свою землю.

[IX. КОКОМЫ В СОТУТЕ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛЕЙ]

По исчислению индейцев прошло 120 лет после оставления Майяпана. На месте этого города находится семь или восемь камней, 10 ступней длиной каждый, закругленных с одной стороны и хорошо обработанных. Там имеется несколько строк, [написанных] знаками, которые они употребляют, но так как они стерты водой, их невозможно прочесть. Полагают, однако, что они поставлены в память основания и разрушения этого города. Другие похожие есть в Силане (Zilan), поселении на берегу, хотя более высокие. Местные жители, спрошенные о них, отвечают, что был обычай воздвигать один из этих камней через каждые 20 лет, число, которое они употребляют, чтобы считать свои века (sus edades). Но кажется, что они ошибаются, потому что в таком случае их было бы гораздо больше, однако их нет в других поселениях, кроме Майяпана и Силана.[58]

Наиболее важное, что унесли в свои земли сеньоры, покинувшие Майяпан, это книги их наук, ибо они всегда были покорны советам своих жрецов; поэтому и столько храмов в этих провинциях.

Сын Кокома, который избежал смерти, так как отсутствовал по торговым делам в земле Улуа,[59] что перед городом Саламанка, когда узнал о смерти своего отца и о разрушении города, как можно скорее возвратился. Он соединил своих родственников и вассалов и основал поселение, которое назвал Тибулон (Tibulon), что означает "мы проиграли".[60] Они построили много других поселений в этих лесах, и произошли многие фамилии (familias) от этих Кокомов, а провинция, где управлял этот сеньор, называется Сотута (Zututa).

Сеньоры Майяпана не стали мстить мексиканцам, которые помогали Кокому, ввиду того, что они были приглашены правителем страны, и потому, что они были иностранцами. Поэтому их отпустили, дав им возможность основать свое отдельное поселение или покинуть страну; но они не должны были вступать в брак с местными жителями, а только между собой. Мексиканцы предпочли остаться в Юкатане и не возвращаться к лагунам и москитам Табаско. Они поселились в провинции Кануль (Canul), где им было указано, и оставались там до второй войны с испанцами.

Рассказывают, что среди 12 жрецов Майяпана был один очень мудрый; свою единственную дочь он выдал замуж за благородного юношу по имени Ах Чель (Achchel). Последний имел сыновей, носивших по обычаю страны имя отца. Рассказывают, что жрец предсказал своему зятю разрушение этого города. Зять хорошо знал науки своего тестя, который, как говорят, написал на его левой руке некоторые буквы большой важности, чтобы он стал почитаемым. С этой милостью он поселился на берегу, а затем обосновался в Текохе, сопровождаемый большим количеством людей. Так возникло это славное поселение Челей, и они населили самую лучшую провинцию Юкатана, которую называют по их имени провинцией Ах К'ин Чель (Ahkinchel);[61] это то же, что провинция Исамаль, где обитали эти Чели, и они умножались в Юкатане до прихода аделантадо Монтехо.

Между тремя домами главных сеньоров, какими были Кокомы, Шиу и Чели,[62] происходили раздоры и вражда, которые продолжаются до сегодняшнего дня, хотя они стали христианами. Кокомы говорили о Шиу, что те были иностранцами и предателями, убившими своего законного сеньора и разграбившими его владения. Шиу говорили, что они столь же благородны, столь же древни и такие же сеньоры, как и Кокомы, и что они, убив тирана, были не предателями, а освободителями родины. Чель говорил, что он столь же благороден, как и они, по происхождению, будучи внуком наиболее почитаемого жреца Майяпана, и что он лично был лучше их, так как сумел сделаться таким же сеньором, как они. При этом они делали друг другу пищу безвкусной, так как Чель, заняв побережье, не хотел давать ни рыбы, ни соли Кокому, заставляя его ходить очень далеко за ними, а Коком не разрешал доставлять к Челю дичь и фрукты.

[X. БЕДСТВИЯ В ЮКАТАНЕ]

Эти люди жили более 20 лет в изобилии и благоденствии. Они настолько умножились, что вся страна казалась одним сплошным селением. Тогда строились храмы в столь большом количестве, что их можно видеть теперь во всех частях [страны]; пробираясь по лесам, можно увидеть среди деревьев основания домов и зданий, чудесно сделанных.

После этой счастливой поры, в одну зимнюю ночь подул ветер, часов с шести вечера, и, возрастая, превратился в ураган четырех ветров.[63] Этот ветер сломал все большие деревья, что причинило гибель множеству дичи всех видов. Он разрушил все высокие дома; покрытые соломой и имеющие внутри огонь, так как было холодно, они вспыхнули, и в них сгорело большое количество людей. Если некоторые и выскочили, они остались калеками от ударов бревен. Этот ураган продолжался до полудня следующего дня. Оказалось, что спаслись те, кто жил в маленьких домах, и молодые, недавно женившиеся, которые по обычаю первые годы жили в домиках (unas casillas) перед домами своих отцов или тестей. Так исчезло прежнее название страны, которую обычно называли страной оленей и индюков. [Она осталась] настолько без деревьев, что те, которые есть теперь, кажется, были посажены все одновременно, настолько они взошли ровными. Если смотреть на эту страну с каких-либо возвышенностей, кажется, то она вся острижена ножницами. Те, которые спаслись, энергично занялись строительством и возделыванием земли и сильно размножились за 16 лет благоденствия и временного изобилия. Последний [год] был самым урожайным из всех.

Когда они хотели начинать сбор плодов, во всех частях страны появились заразные лихорадки, которые продолжались 24 часа; когда они прекратились, тела больных распухли и лопнули, полные червей. От этой заразы умерло множество людей, и большая часть плодов осталась не собранной.

После прекращения этой заразы они имели снова 16 лет хороших, во время которых возобновились страсти и раздоры в такой степени, что в сражениях погибло 150000 человек.

После этой бойни они успокоились, установили мир и отдыхали 20 лет. Затем началась болезнь, [причинявшая] большие нарывы, от которых тело гноилось с большим смрадом таким образом, что члены отпадали кусками за 4 — 5 дней. После этого последнего бедствия прошло более 50 лет. Большая смертность от войн была на 20 лет ранее. Болезнь с опухолями и червями появилась за 16 лет до войн, ураган еще на 16 [лет] ранее, а он был через 22 или 23 года после разрушения города Майяпана. [С тех пор], как он был покинут, по такому расчету, прошло 125 лет,[64] в течение которых жители этой страны пережили упомянутые бедствия, не считая многих других. Затем в страну начали проникать испанцы, также с войнами, как и с другими карами, которые послал бог. Таким образом, чудо, что [в этой стране еще] есть люди, хотя их там и немного.

[XI. БИОГРАФИЯ ФРАНСИСКО МОНТЕХО]

Как мексиканский народ имел знамения и пророчества о приходе испанцев, прекращении его владычества и религии, так и народ Юкатана имел их за несколько лет перед тем, как аделантадо Монтехо его завоевал. В горах Мани, что в провинции Тутуль Шиу, один индеец, по имени Ах Камбаль (Ahcambal),[65] чилан по должности, то есть тот, кто обязан давать ответы от демона, им объявил публично, что вскоре они будут покорены иностранным народом, что им возвестят единого бога и добродетель одного дерева, которое на их языке называется вахом че (Vahomche), что значит "воздвигнутое дерево", (обладающее) большой силой против демонов. Наследник Кокомов по имени дон Хуан Коком,[66] ставший христианином, был человек с большой репутацией, хороший знаток здешних дел, очень проницательный и сведущий в местных [вопросах]. Он был очень дружен с автором этой книги, братом Диэго де Ланда, и много рассказывал ему о старине. Он показал ему книгу, принадлежавшую его деду, сыну Кокома, которого убили в Майяпане. В ней был рисунок оленя, и его дед сказал ему, что когда в эту страну придут большие олени, как они называют коров, прекратится почитание богов, что исполнилось, ибо испанцы привезли больших коров.

Аделантадо Франсиско де Монтехо был родом из Саламанки и отправился в Индии после основания города Санто-Доминго на острове Эспаньола. Перед этим он был некоторое время в Севилье, где оставил сына-ребенка, который там родился. Он прибыл в столицу Кубы, где зарабатывал на жизнь; у него было много друзей, благодаря его хорошему положению, среди них Диэго Веласкес, губернатор этого острова, и Эрнандо Кортес. Когда губернатор решил послать Хуана де Грихальву, своего племянника, для торговли в Юкатан и чтобы открыть еще земли, после новости, привезенной Франсиско Эрнандесом де Кордова, который открыл эту богатую страну, он назначил Монтехо сопровождать Грихальву. [Монтехо], будучи богатым, предоставил один из кораблей и много провианта. Таким образом, он был среди испанцев, которые обследовали Юкатан вторыми, и вид берега Юкатана возбудил в нем желание обогатиться там лучше, чем на Кубе. Видя решимость Эрнандо Кортеса, он последовал за ним лично и со своим богатством. Кортес дал ему в распоряжение корабль, назначив его капитаном. В Юкатане они нашли Херонимо де Агиляра, от которого Монтехо узнал язык и дела этой страны. Кортес, высадившись в Новой Испании, немедленно начал заселять [ее]. Первое поселение он назвал Вера-Крус, сообразно гербу (blacon) на своем знамени. В этом поселении Монтехо был избран одним из королевских алькальдов (los abades). Он вел себя благоразумно, и Кортес отметил это, когда вернулся из плавания вокруг страны. Поэтому он послал его в Испанию как одного из уполномоченных этого владения в Новой Испании, чтобы отвести пятину королю вместе с отчетом о стране и о начатых в ней делах.

Когда Франсиско де Монтехо прибыл к кастильскому двору, президентом Совета по делам Индий был Хуан Родригес де Фонсека, епископ Бургоса. У него были плохие известия о Кортесе от губернатора Кубы Диэго Веласкеса, который стремился стать также губернатором в Новой Испании. Большинство Совета было [враждебно] к предприятиям Кортеса, который, как оказалось, просил денег вместо того, чтобы посылать их королю.

Понимая, что, в связи с пребыванием императора во Фландрии, дела пойдут плохо, [Монтехо] остался на 6 лет, прежде чем отплыл в Индии, с 1519 года до 26, когда он отправился. Благодаря этой настойчивости он отверг [притязания] президента и папы Адриана, который был правителем [королевства], и говорил с императором с таким большим успехом, что дело Кортеса окончилось по справедливости.

[XII. МОНТЕХО В ЮКАТАНЕ]

Во время, пока Монтехо находился при дворе, он выговорил для себя завоевание Юкатана, хотя мог добиться и другого. Ему дали титул аделантадо.[67] Затем он отправился в Севилью, чтобы взять своего 13-летнего племянника, носившего его имя. В Севилье он нашел своего сына в возрасте 28 лет и взял его с собой. Он договорился о вступлении в брак с одной севильской сеньорой, богатой вдовой, и благодаря этому смог набрать 500 человек, погрузил их на 3 корабля и, продолжая свое путешествие, пристал к Косумелю, острову у Юкатана. Индейцы не были взволнованы, так как привыкли к испанцам Кортеса. Там он постарался узнать побольше индейских слов, чтобы разговаривать с индейцами. Затем он поплыл к Юкатану и вступил во владение, что было провозглашено его знаменосцем со знаменем в руке: "Во имя бога я вступаю во владение этой страной для бога и короля кастильского".

Таким образом он сошел на берег, который был тогда густо заселен, и затем прибыл в Кониль (Conil), селение на этом берегу. Индейцы, испуганные видом стольких лошадей и людей, дали знать по всей стране о том, что происходило, и ожидали конца предприятия испанцев. Индейские сеньоры провинции Чавак-ха (Chicaca) явились к аделантадо с мирными намерениями и были хорошо приняты.[68] Среди них пришел один человек большой силы; он вырвал саблю у негритенка, носившего ее за своим господином, и хотел убить аделантадо, который защищался. Пришли испанцы, и ссора прекратилась, но они поняли, что необходимо быть настороже.

Аделантадо хотел узнать, какое поселение было наибольшим, и услышал, что таковым был Текох (Ticoh), где правили сеньоры Чели. Он был на побережье, дальше по дороге, которой пришли испанцы. Индейцы, полагая, что они отправились, чтобы уйти из страны, не встревожились и не препятствовали им в дороге. Таким образом они прибыли в Текох, который нашли поселением большим и лучшим, чем полагали. К счастью, сеньоры этой страны были не [таковы, как] Ковохи из Чампотона, которые всегда были более смелыми, чем Чели. Последние, имея жреческое достоинство, которое они сохраняют до настоящего времени, не были столь надменны, как другие. Поэтому они согласились, чтобы аделантадо построил поселение для своих людей, и дали ему для этого местность у Чичен-Ицы, в 7 лигах оттуда, которая была превосходна.[69] Оттуда он завоевал страну, что сделал легко, так как люди [провинции] Ах К'ин Чель ему не сопротивлялись, люди Тутуль Шиу ему помогали,[70] а остальные оказали слабое сопротивление.

Аделантадо попросил людей для строительства в Чичен-Ице и в короткое время построил поселение, сделав дома из дерева, а крыши из [листьев] одной пальмы и из длинной соломы, по обычаю индейцев. Видя, что индейцы служат безропотно, он сосчитал жителей страны, которых было много, и разделил селения между испанцами. По рассказам, наименьшее их поместье (repartimiento) охватывало 2 или 3 тысячи индейцев. Таким образом он начал устанавливать порядок среди местных жителей, чтобы они обслуживали этот их город. Это очень не нравилось индейцам, хотя они терпели тогда.

[XIII. УХОД МОНТЕХО ИЗ ЮКАТАНА]

Аделантадо Монтехо не основал в соответствии...[71] из-за которого имел врагов, так как он был слишком далеко от моря, чтобы иметь сношения с Мексикой и получать необходимое из Испании. Индейцы, для которых оказалось тяжелым делом служение иностранцам там, где они [сами прежде] были сеньорами, начали нападать на него со всех сторон,[72] хотя он защищался со своими кавалеристами и пехотинцами и убил многих [индейцев]. Но индейцы усиливались с каждым днем. У испанцев стало не хватать провианта, и, наконец, они покинули город ночью, оставив собаку, привязанную к языку колокола, и немного хлеба [на таком расстоянии], что она не могла схватить. Они утомили индейцев в предыдущий день стычками, чтобы те не смогли их преследовать. Собака звонила в колокол, чтобы схватить хлеб. Это очень удивляло индейцев, полагавших, что на них собираются напасть. Поняв [в чем дело], они были возмущены обманом и решили преследовать испанцев по разным направлениям, так как не знали, по какой дороге они пошли. Люди, которые были на этой дороге, настигли испанцев с громким криком как беглецов; но шесть рыцарей их ожидали на равнине и ранили копьями многих из них. Один из индейцев схватил лошадь за ногу и удерживал ее, как будто это был баран.