Дернк сглотнул.

– Само собой, дракон тоже приглашен.

– Это замечательно. Он будет очень доволен. Я польщен вашим приглашением, мастер Кастильон.

Хорошо, стало быть, договорились. – Кастильон обвел взглядом собравшихся. – И позвольте мне распространить это приглашение на всех присутствующих. Столы для завтрака будут накрыты в большом зале.

Предложение было принято с энтузиазмом, даже Пиггет, и тот, подумав, кивнул.

– В поле все равно слишком сыро, чтобы работать.

– Грех упустить случай побывать «У моста», – сказал Хэйлхэм, – всем известно, что там отменная кухня.

– Превосходно, – промолвил Кастильон и, повернувшись к Релкину, добавил: – Коли так, я должен идти и заняться приготовлениями. Ясно ведь, что хлопот у меня будет по горло.

Он ушел, и разговор возобновился.

– Признаюсь, Кастильон меня малость удивил, – пробормотал Пиггет.

– Пожалуй, – согласился Томас Бирч. – Не всякий день в таверну «У моста» зазывают гостей на дармовщинку.

– Дернк Кастильон до сих пор хранит первый заработанный им пенни.

– Ой, да перестань, – возразил Эвил Бенарбо.

– Так оно и есть, – заявил Джоффи. – Я своими глазами видел. Эта монетка прибита в его таверне прямо над стойкой.

Бенарбо присвистнул сквозь зубы.

– До меня тоже доходил такой слух, – сказал Пиггет.

– Конечно, он дерет с посетителей три шкуры, но и кормит так, что пальчики оближешь. Недаром Кастильон выиграл приз в Бреннансе.

– Ему бы лучше держать ресторан в Марнери. Здесь, в Голубом Камне, его обеды мало кому по карману.

– Ха, – фыркнул Джоффи, – что там Марнери. В Кадейн, вот куда ему следует ехать. Тамошние гурманы заплатят, сколько он запросит.

– Цены, цены… – проворчал Пиггет, – стоит ли нам почитай всю жизнь тратить на размышления о ценах?

– Стыд да и только, – согласился Бирч. – Но должен сказать, что при нынешних ценах на шерсть нам очень повезет, ежели в этом году удастся получить хоть какую прибыль.

Пиггет вздохнул:

– А вот цены на зерно высоки, и все из-за Аубинаса. Это может пойти нам на пользу, ведь виды на урожай пшеницы у нас хорошие.

Все закивали. Политика Аубинаса заставляла предположить, что в этом году цены на хлеб в Марнери взлетят до небес.

– Вроде мне это и на руку, но я все равно чувствую себя виноватым, – пробормотал Бирч. – Ведь мы стольким обязаны белому городу. В том числе и нашими жизнями.

И все они невольно вспомнили о Сприанском кряже, неодолимом рубеже, который спас их мир от грабежа и опустошения десятками тысяч бесов и троллей.

– Легионам мы обязаны нашими жизнями. А городам, в немалой степени, своим процветанием. Марнери всегда закупал наше зерно, так что всем в деревне на жизнь хватало.

– У Аубинаса короткая память.

– А не стоит ли за спиной Аубинаса Кадейн?

– Нет, эта игра Кадейну не на пользу. Коли цены на хлеб поднимутся, беднякам придется ох как несладко. Такой большой город, как Кадейн, не может этого не учитывать.

– А ведь ходят слухи, будто в Аубинасе назревает мятеж. Тут впору встревожиться за судьбу всего Аргоната.

– Будущего не избежать, каким бы оно ни было.

– Да, но что бы мы ни делали, мы обязаны заботиться о будущем.

– Вот потому-то мы и толкуем о ценах. Не будь нужды думать о будущем, мы могли бы швыряться деньгами, как принцы.

– Моя жена и без того тратит их, как принцесса.

Послышался невеселый смех.

– Но в конце концов, дела пока не так уж плохи. Император свое дело знает, в Голубом Камне все в порядке. И с нами все в порядке, благодарение Матери.

– Это верно, – промолвил фермер Пиггет, – но думать о сбережении денег на будущее все равно надо. В этом месяце будут продавать бумаги трехпроцентной ренты. Собираешься взять?

– Вообще-то сейчас я вложил деньги в долгосрочные обязательства. Но подумываю и о ренте. Прошлый выпуск принес неплохие проценты.

– Деньги надо зарабатывать честно, – сказал Бирч, – и помнить, что грань между предприимчивостью и алчностью очень тонка.

– Ха, – отозвался Бенарбо, – нынче об этом толкуют разве что в храме.

– С деньгами надобно обращаться бережно, – промолвил Пиггет.

– Разве ты хранишь золото в сундуке под кроватью? Конечно нет. Твои деньжата лежат в банке, в Марнери. И это правильно – банки надежны, ибо их контролирует Имперская Служба. Банки дают ссуды под проценты, благодаря чему деньги приносят прибыль. Когда мы покупаем ценные бумаги, это то же самое.

– Ты совершенно прав, мастер Пиггет. Не худо было бы привить такое же отношение к деньгам всем мелким фермерам, арендаторам и даже наемным работникам. Почему бы и им не вкладывать часть своего жалованья в надежные бумаги?

– Ничего не выйдет. В большинстве своем они расточительны и не думают о завтрашнем дне.

– Точно, – согласился Бенарбо, – пропивают денежки по кабакам, а потом жалуются, что им мало платят.

– Таковы уж нравы бедняков.

Приметив, что Релкин внимательно прислушивается к их разговору, Бирч обратился к нему:

– Ну а ты, драконир? Небось, поднакопил деньжат за время службы в легионах?

Релкин сжал губы.

– Действительно так, сэр. У меня есть акции, а также доля в некоторых торговых объединениях.

– Клянусь Рукой! – воскликнул Бирч.

Шон Пиггет да и все прочие просто вытаращили глаза, слыханное ли дело, чтобы драконопас рассуждал о таких материях. Эвил Бенарбо хрипло хмыкнул:

– Вы только гляньте, какой он у нас умник. Драконопас Релкин, откуда ты вообще узнал о таких вещах?

– Драконопасов поощряют к тому, чтобы они вкладывали свои деньги, сэр.

– А, так это политика командования легионов?

– Да, сэр.

– Ну и дела! Драконопас – инвестор! А ты что на это скажешь, Макумбер?

– Я всегда учил их экономному и бережному обращению со всем, что у них есть.

– Что ж, похоже, мастер Релкин усвоил твои уроки, – промолвил Пиггет.

– Ба! – прервал его Хэйлхэм. – А что ты скажешь насчет воришки Пиксина? И того… забыл, как его зовут. Который в прошлом году украл теленка прямо из моего овина.

– Нынешние мальчишки все как один воры. Какие из них вкладчики? – проворчал Бирч.

– Нет, Макумбер, – не унимался Бенарбо, – что ты все-таки скажешь насчет этого Пиксина? Сперва он попался на краже яблок, потам стащил свечи, а дальше что будет? Золото?

– В душе они неплохие ребята, – отозвался Макумбер. – Просто много недополучают в жизни, дома у них нет, любовью обделены, карманной мелочи, и той, почитай, в глаза не видят.

– Да ты просто балуешь их, Макумбер. Попробуй скажи, что это не так.

– Эвил прав, – заявил Бирч. – Пора с этим кончать, Макумбер. За пять лет пятеро твоих драконопасов побывали в тюрьме.

На какой-то миг они совсем забыли о Релкине. Тот обернулся и оказался лицом к лицу с фермером Пиггетом.

– А знаешь, парень, мы ведь ездили в Марнери на твои похороны.

Релкин улыбнулся. Он слышал о своих похоронах – одной из церемоний, проведенных в связи с открытием монумента павшим при Эйго.

– Прошу прощения за то, что вам пришлось ехать в такую даль попусту.

– Нечего извиняться. Хорошо, что мы там побывали. Туда съехалась вся страна. Аубинасцы, и те стояли к плечом к плечу со всеми. Увы, когда живешь в спокойном, благодатном крае, легко забыть о том, что своей безопасностью мы обязаны героизму таких ребят, как ты, и драконов вроде Хвостолома.

– Рад слышать такую похвалу, мастер Пиггет, – сказал Релкин.

– А я был особенно рад услышать, что мы ошиблись, списав тебя со счетов. Нам следовало бы знать, что Хвостолом и его драконопас выживут даже на Темном континенте.

– Вообще-то, могу вас заверить, дело и вправду шло к нашей гибели, Я воззвал к старым богам, хотя и не знаю, слушают ли они людей, как в древности.

– Вот ведь чертенок, – проворчал Томас Бирч. – Забудь ты этих старых богов. Нет никаких богов, кроме Матери. Не было и не будет во веки веков.

– Так учат в храме, мастер Бирч, – сказал фермер Пиггет. – Но мы благодарны тому, кто вернул наших молодцов домой, будь это боги или Великая Мать. За это грех было не выпить.

    Глава    

седьмая

елкин собрался было незаметно ускользнуть, но Айнор Пиггет настоял на том, чтобы выпить в его честь. Затем торговец Джоффи предложил тост в честь Стодевятого марнерийского драконьего эскадрона. Выпили и за это.

– Хотелось бы знать, мастер Релкин, что ты собираешься делать, когда выйдешь в отставку? – поинтересовался фермер Пиггет.

– Тут нет секрета, сэр. По выходе в отставку мы планируем осесть на земле. Я даже знаю где.

– Вот как, – хмыкнул Пиггет. – Замечательно. А твои сбережения, надо полагать, тебе в этом помогут?

– Думаю, да. К тому участку, который полагается нам за службу, мы намерены прикупить столько земли, сколько сможем. В долине Бур земля пока еще дешева. Почва там хорошая, но река порожистая, вниз по течению не спустишься. Мы расчистим пустошь и станем продавать пшеницу горным племенам, сами горцы на своих холмах выращивают только овес.

– Да ты, я гляжу, все продумал, – сказал Пиггет.

– Да, сэр. Я случайно узнал, что Имперская Инженерная Служба планирует сделать реку Бур судоходной. Устроить систему шлюзов, и все такое. Тяжелые грузы можно будет сплавлять по стремнинам у Рычания Льва.

– Ого! Коли так, вы там устроитесь весьма…

– Хочется в это верить.

– А не подумывал ли ты о женитьбе, драконир Релкин? – спросил Хэйлхэм.

– О да, мастер Хэйлхэм. По правде сказать, я уже обручен. С одной молодой леди из прекрасной семьи на юге Кенора.

– Правда? Ну-ну, а можно нам узнать имя этой юной особы?

– Разумеется. Ее зовут Эйлса, дочь Ранара из клана Ваттель.

– Того самого клана, что защищал Сприанский кряж?

– Того самого, сэр. Эйлса тоже была там в тот день. Она сражалась рядом со своим отцом до самого конца.

Услышав такое, фермер Хэйлхэм вытаращил глаза.

Неожиданно за дверью послышался шум, и внутрь ввалились братья Паулер, Хэм и Ригон. То были здоровенные парни с кудлатыми шевелюрами и обгоревшими докрасна лицами. Целые дни они проводили в холмах, ухаживали за овцами. Сейчас они выглядели растерянными и огорченными. Когда оба здоровяка подошли к стойке, стало видно, что у Хэма слезы на глазах.

– С овцами беда, – прохрипел он с болью в голосе.

– Что случилось? – спросил Пиггет.

– Сорок, если не пятьдесят, овец разорваны на куски.