Джентльмен от Ярда

Она очень изменилась за эти часы. Под глазами вырисовались темные круги, руки заметно дрожали. И вообще, она выглядела очень расстроенной, даже испуганной, и ужасно измотанной. Увидев меня, она поднялась навстречу, будто спеша высказать то, что долго ее мучило и терзало.

— Вам нужно успокоиться, Мералина, — сказал я. — Я не вижу причин так расстраиваться. Конечно, я понимаю, что вы сейчас чувствуете, я глубоко сочувствую вам, но это не должно помешать нам взглянуть на положение вещей здраво. Да, Рикки убили, но ведь таких парней, как Рикки, на свете много. Некоторые из них малость получше его, а другие похуже, но сколько-нибудь заметной разницы между ними нет, да и быть не может. Вряд ли сам Господь Бог заметит, что их стало на одного меньше.

Я добился желаемого результата: на ее бледном лице появилось то, что с большой натяжкой можно было назвать подобием слабой улыбки. Ободренный успехом, я с воодушевлением продолжал:

— Другое дело, если бы это был я. Тут уже было бы о чем сожалеть и о ком убиваться. Верно?

Теперь, похоже, она улыбнулась по-настоящему.

— Ах, Лемми, — сказала она, — вы опытный утешитель.

Так она впервые назвала меня по имени. Не скажу, чтобы это было так уж неприятно.

— И на вас можно положиться, — продолжала она. — Я уверена, что пока вы здесь, Эсмеральде ничего не грозит. Но… вам все же не следует говорить плохо о Рикки. Да, он пил, он был слабым человеком, может быть, не особо умным. Но не больше.

Я взглянул на нее и ответил очень серьезно:

— Может быть, вы правы и он был именно таким. А может, совсем другим. Однако я совершенно согласен с вами: нам не следует пока о нем говорить.

Она внимательно посмотрела на меня, но ничего не сказала.

Тут в холл вошел администратор. Увидев меня, он торопливо прошел к своей стойке, взял лежавший там конверт и поспешил с ним ко мне.

Это был служебный конверт с грифом лондонской полиции. «Вести от Херрика», — подумал я и не ошибся. Его короткую записку я успел прочитать в лифте, когда мы, Мералина и я, поднимались на мой этаж.

«Дорогой Лемми!

Полагаю, что Вы звонили мне в Ярд, как собирались, но не застали меня там. В это время я был в «Карлтоне», где встретился с родственниками Рикки Ванделлина и известил их о случившемся. Это дело отняло у меня больше времени, чем я предполагал. Нашли ли Вы Сквиллу, удалось ли Вам с ним справиться? Сейчас 11.45, и я собираюсь вернуться в Ярд. Там, в своем кабинете, я пробуду до 12.30 в ожидании Вашего звонка. Ну, а если Вы не позвоните до половины первого, я отправлюсь домой. Сообщаю номер моего домашнего телефона: Фэлхэм, 77432. Если возникнет необходимость или Вы узнаете что-нибудь важное, звоните мне в любое время. Я пробуду дома до девяти, а в девять тридцать уже буду в Ярде. В связи с тем, что комиссар сегодня вечером отсутствовал, я доложил об убийстве молодого Ванделлина его помощнику. Он положительно отнесся к Вашему участию в расследовании. По его мнению, на ранней стадии расследования этого преступления Ваше участие будет весьма полезно для дела. Так что теперь вы человек Ярда. Мы не намерены разглашать сведения об этом происшествии, но завтра, после полудня, будем вынуждены сделать официальное сообщение. Если мы на это не пойдем, наше поведение вызовет раздражение и удивление прессы: пишущая братия никогда не смирится с тем, что такое дело так долго держат в тайне от них.

Всегда Ваш.

Джон Херрик».

«Ну и ну! — подумал я. — Лемми Кошен — джентльмен из Ярда! Дела!»

Впрочем, все о'кей, все идет отлично. Теперь меня оставят в покое до второй половины завтрашнего дня. Лучше и быть не может. Времени мне хватит.

Когда лифт остановился, я вывел Мералину из кабины, отвел в мой номер и усадил в гостиной в самое удобное и мягкое кресло.

На Мералине был плащ из черного вельвета со стоячим воротником; она смотрелась в нем, как чек на миллион долларов. Но даже сейчас, когда она немного оживилась, в каждом ее движении чувствовалась предельная усталость. И когда я подвел ее к креслу, она опустилась в него так, словно в эту секунду остатки сил покинули ее. Я позвонил вниз и распорядился, чтобы в номер принесли кофе на двоих.

Я предложил Мералине сигарету и хотел перейти к делу, но тут тишину нарушила трель телефонного звонка.

Я поднял трубку. Звонил Фриц Макраш.

— Привет, Лемми. Спешу сообщить новости. Я постарался сделать больше, чем мы договорились. Вы знаете, что я умный человек, хотя, возможно, когда-нибудь перемудрю самого себя.

— И вы считаете, что это новость, мой дорогой Фриц? Да ведь это давно всем известно!

— Так вот, именно поэтому я выставил на слежку за Сквиллой не одного, а двух наших ребят.

— О'кей! Великолепная мысль!

— Вскоре после того, как ты покинул Сквиллу, он тоже вышел из этого дома. С дорожным саквояжем в руке. Посмотрел по сторонам, прошел немного пешком по Грейт-Рассел-стрит, видимо, проверяя, нет ли за ним слежки, а потом остановил такси и поехал в направление Керт-роуд. Один из моих ребят, тот, у которого были колеса, последовал за ним, а второй остался возле дома на тот случай, если у Сквиллы хватит ума обнаружить хвост и он решит вернуться обратно. Прошло минут десять после отбытия Сквиллы, и на улице появился какой-то тип в надвинутой на лоб шляпе. Он неторопливо, делая вид, что прогуливается, прошел пару раз мимо меблирашки Сквиллы, а потом, поглядев вокруг, пошел в дом. Там он о чем-то поговорил с женщиной, присматривающей за домом, — это был совсем короткий разговор, — а затем вышел и ушел. Мой парень решил, что не стоит его задерживать, и позволил ему уйти. Однако он счел нужным узнать, что этот тип делал внутри, и, выждав несколько минут, постучал в дверь. Появившейся женщине он сказал, что джентльмен, только что с ней разговаривавший, послал его сюда, чтобы спросить, когда его друг — то есть Сквилла — намерен воротиться. Женщина очень удивилась и сказала, что ответила на этот вопрос тому самому джентльмену, который прислал его: мистер Шрот заплатил по счету и отбыл неизвестно куда. Поскольку Сквилла явно не собирался туда возвращаться, я отозвал своего агента. Что касается второго паренька, того, что на машине, то, похоже, он прилип к Сквилле, как клей фирмы «Гамми Джоб».

Я снабдил его номером твоего телефона в «Де Верэ», так что он обязательно позвонит, как только что-нибудь разузнает.

— Классная работа, Фриц, — похвалил я его. — Ну, теперь вы можете спокойно отправляться в постель, а я с нетерпением буду ждать новостей от вашего парня.

— Лемми, а как насчет встречи?

— Встреча состоится непременно, скорее всего завтра. А сейчас у меня на счету каждая секунда. Так что до завтра, Фриц.

Я опустил трубку на рычаг.

Пока я говорил с Фрицем, в номер принесли кофе. Мералина уже разливала его. Наблюдая за ней, я подумал, что самые счастливые времена настанут для меня тогда, когда я уйду из этого дерьмового бизнеса, куплю ферму в Коннектикуте, начну разводить кур, а девушка, похожая на Мералину, каждый день будет так вот разливать кофе за нашим обеденным столом. Такой поворот в жизни детектива казался мне довольно заманчивым.

Я подошел к столику, а Мералина пододвинула мне чашку. Ее пальчики еще дрожали. Голос ее тоже дрожал, когда она заговорила.

— Послушайте, Лемми, — сказала она, — я подумала и решила… Я хочу…

— Моя дорогая леди, — прервал я ее, — дело вовсе не в том, чего вы хотите, а чего нет, дело в том, чего хочу я. Ну а в данный момент мы просто не располагаем временем для выяснения, у кого из нас какие желания.

— Но я хочу сказать…

— Ничего не надо говорить. Вам следует держать свой маленький ротик закрытым, разумеется, за исключением тех моментов, когда я буду просить вас ответить на мои вопросы. И это все. О'кей?

— Но я…

— Значит, о'кей! Будем считать, что по этому вопросу стороны достигли договоренности. Итак, мой первый вопрос: я хотел бы знать, как намеревались вы провести этот вечер. Весь вечер. Предположим, что я не приехал бы в Лондон и не зашел бы в «Карлтон».

Она ответила, не задумываясь и глядя мне в глаза:

— Сегодня вечером Эсмеральда и Хоули Гетрайн собирались сходить пообедать в «Зеленую Решетку» — это на Риджент-стрит. Я тоже хотела пойти туда с ними, но у меня разболелась голова, и я передумала. Рикки должен был зачем-то заглянуть к себе на Парк-стрит, а потом вернуться за мной: он хотел, чтобы я пообедала с ним. После ресторана Эсмеральда и Хоули намеревались отправиться потанцевать в «Савой». Мы с Рикки должны были присоединиться к ним часов в одиннадцать, разумеется, если я почувствовала бы себя лучше.

— Ясно, — кивнул я. — А теперь скажите мне, Мералина, удалось ли вам выяснить, что делали Эсмеральда и ее приятель, после того как они расстались со мной в холле «Карлтона»? Что они делали в этот вечер и когда вернулись обратно?

Мералина придавила сигарету в пепельнице.

— Я расскажу вам то, что знаю со слов Эсмеральды. После того как Эсмеральда направила вас ко мне, они пили коктейли, посмотрели эстрадную программу, поболтали со знакомыми, с которыми там встретились…

— Насчет знакомых. Они как, беседовали с ними поодиночке — он со своими, она со своими?

— Нет, нет! Они все время были вместе и вели общий разговор. Так прошло время до обеда. За стол они сели примерно в девять. Минут через двадцать к их столику подошел официант и негромко сказал что-то Хоули. Что именно — Эсмеральда не слышала. Хоули сказал, что ему необходимо поговорить по телефону. Пусть она продолжает обедать и не обижается на него, если разговор окажется продолжительным — такое вполне возможно.

— Значит, можно считать, что это произошло в пятнадцать или двадцать минут десятого?

— Да, примерно так. Хоули вышел. Он отсутствовал, по словам Эсмеральды, минут тридцать, а может, чуть дольше. Словом, он вернулся без десяти или без восьми минут десять и извинился за столь долгое отсутствие.

— Отлично, — сказал я. — А что делала Эсмеральда Ванделлин в то время, когда ее приятель отсутствовал? Конечно же, по ее словам, она все это время провела за столом, спокойно обедая в одиночестве? Я угадал?

— Разумеется, Лемми. А что еще ей оставалось делать? Ведь вы же не думаете…

— Не думаю, — сказал я. — Я просто знаю, что тридцати минут вполне достаточно для того, чтобы выйти из ресторана, остановить такси, доехать до «Бленхейм Армс», продырявить Рокки, вернуться обратно, попудрить нос и занять место за столом до возвращения Гетрайна.

— Лемми, что вы говорите?!

— Я отнюдь не говорю, что Эсмеральда все это проделала, я говорю лишь, что за тридцать минут она могла сделать.

— Абсурд! Как могла она пойти на это? Ведь Рикки ее брат, и Эсмеральда очень любила его!

— Не стану возражать. Но тот факт, что я нашел блестку с ее платья на полу в комнате Рикки, остается фактом.

— Но…

— Вам лучше продолжить свой рассказ, Мералина. Итак, после затянувшегося телефонного разговора Хоули Гетрайн вернулся к столу. Примерно в девять пятьдесят. О'кей. Что дальше?

— А дальше все шло так, как было намечено на этот вечер. Закончив обед, они поехали в «Савой», но пробыли там недолго: после того как Херрик встретился со мной и рассказал о Рикки, я позвонила им, и они сразу же возвратились в «Карлтон».

— Когда?

— Примерно в одиннадцать.

— Скажите, а то, что Рикки не вернулся за вами, как обещал, не показалось вам странным?

Мералина заколебалась.

— И, да и нет. Когда вы ушли, я довольно долго ждала его, занимаясь разными домашними делами. Через час-полтора я позвонила Рикки — хотела спросить его, почему он не зашел за мной, однако так и не дозвонилась. В трубке звучали длинные гудки, никто не подошел к телефону.

— На то была причина, — объяснил я. — Телефон Рикки не был подключен к сети: дежурный администратор забыл это сделать, а сам отправился ужинать. Так что в холле никого не было, а соединиться с Рикки было невозможно. Телефон подключили уже после того, как я появился в «Бленхейм Армс», то есть сразу же после десяти часов. — Мне это не было известно.

— Если бы вы позвонили еще раз, попозже, вам ответил бы администратор: Херрик поставил его в известность об убийстве, а телефон после ухода Херика вновь переключили на коммутатор в холле. Ну, а как развивались события дальше?

— В моей душе крепла уверенность в том, что Рикки в очередной раз приналег на спиртное и сейчас, возможно, валяется в комнате, пьяный и беспомощный. Сколько раз с ним случалось такое! Наконец я решила отправиться к нему, выяснить на месте, как обстоят дела, и, если в этом будет необходимость, ему помочь.

— Значит, вы отправились в «Бленхейм Армс»?

— Да. Ведь это недалеко. Я села в такси и через три или четыре минуты была там. Когда я вошла в холл, там уже был инспектор Херрик — он беседовал с администратором.

— Это было в одиннадцать?

— Скорее, в начале двенадцатого. Инспектор Херрик сказал, что мне не следует подниматься наверх и что будет лучше, если я сразу же вернусь к себе.

— И вы сразу же вернулись?

— Ну… не совсем. Я, естественно, забросала инспектора вопросами. Он сказал, что готов объяснить мне все в машине по пути в «Карлтон», куда он намерен сейчас же отправиться.

Он усадил меня в свою машину и по пути коротко ознакомил со случившимся. Оказавшись в «Карлтоне», я тут же связалась по телефону с «Савоем» и попросила пригласить к аппарату Эсмеральду. Немедленно после этого Эсмеральда и Гетрайн вернулись в отель.

— Могу представить себе, каким потрясением стало для них сообщение об убийстве Рикки.

Она кивнула.

— Для Эсмеральды это было сильнейшим ударом, но она умеет держать себя в руках — у нее только губы крепко сжались и побелели, а больше она ничем не выдала свое состояние.

— А как насчет Гетрайна?

— О, он отнесся к случившемуся весьма эмоционально. Любопытство и гнев — вот основные чувства, которые он при этом обнаружил. Он задал мне массу вопросов, он проклинал убийцу и клялся, что не успокоится, пока не раскопает до дна это дело, чего бы ему не стоило. Хоули — очень сдержанный человек, но на этот раз был совсем не похож на себя: я даже представить себе не могла, что он может так разойтись. Он заявил, что сам найдет убийцу, не жалея ни сил, ни времени, и тогда собственноручно с ним расправится.

— Но ведь он потерял не просто знакомого человека. Рикки был его близким другом. Ведь так?

— Ну… да. Их считали друзьями. Однако я не замечала в их отношениях особой теплоты и приязни.

— При всех условиях тот факт, что убийство так горячо воспринято им, может быть полезен нам при расследовании. Вероятно, у него изменится отношение ко мне: ведь мы теперь союзники и цель у нас одна. А в таком деле даже его помощью пренебрегать не следует.

Я снова предложил Мералине сигарету и сам закурил тоже.

— Ну, а сейчас, Мералина, послушайте меня. Я уже говорил раньше, что доверяю вам, а потому буду с вами откровенен до конца. И я знаю, что вы умеете держать свой маленький красивый ротик на замке. Договорились?

— Обещаю молчать. Я не подведу вас, Лемми.

— О'кей. Будем считать, что с этим покончено. Так вот, Мералина, я уверен, что вам очень хотелось бы узнать причину убийства Рикки. Я могу ответить вам на этот вопрос. Рикки Ванделлин убит потому, что был связан с бандой, похитившей три недели назад его сестру Эсмеральду на Лонг-Айленде.

— Боже! Но этого не может быть! Как вы можете утверждать такое!

— Выражайте точнее свои мысли, мисс. Вы хотите узнать, какие факты позволяют мне сделать такой вывод и откуда они у меня? Ну что ж, я отвечу вам на этот вопрос, и мой ответ еще больше вас удивит. Вы сами рассказали мне об этом.

— Я… рассказала вам? Не понимаю…

— А вы постарайтесь припомнить все, что рассказали о похищении Эсмеральды.

— Я прекрасно все помню.

— Вы рассказали мне, что Рикки крепко повздорил со старым Ванделлином из-за денег. Папашу вовсе не радовало, что его сынок влезает в новые долги, которые приходится оплачивать. В конце концов старик отказался платить по векселям Рикки. И что же тогда произошло? Рикки немедленно получает очень важную информацию, касающуюся его сестры. Он, видите ли, слышал от не в меру разговорчивых гангстеров или от знакомых этих гангстеров, что какая-то шайка задумала похитить Эсмеральду.

— Но он вовсе не утверждал, что слышал об этом от гангстеров.

— Ясное дело! Кто бы ему поверил! Но только вот от кого еще он мог бы об этом услышать? От полиции? Но это абсурд — полиция, несомненно, поставила бы в известность о готовящемся похищении старого Ванделлина, а не Рикки. Остаются только бандиты… до странности болтливые. Пойдем дальше. Рикки заявляет, что ради безопасности Эсмеральды им следует переехать в загородный дом на Лонг-Айленде — дескать, так их легче будет охранять. Я не думаю, что мне придется долго доказывать вам совершенно очевидный факт: в изолированно расположенном загородном доме на Лонг-Айленде организовать похищение куда проще, легче и безопасней, чем в Нью-Йорке. Бандиты практически ничем не рисковали.

— Ну… может быть, вы и правы… Но тогда мы все…

— Отнюдь не все!

— Если Рикки…

— Никаких «если»! Если здесь не существует. А теперь я повторю ваше собственное повествование о том, что было дальше. В тот вечер Рикки постарался оказаться вместе с Эсмеральдой возле теннисного корта; они сели на скамью, стоящую возле корта, за которым начинается роща. Эсмеральда читала; книга, по-видимому, была достаточно интересна, чтобы приковать ее внимание. Через некоторое время Рикки — он, видимо, периодически поглядывал на часы — сказал, что пора возвращаться домой. Он взял у сестры книгу и пошел вслед за Эсмеральдой, сунув книгу под мышку. Шнур, поддерживающий теннисную сетку, Эсмеральда миновала без всяких происшествий, а вот Рикки, следовавший за ней, ухитрился зацепиться за него. Может быть, он на несколько секунд ослеп?

— Неужели с вами никогда не бывает…

— Бывает. И достаточно часто. Однако продолжим наш рассказ. Рикки зацепившись за шнур, упал и сильно ушиб ногу. Не пошатнулся, а свалился, как подкошенный, запнувшись за светлый, хорошо видимый с того места, где находились вы, шнур. Добро бы он бежал — в этом случае немудрено упасть, споткнувшись о веревку. Но ведь он следовал за медленно идущей девушкой. Парень прекрасно знал, что Эсмеральда поспешит ему на помощь и в суматохе даже не подумает о книге, которую он вроде бы случайно уронил на траву. А может, он специально упал на книгу, чтобы скрыть ее от глаз сестры. В результате Эсмеральда вернулась в дом без книги.

— Могла ли Эсмеральда в таких обстоятельствах думать о книге?

— Именно. Об этом я и говорю. А вот братец Рикки не забывал о ней ни на минуту. Он знал, что рано или поздно, может, через пять минут, а может, через десять, Эсмеральда вспомнит о книге и, конечно же, вернется к корту. Впрочем, если учесть, что дом патрулировали копы, он, наверное, постарался как-то помочь случаю… Послушайте, Мералина, не упоминал ли Рикки о книге, когда они вернулись в дом?