Проходимцы

– Короче, найди Дина и мой артефакт, а я уж за ценой не постою, – глядя на задумавшегося Нельсона, добавил хозяин. – На все про все даю тебе неделю.

Проходимец встрепенулся и ошарашенно уставился на Арчи.

Судя по всему, следующие несколько дней обещали стать самыми насыщенными в жизни Нельсона.

«Арчи, складник… Как же мне все успеть?…»

– И не вздумай соскочить, парень, – холодно произнес Фостер. – Я и так уже на пределе, так что не заставляй меня превращаться в распоследнюю сволочь.

Судя по тому, что голос Арчи едва заметно подрагивал, он не лукавил. Благоразумно решив, что пора валить, Нельсон сказал:

– С вашего позволения, я пойду к Гарри, пообщаюсь.

И, чинно кивнув, устремился к двери, за которой его дожидался Стилет. Арчи не возражал, и проходимец позволил себе облегченно выдохнуть… однако у самого выхода ковер под ботинком громко чавкнул, и Нельсон моментально напрягся вновь.

«Это что… кровь?» – оторопело глядя на бурое пятно под ногами, с ужасом понял он.

– Не обращай внимания, парень, – видя замешательство гостя, успокоил Арчи. – Просто не успели убраться после прошлого гостя. Бывает.

– А, понял, – вздрогнув, пробормотал Нельсон. – Ну да… бывает… и чего я, в самом деле…

Брезгливо морщась, он осторожно перешагнул через пятно и, распахнув дверь, вышел наружу.

– Ну что, малыш Марлоу? – тут же спросил Стилет. – Договорились с боссом?

Верный прихвостень Гарри стоял чуть поодаль от входа в кабинет и, прислонившись плечом к стене, методично полировал ногти миниатюрной пилочкой.

– Договорились, – нехотя ответил Нельсон. – Надо только к Гарри зайти, обсудить детали… Проводишь?

– Ну, раз просишь…

Спрятав пилку в нагрудный карман, бандит отклеился от стены и пошел к двери, находящейся в самом конце коридора. Нельсон без лишних раздумий отправился следом.

На ботинках проходимца осталась чья-то кровь.

Он собирался стереть ее, едва покинет дом Фостера.

2. Новые хлопоты

Когда очередная дверь захлопнулась перед носом Томаса, он готов был задрать голову и взвыть волком. Измеритель посетил уже четыре трактира, и в трех из них ему даже не дали возможности закончить вопрос. Удивительно, до чего легко народ отказывается от хрустящего оливера – просто потому, что его протягивает бледная рука альбиноса.

«А потом Ребекка удивляется, что мы хотим стать нормальными…»

Развернувшись, Томас побрел прочь. На очереди был бар «Рога и копыта», который находился в паре кварталов к югу.

«Будем надеяться, хоть там меня выслушают…»

– Мама, мама, смотри, какой белый! – беззастенчиво воскликнул мальчишка лет семи, тыча пальцем в сторону бредущего по тротуару Измерителя.

– Веди себя прилично, Морти, – назидательно изрекла женщина, увлекая сына прочь. – Этот мистер просто очень болен…

«Очень болен… Ну да. Врожденной бледностью».

Хотя на самом деле Томас и сам считал свой дар недугом. А разве можно как-то иначе назвать непереносимость магии? Но большинство людей видели только белую кожу. Именно она пугала их. Только она.

«Держу пари, мамаша даже не сможет объяснить этому Морти, почему меня стоит избегать или жалеть… сама где-то что-то слышала, и только».

У входа в бар «Рога и копыта» не было ни души. Оно и понятно: к подобным местам народ сползается ближе к ночи; выпивохи, подобно альбиносам, тоже не любят разгуливать по городу при дневном свете, ведь их помятые физиономии пугают детей и мамочек ничуть не меньше, чем бледный лик Измерителя. Только возле самого угла здания, футах в пятнадцати от входа в бар, стоял бородатый мужчина в черном плаще, протертом на локтях. На вид незнакомцу было около пятидесяти, хотя, возможно, кудлатая борода и общий неопрятный вид прибавляли лет пять-шесть. Потрясая в воздухе ржавой кружкой, он громко вещал:

– Одумайтесь, люди! Грядет полный исход магии! Будьте осторожны и не тратьте ее понапрасну, ибо осталось слишком мало ее…

Томас удостоил незнакомца лишь мимолетным взглядом. Чем чаще магия давала сбои, тем больше подобных безумцев оказывалось на городских улицах. Увы, никто не относился к этим сумасбродам с должным уважением. Кого-то они смешили, кого-то даже злили, но большая часть была к ним совершенно равнодушна. Люди давно привыкли к горлопанам всех мастей. Да что там – такие «проповедники» не впечатляли даже Томаса, хоть он не раз воочию наблюдал, как хранилища артефактов, буквально искрящих магией, превращаются в склады бесполезного хлама.

«Как там называется их культ? – Томас скользнул взглядом по бородачу. – То ли Братство Последнего Дня, то ли Свидетели Исхода Магии…»

Ломая голову в попытке вспомнить название секты, Томас подошел к двери бара и беззастенчиво постучал в нее кулаком – чтобы наверняка услышали. С полминуты ничего не происходило, но потом изнутри все-таки послышался скрежет засова: видно, местному вышибале стало интересно, кто же приперся к ним среди бела дня.

Вот дверь приоткрылась, и наружу выглянул щекастый мордоворот. Насупив густые темные брови, он уставился на Томаса.

– Тебе чего, альбинос?

Измеритель торопливо протянул верзиле купюру в пять оливеров и выпалил:

– Я ищу парня по имени Патрик. Бывает у вас такой?

Вышибала медленно забрал зеленую банкноту из бледной руки и буркнул:

– У нас много кто бывает. Опиши этого типа, тогда, мож, че подскажу…

Томас открыл рот, чтобы ответить, но внезапно понял, что помнит Патрика очень смутно. Теми деталями, что врезались в память, можно было описать каждого второго жителя Вандерсайда – среднего роста, тощий, с коротко стрижеными светлыми волосами.

«Раньше хоть кожа белая была, а теперь…»

Бугай хмуро взирал на Томаса. Судя по тому, как он нетерпеливо мял зеленую пятерку, терпеть альбиноса слишком долго здоровяк не собирался.

– Ну, он… такой… – протянул Измеритель, не зная, как спасти ситуацию. – Невысокий… волосы светлые, как у меня…

– Угу… А давай еще за пятерку я тебя внутрь запущу, почирикаешь с барменом? – предложил бугай. – Он поболее меня народу знает, так-то. А то я ни с кем не трещу особо, так, выкидываю наружу самых буйных и даже имен не спрашиваю, а он постоянно с кем-то трет…

Томас облегченно вздохнул и, торопливо вытащив из кармана еще одну купюру, вложил ее в протянутую лапищу здоровяка. Предложение громилы показалось крайне удачным: про клиентов действительно лучше спрашивать у тех, кто стоит за стойкой и целый вечер поит народ, а не дежурит у двери. Только бармен может перечислить тебе всех завсегдатаев и рассказать об их любимых напитках, песнях и самых сокровенных секретах.

– Давай заходи, – спрятав деньги за пазуху, проворчал бугай и открыл дверь.

Альбинос торопливо шмыгнул внутрь… и замер, увидев впереди рамку магического детектора. Казалось бы, чего бояться, у Измерителя ведь точно при себе ничего волшебного нет. Вот только беда: детектор сам по себе создает магическое поле, через которое проверяемый должен пройти.

«А это значит, снова боль, и немалая».

– Чего завис? Проходи! – мотнув головой в сторону рамки, сказал бугай.

Томас, закусив губу, подчинился. Обойти рамку, увы, было нельзя, а просить вышибалу ее отключить альбинос не решался: ему и так чертовски повезло, что здоровяк решил его впустить, и злоупотреблять терпением не стоило.

«Пошел, пошел, пошел…»

Пять футов… четыре, три, два, один…

Шумно выдохнув, Томас переступил через белую линию на полу и моментально почувствовал обжигающее прикосновение магического поля. Еще сильней закусив губу, альбинос резко метнулся вперед… и едва сдержал крик, когда множество лучей пронзили его, словно шпаги. Перед глазами полыхнуло красным. Эта пытка продлилась всего пару мгновений, но Томасу они показались вечностью: минув рамку, он остановился, чтобы немного прийти в себя: дышал альбинос так тяжело, будто только что пробежал от Северного конца Вандерсайда к Южному.

– Тьфу ты, вечно забываю, что вас магия долбит… – запоздало спохватился вышибала. – А ты тоже хорош – не мог напомнить!

– Ничего… – едва ворочая языком, отозвался Томас. – Порядок… Веди…

– Вот вы странный народ – альбиносы… хрен поймешь, че у вас на уме… – покачав головой, сказал бугай и первым устремился к арке, за которой находился зал.

«Рога и копыта» явно относился к тем барам, где полумрак нужен был не столько для создания атмосферы, сколько для того, чтобы скрыть убогость интерьера. Альбиносы неплохо видят в темноте, и потому Томас сразу обратил внимание на ободранные края столешниц и лавок, на замызганный пол и на помятого темноволосого мужчину лет тридцати пяти, который скучал у не менее помятого кассового аппарата. Бар то ли переживал не лучшие времена, то ли принадлежал скупердяю, не желавшему тратить лишний цент на ремонт и новую мебель.

– Эй, Салли! – заметив Измерителя и вышибалу, воскликнул помятый мужчина. – Кого это ты привел?

В полумраке он вряд ли мог понять, что перед ним альбинос, но Томас все равно напрягся.

– Иди ты, Чарли, – беззлобно огрызнулся бугай. – Этот парень ищет кое-кого, – отозвался бугай, мотнув головой в сторону Измерителя. – Поможешь? Ты ж у нас тут главный по части языком почесать.

– Кто-то языком чешет, кто-то – кулаками, – невозмутимо пожал плечами мужчина за стойкой. – У всех свое ремесло.

– Короче, это вот Чарли, наш бармен, – оглянувшись на Томаса, сказал вышибала. – Общайтесь, а я пока пойду покурю. Потом вернусь за тобой.

Измеритель кивнул, здоровяк устремился обратно к выходу. Томас, проводив его взглядом, подступил к стойке.

– Альбинос, стало быть, – констатировал бармен.

– Ну… да, – медленно ответил Измеритель.

«Ну не встанет же он в позу теперь?…»

– Нечасто к нам ваш брат заходит, честно признаться, – сказал Чарли.

«Значит ли это, что Патрика тоже не было? Хотя, может, он стал сюда ходить, уже перекрасившись… и расставшись с Ребеккой…»

– Ладно, давай выкладывай, кого ты там ищешь, а я скажу, могу ли помочь, – не обращая внимания на некоторую растерянность Томаса, предложил бармен.

Он отступил от кассового аппарата и, облокотившись на стойку, в упор посмотрел на Измерителя. Теперь Томас мог рассмотреть его лицо во всех деталях. Длинный нос, чем-то похожий на лисий, лоб с несколькими глубокими морщинами, хитрые черные глаза и тонкие губы, красные, будто напомаженные. Несмотря на довольно специфическую внешность, Томас испытал странное желание рассказать Чарли обо всем наболевшем.

«Тоже магия, по-своему…»

С трудом сдержав этот сиюминутный порыв, Измеритель сказал:

– Его зовут Патрик. Невысокий парень, светловолосый, примерно моих лет, только…

Он запнулся.

– Что – «только»?

– Только не альбинос, а обычный.

Закатив глаза, бармен задумчиво пожевал верхнюю губу. Томас терпеливо ждал.

– Ну бывает тут один похожий, да… – наконец протянул Чарли.

Измеритель невольно подался вперед, словно бродячий пес при виде мозговой кости.

– Когда он бывает? Ты знаешь, как его найти? Может быть, адрес? Или телефон…

– Воу-воу, парень, притормози! – вскинув руку, воскликнул Чарли.

Измеритель, поняв, что перегибает палку, пристыженно смолк.

– Не думаешь же ты, что я буду с первым встречным обсуждать кого-то из наших постоянных клиентов? – спросил бармен, пристально глядя на альбиноса исподлобья.

– О. Ну… да, наверное… так нельзя…

«Денег хочет. Как пить дать».

– Я сказал тебе, что он тут бывает, – продолжил Чарли, – и это уже слишком много…

– Я заплачу, – нетерпеливо сказал Измеритель.

Их взгляды встретились. Губы бармена медленно растянулись в победной улыбке: Томас, разумеется, понял все правильно.

– И сколько же ты готов заплатить?

Измеритель прочистил горло.

– А это зависит от того, что именно ты готов мне рассказать.

Бармен принялся задумчиво перебирать пальцами по столешнице. Глядя на него, Томас невольно задумался, как здорово было бы чувствовать не магию, а эмоции других людей, а еще лучше – читать их мысли. Пожалуй, это помогло бы избежать многих проблем… пока не свело бы с ума, конечно же.

– Я скажу, когда он будет здесь в следующий раз, – наконец произнес Чарли.

Измеритель украдкой облизал пересохшие губы. Еще час назад он на подобное и не рассчитывал.

– И когда же?

– Не торопись, мой бледный друг. Сначала деньги.

– Сколько?

– Полсотни.

– Идет, – легко согласился альбинос.