Фанатики Аль Асада

Доктор пожал плечами. "Это твое решение."

Я слышал, как пациент что-то бормотал.

«Спроси его еще раз», - сказал Хоук. Он рухнул на стул в углу комнаты. Его потрепанный костюм был еще более помятым, чем обычно, и он курил одну из своих вонючих сигар, нарушая все правила больницы.

Я подошел к кровати, схватил лицо молодого человека рукой, взял его за подбородок и повернул лицом ко мне. Я сильно ее встряхнул. Остекленевшие глаза сосредоточились на мне.

"Как вас зовут?" Я спросил.

Рот открылся. Тонкая струйка слюны потекла по углу его рта. Я ослабил хватку, чтобы он мог шевелить губами.

«А… А…» - прохрипел он.

"Как вас зовут!"

«Ах… Ахмад», - сказал он, все еще пытаясь хранить молчание.

В углу Хоук хмыкнул.

"Как называется ваша организация?" Я спросил. Рядом с кроватью на маленьком больничном столике медленно вращались катушки кассетного магнитофона. Микрофон был близко к его лицу.

"Как называется ваша организация!"

Я видел, как он пытается закрыть рот. Борьба была мощной, но он проиграл. Скополамин работает, когда вы хотите узнать от кого-то правду. Лекарство, которое ввел врач, было более сильным, чем скополамин, но вводить его было сложнее.

«Та…» - сказал он.

Для меня это ничего не значило. Я посмотрел на Хоука. Он пожал плечами.

«… Грех…» - сказал молодой человек. На его глаза навернулись слезы. Он знал, что говорит вопреки самому себе.

«Он не имеет смысла», - прорычал Хоук.

«… Мим…» - прерывисто произнес голос. Ахмад беззвучно заплакал.

"Китайский язык?" - озадаченно спросил Хоук.

«Я в этом сомневаюсь», - ответил я. Я наклонился к привязанной фигуре. "Расскажите мне об организации!"

Борьба проявилась на его лице. И снова он проиграл.

«… Су… Сура…» - нехотя пробормотал он.

У меня начали появляться первые слабые проблески идеи.

«Аллах Акбар. Аллах велик», - сказал я. У моего арабского есть каирский акцент.

«Бисмаллах», - сказал я.

Его глаза закрылись. Он слышал только мой голос.

«… Фатха», - ответил он.

Я глубоко вздохнул и появился большой шанс. На арабском я начал повторять то, что каждый мусульманин учится с детства.

«Бисмаллах», - повторил я. «Во имя Аллаха, Милостивого, Милосердного».

Губы скривились в улыбке удовольствия.

«Пу… Хвала Богу», - ответил он шепотом, тоже по-арабски, но с сирийским акцентом. «Владыка всего сущего, Всемилостивый, Всемилостивый, Владыка Дня Рока».

Фатхах означает «открытие» на арабском языке. Это название первой суры из ста четырнадцати сур Корана, которую мы называем Кораном. Все суры или главы, кроме одной, начинаются с Бисмаллах - Во Имя Бога, Милосердного, Милосердного.

Но что это значило? Я и Хоук знали, что это имеет необычный смысл для этого террориста, единственного, кто выжил из дюжины, успешно осуществивших свою атаку.

Они были фанатиками, молодыми людьми, каждый из которых знал, что у них нет шансов, и все же реализовал самый безумный план в мире.

Всего за три часа до этого, когда вице-президент и президент Соединенных Штатов вышли из Белого дома, мигая на ярком солнце, упавшем на Розовый сад, разорвавшийся минометный снаряд убил их обоих.

Они погибли вместе с тремя членами кабинета, один из которых был госсекретарем, несколькими журналистами и большей частью съемочной группы. Всего за десять секунд было выпущено четыре минометных снаряда.

В результате одного взрыва было уничтожено руководство страны. Спикер палаты был теперь президентом - и он пропал!

Через двадцать минут после мероприятия Хоук посадил меня в свой кабинет, пока он подробно излагал детали.

И ни одна деталь ничего не значила. Произошел взрыв. Пятеро сотрудников секретной службы погибли вместе с остальными.

Снаряды были выпущены из медленно движущегося армейского грузовика с открытым кузовом. Сзади ехали пятеро мужчин в зеленой армейской форме. Грузовик и униформа были украдены из Форт-Мид двумя днями ранее. Когда грузовик доехал до перекрестка Пенсильвания-авеню и 15-й улицы, он остановился. Мужчины сзади стянули брезент с двух минометов. Все было тщательно рассчитано, так что с этого места они обязательно попадут в Розарий. Четыре выстрела были произведены за десять секунд, большие минометные снаряды взлетели по высокой параболе и упали на территорию Белого дома. Практически сразу же грузовик включил передачу и снова тронулся.

На Нью-Йорк-авеню сотрудники секретной службы взорвали шины грузовика. Один протаранил его автомобилем, чтобы обездвижить, и погиб от сосредоточенного огня автоматов группы коммандос. Когда перестрелка закончилась, погибло около сорока человек, включая десяток невинных прохожих. Остался в живых только один террорист - молодой человек, который сейчас умирает прямо перед нами на больничной койке, его вены залиты сывороткой правды.

Но Ахмад был почти мертв. Он знал это, и это знание, казалось, ему нравилось.

«… Та…» - пробормотал он снова.

«… Грех…» - сказал он.

Два с половиной часа врачи боролись, чтобы спасти его, чтобы он мог говорить. Он хотел умереть. Теперь Ахмад победил их.

«… Мим…» - сказал он и умер.

Врач бросился к кровати, когда голова Ахмада безвольно откинулась набок. Он ударил стетоскопом по обнаженной груди Ахмада. Он слушал минуту, затем выпрямился.

"Он ушел."

Хоук поднялся на ноги, показывая мне следовать за ним. Я сунул кассету с магнитофоном в карман. Вместе мы вышли в коридор и пошли по коридору, заполненному агентами Секретной службы.