Есть над чем посмеяться

Что вы об этом думаете?

Меня это совершенно не удовлетворяет. Во-первых, девочка Жералдина страшно рисковала, сунув в стакан Родни яд, который его убил. Предположите, что он бы умер, не покидая алькова? Во-вторых, откуда она могла знать, кто такой Родни? Откуда она могла узнать, что он джимен? И Родни, безусловно, не стал бы с ней говорить до моего появления. Он немного поболтался бы по помещению в ожидании моего прихода.

Значит, это она первая заговорила с ним. Ей нужно было что-то придумать, чтобы уговорить его пойти с ней в альков, сесть напротив нее в кресло, спустить шторы, а затем сунуть ему яд в стакан. Может быть, она знала, что наркотик прежде чем убьет, вызовет у него недомогание, которое вынудит его любой ценой выбраться на воздух?

Но разглядывая себя в зеркале и пытаясь убедиться, что подошел к истине, я сказал себе, что это фантазия. Потому что разве девочка не сказала мне, что ее казак — славный парень, она совершенно не беспокоится о том, что будут выяснять его прошлое, его окружение. Она должна была знать, что после смерти Родни я с еще большим интересом буду заниматься ее Назаровым. Гораздо больше, чем если бы мой старый товарищ был бы жив. Значит, это не могла быть ее работа.

Нет, Родни спустили, потому что было необходимо, чтобы он срочно исчез.

Его нужно было устранить, несмотря на любой риск, раньше, чем я появлюсь в «Зиедлере». И причина этому то, что Родни, должно быть, узнал что-то отвратительное для Жералдины и ее казака. Что-то опасное для них, если бы Родни информировал меня об этом.

Существовала вероятность, что кто-то другой спустил Родни, прежде чем Жералдина пришла в Зиедлер-клуб. Но эта вероятность настолько слабая, что ее не хочется принимать во внимание. Судя по тому, что мне сказал портье, Родни пришел незадолго до меня. Как раз было достаточно времени, чтобы Жералдина его перехватила, притянула в альков и убила.

Я чувствую, как одна мысль зарождается в моей голове, забавная мысль, мысль, которая, если я прав, заставит все подробности стройно уложиться в деле.

Может быть, и хорошо, что старый Перринер не слишком ошибся. Предположим, что Назаров познакомился с Жералдиной с намерением обольстить ее и жениться на ней. Он знал, что она избалованный ребенок и что ее отец исполнял все ее капризы и желания. И он думал, что папа и на этот раз скажет «да».

Но он убедился, что ошибся. Старик совершенно, категорически против. По счастью, у него есть и другая возможность. Он подумал, что, если кто похитит молодого Перринера, то получит желаемый результат. Папе Перринеру предложат уплатить выкуп в два миллиона долларов за Бидди. Но это будет не Назаров, этим займется кто-нибудь другой. А он сможет продолжать быть бедным русским князем, влюбленным и несчастным.

«А не будет ли забавным, если люди, занятые похищением и потребовавшие выкуп, это Жуанелла и Ларви Рилватер?»

Это было бы совсем в их духе. И если гипотеза правильна, это объяснит присутствие Жуанеллы на борту «Фелс Ронстром» и ее путешествие в Париж. И это объяснит также радио, которое она получила на борту и которое выражало беспокойство обо мне и было подписано «друг».

Жералдина сказала мне, что Назаров прочел мое послание. У меня мелькнула мысль, что послание Жуанелле было от него.

Предположим теперь, что Родни Уилкс все обнаружил. И предположим, что с Бидди произошел несчастный случай. Назаров знает, что его ожидает электрический стул, и что его жизнь зависит от Родни. Значит, нужно заставить его исчезнуть.

И Жералдина, которая очень любит своего казака, чтобы спасти его от электрического стула, отлично может убить Родни. Значит, нужно заставить его исчезнуть. Я достаточно хорошо знаю женщин, чтобы понимать: когда они кем-то сильно увлечены, то сделают все, чтобы сохранить для себя этого парня.

Я вернулся в альков. Жералдина по-прежнему находилась там, с той же приятной улыбкой на своей миленькой мордочке.

Мой второй стакан ожидал меня на столе, но я не стал до него дотрагиваться. Я сказал курочке, что не понимаю отсутствия Уилкса.

— Я только что звонил ему, — сказал я. — А также еще в несколько мест, где он может быть. Невозможно найти его. Мы больше не будем ждать.

Она взяла пальто со стула и надела его.

— Итак, — сказала она. — Что мы теперь будем делать, мистер Хикори?

Я улыбнулся.

— Сейчас уже не очень рано, но я тороплюсь закончить это дело. Я хочу пересечь океан до того, как там появятся подводные лодки бошей. Вас устроит, если мы немедленно отправимся повидать вашего жениха? Мне страшно хочется познакомиться с парнем, который имеет счастье быть любимым такой красивой девушкой, как вы, даже если он и русский князь.

Это заставило ее засмеяться.

— Но почему бы и нет? — сказала она. — Отправимся к нему. Он будет счастлив с вами познакомится. Я позвоню ему по телефону.

Мы вошли в вестибюль и подошли к телефонной кабине. Открывая для нее дверь, я увидел, что это не автомат.

Я закрыл дверь и побежал, чтобы найти портье. Я показал ему билет в пятьдесят долларов.

— Существуют ли параллельные аппараты на линии кабины? — спросил я его, — если вы проводите меня к такому аппарату, получите эти пятьдесят долларов.

Он засмеялся.

— Сюда, месье. — ответил он. — Я тоже иногда забавляюсь, подслушивая, что говорят эти дамы.

Он провел меня через вестибюль в пустой кабинет и показал на телефон. Я сунул ему пятьдесят долларов, и он смылся.

Я поднял трубку. Слушал пять секунд, но все понял. Я больше не стал слушать и помчался в вестибюль. Там я ждал, когда она кончит говорить.

Вскоре она вышла из кабины. Кажется, я уже говорил, что эта куколка восхитительна. Так вот я больше не повторяю этого, несмотря на то, что она очень эффектна.

— Серж был очень рад встретиться с вами, — сказала она. — Он ждет нас у себя.

Портье нашел для нас такси. Я помог ей сесть и устроился рядом.

Было темно, как в печи. Он немного подвинулся ко мне, и ее колено коснулось моего. Мне показалось, что она улыбается.

— Вероятно, увлекательна профессия частного детектива? У вас, вероятно, было немало сильных переживаний, мистер Хикори? — спросила она.

Я засмеялся и ответил утвердительно.

Она приблизилась еще. Я слышу ее дыхание. У нее такие духи, которые дурманят вам голову.

Но я не двигаюсь. У меня были приятные моменты с девочками, и я надеюсь, что они еще не раз повторятся. Но меня бы стошнило, если бы я поцеловал ее. Я предпочту взять в объятия гремучую змею.

Глава 3

Фейерверк

Было примерно половина второго, когда такси остановилось перед прекрасным зданием. Я расплачивался, пока она открывала большую дверь. Лифт доставил нас на второй этаж. Мы прошли по коридору до самого его конца, и она позвонила в дверь в глубине.

Место это ультра-шикарное. Ковры плотные, и отделка коридора богатая. Нужно думать, что Серж не нуждается в деньгах.

Жералдина позвонила два или три раза, но нам не открыли. Потом она повернулась ко мне и улыбнулась, пожав плечами.

— Серж неисправим, — сказала она. — Когда я ему позвонила, он сказал, что будет нас ждать. Но кажется, его нет дома. Я думаю, что он должен с минуты на минуту вернуться.

Она достала из сумочки ключ и открыла дверь. Она вошла и включила свет. Я закрыл за собой дверь и последовал за ней.

Мы вошли в очень большую комнату с низким потолком. Декорация и мебель прямо как в кино. Это потрясающая роскошь и ослепляющая. Потолок покрыт черным лаком, а посередине комнаты лежит густой белый ковер, пять на пять метров. Когда я шел по нему, казалось, что ступаю по глубокому снегу.

В камине горел сильный огонь, а золотые шторы на окнах были задернуты. По обе стороны камина стояли два огромных белых с золотом кресла, а напротив белый с золотом диван. Во всей комнате были разбросаны подушки и другие предметы ярких расцветок, создающие очень впечатляющее сочетание.

Запах немного тяжелых духов парил в комнате и заставлял вспоминать о «Тысяче и одной ночи».

Я снял плащ и положил его на стул. Она подошла к большому столу, заполненному бутылками и стаканами, и налила мне виски. Для себя она налила водки в маленький стаканчик. Потом сняла свое меховое пальто и подошла ко мне.

Она протянула мой стакан и посмотрела на меня сквозь ресницы.

— За вас, мистер Хикори, — сказала она мне. Я улыбнулся.

— Вы очень любезны, мадемуазель. — Я посмотрел на нее и сделал глоток. — Но я тем не менее сожалею, что Сержа нет здесь. Почему он так устроил, чтобы исчезнуть, когда нам надо с ним поговорить?

Она встала на колени перед очагом, чтобы помешать поленья, и я должен признаться, что у этой куколки есть все, что можно пожелать от геометрии в целом и об округлостях и линиях в частности.

По-прежнему на коленях она повернула ко мне лицо и сказала:

— Серж — это фантазер, Вот почему я его обожаю. Мужчины-фантазеры сводят меня с ума. Чем капризнее они, тем больше я их люблю. Это странно, но это так.

Она поднялась и встала передо мной со своей странной улыбочкой на лице. И внезапно в этот момент я обрел уверенность, что куколка употребляет наркотики.

— А вы капризны, мистер Хикори? — спросила она.

— Нет, дитя мое, — ответил я. — Я много испытал, но не капризен и предполагаю, что вы зря посчитали Родни Уилкса капризным. Может быть, вы нашли его даже слишком капризным для вашей безопасности и безопасности вашего приятеля… нет?

Она отступила на шаг и села на диван. Она по-прежнему улыбалась. Такого рода улыбкой, какую можно увидеть у куклы. Потом она проговорила:

— Что вы хотите сказать этой таинственной фразой?

Я достал портсигар, вынул сигарету и закурил. И я смотрел на нее усмехаясь.

— Ну что ж, прежде всего, — сказал я, — если вы Жералдина Берринер, то я подружка Муссолини. Вы прекрасно сыграли сегодня комедию в «Зиедлере», но это не сработало. Потом, вы сегодня убили Родни Уилкса. Я обнаружил его тело среди отбросов и грязных полотенец. Он дотащился туда, чтобы умереть после того, как вы подмешали в его стакан яд. Тем не менее, он вас выдал. Он оставил для меня послание, прежде чем умереть.

— В самом деле? — проговорила она тоном, который можно было назвать нежным. — И что же он вам сообщил?

— Он ничего не сказал. Его посланием была булавка из галстука, воткнутая в ручку кресла, в котором я сидел. Это я подарил ему эту булавку. Он подумал, что увидев ее, я пойму все.

Я достал булавку и показал ее ей.

Она пожала плечами. Потом она встала и направилась к столу с напитками. Я следил за ней, как кот за мышью. Она открыла одну коробку, взяла сигарету и закурила. Затем обернулась и, опираясь на стол, посмотрела на меня. Она была так же спокойна, как замерзшая река.

— Вы меня заинтересовали, — сказала она. — Вы кажетесь очень умным, что редко встречается у частных детективов.

Она глубоко затянулась и выпустила дым из своих тонких ноздрей. Под ее холодной внешностью угадывалась тигрица. Она отошла от стола и остановилась посредине белого ковра. Она была восхитительна.

— Почему вы сказали, что я не Жералдина Перринер? — спросила она.

— О, это легко узнать, — ответил я и рассказал ей историю двух телефонов. — Вы говорили по-русски. Может быть, вы русская. Это безусловно, потому вы говорите так медленно. Чтобы не допустить ошибок.

— Нет, вы ошибаетесь, я француженка, — сказала она.

— Я поздравляю вас, — сказал я. — Может быть, это принесет вам счастье… Я хотел бы присутствовать на судебном процессе, чтобы услышать, как вы будете объяснять суду, что убили Родни Уилкса из-за любви. Но я очень опасаюсь, что там не посчитают оправданием преступления любовную страсть, даже если это будет происходить во Франции. Вы получите максимум, крошка.

— Может быть, — ответила она.

Она подошла к камину и бросила туда сигарету. Мгновение оставалась неподвижной и молчаливой. Она что-то замышляла. Я наблюдал за ней краем глаза. Она оставалась так примерно две минуты. Эта куколка начинает нервировать меня. Уж очень она спокойна и красива. Она так уверена в себе…

Потом она повернулась и направилась ко мне. Она смотрела мне в глаза. Она так близко от меня, что я почти слышу, как она дышит. И ее духи вызывают у меня жар… У меня ощущение, что если мужчина стишком долго вдыхает такой аромат, это может привести к странным вещам.

Наконец она заговорила. Ее голос был низким и нежным. Было нечто такое в ее манере говорить, что вас приводило в трепет. Не знаю, поняли ли вы меня. Это как бы щекочет вас до глубины желудка.

— Что-то в вас есть такое, что мне нравится, — сказала она. — Вы умны и быстро соображаете. И потому, что я немного боюсь вас и того, что вы можете со мной сделать, вы интересуете меня еще сильней. Я слегка улыбнулся ей.

— Я вижу, что мы теперь поговорим по-деловому, — сказал я — Ну что ж, я не желаю лучшего.

Она медленно вернулась к столу, взяла мой пустой стакан, налила в него виски и плеснула содовой. Потом принесла это мне. Она протянула мне стакан с таким видом, как будто я ее любимый.

— Пейте не опасаясь, мистер Хикори, — сказала она. — Здесь нет посторонних примесей.

Она улыбнулась. Она стала такой, как раньше. Она стояла около меня и смотрела мне в глаза.

— Да, мой друг, — продолжала она. — Если бы он захотел остаться, так маленький праздник был бы у нас троих.

Одним глотком я проглотил содержимое стакана.

— Мы поговорим по-деловому, — сказала она. — Я скажу, что смогу предложить вам. Не беспокойтесь о том, что нам могут помешать. Серж не вернется сегодня ночью. Во всяком случае, я его не жду. И я говорю очень серьезно. Я хочу, чтобы вы знали, что у меня даже здесь есть довольно существенная сумма денег. И что она в моем распоряжении, а теперь в вашем. Я также могу заявить, что я сама тоже в вашем распоряжении. Я признаюсь в этом лишь потому, что чувствую влечение к вам. Я никогда бы не поверила, что мужчина способен вызвать у меня такие чувства, которые я испытываю к вам.

Я ничего не ответил. Я чувствовал, что воротничок сильно сдавил мне шею и что мне очень жарко… Я пытаюсь не обращать на это внимания. Может, эта девочка хочет выиграть время? Рассчитывает ли она на возвращение Назарова, который появится и сыграет бурную сцену освобождения? Пытается ли она меня усыпить или она искренна? Она просто гипнотизировала меня.

Наконец мне удалось улыбнуться.

— Мадам, — сказал я, — будет лучше, если вы все это бросите. Потому что у меня болезненное желание заканчивать свои дела. Другие женщины уже пытались соблазнить меня, но во время работы я не поддаюсь на такие вещи… во всяком случае, не часто. Может быть, если бы вы не отравили моего бедного Родни Уилкса, я смог бы поддаться на ваши предложения, я не смог бы устоять перед вашими чарами. Должен признать, что в обычное время для мужчины трудно противостоять вам, но в настоящий момент не о чем и говорить. Мы в ФБР жесткие люди.

Она наклонила голову.

— ФБР? — прошептала она. — Значит, вы из Федерального Бюро Расследований? Да, это то, чего опасался Серж. Что это дело настолько важно, что в него вмешается ФБР. Он был прав. Значит, вы джимен? — Я утвердительно кивнул.

— И это помешает вам принять предложение?

— Ничего не поделаешь, моя дорогая, — ответил я. — Не будем больше говорить об этом и спокойно следуйте за мной.

— Хорошо, — сказала она с обольстительной улыбкой. — И куда мы пойдем?

— Мы проделаем небольшую прогулку в такси в Националь Сюрте, — ответил я. — Я хочу вас познакомить с одним или двумя моими знакомыми полицейскими. Они очень милы. И мне сказали, что камеры теперь у них стали очень комфортабельными.

Она подошла к креслу, на котором лежало ее меховое манто, и надела его. Потом нагнулась и посмотрела на ноги, слегка подняла платье и воскликнула:

— Боже мой, на кого я похожа с моими перекрученными чулками! Я не могу позволить вам увезти меня с таким чулком. Не могу ли я сменить чулки, месье?

— Вы ничего не будете менять, мое прелестное дитя, — ответил я. — Даже если ваш лифчик изодрался в куски или вы одели ваши трусики на левую сторону, вы не выйдете из этой комнаты без меня. К тому же там, куда мы пойдем, не будут смотреть на ваши чулки.

Она ответила мне:

— Вы очень милы, но ничего не понимаете в этих вещах. Между тем… наконец… ну раз вы меня вынуждаете…

Она наслюнила палец, как это делают женщины, когда хотят остановить петли на чулках, потом наполовину отвернулась и подняла платье.