Р26/5/ПСИ и я [сборник]

— Так вот, всю дорогу она только и думала, правильное ли платье надела. В уме перемеряла весь гардероб! Я для себя решила: не хочу быть такой, как она.

Мэнди улыбнулась. Надо признать, собой она владела превосходно.

Общаться с ней было одно удовольствие. Передаваемые образы получались яркими и четкими, логическая цепочка поражала последовательностью.

А еще Мэнди была хорошенькой: модная короткая стрижка, на овальном личике сияют огромные карие глаза. Красиво очерченный рот и едва заметные ямочки на щеках. Расслабившись, я уже начал представлять, каково попробовать на вкус ее губы, но вовремя спохватился. Староват я для таких вещей, да и она совсем еще ребенок.

— А сколько тебе лет? — поинтересовался я.

Она усмехнулась и выдала ряд чисел, нарисованных на старинный лад. Двадцать один, двадцать, девятнадцать, восемнадцать, семнадцать... После каждого числа следовала долгая пауза. Мэнди ожидала моей реакции: поверю или нет. Наконец я сжалился, и цифра семнадцать, задрожав, исчезла. Нового варианта не появилось.

— Значит, семнадцать, — повторил я, втайне продолжив ряд. — Ладно, я, пожалуй, пойду займусь напитками.

— Отлично, спущусь через минуту, — ответила Мэнди новой картинкой самой себя, идущей по лестнице в коротких черных тортиках и белой рубашке. Мне показалось, что она ищет моего одобрения. Я улыбнулся и молча вышел.

После коктейлей у гостей заметно поднялось настроение. Расположившись за стойкой, они расспрашивали о здешней жизни и крайне удивились, услышав, что я не отлучался из гостиницы целых десять лет.

— А разве вам тут не скучно зимой?

Вопрос Геры был выткан на заснеженном пейзаже. Вокруг — монотонная белизна, дверь гостиницы замело, на дороге в деревню ни единого человеческого следа.

Я улыбнулся и показал ей зимние вечера в баре. Клиенты толпятся у стойки, в камине жарко пылает огонь, языки пламени отражаются в окнах.

— Все равно тоска смертная. Здесь же ровным счетом ничего не происходит! — Гера послала следующий образ: праздничная вечеринка, лопаются яркие воздушные шары, снаружи — шумная улица и тучи автолетов в небе.

Я попытался объяснить, почему не люблю большие города, — грязный воздух, бесконечные толпы народу, сумасшедший ритм жизни. Мне несказанно повезло: после двадцати лет в городе я жил тихой, размеренной жизнью на лоне природы.

О подлинной причине своего затворничества я благоразумно умолчал. Кому охота прослыть белой вороной?

Пока мы обменивались мыслями, Мэнди успела принять ванну, переодеться и теперь собиралась спуститься в бар.

Поразительно, как я чувствовал ее на таком расстоянии! Тем временем мысли остальных обратились к вчерашней вечеринке. У мистера Суинчика воспоминания ассоциировались с ощущением сильной тошноты. «Алкоголь не пошел, — оправдывался он. — Либо подделка, либо что-то подмешали». Джим ехидно ухмылялся, показывая Суинчика-Свинчика валяющимся на полу в окружении беззаботных танцоров.

На вершине лестницы появилась Мэнди, разумеется, в черных шортах и белой рубашке. Наряд шел ей необыкновенно, приковывая всеобщее внимание к длинным стройным ногам. Помедлив для большего эффекта, она начала спускаться. Гера непроизвольно одернула подол платья, чтобы скрыть уже слегка расплывшиеся бедра.

— Почему так долго? Вообще-то мы все хотим искупаться. Надо иногда думать и о других, юная леди!

Проигнорировав колкий выпад, Мэнди подала идею пойти прогуляться и вдруг лукаво подмигнула мне, показав расплывчатый образ Птичьего утеса и моря. Потом перевела взгляд на Джима — море тут же забурлило, а утес опасно накренился.

Поздно вечером, когда местные разбрелись по домам, мы устроились в опустевшем баре, лениво болтая о пустяках, пока Гера и особенно Джим активно опустошали мои запасы спиртного, компенсируя иссушающую во всех смыслах поездку.

Я кое-что узнал о новых постояльцах. Суинчик и Джим оказались партнерами по бизнесу, но в чем именно заключался бизнес, я не понял. Похоже, это было одно из тех сомнительных предприятий, которые создаются из расчета на быструю прибыль.

Гера и Свинчик поженились пять лет назад, и для обоих это был уже второй брак. Мэнди родилась от первого мужа Геры. Пока миссис Суинчик вводила меня в курс семейных дел, я, к своему удивлению, ощутил между Мэнди и отчимом сильную связь, основанную на взаимной симпатии и уважении.

Джойс была значительно старше мужа. Они тоже были женаты лет пять, но детей в браке не нажили, что весьма расстраивало миссис Блантайр. Я уловил слабый, запрятанный глубоко в недра сознания образ: Джойс развешивает на веревке целый ворох ползунков и пеленок.

Джим совершенно точно детей не хотел, зато со всей очевидностыо хотел Геру, скрывая это лишь формально. Как я понял, на Джойс он женился ради денег, о чем, правда, успел пожалеть, но уйти не мог... Видимо, большая часть акций фирмы принадлежала супруге.

Сознание Мэнди защищал надежный блок. Девушка расположилась чуть поодаль, не принимая участия в общей беседе, время от времени хмурилась неясным, скоротечным мыслям, уловить которые мне не удалось. После ужина, когда все принялись запивать еду коктейлями, она в полном одиночестве отправилась на прогулку и долго не возвращалась. Сейчас Мэнди прихлебывала минералку, большую часть времени глядя в стакан и лишь изредка посматривая на присутствующих.

— Мэнди, пора спать, — распорядилась Гера, ловя взгляд дочери, но та не ответила, задумчиво глядя сквозь мать. — Несносная девчонка! Весь день ведешь себя черт знает как, болтаешься где-то. Давай уже, выпей и повеселись хоть немного!

С тем же загадочным выражением Мэнди посмотрела па отчима.

С каждым днем влажность воздуха возрастала, а настроение гостей портилось. Все изнемогали от жары и действовали друг другу на нервы. Даже предполагаемая интрижка между Герой и Джимом заметно потеряла остроту.

На четвертый день постояльцы лишь могли обессиленно валяться на надувных матрасах, а я сновал от стойки на лужайку с полным подносом напитков, потребность в которых не ослабевала ни на минуту. Свое раздражение я сдерживал, подсчитывая в уме копившуюся сумму счета. Едва ли такая мысль приходила в голову моим клиентам, но я тщательно скрывал корыстные мотивы, боясь, что они поймут, насколько мне на руку ситуация с погодой, и из вредности переключатся на воду со льдом.

Мэнди на лужайке не было. Сразу после обеда она вновь испарилась в неизвестном направлении. Надо признать, мне ее не хватало. Пускай мы виделись довольно редко, зато общаться с ней было легко и приятно, и даже остальная компания уже не казалась такой уж несносной. Но и Мэнди не избежала влияния жары: в последние два дня заметно сникла, все надежнее скрывая свои мысли. Если поначалу я воспринимал ее как открытую и искреннюю девочку, то теперь мое мнение начало меняться. Мэнди была настоящей загадкой.

Я подал Гере не помню какой по счету напиток, а в ответ получил изображение неба.

— Похоже, будет гроза, — облегченно и с каким-то странным возбуждением заметила она, — наконец-то вздохнем свободней.

Свинчик выглядел сегодня особенно жалко. Дряблая белесая кожа приобрела огненно-красный оттенок, обещая мучительную боль от солнечного ожога. Бог знает, зачем человек вообще раздевался! Вряд ли ему удалось бы пробудить страсть в супруге своими тучными телесами, милосердно прикрытыми плавками в крупный цветочек.

Смуглый от природы Джим обгореть не боялся. Сейчас он лежал, с легкой ухмылкой глядя на грозовые тучи, наползающие со стороны горизонта. Что-то очень интимное промелькнуло между ним и Герой, но так быстро, что я распознать не успел.

На лужайке появилась запыхавшаяся Мэнди. Свернула с дороги и прямо по траве направилась к нам. Легкая белая рубашка соблазнительно липла к телу, подчеркивая контуры юной груди. Девушка перехватила мой взгляд, и ее огромные карие глаза на миг вспыхнули осознанием своей женственности. Затем она обернулась к любителям горячительных напитков.

— Свинчик! — Волнение и непритворная забота плюс красноречивая картинка: полусваренный омар шевелит клешнями в предсмертной агонии. — Немедленно оденься, сгоришь!

Толстяк послушно поднялся и побрел к гостинице в сопровождении падчерицы, которая не скупилась на садистские образы липкого лосьона и обжигающих прикосновений холодных рук.

Троица на лужайке потребовала очередную порцию напитков. Джойс выпрямилась, сидя в своем шезлонге между Герой и Джимом. Ее мышиного цвета волосы взмокли от пота, задумчивый встревоженный взгляд был прикован к грозовым тучам.

Гроза разразилась во время ужина. Гости уже управились с салатом, отказавшись в один голос от горячих блюд, и теперь ждали десерта — мороженого. Я убирал со стола грязные тарелки, когда ранние сумерки за окном прорезала вспышка молнии. В ту же секунду хлынул ливень. Мощные струи забарабанили по стеклу.

Общение, и без того все более трудное, в наэлектризованном воздухе сделалось совершенно невозможным. Мне пришлось поближе наклониться к Мэнди, чтобы принять заказ.

— Мне, пожалуйста, шоколадное мороженое, — попросила она и добавила: — А еще вы душка.

Я вздрогнул и смущенно оглянулся, угнетаемый непонятным чувством вины. К счастью, никто ничего не заметил. Из-за бушевавшей грозы уловить ничего нельзя было даже с другой стороны стола. Гера и Джим обменялись взглядами, после чего Гера в непонятном волнении облизнула губы.

Постепенно все попытки общаться сошли на нет, и остаток ужина мы провели в полном молчании. Не припомню — ни до, ни после — такой грозы, чтобы совершенно терялся контакт с окружающим миром. Правда, двое из гостей откровенно наслаждались ситуацией, судя по таинственной улыбке Геры и сладострастному блеску в глазах Джима.

Ужин закончился. Кофейная чашка Мэнди, дрогнув в руке, в последний раз звякнула о блюдце. Гера и Джим, словно с нетерпением ждавшие этого момента, одновременно поднялись и спешно направились к выходу. За ними последовали Свинчик, Джойс и, наконец, Мэнди.

Я собрал чашки и отнес на кухню, чтобы помыть их завтра с утра. Удивительно, но вся компания расположилась у стойки бара. Если честно, я надеялся, что дождь не помешает им провести вечер в городе. При моем появлении Гера соскользнула с табурета и подошла вплотную.

— Пожалуйста, скотч, двойной. — Ей пришлось приложить усилия, чтобы дотянуться до моего сознания. — Четыре порции. И еще лимонад.

Я попытался установить контакт с остальными, сидевшими всего в нескольких шагах от меня, но... Ощущение было таким же, как зимой, когда с моря наползает туман. Ты всматриваешься в окно туда, где Птичий утес возвышается над обрывом, и не можешь понять: то ли действительно видишь его смутные очертания, то ли воображение дорисовывает знакомую картинку. И видимость кажется обманчивой: то ли пятьдесят метров, то ли пять.

За окнами вспыхивали молнии, воздух наэлектризовался до предела. В тот вечер я не мог отличить яркие, четкие образы, возникающие в мозгу Мэнди, от серых и невнятных, словно тени, мыслей Джойс. Трудно было понять, есть ли что-то вообще, помимо почти болезненного излучения молний и гнетущего потрескивания электрического фона.

Гера смотрела на буйство стихии за окном. Судя по всему, ночью будет настоящее светопреставление, но уже сейчас, в лучах заходящего солнца, обрыв тонул в тумане, а Птичий утес лишь слабо вырисовывался за плотной пеленой дождя.

— Прошу прощения? — Плохо уловив реплику Геры, я склонился чуть ниже.

— Скучно, когда нельзя пообщаться. И на улицу не выйдешь.

Эта особа словно обвиняла меня в плохой погоде. Да еще и поглядывала выжидающе, как на свадебного тамаду, который, вместо того чтобы развлекать дорогих гостей всякими играми, лениво поплевывает в потолок.

Она кивнула на музыкальный транслятор за стойкой. Я покорно покрутил ручку, хотя обычно не включаю музыку в рабочие часы: слишком мешает общению. Но клиент имеет право на все, особенно если это женщина...

Я добавил громкости, и в голове зазвучала мелодичная композиция в исполнении большого эстрадного оркестра. Мощности трансляции хватило, чтобы перекрыть электрическую бурю. Пускай звучит музыка! В принципе, люблю танцевальные ритмы: так веселее убираться в баре. Музыкальный центр имел лазерную приставку Кстати, очень дорогая модель. Я щелкнул кнопкой, и по комнате заплясали разноцветные, пульсирующие огоньки. Раз, два, три, — мигали они в такт музыке. — Раз, два, три. Красный, голубой, белый — красный, голубой, белый — бар тут же приобрел праздничный вид!

Гости заметно ожили. Гера забарабанила пальцами по стойке, отбивая ритм. Если музыкальную трансляцию временами и перебивала гроза, то светомузыка работала без накладок.

— Потанцуем? — Гера слезла с табурета и подошла к Джиму, протягивая обе руки. Тот встал, подхватил женщину за талию, и они заскользили в вальсе.

Свинчик с тоской взирал на них со своего места. Похоже, себя он не считал достойным партнером в танцах. Да и длинные ногти Геры были сейчас, мягко говоря, опасны для его обожженной солнцем спины. Правда, пару раз он глянул на Джойс, потом на Мэнди, явно прикидывая, стоит ли кого-нибудь из них пригласить на танец, но здравый смысл взял верх, и толстяк, вздохнув, опять уставился на танцующих.

— Джек, можно вас пригласить? — Мэнди решительно откинула панель, выпуская меня из-за стойки. Близко, но целомудренно придвинулась ко мне, и мы закружились в танце. Двигалась она легко и изящно, источая прохладу и умиротворение. Настоящий оазис среди раскаленного, душного помещения. Вскоре я вошел во вкус. Мэнди улыбалась, тщательно пряча мысли. Улыбался и Свинчик, поглядывая на падчерицу с нескрываемой гордостью и умилением.

И тут, в одну секунду, праздник превратился в кошмар.

Вначале я ощутил мощную вспышку гнева, исходящую от Мэнди. В ней смешалось все: боль, ярость, негодование.

Я вертел головой, пытаясь понять, что же произошло, и нечаянно задел Геру с Джимом. Полностью погруженные в себя, они не замечали ничего вокруг, лбы их соприкасалась.

Обрывки шокирующих сексуальных фантазий как громом поразили мое сознание.

Потом ощущение ослабло, потонув в электрических разрядах. Снова усилилось и снова ослабло.

Меня невольно затошнило. Господи, какая мерзость! Воспользовавшись непогодой, эта парочка на виду у всех, включая девочку-подростка, предавалась самой извращенной форме адюльтера, какую только можно представить. Уводя Мэнди подальше, я невольно продолжал видеть образ двух обнаженных тел, слившихся воедино и двигающихся в сладострастном ритме. Поверх картинки накладывалось ощущение грязного злорадного ехидства вперемешку с победным удовлетворением. Сам я отнюдь не ханжа, да и за столько лет в гостинице насмотрелся всякого, но это... Это не укладывалось ни в какие рамки!

— Кажется, я натанцевалась, спасибо, — еле слышно шевельнулось у меня в мозгу. Мэнди побелела как мел. Я разомкнул объятия, и она села, избегая моего взгляда.

Гера и Джим даже не думали останавливаться, с головой, как в омут, окунувшись в свой мир похоти. Оба были бесстыдно спокойны от сознания того, что никто не знал о происходящем, хотя и мог догадываться. Уверен, любовники спланировали все заранее, решив, что гроза — их единственный шанс уединиться в ближайшие две недели...

Наконец они сели передохнуть. Мэнди слегка успокоилась и впервые глянула в глаза отчиму. На лице ее застыло сочувственное выражение. Что-то промелькнуло между ними — не мысль, а нечто на уровне взгляда. Похоже, Свинчик догадался. Ему было явно не по себе.

Поднявшись, толстяк подошел ко мне:

— Наверное, мне лучше прилечь. Неважно себя чувствую: перележал на солнце. Спокойной ночи. — Он кивнул и стал тяжело подниматься по лестнице.

Мэнди буквально задыхалась от гнева, наблюдая за отчимом. Мне тоже не понравилась его слабохарактерность. Ведь подозрения наверняка у него возникли — достаточно было видеть томную улыбку Геры, — но устраивать скандал он не захотел. С другой стороны, глупо кидаться с кулаками на человека за одни только мысли, особенно если не знаешь, что это были за мысли. В таких случаях виноваты всегда обе стороны...

Гера и Джим снова слились в танце. Теперь, когда Свинчик ушел, а Джойс безмятежно дремала в кресле, любовники утратили всякий страх и стыд. Импульсы были настолько сильными, что даже я со своего места перехватил пару образов от Геры.

Мэнди следила с непроницаемым лицом. Покончив с лимонадом, взяла скотч и сейчас сидела, нервно покачивая пустым бокалом.

Губы Джима страстно приоткрылись, Гера сладко зажмурилась.

Дьявол! Неужели они собрались извращаться всю ночь?! Как назло, никаких других клиентов! И вряд ли они заглянут в такую погоду. Сумерки сгущались, дождь лил стеной. Нет, пора выключать музыку.

Время шло.

Мэнди куда-то исчезла, ее кресло опустело. Должно быть, выскользнула проведать Свинчика, пока я подсматривал за любовниками.

На лестнице послышались шаги — Свинчик спускался вниз. Мне удалось поймать картинку: судя по всему, он собирался положить конец веселью. Набирался смелости, сидя в номере. И в самом деле, все зашло слишком далеко.

Наверное, Мэнди его просветила.

Свинчик похлопал Джима по плечу Тот повернулся и выпустил Геру. Я уже приготовился смотреть, как обманутый муж врежет ему правой, но получилось иначе. Обняв жену за талию, Свинчик неуклюже продолжил танец. Совершенно потрясенная поступком мужа, Гера с трудом попадала в такт.

Джим опустился в кресло и нервно следил, как пара кружит по узкому пространству импровизированной танцплощадки. На лице его отразилась целая гамма противоречивых чувств. Свинчика он разглядывал почти с уважением, хотя тот выглядел откровенно нелепо на фоне Геры, которая была выше на добрый дюйм. Супруги вальсировали довольно долго, но едва ли их мысли занимал танец.

Признаюсь, такая комическая развязка меня разочаровала.

Вскоре Свинчик проводил жену на место и направился к стойке.

— Где Мэнди? — требовательно спросил он.

— Даже не представляю, — пожал я плечами. — Разве она была не с вами?

— Нет. И в номере пусто. Я проверил, перед тем как спуститься... Гера! — Мощный импульс тревоги тараном пробил помехи. — Ты не знаешь, где Мэнди?

В ответ донеслось слабое, сконфуженное «нет». Мне вдруг стало безумно любопытно, что же произошло между четой во время танца.

— Когда ты ее видела в последний раз?

— Наверное, час назад, точно не помню. В конце концов, она уже взрослая и в состоянии о себе позаботиться.

— Побойся бога, Гера! Ей всего четырнадцать! Что здесь вообще происходит? С чего бы девочка ушла гулять в такой ливень? Там ведь темно так, что через два шага ничего не видно. А если она упала с обрыва?

Все сгрудились вокруг Свинчика, ощущая нарастающую тревогу. Странным образом он смог полностью взять инициативу в свои руки. Его беспокойство за Мэнди вместе с осознанием ими своей вины разом сломали привычную модель отношений.

— Надо срочно ее искать! — поддержала Свинчика Джойс, пока Гера и Джим нерешительно мялись у стойки. — Я принесу дождевики. Джек, у вас найдется фонарик?

Через считанные минуты мы высыпали на лужайку. В лучах фонариков дождевые струи отливали серебром. Вспышки молний время от времени освещали все вокруг мертвенно-бледным светом.

— Мэнди! Мэнди! — надрывался Свинчик, пытаясь пробиться сквозь электрические помехи.

— Бесполезно, так ее не дозваться, — нетерпеливо перебила Джойс. — Давайте лучше сразу искать. Да быстрее вы, вдруг девочка ранена.

Мы разделились. Свинчик и Гера побежали к деревне, я двинулся назад по дороге, а Джим и Джойс остались обыскивать площадку над обрывом. Несмотря на дождевик, я моментально промок. Вода стекала за шиворот, влажные брюки неприятно липли к ногам, в ботинках хлюпало. Прошагав с полчаса, я, как и было оговорено, повернул обратно. Все уже собрались у обрыва и дожидались меня. Мэнди среди них не было.

Свинчик направил луч фонарика вниз:

— А если... — Он оборвал мысль, но я успел поймать смутный образ летящей с обрыва девичьей фигурки.