Переведи меня через Майдан

Смотреть на поиск и слушать музейниц было очень интересно. Сакральной силой обладали все цвета и линии половины рушников XVII и начала XVIII века. Даже если глаза охватывали полотенце целиком, то все равно переводили в зримые образы только треть информации, заложенной в вышивке. Горизонтальные линии означали землю, волнистые – воду, ромбы – дома, круги – огонь, квадраты с точками – усадьбы. Геометрическое изображение женщины с поднятыми вверх руками, рядом с которой часто вышивали мужчину в шапке или коня, тоже были сакральными символами, защищавшими от зла и несчастья и выручавшими от беды. Каждая украинская девушка носила при себе оберег, платочек со своими инициалами, свой магический код, и всегда вышивала такой же платок для своего возлюбленного, с изображением кодов силы – воды и огня. Разобраться в символике рушников непосвященному человеку было невозможно, и Максим порадовался, что к ним присоединилась богданова Олеся, знаток вышивки.

Сон с Черным Грифоном, приснившийся сразу двоим одновременно, о штурме города, не давал историку покоя, и он нашел и переслал Сотнику для анализа часть своего старого исследования о войне.

«Захват и оборона городов, уличные бои во время вооруженного восстания.

План – залог успеха восстания, без него оно грозит превратиться в проигранный бунт. В плане уличного боя необходимо заранее наметить опорные и командные пункты, распределить силы, учесть городские особенности.

Опорные пункты в городе: полицейские отделы, правительственные и городские органы, военные казармы и части, средства связи и транспорт, арсеналы, банки, водопровод, электростанции, вокзалы, средства массовой информации.

Захват городского аппарата власти почти определяет победу. Главное – овладеть центром города. Необходимо реально учитывать силы противника, твердо и решительно проводить захват центра города в жизнь.

В уличном бою огромное значение имеет хорошая связь. Город расчленяет боевые силы на небольшие группы, быстро передвигающиеся, и нужно обязательно, чтобы был маневренный резерв, который имеет исключительное значение.

В уличном бою огромное значение имеет умение собрать большой перевес сил в решающем месте в решающий момент. Лучшим временем для внезапного нападения является ночь.

Разведка в городе делится на разведку улиц и разведку противника. Также в уличном бою используются: провокация, агитация, пропаганда, умение выявлять среди населения людей из власти.

Разведчик – глаза и уши уличного боя.

Огромное значение имеют медицинская помощь и снабжение продовольствием. Условия уличного боя требуют от бойцов сильного нервного напряжения, которое требует усиленного питания.

В уличном бою важна дымовая завеса – способность маскировки, создание обманных целей, укрытие маневра, скрытие подготовки атаки и отхода.

Основной формой уличного боя являются динамичные боевые действия с использованием партизанской тактики. Бой может превратиться в неуправляемую партизанщину только при плохом командовании.

Характерные черты партизанской тактики уличного боя – засады, неожиданные нападения, удар в тыл, стремительные и быстрые действия. Хорошо заманить противника в капкан улицы, организовать через сквозной двор западню. Это непременные требования уличного боя.

Оборона – враг уличного боя и восстания. Оборона для противника означает бессилие восставших, она готовит могилу восстанию.

Вооруженное восстание и уличный бой – безусловно виды военного искусства.

Военные теоретики России и Европы 1850-1923».

Через шесть часов напряженного поиска в центральных залах и запасниках Олеся, устало сев в кресло холла, отрицательно покачала головой. Рушника бабушки Солохи в Национальном историко-этнографическом музее «Переяслав» не было.

В девять часов вечера хранители встретились с Сотником в штабной столовой. Единственным шансом найти рушник оставался Меджибож, от которого до Каменца было всего двести километров. Максим попросил Богдана перегнать их Хонду в Коростень, и через несколько минут побратимы на двух машинах выехали из города с ломами, лопатами и другим железом, нужным для поиска кладов.

Отправив хлопцев, которым надо было проехать через Киев около двухсот пятидесяти километров, хранители пошли встречать брата Винцента, чей вертолет стоял прямо на большой площадке Заповедника для народных гуляний у музеев хлеба и пчеловодства. Разговор друзей был недолог.

Было холодно. Легат, задумчивый после долгой беседы один на один с Солохой, пригласил друзей в геликоптер, бравший кроме двух пилотов шесть пассажиров и груз. Вертолет взмыл в черное небо и взял курс на Белую Церковь, обходя Киев с юга. Лететь триста километров через Коростышев до Коростеня по незаселенным местам предстояло два часа.

Побратимы конвоя успели приехать в Коростень за двадцать минут до прилета геликоптера ордена, летевшего немыслимыми воздушными закоулками мимо Белой Церкви, Фастова, Коростышева, Радомышля и Малина, в котором стояла какая-то часть ВСУ. Пограничный полесский Коростень был перекрестком железных и автомобильных дорог на все четыре стороны Украины, с хорошо заселенной округой. Побратимы с трудом успели найти тихую площадку для посадки вертолета у села Бехи.

Оставив двух товарищей и пилота, монаха в капюшоне, у геликоптера, который без охраны через час местные мародеры сдали бы в металлолом за ведро горилки, хранители отправились на место. Хонда и внедорожник с Богданом, Олесей, Максимом, Орной, Винцентом, Диогеном и кладоискательским оборудованием проехали по окраине темного райцентра, четырежды пересекли железную дорогу, включили фары и буквально проскользнули через спящее без задних ног Купище. Не встретив никого, маленький конвой остановился на площадке для туристических автобусов в ста метрах от Поляны Молний.

Увидев немецкий аккумуляторный бур с диаметром отверстия в тяжелом грунте шестьдесят сантиметров, привезенный братом Винцентом, Максим пришел в полный восторг. Долбить ломами и копать лопатами землю, да еще ночью в лесу, можно было до скончания века и безрезультатно.

Какой тайник сделала Тайная Стража – каменный или дубовый, и стоит ли он в лесной тиши в целости и сохранности? Как в него проникнуть, не повредив саркофаг и охранный контур? Как не оставить следов своего пребывания на Поляне Молний? Что делать со случайным выпивохой, в ночь с четверга на пятницу забредшим в известное всей округе мистическое место? Как искать золото, защищенное дьявольским мороком, оставаясь в твердом уме и трезвой памяти? Что будет со временем и пространством, остановленным и искривленным? Хранители отказались от противогазов, в которых копать ночью землю было практически невозможно, и получили в химслужбе КР отличные военные респираторы. Но смогут ли они вместе с травяными настоями и незаменимым нашатырным спиртом защитить хранителей во время поиска? Головы Максима и Богдана шли обертом, но узнать, что за огромные скопления цветного металла зарыты у Поляны Молний, было необходимо, хоть убейся.

Одев респираторы на протертые травяными настоями лица, хранители с лопатами, ломами и буром шли за своим историком, оставив Диогена у машин отводить глаза случайным прохожим, если таковые появятся, в правый верхний угол поляны. Там брат Винцент на высокой треноге установил мощнейший электронный георадар, о котором Максим мог только мечтать. Прибор сразу же показал впереди большую массу инородных предметов в земле. Взяв радар с треноги, Максим с товарищами за спиной медленно двинулся вперед. Через десять шагов прибор запищал, показывая большое количество цветного металла перед собой на глубине четырех метров, и тут же Максим получил ожидаемый удар морока. Земля и небо пропали вместе с закружившейся головой, историк схватился за дерево, не устоял на ногах и упал на колени, не выпуская радара из дрожащих рук. Богдан и Винцент успели подхватить его и тут же рухнули рядом, и Максим успел увидеть их потрясенные лица, не ожидавшие ничего подобного. Не попавшие под улар осторожная Орна и испуганная Олеся сумели оттащить всех троих искателей приключений на свои головы на несколько метров назад и обессилено повалились на землю рядом.

В полной темноте хранители медленно приходили в себя, пытаясь понять неведомую силу, легко менявшую верх и низ местами и сбившую их с ног как соломинки. Дело было плохо. Совсем. В черном небе в бешеном хороводе кружились звезды, дышать было тяжело, и пот заливал глаза большими солеными каплями. Хранители, опираясь друг на друга, с трудом возвращались из морока в реальность. Вот это защита периметра, действующая четвертый век! Вот это гетман, вот это его рыцари! Кто научил их этой чертовщине? Максим медленно достал из кармана куртки пузырек с нашатырным спиртом, открыл его и побрызгал вокруг себя.

Земля и небо наконец встали на свои привычные места. Сев в центре поляны на бревна, на которых историк совсем недавно, так же как сейчас, приходил в себя и пил со своими случайными помощниками португальский портвейн, хранители возвращались в привычный мир. Тихо подошедший черный кот с интересом смотрел на новых товарищей.

Если атака с фронта захлебнулась, надо обходить противника с фланга и бить в тыл. Контур тайника, конечно, был непреступен со всех сторон, и хранителям, имевшим только несколько часов до рассвета, оставалось одно – вырыть глубокую яму, из которой сделать наклонный шурф в его сторону, с надеждой, что дурман не действует в земле так, как на ее поверхности. Взяв пробы грунта и воздуха там, где их шарахнуло, хранители, пошатываясь, принялись за работу.

Выбрав свободное место у самой границы защитного контура, закрытое от поляны рядами деревьев, товарищи, часто сменяя друг друга, с помощью лома и бура начали копать, не стараясь быть похожими на экскаваторы, но и не теряя ни секунды. Корни почти не мешали, и черная яма на черной земле увеличивалась прямо на глазах. Вокруг, к счастью, было по ночному времени тихо, и Диоген успокаивающе мяукал, докладывая, что непрошеных гостей пока нет. Голые ветви старых деревьев шуршали под легким ветром, и ничего не указывало на то, что чужие здесь не ходят уже почти четыреста лет.

Глубокая яма была выкопана за полтора часа, и ничего не забывавшая Орна показала друзьям часы, показывавшие пять минут второго, напомнив, что хранители начали работать ровно в час ночи. Игры на лужайке у села Купище начались и, судя по всему, в ближайшее время заканчиваться не собирались.

Установив бур с наклоном, друзья запустили его, и дело пошло совсем быстро. Через полчаса бур, углубившийся в землю на три с половиной метра, уперся во что-то твердое, что оказалось, слава богу, не камнями, а бревнами. Азарт поиска передался всем, в яме дым стоял коромыслом, и лаз был расширен и укреплен в считанные минуты. Оказалось, что бур уперся в самую глубокую часть саркофага.

Хранителям повезло, ибо кто ищет – тот всегда найдет, а бог помогает тем, кто действует. Пол тайника, к счастью, оказался земляным, и еще через час напряженной работы лаз был закончен. Дурман под землей, как и предполагалось, не действовал, и товарищи, от которых дым валил столбом, работали без респираторов, жадно хватая ночной воздух открытыми ртами.

Максим вопросительно посмотрел на брата Винцента и обеих панн, которые согласно кивнули головами, и приглашающим жестом, слегка поклонившись, пригласил Богдана Бульбу под землю. Право первым увидеть то, что лежало в гетманском тайнике четыре столетия, принадлежало народному герою и командующему Казацкой республики.

По просьбе осторожного историка первым в земляную дыру полез кот, чувствовавший любую опасность заранее и издалека. За ним в лазе исчез Сотник, и все друзья, забыв об охране периметра, с волнением ждали его возвращения. Наконец, через пятнадцать долгих минут, показавшихся часами, в дыре показались Богдан и Диоген, вымазанные в земле от головы Сотника до конца пушистого кошачьего хвоста.

Улыбающийся Богдан выпрямился и разжал руку, направив на нее свет фонаря. На ладони лежали пять монет из чистого дукатного золота, диаметром 35 миллиметров. На аверсе и реверсе старинных дукатов были изображены Иисус Христос с нимбом и коленопреклоненный у знамени дож. Золотые были отчеканены в самом начале XVII века в Венецианской республике.

Радостный Сотник, насладившись произведенным эффектом, подпрыгнул и провел рукой с монетами над головой, показывая, что золота в тайнике полным-полно, и хранители молча прокричали громкое «ура!»

Шуметь и радоваться великой удаче следовало не сейчас. Лаз быстро закидали землей, а яму завалили и затоптали в полной темноте. Черт, слава богу, никого на Поляну Молний за все время поиска не принес, но следов пребывания хранителей вокруг хватало с избытком.

Через минуту сзади ухнуло, упало огромное дерево, очевидно, прямо на яму, и звезды в небе затянули черные тучи, хорошо видные в темном небе. Поднялся порывистый ветер, ветки деревьев застучали друг о друга, и крупные капли дождя упали на землю. Хранители разом оглянулись и увидели, как Поляна Молний за их спинами вздрогнула и пошла волнами. Пространство искривилось как картинка смартфона, и Орна показала всем часы, которые показывали те же самые пять минут второго, как в яме два часа тому назад.

Хонда и внедорожник в пелене дождя незаметно проскользнули Купище и остановились на въезде в Коростень. Хранители вышли из машин и посмотрели назад, где бушевала настоящая весенняя гроза, а потом на великолепного Диогена, очень довольного всеобщим вниманием. Умница кот, или черт знает кто, хорошо знали свое дело.

Разговор хранителей, ввиду грозы, занял несколько минут. Максим попросил Диогена взять под охрану золотой тайник, и кот важно кивнул головой, объявив, что этим займется старшая ведьма с хутора близ Давыдки, расположенной в трех километрах от Поляны Молний. Услышав слова Диогена, Максим улыбнулся. Его мысль о том, что вся Украина была покрыта сетью ведьминых хуторов, подтвердилась, и в первую очередь надо было связаться с чертовым постом у Каменца.

Богдан, не скрывая охвативший его восторг, заявил, что в подземелье со множеством дубовых свай размером двадцать на пятнадцать метров стояли сотни бочонков золота, и им очень повезло, что бур оказался там, где их не было. Сотник взял несколько дукатов из пяти поврежденных временем бочонков и убедился, что все остальные тоже набиты золотом. Зрелище подземелья, в котором в свете фонаря желтый металл играл разными оттенками, было потрясающим, но Богдан все равно увидел на одной из бочек в углу небольшую плоскую шкатулку, которую взял с собой.

Максим осторожно открыл легкий деревянный ящичек, внутри которого лежал небольшой лист пергаментной бумаги с красной печатью Тайной Стражи гетмана Войска Запорожского. Историк осторожно направил на него свет фонаря, и у него тут же екнуло в груди – он узнал почерк своего предка, чья рукопись Тайной Стражи лежала у него в дорожной сумке. Увидев текст, Максим опять вздрогнул и тихо прочитал его вслух товарищам. Полковник Гевлич писал, что второй золотой тайник гетмана был заложен в его родовом имении. Историк посмотрел на Сотника и утвердительно кивнул головой – бочонки с дукатами следовало искать в его родном Белополье, очевидно, в тех самых Лисках, подаренных полковнику Петром Первым за его спасение из рук взбунтовавшихся стрельцов. Дело спасения Украины благодаря ее казацким героям получало прочный государственный и экономический фундамент.

Да, были люди в то великое время. Хранители, усталые и восхищенные, быстро добрались до вертолета, который стоял под охраной там, где ему и полагалось. Когда все вышли из машин, неутомимая Орна попросила товарищей посмотреть на свои смартфоны, которые все как один показывали начало четвертого, хотя дорога от Купища до Коростеня заняла не более двадцати минут. Подумать обо всем этом предстояло потом, а сейчас внедорожник с побратимами, шелестя шинами по асфальту, ушел на Переяслав, вертолет с братом Винцентом и Богданом взмыл в черное еще небо и взял курс туда же, а хонда с Максимом, Орной, Олесей и Диогеном выехала в Меджибож, до которого ей предстояло пройти двести шестьдесят километров.

Богдан Хмельницкий говорил, что дорогу героям всегда освещают молнии. Они и блистали за багажником быстро ехавшей Хонды, на западе, у села Купище.

От греха подальше хранители ехали не по главной дороге через Житомир и Хмельницкий, а через Новоград, Барановку и Староконстантинов. 26 марта, в пятницу в четыре часа утра, черная Ххонда в черной ночи быстрой пятиметровой тенью неслась на юг, прорезая предрассветную мглу светом фар. За рулем сидела Орна, усталая и счастливая тем, что они сделали, рядом с ней дремала такая же взволнованная Олеся, а Максим с Диогеном на заднем сиденье занимались царским подарком, который историку, Сотнику и Солохе сделал брат Винцент. Орденский смартфон был великолепен, обладал множеством необходимых искателям приключений функций, а самое главное – защищен от прослушивания электронными средствами, находившимися в распоряжении спецслужб Треугольника.

Рядом с Диогеном лежала бережно упакованная копия рушника бабушки Солохи, сделанная просто и со вкусом, искусно состаренная в стиле XVII века. Без нее в Меджибоже хранителям делать было нечего. Для проведения обряда рушник следовало незаметно забрать из музея, а затем также незаметно вернуть. Другим способом сохранить опасную тайну и избежать обвинения в мародерстве и грабеже музеев было невозможно. Богдан Хмельницкий говорил, что, бредя по болоту, чистыми сапоги не сохранишь, но хранители все равно пытались это сделать.

В половине восьмого Хонда вежливо въехала в Меджибож со стороны Шрубков и припарковалась на пустой площадке для туристических автобусов. Уже рассвело, и громада крепости высилась впереди, вызывая уважение. Хранители позавтракали чем им бог послал вчера в Диканьке, и сразу же позвонил Сотник и сообщил, что Переяслав только что отразил попытку штурма. Максим включил громкую связь, и хранители слушали слова своего друга, по-военному четкие и ясные.

Не успел Богдан помахать рукой брату Винценту, вертолет которого взял курс на запад, как начальник службы РЭБ взволнованно сообщил о том, что беспилотники у Мирного, Циблей и Семеновки передают картинку с колоннами автобусов в сопровождении полицейских машин, идущих к Переяславу. В шесть часов утра три тысячи остававшихся в городе добровольцев были подняты по тревоге.

Блокпосты у Гречаников, Малой Каратули и Гайшина сумели ненадолго перекрыть дороги тяжелой техникой, и этих минут хватило, чтобы силы исторического центра ощетинились копьями спавшего одетым гарнизона, предупрежденного о возможном штурме еще днем. Все понимали, что стрелять защитникам было никак нельзя, а как поведут себя нападавшие, не знал никто. С блокпостов сообщали, что в автобусах сидят молодики типичной наружности самого низкого пошиба, собранные с самых маргинальных помоек.

Автобусы остановились в Солонцах, перекрестке Новокиевского и Золотоношского шоссе, и Андрушах, и дроны насчитали их более ста. Шесть тысяч дешевых предателей родины с палками и воем побежали к валам и брамам, но тут же наткнулись на рвы, частокол и баррикады, защищаемые копьями в четыре ряда. Лезть на валы, прикрытые вставшими по боевому расписанию куренями, молодики с долетавшим от них перегаром не стали. Мосты через Альту и Трубеж были закрыты бетонными блоками и офицерскими отрядами с автоматами, а брамы на улицах Хмельницкого, Ярмарковой и Шевченко забаррикадированы бетонными блоками и надежно прикрыты лучшими куренями. Тысяча титушек вокруг валов и ворот орали, бросали камни и палки, на укрепления не лезли, и все это снимали монахи RTF и беспилотники в прямом эфире, который с восторгом и удивлением смотрела Украина.

Разведка КР зафиксировала четыре группы по десять хорошо экипированных бойцов в каждой, совсем не похожих на маргиналов. Эти очевидные мастера своего дела явно искали слабые места в обороне городского периметра. Через два часа воплей и никчемной беготни у брам и валов попытки титушек прорваться в Переяслав остановились. Защитники не дали вдвое большему количеству нападавших устроить показательные драки с переломами и кровью. На глазах смотревших эфир двенадцати миллионов украинцев намахавшиеся и наоравшиеся до хрипов молодики, стоимостью триста гривен в день каждый, сели в автобусы, которые тремя длинными колоннами стали уезжать от Переяслава. Их никто не трогал, но просто хриплыми голосами сегодняшнее дело для них не обошлось. Контрразведчики, снимавшие крупные планы нападавших, в течение суток опубликовали многие их профили на сайте Казацкой республики. Украинцы узнавали знакомых среди нападавших по всей стране и в каждой области создавали базы данных своих продажных, как грязные шкуры, титушек, которым никто не подавал руки.

Закончив рассказ, Сотник добавил, что в штабе пришли к выводу, что это была не только попытка напугать горожан, но и разведка боем. Очевидно, что гарнизон должен ожидать нового ночного нападения более профессиональных наемников, которое может случиться в любой момент. Вся страна видела, что защитники столицы Казацкой республики не применяли огнестрельное оружие и не сломали ни одного носа и даже пальца продажной босве и босоте. Организация обороны Переяслава, бескровная и надежная, произвела на людей колоссальное впечатление, и штабы КР по проведению Референдума, которые теперь никто не мог тронуть, получили тысячи новых добровольцев.

Богдан, узнав как дела у друзей, пожелал им успеха и отключился. Часы показывали девять, и хранители, впечатленные рассказом Сотника, видели, как в ворота через фортку один за одним входили немногочисленные сотрудники музея, до открытия экспозиций которого оставался еще час. Максим и обе панны еще раз обсудили свои ближайшие действия и от всей души пожелали себе найти заветный рушник.

Наконец башенные часы ударили десять раз, и трое хранителей, с трудом изображавшие туристов после волнительной и бессонной ночи, купили билеты и вошли в крепостной двор. Идти сразу в Музей рушника было, конечно, нельзя, и хранители поднялись на мощную угловую башню. Посмотрев с двадцатиметровой высоты на древний поселок из маленьких одноэтажных домиков с ухоженными огородами, туристы спустились вниз и, оставив справа страшный, как ужас, музей Голодомора, от посещения которого в прошлый приезд волосы у историка встали дыбом, вошли в меджибожский филиал Переяславского Музея украинских рушников. В большом и холодном зале от пола до потолка аккуратно висели старинные домотканые красавцы, от которых невозможно было оторвать взгляд.

Музейщица в теплой гуцулке проверила билеты и начала экскурсию. Максим не спеша подошел к лестнице в полу, которая вела в подземный ход от крепости к Бужку. Убедившись, что его дверь не будет серьезной помехой при необходимости им воспользоваться, Максим вернулся к паннам, удивляясь умению вошедшего вместе с ними огромного черного кота быть незаметным. Разговор знатоков вышивки был интересным, но рушника бабушки Солохи в зале не было.

Олеся попросила показать ей старинные рушники с особым узором, в котором внутри основных были еще одни маленькие стежки, и музейщица повела их в запасники, состоящие из двух небольших комнат. В центре первой на большом столе лежали старинные рушники, приготовленные к реставрации. Олеся и Орна подошли к столу, и по их вздрогнувшим спинам Максим понял, что в холодной комнате стало горячо.

Попросив разрешения, Олеся взяла в руки лежавший на столе справа рушник и аккуратно развернула его. На белом фоне были вышиты мужчина в шапке и женщина с поднятыми руками, а по углам были видны ромбы и косые углы. Олеся посмотрела на Максима, опустила ресницы, а музейщица заметила, что этот экземпляр был изготовлен в первой трети XVII века на Полтавщине.

Необходимо было убедиться, что в запасниках второго такого рушника больше нет. Панны не спеша осматривали запасники, а Максим нашел глазами материализовавшегося в комнате Диогена. Не успели Олеся и Орна положить на место последнее полотенце из коллекции, как огромный черный кот замяукал у двери в запасник. Удивившаяся музейщица шикнула на него, кот опять мяукнул в ответ, и началась короткая погоня, в результате которой незваный четвероногий гость был отправлен из музея во двор. За данные хранителям полминуты рушник бабушки Солохи и его копия поменялись местами, и дело было сделано. Туристы поблагодарили экскурсоводшу и вышли из музея. Идя к выходу, все трое чувствовали себя неуютно, особенно Максим, державший бесценный рушник за пазухой своей куртки. Не каждый день приходится подменять музейные вещи, хоть и свои для благого дела и с возвратом.

Когда за хранителями закрылась дверь крепости, в их головах внезапно раздался голос Диогена, явно довольного своим дебютом. Кот уверенно заявил, что теперь тайна древнего морока будет наконец разгадана, и добавил к сказанному цитату Максима, не раз говорившего, что там, где нет закона, нет и преступления. Олеся, первый раз услышав говорившего в ее голову кота, пошатнулась и чуть не упала с подъемного моста и была вовремя подхвачена Орной.

Было начало первого, когда друзья сели в дождавшуюся их Хонду и выехали из Меджибожа на юг. Проехав сто пятьдесят километров мимо Хмельницкого и Каменца, хонда через два часа остановилась у дежурного ведьмина поста на Подолии. Хозяйка хутора близ Княжнино ведьма Аделина, чем-то неуловимо похожая на Солоху, возможно, знанием нечеловеческих тайн, предупрежденная об их приезде, радушно накормила гостей обедом. Вскоре все пятеро сидели вокруг чистого прямоугольного стола, на котором бережно был разложен рушник.

Связавшись с Солохой по орденскому смартфону и порадовавшись с ней долгожданной находке, Олеся и Орна получили последние инструкции и во главе с сосредоточенной Аделиной начали обряд снятия заклятья. Когда в зале, как две капли воды похожей на главную залу в шинке близ Диканьки, внезапно потемнело, Максим захотел спросить, может ли это дело сделать непрямой потомок бабушки Солохи, но тут же прикусил язык. Напрасно он это сделал, этот отчаянный московский историк с колдовской интуицией.

Зажженная свеча, поставленная в центре стола, не дымила и не трещала, и три женщины вокруг стола хором стали читать полученный от Солохи заговор.

Полотенце покажу, На дорожке положу, Здравствуй, бабушка моя, Это внученька твоя…

На этих словах в зале сгустилось напряжение, и на краях рушника из ниоткуда появились буквы, выдержанные в черно-красной гамме: «Не трогайте чужую тайну».

Все вздрогнули, но продолжали читать заговор. На седьмой строке заговора меандр рушника вдруг устроил какой-то бесшабашный танец, от которого невозможно было оторвать глаза, и стал разворачиваться вокруг них. Все четверо оказались в бесконечном лабиринте, похожем на рисунок ДНК. Все вокруг переливалось, влево, вправо, вверх, вниз, и хранители услышали ритм своих сердец.

Прямо перед хранителями появилось Ведьмино дерево с Лысой Горы в Выдубичах. Его расхристанный ствол был корявым, ветви, изогнутые до невозможности, чередовались полупарами, а на пышной кроне, среди стрелообразных листьев, вились фантастические цветы. Как в калейдоскопе, они складывались в удивительный букет, похожий на текст, и Максим судорожно пытался его прочитать. Внезапно Ведьмино дерево разделилось на три части, хранители увидели нижний мир корней, земной ствол и небесную крону, означавшие воду – прошлое, землю – настоящее и огонь – будущее.

Левая женская часть дерева поменялась местами с правой мужской, все стало объемней и включало в себя целое мироздание.

Хранители увидели себя на западе, севере, востоке и юге одновременно. Они находились во всех четырех частях суток – в утре, дне, вечере, ночи, и во всех временах года – в весне, лете, осени, зиме. Прошлое, настоящее и будущее смешались, и это было ужасно. В лабиринте раздался тягучий звук трубы, и хранители потеряли сознание.

Резко пахло нашатырем. Очнувшийся Максим увидел руку Орны с пузырьком у своего лица и закашлялся. Мир проявлялся вокруг, как необитаемый остров среди бушующих волн после кораблекрушения. Сознание возвратилось, но голова сильно кружилась, не давая сосредоточиться. С помощью румынки историк с трудом поднялся и сел за стол, за который Аделина сажала Олесю.

Все дружно выпили воды. Орна, пришедшая в себя ранее, жестом показала Максиму и Олесе на сидящего напротив Диогена, который скромно поклонился. Аделина рассказала, что, когда все они потеряли сознание и рухнули вокруг стола, Диоген сдвинул рушник, сбросил лапой свечу, неведомым образом открыл окно и нашел среди трав колдуньи в темной комнате остро пахнущую, действующую как нашатырь, траву, от которой первыми пришли в себя тренированные Аделина и Орна.

Когда все пришли в себя, историк благодарно погладил плечо Орны, позвонил Солохе, которой Аделина рассказала, что произошло. Максим, с запозданием, стоившим потери сознания, добавил, что снять заклятье и прочитать рушник может только Солоха, прямой потомок его создательницы, что, собственно, и указано в четвертой строке заговора.

Всем было ясно, что историк прав. Солоха расстроено извинилась за пережитый друзьями кошмар, и хранители решили, что сразу же после ночного рейда в Каменец поедут в Диканьку расшифровывать рушник. Две ведьмы еще немного поговорили, и затем Олеся позвонила Богдану, а Орна – брату Винценту, рассказав друзьям, что случается с теми, кто лезет в воду, не зная броду. Выслушав слова поддержки, хранители, измученные после бессонной ночи на Поляне Молний и потери сознания на хуторе близ Княжнино, легли спать, чтобы через несколько часов уже проникнуть в Академию подавления воли. Об этих удивительных людях нельзя было сказать, що одын дило робыть, а другый – гавы ловыть. Хранители гав точно не ловили.

Максим проснулся около девяти часов вечера, в твердом уме и трезвой памяти, и сразу посмотрел на часы. От Княжнино до Каменца было всего десять километров, и приехать в крепость следовало не ранее одиннадцати ночи, когда город заснет. Приведя себя в порядок, историк поужинал с паннами яствами радушной хозяйки, не переставая думать неумолимо о накатывающейся ночи, которая обещала быть намного опаснее предыдущей.

– Покой нам только снится, – сказал Максим Орне и присел с ней на удобный диван у стены. Рядом на втором – уже сидели Олеся и Аделина, а Диоген, едва поместившись, вальяжно улегся перед ними на продолговатом пуфике. Началось обсуждение ночной спецоперации, в которой решили участвовать все – московский историк, его великолепная румынка, красавица-украинка, подольская ведьма Аделина и диканьский волшебный кот Диоген, отлично знавшие человеческую природу, что, впрочем, им полагалось по уставу. Разговор получился очень интересным. Говорили по очереди все:

– Технология управления и зомбирования человека и его мозга давно применяется и совершенствуется с помощью продажных средств массовой информации.

– Это дело хозяйское. Кому классика – кому попса, кому искусство – кому проекты, кому тинто – кому сивуха, кому море – кому ночные клубы, кому Бог – кому Дьявол.

– Совершенно верно. Это дело не только хозяйское, но и сугубо добровольное.

– До сих пор никто не смог определить, как работает человеческая мысль, которая духовна, и собственно мышление, которое материально.

– Огромная интеллектуальная мощь мозга во многом зависит от физического состояния тела. Усилием воли можно победить недомогание, нас этому учили, но потом подобное насилие всегда кончается плохо, полным упадком сил.

– Если юридические законы в обществе не соответствуют природе человека, биологическим законам, такое государство неизбежно гибнет, это очевидно.

– Очевидно, что Академия подавления воли, которую мы собираемся посетить, занимается не только манипуляциями, но и исследованием прямого воздействия на человека, внушением ему действий, нужных Сатане, который занимается этими вещами.

– Сатана, как и Иегова, всегда дает право выбора. У него отродясь не было автомата, которым Дьявол добивался своих целей. Однако Бог дает свободу по своим справедливым законам, а Дьявол только имитирует их. В его арсенале есть огромное количество методов, испытанных и проверенных веками и тысячелетиями, которыми он пользуется, и часто успешно, добиваясь подчинения человека своей воле. Поэтому и Академия подавления воли действует, используя те же принципы, что и Сатана, – путем подавления воли лишить человека возможности свободного выбора и заставить его действовать согласно ее – Академии – интересам, целям и задачам. Вернее, интересам тех, кто ее создал и ею командует.

– Как собирается действовать Академия? Что они там разрабатывают этой международной толпой?

– Никогда нельзя отрицать самые невероятные предположения и гипотезы в науке – вдруг они возможны? Один из самых главных врагов прогресса – все эти комиссии по лженауке, которые отрицают все необычное по принципу: этого не может быть, потому что не может быть никогда. Этот принцип порочен.

– Конечно. Например, наука определяет любовь как восхитительный невроз. Ученым все надо объяснить и разложить по полочкам. Боюсь, полочек не хватит.

– Каждый человек хочет быть обеспечен, для того чтобы его семья жила хорошо и продолжался его род.

– Ученые давно доказали, что жажда власти – самый сильный инстинкт человека, сильнее полового.

– Мозг имеет безграничные возможности, но то, что он используется всего на три процента, – это миф. Ученые изучают побережье этого огромного континента, размер которого неизвестен.

– Могу совершенно точно сказать: внутренний голос человека существует, проверено не раз. Мозг на основе опыта с неимоверной быстротой, за которой не успевает сознание, предупреждает об опасности тело и душу.

– Как говорят великие – мы знаем, что ничего не знаем.

– Но мы точно знаем, что технологии управления сознанием человека с помощью физико-химических и психологических методов воздействия, например, искусственного создания мозгового помешательства, уже создаются во многих странах.

Разговор на некоторое время затих, а затем возобновился и перешел в практическое русло. Московский историк рассказал об известных ему рецептах приворота и отворота, и знаток зелий Аделина дала ему два новых, вызывающих сильные положительные эмоции и страшную депрессию. Вспомнив Гривну и Барыло, у Максима возникли нехорошие мстительные планы, и он попросил у хозяйки хутора рецепт подольского зелья, вызывающего мгновенное расстройство желудка, но передумал. Конечно, как царь с нами – так и мы с царем, но уподобляться мелким шахраям все же не хотелось.

Было ясно, что центр этого гадюшника располагался где-то в Европе. Максим, весело глядя на свою возлюбленную, главного агента ордена Святого Бернара, стал рассказывать о том, что, как и зачем может делать частная или государственная спецслужба, принадлежащая какому-нибудь европейскому олигарху или политику, на Украине. Контроль над природными ресурсами, из которых историк выделил не только зерно, кукурузу, подсолнечник и курятину, но и, например, литий, необходимый для производства аккумуляторов для электромобилей, в течение веков осуществлялся с помощью хорошо известных всем старым разведкам способов.

Олигарха, или транснациональную корпорацию, решивших скрутить Украину в бараний рог, должны были интересовать: ее внешняя политика, внутреннее положение, ведущие партии, вооруженные силы, военно-промышленный комплекс, наука, разведанные запасы полезных ископаемых, особенно редкоземельных металлов, ситуация в обществе, социальная карта государства. Активно изучались географическое положение, климат, рельефы, транспорт, средства связи, промышленность, технологии, финансы, система государственного управления и ее кадры, рабочая сила, образование, религии, национальные традиции.

Политики говорили то, что соответствовало интересам их ТНК, аналитики спецслужб готовили информационное поле для принятия решений, основанных на ясных, своевременных и достоверных данных. Собирались сведения о проблемах, стоявших перед страной за весь период ее существования, и пути их решений. Использовался прием «направленной информации», включавший возбуждение положительного или отрицательного отношения к стране, ее лидеру, которого контролировали, или вызывали к нему симпатии. Для этого также изучались причины народных волнений и протестов.