Помоги проекту - поделись книгой:
— С папой… — снова в Настиных глазах заблестели слезы. — С папой очень хорошие. Хоть я его и мало видела, но было понятно почему. Он все время в делах, в работе, встречи, поездки… Но когда у него выдавалась минутка, он всегда старался со мной время провести. И даже если был в отъезде, по скайпу утром и вечером звонил, иногда просто два слова сказать: «Хорошего дня» и «Спокойной ночи».
Настя всхлипнула и вытерла слезы рукавом джемпера.
Я подала ей салфетки.
— А как к твоему папе остальные относились? Ну, там обслуга, подчиненные, друзья-приятели…
— Все относились к нему хорошо! Все, кроме нее, — пожалуй, слишком категорично заявила Настя.
— А в чем это у нее выражалось по отношению к отцу?
— На людях она держалась, как нормальный человек. Но стоило им оказаться без посторонних, сразу тон меняла, молчала, если спрашивал, отвечала нехотя. Ну, как сказать, в чем выражалось… Если тебя терпеть не могут, то выражают всем, чем могут…
С этим трудно было поспорить.
— Ну что ж, подведем итог, Настя, — резюмировала я. — Ты считаешь, что твоя мать убила твоего папу и подставила своего любовника — хорошего парня Виталия.
Девушка с прищуром посмотрела на меня, пытаясь угадать, не иронизирую ли я. Но я было настроена по-деловому.
— Я уверена, что это не Виталик. И не только потому, что хорошо к нему отношусь. Ну не стал бы он так убивать папу, зачем ему брать ружье, он бы мог…
— Одним мизинцем, — перебила я ее, — это я уяснила.
— А она… думаю, она очень даже могла его застрелить, только ждала подходящего случая, чтобы было на кого вину свалить.
— А что Виталий говорит следователю?
— Он не признается ни в чем. Утверждает, что папа уже был убит, когда они приехали.
— Так… А мама?
— Она, представьте себе, говорит, что была подшофе после банкета, а потом на фоне шока толком ничего не помнит, в голове все помутилось. Мол, она задержалась в холле и, когда вошла в гостиную, Виталий уже стоял над телом папы. То есть напрямую не обвиняет, но все понятно.
— А что за ружье? Откуда оно взялось?
— Это папино охотничье ружье. Он охотой не увлекался, но, когда дарили, принимал. И в гостиной у него висит целая коллекция. Они все, конечно, незаряженные. Он же никогда не собирался из них стрелять. И патронов нет. Просто для интерьера висели вместе с саблями, рогами и всякой прочей фигней, которой у них принято украшать свои виллы. А тут вдруг ни с того ни с сего патроны нашлись и ружье зарядилось… Ну как это так?
Настя рассуждала очень зрело и логично, особенно для своего возраста.
— А следователи что по этому поводу говорят?
— Ой, у них все уже решено! Говорят, что, если он, Виталик, не раз бывал в коттедже, уже все вдоль и поперек изучил и мог заранее ружье зарядить…
— Так ружье было у Виталия в руках?
— В том-то и дело, что нет! Оно лежало на полу в гостиной, и отпечатки пальцев были все стерты. Следователь говорит, что, если бы Виталий не держал ружье в руках, он не стал бы стирать все отпечатки, в том числе и папины.
— А мама, получается, вне подозрений?
— Ага! Чиста и невинна! Жертва обстоятельств. Затюканная мужем-миллионером…
— Ты сейчас тоже с ней не общаешься?
— Конечно, нет! Виделись на похоронах. Но я даже и не подходила. Она, кстати, съехала с нашей городской квартиры.
— Куда?
— Стала бы она мне говорить! Без понятия, куда.
— Ну, дальше Тарасова она не сможет уехать, пока следствие продолжается. Наверняка под подпиской о невыезде находится, — сказала я. — А номер ее сотового у тебя есть?
— Есть. — Настя вынула из кармана телефон.
— Погоди, может, еще какие-то контакты нужно будет скинуть.
— Вы мне поможете, Таня? — робко спросила Настя.
Видя, что я не спешу с ответом, она добавила:
— Я вам заплачу десять тысяч долларов, — и с этими словами вынула из другого кармана пачку стодолларовых купюр.
Увидев мое слегка растерянное лицо, она затараторила:
— Вы не подумайте ничего криминального! Это мои личные деньги.
Приятно, конечно, когда тебя умоляют взять десять тысяч баксов, но… Всегда откуда ни возьмись появляется это «но».
— Мой тариф гораздо скромнее, Настя. Тем более ты несовершеннолетняя.
— Эти деньги мне папа подарил на поступление в институт. Я не собиралась их тратить, лежали в шкатулке без дела. Возьмите! Пожалуйста!
Я согласилась взять половину из этой суммы, а оставшуюся часть она должна была мне заплатить после расследования.
Прежде чем отпустить Настю, я пробежалась по новостным сайтам. Мне надо было еще кое-что уточнить.
— Настя, а следователи никак не рассматривали версию о политическом убийстве? Ведь твой папа баллотировался в депутаты Заксобрания.
Настя отрицательно покачала головой:
— Вот, я же говорю, нашли козла отпущения. Единственный человек, который откупиться не может…
— Настя, — доверительно заговорила я, — что у тебя с этим Виталием?
Как я и ожидала, девушка несколько смутилась. Но быстро справилась с собой и бойко произнесла:
— Я люблю его, — и, с вызовом глядя мне в глаза, добавила: — И он меня тоже любит!
— Так любит, что встречается с твоей мамой? — стараясь говорить ласково, чтобы не задеть чувств жертвы первой любви, спросила я.
А сама подумала, не кроется ли в этом соперничестве такая острая неприязнь к матери.
— Вы сейчас решите, что я из-за Виталика мать ненавижу, — прочла мои мысли Настя, — но это совсем-совсем не так! Про Виталика, если хотите, я вам сейчас все расскажу.
— Расскажи, пожалуйста, это очень важно для расследования.
— Виталий — по образованию айтишник. Когда мы познакомились, ему было двадцать два года, сейчас двадцать три. Он приходил к нам домой настраивать систему «Умный дом». Он в фирме «Миг» работает. Там какие-то заморочки были, поэтому он не один день к нам ходил. Настраивал, потом объяснял нам, как всем этим управлять. Он мне сразу понравился, но я тогда еще училась в школе, точнее, готовилась к ЕГЭ, а он мне показался уже взрослым, он уже закончил бакалавриат. Мы с ним быстро подружились. Я вообще люблю айтишников, хоть сама и гуманитарий. Вот и с Деном Бронниковым дружим с восьмого класса. Но Виталий совершенно другой. Он очень крутой разработчик, но еще спортсмен и хохмач к тому же! А внешность у него такая, что хоть сейчас в Голливуд можно.
Видимо, Настя заметила улыбку умиления, с которой я наблюдала за ее порозовевшим личиком.
— Вы не подумайте только, что я только из-за внешности в него влюбилась. Всегда терпеть не могла смазливых качков. Нет, Виталий очень умный и очень хороший.
— Я верю, Настя, продолжай — что дальше было?
— Ну вот, когда он закончил настраивать, мы обменялись контактами и договорились, что не будем теряться. Некоторое время так и было. Встречаться не встречались — мне экзамены надо было сдавать, но постоянно общались в сети. Он всегда интересовался, как у меня дела. Поднимал мне настроение, рассказывал, как будет круто стать студенткой… А потом вдруг исчез. Перестал появляться в соцсети, в мессенджерах не отвечал и сообщения не просматривал.
Настя вздохнула и глотнула из бутылки с водой.
— Я, естественно, навязываться не стала. Если не хочет общаться, то так тому и быть… Но через два с половиной месяца я вдруг его увидела… Он садился в машину к ней.
— К твоей маме?
— Ага! — Настя, бледнея от злости, заерзала в кресле. — И знаете, как ни в чем не бывало. Увидел меня и будто ничего особенного не произошло. Махнул так, как будто вчера расстались.
Девушка замолчала, погрузившись в свои невеселые воспоминания.
— То есть получается, что твоя мама и Виталий стали любовниками?
— Ну да! Я сразу обо всем догадалась! Хотя она вела себя так, как будто ничего такого не происходит. По ней ничего ведь не поймешь. Ведет себя как Снежная королева — вся такая неприступная… Даже не потрудилась мне объяснить, что он делает в ее машине. А я не стала сама спрашивать, все равно ничего, кроме какой-нибудь гадости, я бы от нее не услышала.
— А ты пыталась с ним поговорить об этом?
Настя нехотя ответила:
— Да, я все-таки не выдержала и написала ему. Он молчал несколько дней. Потом все же ответил. Написал что-то вроде: «Ты очень хорошая, но мы не можем общаться…»
Настя снова умолкла. Я понимала, что ей трудно изливать перед посторонним человеком самое наболевшее, поэтому говорила очень мягко:
— Настя, я только одного не понимаю. Почему твоя мама не скрывала своих отношений с любовником? Ведь у вас такой серьезный папа. Если бы до него дошла информация об изменах жены, последствия были бы очень серьезные.
— Вы просто не знаете ее. Она всегда найдет, как отмазаться. Если бы я что-то такое папе брякнула, то в итоге сама осталась бы виноватой. Она и так, как чуть что, пыталась меня к психиатрам загнать, все время намекала, что у меня проблемы по этой части. Она на все способна. А папа к ней всегда хорошо относился, верил и почему-то всегда ее как будто жалел. Не знаю, почему… Он думал, она чуть ли не святая… И даже если он ее за руку поймал, она все равно ему мозги так запудрила бы, что он ей поверил.
Я внутренне засомневалась. Не похоже, чтобы один из самых влиятельных бизнесменов нашего города мог быть настолько наивен. Хотя… в семье многие проявляют себя не так, как во внешнем мире. Как бы то ни было, с этим мне еще предстояло разобраться.
— Настя, а как ты сама думаешь, кроме твоей мамы, мог еще кто-то быть заинтересован в смерти папы? Он ведь в политику собрался податься. Там тоже свои интриги.
— Вы считаете, я такая глупая, что не задумывалась об этом? Но ведь он был убит в коттедже, когда застукал свою женушку с любовником. Как бы конкуренты смогли это дело так обставить?!
— Настя, я пока ничего не думаю. Я просто собираю информацию. Чем она будет подробнее, тем проще пойдет расследование. Никогда не надо исключать кого-либо из возможных виновников. Поверь моему опыту.
Настя кивнула, соглашаясь:
— Да, вам, конечно, виднее. Ден говорит, что вы очень крутая!
Признаюсь, мне польстил этот комплимент, тем более из уст такой неординарной личности, как Денис Бронников.
— Я более или менее поняла про маму и Виталия, — заговорила я со всей возможной убедительностью. — Давай попробуем от них абстрагироваться и припомнить другие вещи. Например, не заметила ли ты перемен в настроении или поведении твоего папы?
— Да, я об этом тоже думала, — призналась Настя, — может быть, мне показалось, ведь я его вижу по несколько минут в день, можно сказать. Он вроде бы какой-то грустный стал. С виду был таким же, говорил, как обычно, свои привычные словечки, но голос был, как бы это сказать, угасший какой-то.
— Когда ты начала это замечать?
Настя старательно вспоминала.
— Наверное, осенью, месяца два назад. Я уже поступила, папа очень радовался тогда, гордился, что я все сама сделала, у меня ведь никогда даже репетиторов не было, — не без самодовольства проговорила девушка. — Он мне на поступление подарил деньги и сказал, что после первой сессии мы с ним обязательно куда-нибудь съездим. Хотя бы в Париж на выходные, он, мол, обязательно выкроит время. А потом как-то я спросила, как с поездкой, все ли в силе. А он так помрачнел резко, сказал, что очень постарается, но пока просит не обсуждать эту тему. Это не похоже на него, он всегда свои обещания выполнял, но я сделала, как он просил. Решила подождать, пока сдам сессию.
Теперь Настя уже не старалась скрыть своего горя, сил на это у нее не оставалось. Она закрыла лицо руками и заревела в голос.
Я молча поглаживала ее по спине, давая возможность излить свою боль. Потерять самого дорогого человека в семнадцать лет — это очень суровое испытание. Да и история с парнем по имени Виталий тоже добавляла девочке страданий.
Дождавшись, когда она успокоится, я пообещала, что немедленно займусь ее делом, вызвала ей такси и проводила до машины.
Проводив Настю, я села за ноутбук. Нужно было детально ознакомиться со всеми подробностями убийства и как можно больше узнать о личности Андрея Павлова.
Официальная информация о происшедшем была скупой и довольно неопределенной. В целом она повторяла сказанное Настей.
Подозреваемым числился Виталий Суриков, предполагаемый любовник супруги покойного. Все сводилось к банальной бытовухе. Это совсем не вязалось с образом солидного предпринимателя, поднявшегося в лихие девяностые на продаже подержанных автомобилей.
Я внимательно изучала его фотографии. Он произвел на меня хорошее впечатление. Выражение лица живое, без печати величия и высокомерия, которая обычно отличает пресловутых «новых русских». Взгляд глубокий, вдумчивый, напомнил взгляд его дочери. Возраст — 53 года, но сохранился хорошо. Видно было, что не тратил здоровье на пьянки-гулянки.
Среди имущества значилось пять крупных автосалонов, СПА-отель и два ресторана. Из недвижимости — роскошная двухъярусная квартира в «тихом центре» Тарасова и загородный коттедж, километрах в семи от города в престижной лесной зоне. И никаких квартир за рубежом. Довольно скромно для предпринимателя таких масштабов.
В середине декабря, то есть через месяц после убийства, должны были состояться выборы в депутаты Законодательного собрания Тарасова.
Павлов баллотировался впервые. Видимо, решил пойти по стопам других «новых русских» — заняться политикой. Совпадение или нет?
И еще обратил внимание на себя факт, что убийство состоялось в день юбилея его главного детища — фирмы «Авторай».
В совпадения я не верю, особенно когда их так много.
Страничка Павлова в «Фейсбуке» мало что дала.
Вел ее Андрей Анатольевич явно без души, для дела — ведь сейчас без странички ты вроде бы не полноценный член общества.
Фотографий немного. Все официозные. Из последних — фото Насти в форме выпускницы школы с комментарием «
Впечатленная рассказами Насти, я ожидала увидеть роковую красавицу. Но женщина никак не подходила на эту роль. Вполне себе обычная, стандартно привлекательная и стандартно же ухоженная. Одета тоже очень нейтрально, без изюминки.
Я знаю такой тип людей — они усердно стараются вытесать на своих лицах маску непроницаемости, за которой невозможно разглядеть, что у них на душе и в мыслях. Этого добиться ох как непросто — нужна серьезная мотивация.
Поделиться книгой: