Культ Вуйтара

Рейнард открыл глаза и осмотрелся. Еще было темно, но светлое зарево уже загоралось на горизонте, предвещая скорый рассвет. Он тяжело дышал, будто после пробежки. Песок скрипел на зубах. Казалось, он был повсюду — во рту, в носу и даже за пазухой. Вокруг было темно, а сам он весь продрог от холода. Дурацкие пески. Днем здесь нестерпимо палит солнце, а ночью промерзаешь до костей. Жар окончательно спал, и сейчас десятник чувствовал себя лучше.

Что это был за сон? Неужели Вилда желает ему зла? Воин мотнул головой, отгоняя прочь воспоминания ночного кошмара. Он поднялся и попытался сделать пару шагов. Получилось! Рана покрылась коркой и больше не загнивала. Значит он полностью исцелился от болезни. Знать бы только как. Реденские лекари многое отдали бы, лишь бы только узнать каким образом можно так быстро поднять на ноги человека, балансирующего на грани жизни и смерти.

— Вот Гилард удивится, когда я расскажу ему что со мной случилось, — пробормотал воин, тут же вспомнив, что жреца вообще сложно чем–то удивить.

Забравшись на холм, Рейнард осмотрелся и присвистнул. Вокруг не было никаких признаков жизни. Только голая пустыня, раскинувшаяся под светом луны и звезд. Что же, значит, судьба полна иронии. Она подарила ему шанс выжить, но не дала ни капли воды. Он умрет. Совершенно точно умрет от жажды, если не найдет источник воды в ближайшие несколько часов.

Рейнард спустился с холма и отвязал лошадь. Нужно преодолеть как можно большее расстояние, пока не взошло солнце. Когда палящее светило снова поднимется над горизонтом, идти будет куда сложнее, но сперва нужно вернуться на дорогу. Путешествовать по барханам верхом — занятие не самое удачное. Воин направил лошадь туда, где должна быть дорога, и она не подвела его, показавшись вдалеке уже через несколько минут.

Оказавшись на дороге, он пустил лошадь галопом, но вскоре наткнулся на повозку, брошенную на обочине дороги, и остановился. Не было сомнений, что ее оставили те, кто отступал. Рядом лежали тела двоих воинов, которым повезло меньше, чем ему. Интересно, есть ли что полезное в повозке?

— Зараза! — выругался десятник, обшаривая повозку. — Хоть бы каплю воды оставили.

Он уже смирился с тем, что забрали его оружие и сняли доспехи. Все думали, что ему придет конец, а мертвому это ни к чему. Но каждый раз уходить от встречи со смертью и вновь сталкиваться с ней лицом к лицу было тяжело даже для десятника. Всерьез рассчитывать, что умирающая от голода и жажды армия бросит в повозке хоть что–то необходимое, было глупо. Но у Рейнарда при виде повозки появилась слабая надежда. Должен же быть хоть какой–то выход!

— Хорошо хоть ткань не стянули. Пойдет на перевязки и защиту от солнца, — пробормотал он, доставая из–за голенища верный кинжал. Про себя он отметил, что разговаривает вслух с самим собой. Плохой признак, но сейчас была масса других проблем, о которых следовало волноваться.

По всей видимости, возиться с повозкой не стали из–за спешки. Ось треснула, и повозку просто оставили на обочине, как и безнадежных больных. Можно было бы остаться здесь ненадолго, чтобы восстановить силы, но Рейнард понимал, что жажда гонит его вперед. Десятник собирался снять ткань, когда его внимание привлекла надвигающаяся туча. Нет, в пустыне не будет дождя, и это была не грозовая туча. Надвигалась пылевая буря.

— Да чтоб тебя! — выругался Рейнард и поторопился спрятаться в повозке. Самому забраться туда было делом пару секунд, а вот затащить упертую лошадь — целая проблема. Животное было взволновано из–за надвигающейся бури и никак не желало повиноваться воле своего нового хозяина. Непокорная кобыла взбрыкнула копытами и вырвалась, устремившись в противоположную сторону от надвигавшейся бури.

— Что же, будем надеяться, что ты выживешь, глупое животное, — произнес Рейнард, глядя вслед мчавшейся по пустыне лошади.

Когда кобыла исчезла за холмом, он вернулся к работе. Воин прекрасно понимал, что у него осталась всего пара минут, чтобы закрыть все щели и как следует укрыться от непогоды. В ближайшие минуты здесь все занесет песком, и будет очень здорово, если буря пройдет до того, как у него закончится воздух. Часть повозки все же пришлось оставить без ткани, чтобы хватило на полог, закрывающий выход. У десятника получилась небольшая комнатка размером два на три метра, где он развалился и замотал голову платком. Неистовый ветер может сорвать покрывало с повозки, но главное, чтобы песок не мешал дышать.

Воин лежал на дощатом полу повозки и думал обо всем, что случилось.

«Такое впечатление, будто боги намеренно играют со мной, не давая мне умереть. Дарят надежду, и снова отбирают ее. Пусть так! Если им угодно забавляться со мной, как с игрушкой, я смешаю их планы и вырву право на жизнь!» — Рейнард так сильно ударил по доскам, что едва не содрал кожу с костяшек пальцев.

Буря ударила неожиданно. Сначала сильный ветер перевернул повозку набок, а сам Рейнард перевернулся внутри, ребрами приложившись о длинные жерди, на которых держалось полотно. Затем о поверхность небольшого укрытия забарабанил песок. Старые доски отчаянно заскрипели, грозя в любой момент сорваться и слиться с неистовым потоком ветра, но конструкция выдержала.

«Зато у меня будет пара часов, пока здесь не появятся пустынники. Эти псы точно и носа своего не высунут, пока буря не уляжется», — успокоил себя Рейнард, прикрывая глаза и нос от вездесущего песка, который пробивался даже сквозь доски.

Прошло несколько часов, прежде чем буря затихла. Все это время Рейнард пролежал в одной позе. Ему даже удалось немного вздремнуть. И только когда ветер стих, а песок перестал колотить по полотнищу, десятник отважился выбраться наружу. Повозку засыпало тонким слоем песка, который осыпался, когда воин отбросил в сторону полог повозки. Снова палило солнце, но Рейнард уже привык к нему, хоть и щурился из–за ярких лучей.

Благодаря солнцу удалось определить направление, куда двигаться. Дорогу сильно замело песком, поэтому идти получалось немного хуже. Впереди маячили знакомые холмы, и Рейнарду показалось, что он помнит куда нужно идти. Лишь добравшись до холмов, он понял, что потерял след. Его внимание привлекла часть стены старого здания, погребенного под песками. Похоже, что буря оголила эту старинную постройку, освободив от многовекового забвения. Пробравшись ближе, он ощупал его.

— Надо же! — поверхность стены была гладкой, почти не изрезанной ветром, а в углу виднелась прорезь для окна. Рейнард принялся грести в сторону песок, стараясь добраться до отверстия в стене. После продолжительных раскопок у него получилось откопать узкое окошко, в которое мог протиснуться человек. Окно закрывалось толстым стеклом, оформленным разноцветной мозаикой. Оказалось, что витраж уцелел и песок не попал внутрь. Ушло не менее получаса, прежде чем песок удалось отгрести в сторону и откопать окно целиком. Зато теперь его можно было открыть, не повредив стекло.

Кинжал появился в руках десятника. Тонким лезвием удалось ловко поддеть крючок, запирающий створки. Они тут же открылись, и Рейнард едва не провалился внутрь.

— Высоко! — в глубине души десятник выругал тех архитекторов, которые догадались разместить окно на высоте метрах в трех от пола. По всей видимости, это окно служило не для того, чтобы в него смотрели, а для того, чтобы освещать потолок, исписанный различными сценками из прошлого. Рейнард с легкостью узнал старых богов и сотворение Рианора, в точности, как рассказывал жрец Гилард, когда он слушал его истории. На какое–то мгновение ему показалось, что это было так давно, будто бы в другой жизни.

Догадка оказалась верной. Когда Рейнард распахнул створки окна, солнечный свет упал на фрески, которыми были исписаны своды длинного зала. Десятник перемахнул через подоконник и спрыгнул вниз. Приземлившись на твердую плитку, он едва не подвернул ногу. Пришлось осматриваться сидя на полу, пока нога придет в порядок. Зато теперь–то можно было осмотреться как следует. В свете, проникающем через окно, было видно, что это здание было каким–то храмом или академией. Потолок был украшен фресками, изображавшими какие–то истории из прошлого, а в длинном зале стояли лампады, книжные шкафы и длинные скамьи. Быть может, здесь читали лекции великие умы прошлого? В таком случае, за сотни лет здесь все неплохо сохранилось, несмотря на то, что часть книг превратилась в пыль.

Внимание Рейнарда привлек письменный стол, стоявший в конце комнаты. На нем лежала книга, страницы которой сильно пожелтели от времени. Листы давно распались и лежали в таком порядке только благодаря тому, что здесь не было сквозняка или ветра, который бы мог разметать их по комнате. Как ни странно, чернила не выгорели и до сих пор можно было четко разобрать надписи. Десятник знал язык, на котором были написаны эти книги. Этот язык принадлежал его народу, а не пустынникам.

— Каждый может раскрыть свою внутреннюю силу, развиваясь по предначертанному ему пути. Только упорство и каждодневный труд создадут благоприятную почву, чтобы поочередно раскрыть все девять кругов развития… Что за девять кругов? — Рейнард перелистнул страницу и увидел какие–то рисунки с пояснениями. — Каждая сущность раскрывает свой талант, проходя через испытания… Глупости какие–то. Впрочем, ладно, покажу нашему жрецу. Он точно знает что делать с этой книгой.

Воин осторожно закрыл книгу, вложив внутрь переплета все рассыпавшие листы. Когда–то давно, еще в детстве, он слышал историю о предназначении и девяти кругах. Суть сводилась к тому, что человек при рождении получает свое предназначение, роль в этой жизни. И если он будет следовать ему, то сможет развиваться и переходить на новые этапы развития. Но тогда это казалось ему просто сказкой, одной из тех, которые рассказывают бабушки своим внукам.

Воин осторожно взял книгу и замотал ее в ткань, засунув в заплечный мешок. Его товарищи забрали все, что хранилось в мешке, и теперь книга была единственным предметом, который лежал там. Больше в этой комнате не было ничего, что могло бы привлечь его внимание. Разве что…

Воин протянул руку к огромному круглому зеркалу. Его поверхность ничуть не изменилась за сотни лет, и даже пыль не задержалась на его идеально ровной поверхности. Рейнард коснулся зеркала и тут же отпрянул в сторону, потому как изображение в нем изменилось, а само зеркало засияло ярким светом.

— Кто ты и как попал в Храм Истины? — громогласный голос зазвучал, эхом отражаясь от стен.

— Я Рейнард из Рины, десятник оборонительной армии Редена. Возвращался домой и случайно попал сюда, надеясь утолить жажду.

— Снова войны… — устало произнес голос. — Пять веков Зеркало молчало и вновь заговорило только ради того, чтобы рассказать о кровопролитных войнах в Рианоре.

— Мы не хотели войны, — возмутился Рейнард. — Пустынники сами напали на Соррел, мы лишь встретили их с оружием в руках и прогнали с наших земель. Они заманили нас в пустыню, где разбили нашу армию.

— Нам не интересна ваша вражда. Вы всегда придумываете новые причины, чтобы убивать друг друга, хотя чаще всего они одни и те же, лишь поводы разные… Значит, ты защитник?

— Можно сказать и так, — ответил Рейнард, не зная толком что голос имеет в виду.

— Что же, возможно, ты можешь пригодиться Рианору. Прояви себя и докажи, что ты достоин стоять на страже человечества. Тогда будет видно стоит ли разговаривать с тобой дальше.

— Мне снова прийти сюда? — воин решил что никакие тайны не заставят его еще раз сунуться в пустыню.

— Мы сами найдем тебя, — ответил голос, и мерцание зеркала исчезло.

Пару минут Рейнард стоял в нерешительности. Он не мог поверить, что сейчас разговаривал с кем–то. Может, это галлюцинации? Вполне могло быть из–за жажды или голода. Или лихорадка снова вернулась… Воин коснулся рукой своего лба, но он не был горячим. Тогда Рейнард осторожно пробрался к следующей двери и открыл ее. Он понимал, что бродить по старому зданию, которое вот–вот может обрушиться и похоронить его в своих руинах, опасно. Но любопытство, сгубившее тысячи жизней, вело его вперед. Мало ли какие чудеса ждут его впереди?

Его взору открылась небольшая комнатка, служившая коридором. Отсюда расходились двери в другие комнаты и здесь его ждало самое настоящее сокровище. Посреди комнаты возвышался фонтан, который все еще наполнялся водой. За многие годы, проведенные в забытом состоянии, он забился песком, но окончательно не пересох. Рейнард принялся руками разгребать песок, пока серебряное покрытие фонтана не очистилось, и огромная чаша не начала понемногу наполняться кристально чистой жидкостью. Здесь, в пустыне, вода стоила дороже золота. Особенно, когда смерть от жажды маячила впереди.

Ждать больше не было сил, и он припал ртом к живительной влаге источника. Потрескавшиеся губы неприятно пощипывали, когда холодная жидкость стекала по ним, но это все было неважно. Десятник пил воду понемногу, стараясь не пить слишком много за раз. И только вдоволь напившись, наполнил бурдюк до краев. В животе протестующе заурчало, напоминая, что помимо вчерашнего пережеванного янтака в нем ничего не было уже пару дней.

С грустью убедившись, что еды ему точно не найти, Рейнард отправился исследовать оставшиеся комнаты. Но здесь его ждало разочарование. Они оказались засыпаны песком, и пробраться туда не вышло. Какие бы сокровища не хранили эти руины, сейчас их было не раздобыть. Пришло время выбираться наружу, и с этим возникла проблема.

— Мне что теперь до конца своих дней торчать тут? — раздосадовано произнес Рейнард, глядя на высоту подъема. Дотянуться до окна, через которое он забрался сюда, было невозможно даже в прыжке. Веревки, которую можно было бы перекинуть через оконную раму, снабдив доской на конце, тоже не нашлось. Не брать же всерьез эти полусгнившие ковры и гобелены, которые рассыпаются от одного прикосновения к ним! Пришлось тащить сюда старый стол и книжные шкафы. От старости дерево рассохлось и отчаянно скрипело под тяжестью тела. Пришлось положить шкафы плашмя, чтобы не раздавить старую мебель и не распластаться на твердой поверхности пола еще раз.

Потребовалось совсем немного усилий, чтобы забраться и дотянуться до окна. Подтянувшись на руках, десятник протиснулся в узкое окошко. С собой он прихватил дощечку, и пристроил ее снаружи, подперев окно так, чтобы песок как можно дольше не проникал внутрь окна, а место, где он забирался в древнее здание, снова закидал песком. Вряд ли кто–то помимо пустынников окажется здесь в ближайшие годы, а Рейнарду не хотелось, чтобы враги отыскали это место и добрались до тайн, хранящихся в этом здании. Это его тайна и он о ней не расскажет никому. Разве что только Гиларду.

Осмотрев результаты своей работы, десятник зашагал дальше. Нужно было торопиться. Пустынники могут быть где–то рядом, и пока он не окажется дома, нельзя чувствовать себя в безопасности.

Солнце клонилось к закату. Теперь идти стало немного легче. Если идти не останавливаясь, можно за ночь добраться до родной земли. А там уже и до Рины недалеко. Подул прохладный ветерок. Рейнард остановился и жадно припал губами к бурдюку с водой. Освежающая влага потекла по горлу, и десятник довольно выдохнул.

— Когда нет этой дурацкой жары, а под боком бурдюк водицы, идти домой не так уж и сложно. Еще бы перекусить, и жизнь вообще казалась бы прекрасной штукой.

Вдалеке, над барханом, маячившим на горизонте, появилось облачко пыли. Оно медленно приближалось в сторону Рейнарда, и воин припал к земле, надеясь, что ему повезет и пустынники пройдут мимо.

«А что, если это наши? Отряд выехал навстречу отступающим, или подкрепление? — Рейнард поднял голову и присмотрелся. — Нет, реденцы будут двигаться по дороге. Это либо пустынники, либо кто–то другой».

— Немытого гоблина вам, а не Рейнарда! — пробурчал воин, пригрозив кулаком приближающемуся пятну. — Я не для того пережил столько бед, чтобы умереть сейчас. Я слишком молод, чтобы умирать!

Рейнард опустился на корточки и принялся разгребать песок руками. Он не должен попасться на глаза кочевникам. Только не сейчас, когда он почти добрался до родного дома!

Глава 3. Рина

«Человек, подобно клинку в руках кузнеца, должен пройти сквозь горнило испытаний. Только если выдержит удары судьбы и пройдет сквозь пламя печи, он сможет закалиться и обрести крепость духа и тела».

Готлиб, князь Реденский. 324 год

Рейнард укрылся плащом и закопался в песок, оставив снаружи лишь тонкую полоску, чтобы дышать. Разведчики делали так, когда оказывались в пустынях и следили за передвижениями врагов. Он надеялся, что и теперь ему удастся поступить также. Всадники приближались, и теперь воин мог рассмотреть их с небольшого расстояния. К счастью, это оказались люди из Натражана. Рейнард узнал их по одеждам и головным уборам. А еще — по дорогой сбруе лошадей и вышитых золотом плащах.

Жителям вольного города было абсолютно наплевать на войны и внешние междоусобицы. Их интересовало другое — деньги. Натражан, расположенный на юге, неподалеку от берега Собры, славился своими заговорами, интригами и махинациями. Но никогда это не выходило за стены вольного города. Вместо того, чтобы осваивать ближайшие земли и покорять другие народы, правители Натражана боролись за власть со своими многочисленными соперниками.

Всадники проехали в паре метров от Рейнарда, даже не обратив внимание на спрятавшегося воина. Через пару минут они исчезли за холмами, но десятник не торопился. Он ждал, пока те отъедут как можно дальше, чтобы выбраться. Он чувствовал, что опасность может быть рядом и ждал.

За последние пару недель он привык доверять своему предчувствию. И предчувствие его не подвело — отряд численностью с десяток конных пустынников показался из–за холма и устремился в погоню за южанами. Рейнард нисколько не удивился. Пустынникам, ведущим кочевой образ жизни, было абсолютно плевать на кого нападать. Будут это реденцы, южане или даже варвары, их это не остановит. На какое–то мгновение десятник захотел вернуться назад и помочь в битве с кочевниками, но тут же отказался от этого желания. Южанам было плевать на Рейнарда. И даже если он захочет помочь, что кочевники, что южане с равной вероятностью решат прикончить его. Подождав, пока оба отряда уберутся как можно дальше, он выбрался из своего укрытия и поторопился к своей цели.

* * *

Реден встретил Рейнарда послевоенной разрухой. Поля были сожжены, мельницы — уничтожены. На дорогах то и дело встречались беженцы, возвращавшиеся домой. Рейнарду повезло встретить одинокого попутчика, едущего в Стейнмарк. Крестьянин вез сено на продажу, надеясь заработать хоть немного денег, чтобы прокормить семью. Устроившись на телеге с сеном, воин наконец–то мог дать отдых ногам.

— А что, старик, вернулась наша армия домой? — поинтересовался Рейнард, устроившись рядом с попутчиком.

— Вернулись соколики, как же. Вот только многих забрала война. Ты–то сам, смотрю, тоже из воинов будешь? — старик пристально посмотрел на Рейнарда, пытаясь понять почему он отбился от своего отряда, но тут же отвел взгляд, решив не проявлять лишнее любопытство.

— Десятник, — отозвался Рейнард. — Погорячились ребята, оставили меня в пустыне, решив, что умру. Вот только боги решили иначе.

— Неспроста, — протянул старик и засунул в рот соломинку. — Боги никогда не делают что–то просто так. Тебе может показаться, что повезло, а на самом деле это боги решили тебя оставить в Рианоре. Зачем–то ты сгодился им, десятник.

Старик многозначительно посмотрел на воина, а затем уставился на дорогу и принялся методично жевать соломинку.

— Видно будет, — ответил Рейнард, махнув рукой. Мысли и так не оставляли его. Вернувшись домой, он хотел заглянуть к Гиларду. Нужно было отдать книгу жрецу, а заодно и расспросить его о том, что произошло в пустыне. Хотелось как можно скорее оказаться дома, вот только оставшуюся часть пути пришлось добираться пешком.

Добравшись до развилки, Рейнард поблагодарил старика и направился в сторону Рины. С каждым шагом он двигался все быстрее и увереннее. Еще немного, и впереди покажутся дома из белого камня с соломенными и дощатыми крышами. Вот, прямо за этим поворотом, деревья расступятся и будет видно Рину.

Десятник оторопел, увидев родной город. Даже издалека было заметно, что часть домов была сожжена дотла, а другая часть сильно пострадала. Рейнард помчался к городу что есть сил. Через пару сотен шагов ему перестало хватать воздуха в легких, появилась одышка. Сердце бешено колотилось из–за бега и от волнения. Как так могло случиться? Почему Рина пострадала? Они ведь отбили нападение пустынников и выгнали их с Реденской земли!

Минуты, пока он бежал к городу, останавливаясь лишь для того, чтобы собраться с силами и перевести дыхание, казались вечностью. В Рине у Рейнарда осталась сестра, друзья, родной дом… В крошечной Рине, где все знали друг друга у него было много знакомых. И каждый уголок города хранил воспоминания. Здесь он родился, произнес первое слово, научился ходить, впервые полюбил… Здесь были преданы земле тела его родителей. Неужели города больше нет?

У ворот его встретили стражи. Рейнард не узнал их. Куда подевался бородач Крафт и вечно улыбающийся Полди? Может, они сегодня отдыхают, или следят за порядком в городе? Двое вооруженных людей были похожи скорее на ополченцев, чем на стражей.

— Тебе чего? — спросил один из них, выставив копье перед собой.

— Спокойно, Сордан, — обратился к стражу Рейнард. — У меня нет оружия, я не опасен. Это же я, Рейнард! Неужели ты меня не узнал?

— Рейнард? Тот, что живет на улице Роз? Или жил…

— Что значит жил? Что с моим домом? — десятник рванул ко входу, но стражи встали у него на пути.

— С домом Рейнарда все в порядке. Вот только сам он погиб. Лотар вернулся с войны и поведал нам печальную весть. Не позднее как вчера я лично выпил кружку меда в память об этом парне и остальных ребятах, сгинувших в пустыне.

— Да вы совсем тут спятили? Я и есть Рейнард! — воин начинал нервничать. Он слишком долго ждал момента, чтобы вернуться домой, представлял, как обрадуется сестра и любимая девушка, удивятся друзья… Эти мысли помогали ему выжить. Но такой встречи он точно не ждал.

— А ты еще докажи, что ты и есть Рейнард, а не пустынник, сожри его гоблин.

— Лотар! — десятник вспомнил товарища, который был рядом с ним до конца. — Спросите у него. Они с Велтеном выволокли меня с повозки и оставили у дороги. Но я выжил! Не знаю как, но выжил.

— Слушай, а он похож на Рейнарда, — вмешался второй страж. — Морда, правда, вся такая обгорелая, поди разбери. Я, конечно, смутно помню, но он тоже был такой темноволосый, высокий. Правда, этот сутулый какой–то.

— А ты бы не такой был, если бы чуть не помер в песках, а потом еще пять дней домой телепался? — Рейнард терял уже всякое терпение. Не на такой он прием рассчитывал, когда пробирался через пустыню домой.

— Ладно, не кипятись, сам видишь что у нас тут стряслось, — пробурчал Сордан.

— А что, собственно, случилось?

— Пустынники, — второй страж махнул рукой. — Налетели два дня назад. А тут никого и нет толком, кто бы за оружие мог взяться, понимаешь? Ну и пожгли город, много кого в плен взяли. Да ты не переживай. Дом твой целехонек, и сестра жива.

Рейнард кивнул и молча направился к дому. Сейчас ему просто хотелось вернуться домой и прийти в себя. А потом, конечно же он отправится к Вилде.

— Вилда! — Рейнард вспомнил свое видение и помчался на соседнюю улицу. Благо, бежать было недалеко. Улица Лоточников была второй от входа в город. Именно поэтому она пострадала сильнее тех, что были ближе к центру. Здесь сгорел каждый второй дом, включая и тот, где жила Вилда. Десятник остановился у руин дома и смотрел на покрытые сажей стены. Жива ли девушка? Рейнард вспомнил, как давал себе обещание, что если вернется с войны живым, сделает ей предложение.

— Жива она, жива, — словно в ответ на его мысли прозвучал голос старушки, высунувшейся из–за длинной изгороди. — Вот только забрали ее с собой супостаты.

— Кто забрал? Куда? — Рейнард оживился и мигом повернулся к старушке, напугав ее.

— Ведомо куда! На невольничий рынок, в Натражан! — старушка махнула рукой куда–то на юг, и десятник зарычал от безысходности. Если пустынники напали два дня назад, то сейчас они уже, должно быть, приближаются к границе своих земель. Пока он соберет погоню, они будут уже далеко. Но шанс все–таки есть. Такие караваны, как правило, передвигаются медленно. Работорговцы не упускают случая по возможности прихватить кого–нибудь еще в рабство, кто встречается им на пути.

Десятник поблагодарил старушку и помчался домой. Воин сам удивлялся откуда у него взялись силы. Нужно узнать как дела у сестры, а потом наведаться в храм к жрецу. Он должен увидеть книгу и посоветовать что с ней делать дальше. К тому же, Рейнард хотел разобраться как ему удалось выжить. У этого чуда должно быть какое–то объяснение.

— Рейнард! — сестра увидела его приближение еще на подходе к дому и бросилась на встречу. — Мне сказали, что ты умер. Не могу поверить, что ты здесь!

— Агна… — десятник впервые улыбнулся за последнюю пару недель. — Я тоже рад, хоть и сам не понимаю как это вышло. Ты как? Не пострадала?

— Нет, я в порядке. Правда, невыносимо устала. Ты представить себе не можешь сколько было раненых. Хотя… Тебе ли не знать.

— Да уж, и раненых, и не только…

— Ты уже слышал о Вилде?

— Слышал. Я найду ее. Соберу людей, догоню пустынников и освобожу всех, пусть даже придется перебить всех налетчиков до единого.

Агна отвернулась. На глаза девушки накатили слезы.

— Знаешь, ты изменился. Эта война тебя сильно поменяла. Раньше ты не был таким жестоким.