Второй шанс 3

— Максим Борисович, как у вас со временем? Сегодня можете в пять вечера подойти по известному адресу? Прекрасно, буду ждать.

Что там опять стряслось? Надеюсь, ничего такого, что могло бы помешать моим планам как минимум слетать в Грецию. А то вдруг объявят меня невыездным, и всё, хана моим мечтам о международной боксёрской карьере. В сборную больше не пригласят, смысл приглашать спортсмена, который не может с командой улететь за рубеж?

Ровно в семнадцать ноль-ноль я нажал кнопку дверного звонка уже знакомой квартиры. Буквально через пять секунд щёлкнул замок и дверь распахнулась.

— Заходите. Чай будете? Ну всё равно я уже заварил, для антуражу посидим на кухне.

Кухонная форточка была приоткрыта, в воздухе витал запах сигарет, а в пепельнице, сооружённой из вычищенной до блеска консервной банки, лежал раздавленный окурок. До этого как-то не доводилось видеть, чтобы Козырев курил. Тот, поймав мой взгляд, немного виновато пожал плечами:

— Всё бросить хочу, месяца два не курил, а тут что-то захотелось так, что не выдержал, купил пачку «Примы».

— Да мне-то как-то… Дело ваше, Сергей Борисович. Так что стряслось-то? Меня в Грецию не отпускают?

— Нет, с этим всё в порядке, — успокоил меня подполковник, наливая заварку по стаканам. — Тут такое дело… В общем, недавно выяснилось, что один не в меру ретивый сотрудник в обход Лазарева собрал на тебя сведения и отправил их в Москву.

— Нормально, — пробормотал я. — И что теперь будет?

— Пока всё не так плохо. На наше счастье, досье попало в руки нашему бывшему сотруднику, и он не дал делу ход, а более того, отзвонился Ивану Ильичу. Сотруднику этому ретивому влетело за самодеятельность, но всё же я хочу вас предупредить, Максим Борисович, чтобы не переусердствовали со своими талантами. И так уже слишком много внимания к себе привлекаете.

— Так а что же мне делать? Завязать с музыкой, перестать писать книги и начать всем проигрывать в ринге?

— Зачем же так кардинально? Просто следите за собой, чтобы не прокалываться на разного рода мелочах. Тем более что скоро летите в Грецию, страна ещё не так давно была членом НАТО, и там вам нужно будет просчитывать каждый свой шаг.

— Сергей Борисович, да уж понимаю, не маленький, — хмыкнул я, и мой собеседник тоже невольно улыбнулся. — Спасибо за совет, постараюсь держать себя в рамках… хм… приличия. А у меня для вас, между прочим, тоже имеется важная информация.

— Ну-ка, ну-ка…

— Недавно были в Москве, и я там в метро вспомнил кое-что, что должно случиться, и что можно предупредить. Хотя, если мы с вами меняем историю, может и не случиться, но порядок в этом деле по-любому нужно навести.

Мой рассказ занял несколько минут, пока говорил — Сергей Борисович делал себе пометки в блокноте.

— Да, с этим безобразием нужно разбираться, — вздохнул он, когда я закончил. — Не по мне, конечно, шапка, но я поставлю своё руководство в известность, а оно в свою очередь… В общем, вопрос постараемся решить, хотя тут впору уже начинать коренную чистку всего персонала МВД.

— А я тут ещё кое-что вспомнил.

— Ещё? — приподнял брови Козырев. — Ну-ка, выкладывайте, Максим Борисович.

Я и выложил про танцора Александра Годунова, который следующим летом во время американских гастролей останется в США. Вспомнил-то я не только что, а пораньше, но всё думал, стоит ли об этом говорить Сергею Борисовичу. В конце концов, Годунов никому ничего плохого не сделал, кроме, наверное, ответственных лиц в делегации, он просто искал лучшей доли для себя. Но в итоге решил, что в Штатах кроме эпизодической роли в «Крепком орешке» Годунов ничем не отметился, тогда как в Союзе ему светили блестящие перспективы. Да и весь был открыт перед ним, облетел бы с гастролями всю планету. Всё это я и выложил собеседнику, который меня внимательно выслушал. И совсем уж напоследок рассказал про грядущую кончину Высоцкого 25 июля 1980 года.

— Негативное влияние на него оказывает его антрепренер, если можно так выразиться, он же администратор театра на Таганке Янклович. А реаниматолог Анатолий Федотов снабжает Высоцкого наркотическими препаратами. Мне-то, собственно говоря, творчество Высоцкого постольку-поскольку, но за роль Глеба Жеглова я его уважаю.

— Какого ещё Жеглова?

— Ах да, фильм-то ещё не вышел… Сейчас как раз режиссёр Говорухин снимает многосерийный фильм по повести братьев Вайнеров «Эра милосердия», называться будет «Место встречи изменить нельзя». Выйдет он на экраны в следующем году. Там Высоцкий сыграл харизматичного начальника отдела по борьбе с бандитизмом. Неплохой у них тандем в этом сериале получится с Владимиром Конкиным.

— А мне-то вот песни Высоцкого нравятся, — задумчиво сказал Козырев. — Ладно, сделаю себе пометочку, может, что придумаем.

По пути домой я подумал, а правильно ли делаю, что берусь перекраивать историю? Не будет ли от этого только хуже? Иногда, достигнув, как тебе казалось, дна, оказывается, что можно падать и ниже. Но если бы моё вмешательство отразилось в худшую сторону, думаю, «ловец» на это как минимум намекнул бы. Так что не стоит рефлексировать по поводу того, чего может и не случиться.

Добравшись до своей комнаты, я сел перед пишущей машинкой, вставил в неё чистый лист и задумался. Руки чесались уже начать писать что-то новое. Но что — насчёт этого в голове пока было пусто. Брать какое-то своё прошлое произведение не имело смысла, там сплошь попаданцы. А у меня тут и так роман уже один был с попаданцем. Не писать же третий том. Это в литературном портале я мог выкладывать хоть десять частей об одном и том же герое, а тут, в советском книгоиздании, такой номер не пройдёт. Может, и правда замутить что-нибудь про школу магов типа Хогвартса, только не с Гарри Поттером, а, скажем, с Игорем Портновым. И Хогвартс будет называться Залесском или Загорском, или что-нибудь в этом роде.

Нет, на фиг, слишком уж муторно. Надо придумать что-нибудь понятное и доступное для советского читателя. А не окунуться ли мне во времена давно минувших дней? В смысле, во времена викингов? Ведь у того же Ростоцкого в середине 80-х выйдет снятый совместно с норвежцами фильм о том, как словенский паренёк сумел стать своим среди викингов, а их конунг даже его усыновил. Я бы с удовольствием отправил в ту эпоху нашего современника, который, как у Мазина в его «Викинге», умел фехтовать на мечах, но не уверен, что стоит перебарщивать с попаданцами. С другой стороны, конечно, могу стать своего рода первооткрывателем жанра, хотя эти попаданцы уже давно описаны Марком Твеном и даже Лагиным, который кроме «Старика Хоттабыча» написал ещё и «Голубого человека».

В моей памяти отложилось примерное содержание всех восьми томов мазинской саги «Викинг», уж оттуда можно будет почерпнуть немало информации о тех временах, о жизни как славян (тут в помощь его же серия «Варяг»), так и викингов. И пока не забыл, нужно в отдельную тетрадочку вписать основные факты: даты, имена, прозвища, названия поселений… Так что подождёт машинка, пока вооружимся ручкой.

Нашего героя будут звать… будут звать… Ну, скажем, Задор. Оно его характеризует как парня задорного, в то время имена зачастую давали по каким-то признакам характера. А этот с пелёнок отличался задорным характером, вот и назвали Задором. Нормальное такое имя, без особых претензий, не Блудом же мне его назвать. А имена конунгов, всех этих Хрёреков и Рагнаров, можно позаимствовать у Мазина, он сам выписывал реальных исторических персонажей.

Эх, всё равно Интернет не помешал бы, сколько можно было бы найти дополнительной информации… Но придётся ещё лет пятнадцать точно ждать, а то и все двадцать, пока Сеть не станет общедоступной. Я отнюдь не был уверен, что моё вмешательство в историю поможет советским гражданам беспроблемно пользоваться интернетом уже лет через десять — на более ранний срок надеяться было просто наивно.

По идее, конечно, нужно перелопатить нашу Лермонтовскую библиотеку. Может быть, там что-то найдётся если уж не по викингам, то хотя бы по Древней Руси. Завтра и пойду, а пока будем конспектировать то, что застряло в голове.

Исписав двенадцать страниц, я отложил ручку в сторону и посмотрел в окно, за которым пылал закат. В этот момент раздался телефонный звонок. Оказалось, Катков.

— Здравствуй, Максим! Что-то ты совсем к нам не заходишь. Заглянул бы на чаёк, рассказал, над чем работаешь.

Что-то меня сегодня все норовят чаем угостить. Хотя Катков про сегодня не говорил, это он так, заманивает, может, ему что-то от меня надо?

— А то бы и нам чего-нибудь подкинул, не всё же в «Юность» писать.

— Почему бы и не подкинуть, Николай Иванович? Вот завтра к вам и забегу с одной рукописью.

— Конечно, забегай, всегда рад видеть тебя у нас, — сразу оживился редактор «Суры».

Так что на следующий день, поработав с утра над будущим романом о викингах, я отправился в местное Управление Союза писателей, попробовать вручить Каткову своего «Сироту», пусть пока хоть в «Суре» опубликуют. Если в «Юности» в этом году роман не выйдет, то можно его пока пристроить в местный журнал. Гонорары пусть и не такие тучные, как у Полевого, но лишними точно не будут.

Поздоровавшись с Катковым, я шлёпнул на его стол пухлую папку.

— Вот, Николай Иванович, мой новый роман. Это как бы сказка, только для взрослых. Вы почитайте на досуге, а потом поделитесь со мной своим мнением профессионала.

— Ну спасибо за комплимент, — негромко рассмеялся Катков. — А в Москву повезёшь?

— Уже.

— В «Юность» отдал?

— Ага. Только Полевой предупредил, что меня одного постоянно публиковать не очень прилично перед другими молодыми писателями, у меня и так выходит в «Юности» второй том о похождениях Виктора Фомина, так что придётся подождать как бы не год.

— Вон оно что… В общем-то, правильно сказал. Но зато у нас появляется право, так сказать, первой ночи, — довольно потёр ладони Катков. — А я, между прочим, пробиваю твоё членство в нашем Союзе писателей. Ты как, не против?

— Николай Иванович! И вы ещё спрашиваете? Большое вам спасибо!

— Рано благодарить, я только внёс предложение, утвердить должны там, — он ткнул пальцем в потолок, — в Москве. Таких молодых обычно не принимают, но у тебя опубликован роман, к выходу книга готовится, может, и сделают исключение. А что по этому роману — почитаю, не откладывая в долгий ящик. Как закончу — наберу, поделюсь мнением, твой домашний номер у меня есть.

После посещения местного отделения Союза писателей отправился в расположенную по соседству библиотеку. По Древней Руси, к моему глубокому разочарованию, в зале исторической книги нашёлся лишь один опус, в котором со всех сторон рассматривалась «Повесть временных лет».

— Это вам, молодой человек, нужно в Москву ехать, в Ленинскую библиотеку. Там-то точно что-нибудь найдёте, — посоветовала от доброты душевной библиотекарь.

И при этом, к моему несказанному удивлению, в этом же отделе я обнаружил книгу, которая мне весьма пригодится при работе над моим романом. Она называлась «Походы викингов» под авторством Арона Яковлевича Гуревича.

— С собой никак взять не получится? — жалостливо спросил я библиотекаршу.

Но та была неумолима, и мне пришлось, вооружившись захваченными из дома тетрадкой и ручкой, засесть за конспектирование интересующих меня моментов. Закончил я уже перед самым закрытием библиотеки, исписав полторы тетрадки.

Так, а что же делать с историей Древней Руси? Искать специалиста на истфаке пединститута? Или обойдусь своими силами? В общем-то, кое-какие знания, почерпнутые в том числе из книг того же Мазина, сидели ещё в моей голове, так что, пожалуй, постараюсь как-нибудь сам вывернуться. Тем более что основные действия будут происходить в Норвегии и Дании, а по ним благодаря товарищу Гуревичу и опять же засевшей в памяти информации из книг Мазина у меня уже кое-что есть.

К вечеру следующего дня позвонил Катков.

— Максим, я ознакомился с твоей книгой. Ничего подобного мы ещё не публиковали, да и, честно тебе скажу, не припомню, чтобы нечто похожее выходило в советских книжных издательствах. Это уже не Шарль Перро или Братья Гримм, это действительно сказка для взрослых. Причём очень увлекательно написанная. Материал на следующий номер у нас уже практически собран, а вот через номер можно попробовать поставить первые главы твоего романа. Я, конечно, соберу редсовет, дам всем почитать, но мой голос всё равно решающий.

Ну вот, не мытьём, так катаньем, в смысле Катковым. Не в «Юности», так в «Суре». А может, после публикации в нашем журнале мне смотаться в славный город Саратов, предложить в литературный альманах «Волга»? А заодно можно зайти в Приволжское книжное издательство, может, удастся договориться на издание отдельной книги. У них там многие пензенские авторы публикуются и будут публиковаться, насколько я помнил. Не «Молодая гвардия», конечно, и не другие ведущие издательства с их качественным переплётом, стотысячными тиражами и приличными гонорарами, но на безрыбье, как говорится, и рак рыба.

К тому моменту, как мне позвонил Катков, я успел в общей тетради наваять уже первую главу романа под рабочим названием «Ладожский викинг» и готовился перепечатывать её на машинке. Первое упоминание о Ладоге, если верить одному из лежащих сейчас передо мною исторических трудов, относится к середине VIII века, а у меня действо как раз начинается примерно век спустя.

По сюжету, Задор — парнишка тринадцати лет, сын сельского кузнеца, шустрый и смелый не по годам. Отряд данов во главе с конунгом Харальдом нападает на деревню на берегу озера Ильмень, убивает всех мужчин, включая отца Задора, убивает его мать, а нашего героя вместе с младшей сестрой Дарёной увозят на своих драккарах, чтобы сделать рабами — трэллями.

На середине пути, когда они проплывали недалеко от норегского берега, Задор прыгает в холодную воду балтийского моря. Будучи хорошим пловцом, он проплывает под водой метров пятьдесят, потом выныривает и, невзирая на посылаемые ему вслед проклятия и стрелы, стремительно плывёт к берегу. Даны развернули свой драккар, но догнать беглеца не успели — тот выбрался на берег и скрылся в лесу. Там он после двух дней блужданий забредает на полянку, посреди которой стоит древний дуб с необъятным стволом, а в середине его трещина, служащая входом в жилище отшельника. Это уже как у Мазина в «Варяге», если я ничего не путаю. Отшельник — бывший викинг по имени Трувор, который, оказывается, немного разумел по-словенски, так как когда-то ходил в те края под началом конунга Эйнара Волосатого, и считался одним из лучших его воинов, даже мог в одиночку противостоять берсеркам. В одном из походов ему отсекли топором правую ступню, и больше ходить в набеги он не мог. Так и не успев обзавестись семьёй, решился уйти в отшельничество, в итоге забрался в эту глушь, где и жил бобылём. Жил охотой, собирал коренья, грибы и ягоды, отбирал мёд у лесных пчёл, в общем, жил на склоне лет в своё удовольствие. А тут на его голову свалился малец, который к тому же после заплыва в ледяной воде подхватил простуду и еле держался на ногах. Будучи сведущим ещё и в разного рода зельях, Трувор выходил паренька своими отварами, а затем разрешил остаться у себя. Помимо того, что он использовал паренька как бесплатную рабочую силу (надо же расплачиваться за постой), бывший викинг по ходу дела стал обучать словенина высокому воинскому искусству, короче говоря, делать из Задора скандинавского ниндзя.

Несколько лет спустя подросший Задор, из которого Трувор сделал настоящую боевую машину, покидает своего учителя и отправляется на поиски сестры Дарёны. В пути его ждут разнообразные приключения, славные битвы, обретение невесты и сестры, а апофеозом становится поединок с датским конунгом, в котором, естественно, наш герой одерживает нелёгкую победу.

Такую вот сюжетную линию я планировал воплотить на страницах своего романа — на меньшее по объёму я размениваться не собирался. Ну а что, отдельной книгой повести за редким исключением не издают, разве что сборник повестей, а роман страниц на пятьсот — это уже солидная вещь, приятно в руках подержать.

Вообще такой жанр, как повесть, для меня всегда оставался чем-то типа второго сорта. Понятно, что многими замечательными писателями написано множество замечательных повестей, но по мне — это всё же либо рассказ-переросток, либо недороман. Когда читаешь рассказ, то заранее настаиваешь себя на то, что это яркий, но короткий литературный высер. А за роман берёшься в предвкушении долгих часов пусть и не пылающего нескончаемым экшном, но затягивающего чтива.

И за дело, признаться, я взялся с энтузиазмом. Да с таким, что целых три дня из своей комнаты выходил только чтобы перекусить да справить нужду, да ещё в шесть утра делал пробежки, без этого никак. А в один из вечеров посетил тренировку, и то выглядел таким задумчивым, что Храбсков мне попенял. Через неделю отъезд на двухдневные сборы в уже знакомый Новогорск, а следом летим в Афины, готовность должна быть 100 процентов, а я витаю в облаках. На кону как-никак звание Мастера спорта СССР.

Даже мама начала волноваться, не заработаюсь ли я до такой степени, что съеду по фазе и крыша поедет куда-то, не спеша. Ну это я утрирую, мама выразилась чуть мягче. На четвёртый день я всё же решил дать голове отдохнуть, и мы с Ингой на моём застоявшемся мотоцикле скатались позагорать на Узу, заодно посмотрели, как строится Сурское водохранилище, которое должно войти в строй вроде бы в конце этого года. Ради его создания затопили пару деревень с их погостами, потом не раз отдыхающие находили на берегу человеческие кости. Ходила легенда, что в числе зеков, работавших на стройке, был и знаменитый уже к тому времени телеведущий Александр Масляков, отбывающий срок за валютные махинации. Но сколько мы с Ингой ни вглядывались в лица строителей, никого, похожего на Маслякова, обнаружить не удалось.

31 июля мы с Ингой встретились последний раз перед её завтрашним отлётом в Ялту. Вернее, в Симферополь, так как из Пензы в Ялту прямых рейсов не было. Ну да там наймут извозчика, всего-то 50 км по прямой, а по трассе порядка 80 км. Это меня Инга просветила, они там чуть ли не каждый год отдыхают в каком-то привилегированном санатории. Прощание прошло с бурным выплеском не только эмоций, но на этот случай у меня всё ещё имелись резинотехнические изделия — докупал в последний свой самостоятельный визит в Москву. Надо бы, кстати, в Греции посмотреть, может, там дешевле купить получится.

— Что тебе привезти из страны эллинов? — спрашиваю у Инги, провожая её домой.

— Ой, а что там есть?

— В Греции есть всё! — отвечаю фразой грека-кондитера из чеховской «Свадьбы».

— Ну я честно, не знаю, что оттуда обычно привозят. Да и опять будешь тратиться, не надо…

— Нет уж, без подарка для тебя я не вернусь. Ты же не хочешь, чтобы я просил в капиталистической стране политическое убежище? В общем, что-нибудь выберу постараюсь тебя не разочаровать.

— А что же мне тогда тебе из Крыма привезти?

— Один-один, — рассмеялся я. — Я тоже совершенно не представляю, что обычно везут в подарок из Крыма. Разве что местные вина, но, думаю, родители вряд ли позволят купить тебе для меня бутылочку массандровского портвейна. Так что тоже — на твоё усмотрение.

А сам подумал, что не так уж и много времени осталось до того момента, когда по указу Горбачёва вырубят две трети крымских виноградников. Самым странным в этой антиалкогольной кампании было то, что больше всего от неё пострадали не дешёвая водка и незатейливая «плодово-выгодная» бормотуха, а элитные сухие вина и редкие селекционные сорта винограда, в основном произраставшие в Крыму. Гнида меченая… И ведь какой живучий, в 2020-м уже своё 89-летие отметил, хотя черти в аду уже давно сковородку по его душу греют. Надеюсь, у Козырева с Лазаревым, а также у тех, кто с ними в одной связке, всё получится. Иначе… Иначе всё напрасно. Не считая, естественно, моего личного благополучия и благополучия моих близких. Однако мне уже хотелось большего, я нутром чувствовал, что лично меня впереди ожидают очень серьёзные события.

Глава 2

2 августа в моём славном будущем страна отмечала день ВДВ. Купающиеся в фонтанах пьяные десантники, а в 90-е и погромы рынков, где торговали наши южные «братья» — всё это было мне знакомо. В это же время день воздушно-десантных войск никто и не думал отмечать. Даже в отрывном календаре он не был отмечен красной датой. Так что гулять по улицам или затариваться на Центральном рынке можно было без опаски. Впрочем, я весь день предпочёл провести за работой над книгой, надеясь написать до вечернего поезда в Москву как можно больше. Мои труды в середине дня неожиданно прервал звонок из Москвы. Звонила не кто иная, как Корн.

— Максим, хочу вас порадовать! — сразу взяла она быка за рога. — Руководство киностудии утвердило смету на съёмку фильма, так что авторские со дня на день будут перечислены на сберегательную книжку вашей мамы. Но это ещё не всё… Директор киностудии также утвердил ваш сценарий. Но вам нужно будет снова приехать с мамой в Москву, чтобы она поставила свою подпись.

А-а-а, да когда же я уже смогу сам ставить подпись под документами?!!

— Раньше чем недели через две не получится, — грустно сказал я. — Сегодня уезжаю на сборы, потом на первенство Европы, вернусь в Москву 14-го числа. Терпимо?

— Терпимо, — вздохнула Ольга Васильевна. — Договор на сценарий можно и задним числом составить. Только не затягивайте, а то могут и другого сценариста подыскать, и вы лишитесь очень серьёзного заработка.

Я чуть было не спросил — насколько серьёзного, но в последний момент успел прикусить язык. Когда-то давно в будущем попадалась мне на глаза в интернете статейка, в которой приводились слова Андрона Кончаловского, что сценаристы на своих «роялти» зарабатывали даже больше режиссёров, потому и режиссёры не брезговали браться за создание сценариев. Блин, прям заинтриговала меня Корн, теперь всю поездку буду думать, сколько же мне обломится.

А вечером я садился в ставшую мне уже родной «Суру» с неизменным исполнением по радиосети поезда «Гимна железнодорожников». Мама пришла со мной вместе, решила проводить, расцеловала в щёки на прощание, причём ей пришлось даже чуть привстать на цыпочки.

— Ну и вымахал ты у меня, Максим, весь в отца, — улыбалась она, глядя на меня влажными глазами.

— Надеюсь, дальше не сильно буду расти, а то тебе придётся пользоваться стремянкой, — пошутил я, памятуя, что во взрослой жизни мой рост остановился на 180 см. — И не забудь, 14-го мы прилетаем из Греции, и ты должна уже ждать меня в аэропорту.

Да-да, маме снова предстояло отпрашиваться, чтобы в понедельник, 14 августа, мы заехали на киностудию имени Горького, подписали договор на сценарий и получили причитающуюся нам денежку.

— Ох, не успела на новую работу устроиться, а уже снова отпрашиваюсь, — то ли притворно, то ли искренне вздохнула мама. — Эдак меня, чего доброго, ещё на выход попросят.

— Не попросят, за тебя сам Михаил Борисович просил.

А что, Козырев — это шишка, попробуй его протеже уволь, сразу можешь забыть об улучшении жилищных условий. Тем более мама всего-то второй раз отпрашивается.

В поезде ещё раз проверил спортивную сумку. Вроде всё на месте, включая мой талисман. Олимпийский мишка за все эти месяцы изрядно пообтёрся, но всё так же улыбался мне, словно говоря: «Не дрейфь, Макс, всё у нас с тобой будет нормально!» И как будто даже подмигивал одним своим блестящим, чёрным глазком. Я тоже ему подмигнул, мол, живы будем — не помрём, братишка.

После чего поймал на себе настороженный взгляд соседки по купе — женщины средних лет, ехавшей в Москву с мужем и сыном лет десяти. Смущённо улыбнулся ей, и убрал своего мишку обратно в сумку.

Москва встретила солнцем и подсыхающими лужами, похоже, ночью шёл дождь. Либо поливальные машины так постарались, но я больше склонялся к первому варианту. На вокзале в ларьке купил, как и в прошлый раз, два десятка значков с олимпийской символикой, буду раздавать на родине родоначальников Олимпийски игр.

Дальше всё то же самое, что и в прошлый раз: Комсомольская площадь, «Икарус», причём, похоже, тот же самый, и я снова занимаю место в конце салона с Васей и Саней Ягубкиным. Но уже по собственной инициативе, мест полно — сейчас нет вторых и третьих номеров, приехали все те же, кто ездил в Венгрию, за исключением Варданяна. Сан Саныч перед отправкой с Комсомольской площади в Новогорск объявляет, что Паруйр временно исключён из состава сборной после того, как в Будапеште был замечен чуть ли не в валютных махинациях и, если он кого-то за этим делом заметит — тот тоже вылетит из сборной. Надеюсь, это не следствие моего рассказа Сергею Борисовичу о поездке, тем более что фамилию Варданяна я не упоминал. По иронии судьбы вместо него в сборную приехал другой армянин — Манвел Аветисян, которому 13 августа, как раз во время финальных боёв первенства Европы, должно было исполниться 17 лет.

В общем, встреча старых друзей на волне позитива перед поездкой в почти настоящую капстрану. Знания о ней у большинства на уровне учебника 5-го класса, сдобренные мультфильмами по мотивам мифов Древней Греции. Впрочем, поскольку принимающая страна является капиталистической, перед отлётом с нами провели политинформацию минут на сорок. Проводил её руководитель федерации бокса СССР Георгий Иванович Свиридов, уже знакомый мне по Ташкенту. Он же возглавлял нашу делегацию.

Встретившись с ним в Новогорске после спарринга, услышал:

— Варченко, молодец, неплохо смотрелся. Как твоё ребро?

— Всё зажило как на собаке, Георгий Иванович. А как ваши успехи на литературном поприще? Ничего нового не написали?

— Ну как же, в «Политиздате» только что вышел документальный роман «В краю голубых алмазов». Рассказывает об открытии в Якутии алмазных месторождений.

М-да, вот это я уж точно читать не буду. Если только когда бессонница будет мучить, чтобы использовать роман вместо снотворного. Впрочем, судя по лицу Свиридова, он и не ждал от меня восторженной реакции.

— А ведь ты, я слышал, тоже пописываешь? И не то что слышал, даже читал, я же подписан на «Юность». Твоему же перу принадлежит роман «Остаться в живых»?

— Есть такое, — кивнул я, — а в следующем номере выходит продолжение, начало второй части под названием «В предгорьях Карпат».

— Ого, поздравляю! Обязательно прочитаю. И как ты всё успеваешь: и боксом заниматься, и книги писать?