BMW: история семьи Квандт, возродившей компанию

Глава 16. «Из всех бед самой ужасной была беда с подлодками»

Аккумуляторы для окончательной победы

Уинстон Черчилль, бесстрашный британский премьер, признался после Второй мировой войны: «Единственное, что меня действительно пугало во время войны, — это угроза со стороны подводных лодок».

Как изготовитель аккумуляторов всех видов, завод Гюнтера Квандта не был в узком смысле слова концерном, производившим вооружение. Он не выпускал ни оружия, ни пушек, ни танков. Хотя продукция предприятия часто использовалась во время войны, например в качестве стартерных батарей в машинах вермахта или в карманных фонариках, особенно важную роль она сыграла в качестве аккумуляторов для подводных лодок.

Чтобы понять, почему аккумуляторы Квандта были таким важным элементом оснащения во Второй мировой войне, нужно знать, каков был принцип действия использовавшихся в то время подводных лодок. Привод на них осуществлялся с помощью и дизельных, и электрических моторов. В надводном положении лодку двигали дизельные моторы, а под водой им не хватало свежего воздуха. Для погружения под воду лодка должна была переключаться на привод с помощью электромоторов. А они получали свою энергию от огромных электрических аккумуляторов, ячейки которых находились под каменными плитами внутреннего помещения. Поэтому от качества и мощности этих аккумуляторов зависело, как долго и на какое расстояние лодки могли плавать под водой. Когда аккумуляторы разряжались, подводное судно должно было всплывать и требовалась новая подзарядка с помощью дизельных генераторов. Таким образом, лодки германского флота во Второй мировой войне в принципе были надводными кораблями, которые мало чем отличались от подводных лодок Первой мировой войны. Они были существенно улучшены лишь под конец Второй мировой войны. Корабли оснастили дыхательной трубкой (шноркелем), с двумя каналами, через которые выделялись отработанные газы дизельных моторов, и внутрь судна поступал свежий воздух. С этого момента лодки, когда заряжали свои аккумуляторы, могли плавать под водой почти у самой ее поверхности. Для экипажей это означало повышение уровня безопасности.

Фирма AFA производила оснащение для военных кораблей еще в Первую мировую войну, пока ей не запретили этим заниматься согласно Версальскому договору. Но AFA не соблюдала запрета. В действительности она «ушла под воду», как подводная лодка: предприятие и между войнами работало над тем, чтобы сохранить высокую технологическую компетенцию в оснащении военных кораблей. В одном приветственном адресе за 1938 год концерн Квандта не скрывал, что нелегально работал над вооружением в годы Веймарской республики, напротив, гордился своим планированием, рассчитанным на годы вперед: «Для изготовления аккумуляторных батарей в подводных лодках нового германского флота оказалось очень важным, что AFA никогда не упускала из виду техническое совершенствование и таких аккумуляторов. Несмотря на огромные трудности, которые были связаны с Версальским договором, фирма AFA благодаря своим заграничным связям оставалась на должном уровне, так что с появлением новых подводных лодок она смогла выпускать современные аккумуляторы, снабженные всеми усовершенствованиями».

В более поздние годы предприятие уже не упоминало о том, что оно было подготовлено к войне подобным способом. В истории предприятия за 1964 год под заголовком «Varta — ein Untemehmen der Guandt-Gruppe» («Varta — предприятие группы Квандт») повествуется, будто выпуск вооружений начался лишь после развязывания войны, а не до нее. В хронике об этом времени говорится: «Когда через год действительно разразилась война, не только производственная программа завода в Ганновере должна была полностью перестроиться на производство аккумуляторов для подводных лодок и торпед. Заводы в Хагене и Обершеневейде в сложных условиях с поставками и загрузкой сырья, транспортировкой квалифицированных рабочих также должны были перестроиться на выпуск военной продукции».

В действительности Квандт давно был вовлечен в подготовку к войне. Уже в 1935 году Германия во всеуслышание заявила, что вновь хочет создать военный флот, причем более мощный, чем это предписывалось странами-победительницами в Версальском договоре. Планировалось обзавестись также и подводными судами. Наряду с верфями, где строились подводные лодки, свою работу возобновили и поставщики. Аккумуляторный завод Квандта начал преобразовываться в концерн, производящий вооружение. «AFA, как и до Первой мировой войны, играла ведущую роль среди промышленных предприятий», — говорил историк Ральф Бланк.

Англия и Франция ответили на нападение Гитлера на Польшу в 1939 году объявлением войны, но за этим ничего не последовало: ни одна из двух стран не атаковала Германию. Большое наступление западных держав, которого опасался вермахт, не состоялось. Обе страны, напротив, ждали, что Гитлер нападет на них, и ждать им пришлось недолго. Одновременно с нападением на Польшу подводные лодки атаковали британские торговые корабли. Военный флот начал войну на море.

Война с подводными лодками — это экономическая война. Ее прямой целью является не борьба с вражескими военными кораблями, а уничтожение торговых судов, причем на их экипажи внимания не обращали. В августе 1940 года Третий рейх объявил блокаду Британских островов: любое судно, идущее к берегам Англии, должно быть потоплено. Под угрозой оказалось жизнеобеспечение Великобритании. Англичане попытались защитить свой торговый флот конвоями: грузовые суда сопровождали эсминцы, корветы и канонерки. Но этого оказалось недостаточно: в 1940 и 1941 годах немецкие подводные лодки топили в Атлантике судно за судном. Флот «вожака подводных лодок» Карла Дёница все теснее сжимал кольцо блокады вокруг Великобритании.

Черчилль отреагировал на опасность тем, что объявил «битву за Атлантику». Положение Великобритании еще более осложнилось, когда командиры немецких подводных лодок сменили тактику: начали атаковать стаями, чтобы вывести из строя конвой. С марта по май 1941 года они потопили 142 судна. В ноябре подводные лодки нанесли тяжелый урон англичанам и в Средиземном море.

Битва за Атлантику велась не только в открытом море, но и на предприятиях, производивших оружие. Сначала AFA выпускала аккумуляторы для подводных лодок только на своем основном заводе в Хагене, но во время войны все более важную роль стал играть завод в Ганновере. Его строительством руководил лично Гюнтер Квандт. Еще в 1936 году AFA приобрела у города Ганновера участок земли площадью 850 000 квадратных метров в Ганновере-Штёккене. Территория имела прекрасные подъездные пути: рядом располагался Среднегерманский канал и проходила железная дорога. В 1938 году торжественно была открыта автомобильная дорога из Ганновера в Бад-Ненндорф.

Очень быстро был выстроен новый завод, который не только соответствовал современному уровню аккумуляторной техники, но и позволял очень рационально организовать производство. «Над планами я работал долго и упорно», — пишет Гюнтер Квандт в своих воспоминаниях. Но в этих наполовину личных записях он жалуется на то, что строительство нельзя быстро довести до того уровня, который он планировал.

В воспоминаниях, написанных после 1945 года, когда он был интернирован, Гюнтер Квандт ничего не говорит о том, какие аккумуляторы выпускались в Ганновере. Вообще на 257 страницах тома, напечатанного в 1961 году его сыновьями для личных целей, ни разу не встречается сочетание «подводная лодка». Лишь в юбилейном адресе AFA/Varta в 1964 году вскользь упомянуто производство аккумуляторов для подводных лодок во время войны. Но и там предыстория завода в Ганновере представлена так, будто планировалось производство стартерных батарей исключительно для автомобилей. Впрочем, такие батареи AFA уже выпускала в Берлине-Обершёневайде.

На международной автомобильной выставке 1938 года фюрер слушает на стенде фирмы АГА комментарий, относящийся к автомобильным аккумуляторам. Слева — Гюнтер Квандт, на заднем плане(в очках) — Герберт Квандт.

Завод в Ганновере строили с перспективой выпуска в больших количествах аккумуляторов для подводных лодок. По оценке историка Ганса Германа Шрёдера, «причины строительства нового завода были чисто военно-экономическими». В качестве доказательства Шрёдер приводит тот факт, что аккумуляторный завод фигурировал в составленном еще в августе 1939 года так называемом списке важнейших строек рейха. Таким образом, он относился к ключевым предприятиям военно-промышленного комплекса в Ганновере, которые курировали армейские инстанции.

Когда Гитлер напал на Польшу, завод в Ганновере еще не был готов — не хватало стройматериалов. Однако после первых видимых успехов немецких подводных лодок в боях с британскими торговыми судами расширение завода AFA стало приоритетным. В 1940 году проект был включен в «планируемые строительные объекты» флота. Тем самым строительство ускорилось настолько, что уже в ноябре с большим размахом было начато производство аккумуляторов для подводных лодок.

В центральном офисе AFA в Берлине владелец контрольного пакета акций Гюнтер Квандт тем временем взял все бразды правления в свои руки. В 1938 году он перешел с поста председателя Наблюдательного совета на пост председателя Правления, замкнув таким образом на себя оперативное руководство концерном.

За заслуги в перевооружении армии Гюнтеру Квандту было присвоено звание вервиртшафтсфюрера (руководителя военной экономики). По мнению властей предержащих, он полностью соответствовал ожиданиям, которые были связаны с присуждением этого почетного нацистского звания. В геббельсовском журнале «Das Reich» в 1941 году появился гимн промышленнику и руководителю оружейного предприятия Гюнтеру Квандту, где были такие слова: «Военное сукно, аккумуляторы, сухие батареи, огнестрельное оружие, боеприпасы, легкий металл — тот, кто все это производит, по праву называется вервиртшафтсфюрером».

В мировом океане в это время война с подводными лодками шла со все более разрушительной силой. В 1942 году немецкие подводные лодки дислоцировались главным образом в американских водах. В ходе операции «Paukenschlag» («Бой литавр»), морской войне против США, в течение нескольких месяцев были потоплены 400 судов. В Карибском море подводные лодки подстерегали танкеры, следовавшие с нефтью из Венесуэлы и Мексики. В результате этих атак корабли часто взрывались и начинался пожар, при этом экипаж погибал в мучительных страданиях.

«Изо всех бед самой ужасной была беда с подлодками», — писал Черчилль в своей истории Второй мировой войны. Насколько разрушительными были действия немецких подводных лодок в первой фазе войны на море, показывает сопоставление потерь. Союзники потеряли за первые семь месяцев 1942 года сотни кораблей общим водоизмещением более трех миллионов брутто-регистровых тонн, из них 181 судно принадлежало Великобритании. Немецкие же потери составили всего 14 лодок. Военная машина Германии в 1942 году работала на полную мощность. С января по октябрь число подводных лодок, сражающихся с врагом, удвоилось. Их количество росло так быстро, что флот едва успевал готовить новые экипажи. До конца 1942 года они топили торговые суда союзников быстрее, чем те успевали строить новые.

В течение всей войны битва за Атлантику оставалась одним из важнейших театров военных действий. Если бы союзники продолжали так воевать, они, вероятно, проиграли бы всю войну. Великобритания была базой для воздушных налетов на Германию и одновременно исходным пунктом намечавшегося наступления союзников. Советский Союз также зависел от товаров, переправляемых через Атлантику. Американцы и англичане знали, что Гитлера можно победить на Восточном фронте только в том случае, если они поддержат военное сопротивление русских своими морскими поставками через Мурманск, Архангельск и Персидский залив. В этой войне победят в конце концов те, у кого будет больше железа и нефти и кто сможет произвести больше танков, кораблей и самолетов, чем враг.

Гитлер и верховное командование вермахта знали о значении подводного флота. Летом 1942 года немецкая группа войск «Юг» потерпела крупное поражение под Сталинградом, похоронив таким образом надежды на быструю победу на континенте. Теперь первостепенной становилась война на море. Поэтому в 1943 году число строящихся подводных судов было снова увеличено — на четверть. К весне 1943 года немецкий военный флот имел 235 подводных лодок — больше, чем когда-либо ранее. Их успехи были очевидны: в самом крупном морском сражении всей войны три группы немецких подводных лодок потопили 21 торговое судно неприятеля.

Но потом все изменилось с точностью до наоборот. Англичане и американцы начали с помощью соединений корветов, фрегатов и эсминцев выслеживать и уничтожать немецкие подводные лодки. Конвой торговых судов существенно усилили авианосцы. Самолеты морской авиации, сопровождавшие конвой, разведывали путь, обнаруживая подводные лодки. Нападавшие все чаще превращались в преследуемых. Причиной перемены послужило то, что англичане разгадали шифровальный код «Enigma» и с тех пор могли подслушивать радиосвязь между подводными судами. Чтобы не потерять флот полностью, гроссадмирал Дёниц вынужден был 24 мая 1943 года вывести его из Северной Атлантики. Растущее количество потерь было связано также с техническим несовершенством подводных судов. Мощность их аккумуляторов была настолько мала, что под водой они передвигались медленно. Кроме того, союзники так усовершенствовали свое наблюдение с воздуха, что могли уничтожать большое число лодок, когда те всплывали для зарядки аккумуляторов.

Летом 1943 года транспортный путь между США и Великобританией стал безопасным, как никогда с начала войны. Для все большего количества немецких солдат лодки становились гробами. В январе 1944 года Дёниц заявил: «Противник одержал победу. Но придет день, когда я продемонстрирую Черчиллю новый уровень подводной войны. Контратаки 1943 года не сломили наш флот. Напротив, наши суда стали сильнее. 1944 год будет успешным, хотя и трудным: мы парализуем снабжение Англии с помощью нового типа подводных лодок».

Когда Дёниц сделал это заявление, немецкая военная экономика действительно уже долгое время разрабатывала новые подводные лодки. Они характеризовались большей скоростью движения под водой и большим радиусом действия. В 1944 году немецкая военная машина работала в полную силу. Кроме того, строилось большое количество подводных судов усовершенствованного типа.

Фирма AFA Квандта играла здесь решающую роль, так как новые типы лодок имели значительно более мощную аккумуляторную установку, способную накапливать во много раз больше энергии по сравнению с прежними моделями. Модели для океанских подводных лодок типа XXI весили не менее 236 тонн. Дёниц с увлечением рассказывал Гитлеру, что они способны, не всплывая, пройти под водой от Европы до Японии. С улучшенным аккумулятором судно могло быстрее пересекать опасные зоны, например Бискайский залив.

Под конец войны строительство подлодок было в самом разгаре. Фирма AFA Гюнтера Квандта в 1944 году выпустила на заводе в Ганновере-Штёккене рекордную партию аккумуляторов. Во втором квартале было выпущено 45 штук, а в третьем — 80. Кроме того, AFA в Ганновере во время войны произвела тысячи аккумуляторов для привода торпед.

Руководство фирмы во главе с Гюнтером и Гербертом Квандтами столкнулось во время войны с целым рядом трудностей. Помимо воздушных налетов, которые пришлось отражать, предприятиям не хватало сырья, что затрудняло выполнение заданных показателей. Отец и сын Квандты могли бы найти отговорки, что ответственность за снабжение сырьем лежала на государственных структурах. Но менеджеры AFA предпочитали сами поддерживать производство вооружений на своих заводах на максимально высоком уровне. Так, например, им удалось получать один из важнейших видов сырья, свинец, из свинцового лома.

За время Второй мировой войны немецкий флот, по данным Черчилля, уничтожил с помощью своих подлодок корабли союзников общим водоизмещением 14 миллионов тонн. Тысячи судов были при этом потоплены, десятки тысяч моряков и гражданских лиц погибли. Германия потеряла 781 подводную лодку. Примерно 35 000 членов экипажей нашли свою смерть в «стальных гробах», часто вследствие отравления хлорным газом: на потопленных бомбовыми ударами подводных лодках взрывались аккумуляторы и вытекала кислота.

Что же до новых усовершенствованных лодок, то они, собственно говоря, не сыграли никакой роли. Из 350 электрических подводных судов, которые по планам немецкого командования должны были использоваться в 1945 году, было изготовлено лишь несколько штук. К тому же третья часть их была уничтожена в ходе авиационных налетов прямо в портах. В своих воспоминаниях Альберт Шпеер жаловался: «Дёниц и я часто задавали себе тогда вопрос: что нам мешало построить новый тип подводной лодки значительно раньше? Ведь не было использовано никаких технических новшеств, конструктивные принципы были известны уже многие годы. Специалисты убеждали, что с помощью новых лодок началась бы новая серия успехов в войне на море; это также подтвердил после войны американский военный флот, включив в свою программу оснащения новый тип лодок».

Если бы немецкому военному флоту удалось блокировать трафик через Атлантику, то появление союзников в Нормандии было бы невозможно. Однако он не сумел предотвратить высадку крупнейшего в истории человечества арсенала оружия и воинских контингентов, с которой началось освобождение Европы.

Когда союзники уже высадились на континент, нацистский режим начал применять вероломные террористические методы. 16 декабря 1944 года в переполненный кинотеатр в Антверпене попала ракета, убив 561 человека и ранив еще 291. Длина ракеты была 14 метров, на старте она весила 13 тонн. Речь шла о V-2 (Фау-2). Это название придумал Геббельс. Оно происходит от немецкого слова «Vergeltungswaffe» («Оружие возмездия»). В головной части ракеты находилось 975 килограммов взрывчатого вещества. Электроника, с помощью которой была поражена цель в центре Антверпена, получала свою энергию из специального аккумулятора. Он был изготовлен на заводе Гюнтера Квандта.

Другая ракета разрушила 25 ноября 1944 года универмаг в лондонском районе Deptford. 160 человек оказались под завалами или сгорели. Через два дня ракета V-2 ударила по перекрестку в Антверпене — в кровавом месиве погибли 128 человек. 12 декабря 1944 года Йозеф Геббельс записал с удовлетворением в своем дневнике: «Уже имеются тайные донесения о результатах нашего обстрела Лондона с помощью ракет V-2... В них речь идет об ужасных разрушениях во всех частях города, особенно в центре... Налет на Антверпен, как вытекает из подробных докладов наших доверенных лиц, был особенно разрушительным в районе порта и в центре города».

Историк из Хагена Ральф Бланк изучил участие фирмы AFA в немецкой ракетной программе. Его вывод: «Как и в строительстве подводных лодок и торпед, концерн AFA занимал ключевые позиции в выпуске ракет». Согласно этим исследованиям AFA уже давно, возможно, еще в 1937 году, была включена в ракетную программу сухопутных войск и воздушного флота. На испытательном полигоне сухопутных войск Пенемюнде на острове Узедом в Балтийском море около 1500 ученых и техников разрабатывали новое оружие. Комплекс, состоявший из монтажных цехов, испытательных стендов, стартовых установок, аэродинамических труб и лабораторий, был крупнейшей высокотехнологичной кузницей оружия Третьего рейха. Техническим директором был молодой физик Вернер фон Браун.

Чтобы управлять ракетами, разработчики создали точнейшую электронику, для работы которой были необходимы специальные аккумуляторы. Это было тем полем, на котором концерн Квандта оказался вне конкуренции. «Если где-нибудь в Германском рейхе разрабатывалось новое оружие с электронными компонентами, то его путь чаще всего пролегал через Главное управление фирмы AFA, находящееся в центре, на Асканишерплатц», — пишет Бланк. Оттуда заказ направлялся, как правило, на завод в Хагене, где находился исследовательский центр.

В 1941 году инженеры получили заказ на разработку специальных аккумуляторов для крупных ракет. Они должны быть стабильными, очень мощными и надежными. Работа была сложной, так как требования ракетостроителей к поставщикам аккумуляторов много раз менялись в ходе работы над проектом. В конце 1942 года фирма AFA смогла впервые продемонстрировать своим заказчикам два образца аккумуляторов. Это были аккумуляторы свинцовые, а также никель-кадмиевые типа 50 NC 1,3, встроенные в командное устройство и поставлявшие энергию для схем контроля топлива. Последний вид состоял из восьми ячеек, типа 3 Т 92, и представлял собой бортовой аккумулятор. В процессе его разработки инженеры фирмы AFA использовали опыт, накопленный при создании торпедных аккумуляторов. Проект по строительству ракет осуществлялся под строжайшим секретом и на предприятиях поставщиков.

После поражения в воздушных боях за Англию производство ракеты дальнего действия приобрело высший приоритет в немецких военных кругах среди других проектов по вооружению. Несмотря на бомбардировку таких городов, как Лондон и Ковентри, волю англичан сломить не удалось. В декабре 1942 года фюрер подписал приказ о серийном производстве ракеты: до этого времени фирма AFA поставила лишь отдельные экземпляры. Впереди замаячил большой заказ. Центральный офис AFA в Берлине рассчитывал на производство 5000-8000 ячеек аккумуляторов в 1943 году и еще 10 000 в 1944 году. Так как оборудования не хватало, фирма инвестировала средства в расширение своего парка машин. Для изготовления жестяных корпусов свинцовых аккумуляторов на заводе в Хагене был заказан новый 150-тонный пресс-эксцентрик.

Завод в Ганновере-Штёккене был включен в ракетную программу, а летом 1944 года в нее вошел также новый завод в Позене. Все три предприятия поставили в 1944 году ракетостроителям 9000 свинцовых аккумуляторов. Каждый весил 34 килограмма. Аккумуляторная фирма Гюнтера Квандта работала также над подачей энергии в новой модели — оборонительной ракете «земля—воздух», которая была разработана в Пенемюнде. Корпус, под кодовым названием «Wasserfall» («водопад»), имел длину 8 метров и мог выносить заряд на высоту до 1500 метров, где он должен был взрываться, по возможности, внутри нападающего бомбардировщика.

В начале 1944 года Гитлер и Геббельс стояли перед картой Лондона и намечали цели для ракет. Министр пропаганды сказал своему пресс-секретарю Вильфреду фон Овену: «Средства нападения, которые мы используем, совершенно новые. От них не защитят ни зенитная артиллерия, ни сигналы воздушной тревоги. Ни о чем не подозревающий город будет опустошен. Я не могу себе даже представить моральное воздействие таких ужасных ударов... Только бы теперь не подвела наша промышленность».

В действительности военное значение V-2, к счастью, оказалось незначительным. В сравнении с бомбами, которые самолеты союзников сбросили на Германию, разрушительная сила V-2 была минимальной. Примерно 3000 ракет было выпущено в последние месяцы войны по Великобритании и Бельгии, но лишь часть из них поразила намеченные цели. Примерно 12 000 человек были убиты, две трети из них принадлежали к гражданскому населению.

Глава 17. «Значительное увеличение объема работ»

Экспансия и принудительный труд

Гюнтер Квандт был одним из крупнейших производителей вооружения в рейхе Адольфа Гитлера. Промышленник поставлял боеприпасы, винтовки и орудия. Он оснащал своими аккумуляторами подводные лодки флота, танки сухопутных войск и боевые самолеты люфтваффе. Уже вскоре после начала войны Гюнтер Квандт поучал одного сотрудника: «Если пришла война, то мы должны действовать так, как будто она никогда не кончится. Тогда мир будет для нас радостным сюрпризом».

Семья Квандт относится к тем, кто в наибольшей степени использовал в Германии принудительный труд. Во время войны на предприятиях AFA и на заводах DWM работало на производстве оружия и оснащения для немецкой «военной машины» большое количество иностранцев. Без этой рабочей силы немецкое военное чудо было бы невозможно. Рабочих рук не хватало еще до нападения Гитлера на Польшу. Вооружение, которое по желанию Гитлера не должно было осуществляться за счет снижения производства продукции массового спроса, идущей на удовлетворение нужд немцев, требовало огромного количества рабочей силы. Безработица была полностью преодолена, что произошло частично из-за введения всеобщей воинской повинности.

Любое увеличение производства продукции тормозилось нехваткой рабочей силы. К началу войны нацистский режим стал использовать на работах военнопленных, а также привлекал гражданское население из стран-союзниц, таких как Италия, Испания, Венгрия и Болгария. Когда с молниеносными победами было покончено и Германия испытала первые поражения в войне с Советским Союзом, кадровые проблемы в военной промышленности обострились. Все больше немецких мужчин отправляли на фронт, а на «внутреннем фронте» образовывались бреши. Можно было бы использовать русских военнопленных: в плен было захвачено более трех миллионов солдат Красной армии, однако большинство к этому времени уже умерли в лагерях от голода, замерзли или были убиты. Поэтому нацистский режим начал в больших количествах депортировать с оккупированных территорий гражданское население, чтобы использовать его как рабочую силу в своей военной промышленности. В общей сложности из Советского Союза были депортированы 20 000 человек, которые должны были работать в качестве остарбайтеров (восточных рабочих) в «кузницах оружия» Третьего рейха.

Как производитель военной продукции, получавший все более крупные заказы, Гюнтер Квандт также рано почувствовал нехватку рабочих рук. Летом 1940 года на заводе AFA в Хагене в производстве аккумуляторов впервые начал использоваться труд французских военнопленных. Для этого предприятия применение труда иностранцев не было чем-то абсолютно новым. Уже в Первую мировую войну оно заставляло работать на себя русских и французских солдат. По нормам международного права привлечение военнопленных в качестве рабочей силы не запрещалось: находясь в плену, солдаты даже требовали работу. Но их использование могло осуществляться только при условии, что пленные не утратят свое здоровье или жизнь.

Осенью 1941 года в Хаген впервые были доставлены гражданские лица из оккупированных стран, которых принудили работать на аккумуляторном заводе. Эта практика получила широкое распространение. С начала 1943 года до окончания войны только на этом предприятии империи Квандта постоянно работало более 1500 человек, которые против своей воли поддерживали немецкую военную экономику. В документах точно зафиксировано, откуда они прибыли. По списку от 7 апреля 1943 года, составленному отделом кадров завода AFA в Хагене, в этот день на предприятии работали 475 французских военнопленных, 455 остарбайтеров, 320 французов, 176 поляков, 25 украинцев, 23 бельгийца, 22 голландца, а также по одному румыну, греку и сербу.

Региональные военные власти уделяли этому предприятию большое внимание, что следует из записи в военном дневнике управления по вооружениям Дортмунда за май 1943 года: «На аккумуляторном заводе в Хагене работе мешает только сильная нехватка рабочих рук. После того, как в ответ на заявку поступила новая рабочая сила и пленные, выпуск продукции нормализовался». В пиковый период производства вооружений в 1944 году на будущей фирме Varta только в Хагене работали 5800 человек. Примерно 40 процентов из них работали по принуждению. Они должны были также убирать мусор и устранять разрушения, причиненные предприятию бомбардировками союзников. Дважды, в октябре 1943 года и в декабре 1944 года, завод сильно пострадал от воздушных налетов.

Уже первый налет Royal Airforce так сильно навредил заводу в Хагене, что AFA и военные власти приняли решение разместить большую часть производственных операций на других заводах. Наряду с Ганновером эту задачу взял на себя завод Квандта в Позене, который начал работать с весны 1943 года. Позже фирма представила дело так, будто владелец концерна действовал под давлением, когда строил завод в оккупированной стране. «Новый крупный завод для аккумуляторов специального назначения» был сооружен «по требованию государственного руководства», говорилось в истории предприятия.

Заводы DWM были ключевыми предприятиями, выпускавшими оружие в Третьем рейхе.

Неоспорим тот факт, что Квандт лично посвятил себя строительству и с энтузиазмом работал над осуществлением этого проекта. «Здесь Гюнтер Квандт мог без вмешательства государственных органов осуществлять свои концепции как хозяин промышленного строительства», — говорится также в истории фирмы. Завод AFA в Позене был гигантским предприятием: только цех имел площадь 42 000 квадратных метров. Оборудование было продумано до мелочей и организовано рационально и рентабельно. Технологическая цепочка была выстроена так, что обычные для других предприятий работы по транспортировке на территории завода полностью исключались. Гюнтер Квандт так гордился заводом, что даже упомянул его в своих воспоминаниях, в которых он многое обошел молчанием или приукрасил.

То, что завод в Позене действительно был «образцом рентабельного производства, отвечающего наивысшим требованиям», как с гордостью отмечала фирма Varta в шестидесятые годы, имело, наряду с продуманной концепцией, еще одну причину. Затраты на рабочую силу были минимальны, так как 7000 человек, работавших на этом заводе на Квандта и вермахт, привлекались преимущественно принудительно.

Еще большую прибыль от подневольного труда, чем на заводах AFA, Гюнтер Квандт получал на предприятиях DWM. Старый завод DWM находился в Карлсруэ, где количество подневольных рабочих за время войны выросло до 4578. Еще 803 человека работали в этом городе на предприятиях Mauser-Werke, также относящихся к DWM. Производитель винтовок со штаб-квартирой в Оберндорфе обладал еще одним предприятием в Карлсруэ. По сравнению с другими оружейными фирмами на предприятии было занято 60 процентов иностранных рабочих.

В Карлсруэ принудительно привлеченные работники жили в лагерях, в большом количестве разбросанных по территории города. Уже весной 1942 года барачный лагерь DWM на Лессингштрассе был самым большим из всех: он вмещал более 500 человек. Осенью того же года фирма построила в западной части города еще один лагерь, где в ужасной тесноте ютились более 1000 поляков и русских. От подневольных рабочих требовали наивысших показателей, но кормили их очень плохо. Что касается DWM, то это подтверждают слова мясника, который продавал еду рабочим в так называемой суповой кухне, пока власти ему это не запретили. К нему приходили прежде всего русские с военных заводов Квандта, которых, собственно говоря, должны были там кормить. Однако люди шли «на кухню, гонимые голодом», рассказывал ее хозяин, у которого на этой почве возникли трудности с местными властями.

Принудительный труд означал не только эксплуатацию людей, он, как правило, влек за собой и другие притеснения. Если работники нарушали правила поведения, установленные на предприятиях, или выполняемая ими работа не соответствовала высоким требованиям, то их отправляли в трудовые воспитательные лагеря. Эти учреждения подчинялись местным полицейским властям, и попадание туда означало дисциплинарное взыскание. Тем, кто не покорялся тамошним порядкам, грозил концентрационный лагерь.

Но предприятия были очень заинтересованы в том, чтобы занятые на них подневольные работники не попадали в СС. Это было причиной того, почему DWM в Карлсруэ создало собственное штрафное отделение, что потом подтвердил фактами местный историк Юрген Шуладен-Крамер. Внутреннее штрафное подразделение, действовавшее на предприятии Квандта, в документах областной биржи труда было описано кратко и четко: «1) размещение возможно в закрытых лагерях, 2) имеется достаточное количество надзирателей, 3) для соблюдения строгого порядка есть оружие и 4) работать следует не менее 12 часов».

Когда Квандт в своих воспоминаниях описывал этот период своей деятельности, он полностью обошел молчанием использование принудительного труда. Более того, промышленник попытался вызвать сочувствие к напряженным условиям работы, связанным с войной: «Расширение предприятий повлекло за собой увеличение числа работающих. На заводах DWM, например, численность занятых за время войны составила 150 000. Соответственно сильно увеличилось и количество дополнительной работы и в административном плане. Повсюду в управлении следовало расставить специалистов в области коммерции и техники. Опытных рабочих переводили на более совершенное оборудование, рабочие, которые приходили из других отраслей промышленности, переучивались. К этому добавлялись подготовка вновь прибывших, социальное обеспечение — могу сказать: хватало всего».

Когда Гюнтер Квандт в своих воспоминаниях и в более поздних высказываниях пытался создать впечатление, что в военные годы он не использовал возможность экспансии своей промышленной империи, то это не соответствует действительности. Несомненно, он относился к активнейшим и самым динамичным предпринимателям в Третьем рейхе. Он подтягивал к себе один завод за другим. Предприятия Daurener Metallwerke были расширены за счет завода в мекленбургском Барене. Для DWM он распорядился построить завод в Любеке — комбинацию кузницы оружия, исследовательского центра с химической лабораторией и библиотекой специальной литературы. Как и раньше для AFA, Квандт один завод DWM «переместил на восток», где производство боеприпасов было лучше защищено от воздушных налетов, чем в Карлсруэ и Борзигвальде.

Несмотря на строительство и расширение старых предприятий, Гюнтер Квандт находил время для спекулятивных сделок и новых приобретений. В первые военные годы в Германии царил особый инвестиционный климат. Инфляция росла, но для биржевых курсов были установлены жесткие границы. То есть наступило время, когда имело смысл вкладывать деньги в реальные ценности. Вряд ли у кого-то был больший опыт в этих делах, чем у Гюнтера Квандта: как и во время гиперинфляции, в двадцатые годы он покупал в долг. В одной статье о сделках Deutsche Bank в годы нацизма историк Гарольд Джеймс писал: «Некоторые важные дебиторские счета в Deutsche Bank стремительно выросли: прежде всего, табачной империи Reemtsma и фирмы AFA Гюнтера Квандта. Оба бизнесмена взяли кредиты у банков, чтобы увеличить свои промышленные владения».

Когда в 1942 году на заводах DWM капитал вырос на 52,5 миллиона и достиг 70 миллионов, Гюнтер Квандт утвердился как держатель контрольного пакета акций. Война существенно увеличила его состояние. В год катастрофы под Сталинградом, например, за акции оружейной фирмы платили 300 процентов и более. Квандт расширил также свое участие в Concordia-Elektrizitat AG в Дортмунде, в предприятии, которое специализировалось на освещении в горной отрасли, а также изготавливало огнетушители.

В 1941 году ему удался чрезвычайно ловкий трюк по овладению предприятиями в химической промышленности. На фоне многочисленных приобретений, которые Гюнтер Квандт осуществил в своей жизни, покупка Byk Gulden Werke AG выделялась особенно. Речь шла о фирме, которая долгое время находилась в собственности евреев: Но, вероятно, прежде чем Квандт ее приобрел, она уже была «передана в собственность арийца». Квандт в качестве собственника пришелся по душе и менеджерам, и нацистам, которые были у власти. Заседание, на котором решался вопрос о вступлении предпринимателя в собственность фирмой Byk Gulden, состоялось в министерстве экономики рейха.

С покупкой Byk Gulden Гюнтер Квандт связывал надежду на то, что он сможет лучше и дешевле снабжать химическими веществами свою фирму AFA. А участие в предприятии, производившем лекарства, показалось промышленнику формой имущественного вложения, которое могло окупиться как в военное, так и в мирное время. По мере того как война продолжала свое разрушительное шествие, а Германия все больше приходила в упадок, он все чаще задумывался над вопросом, что будет, когда наступит мир. Дальновидному предпринимателю было ясно, что восстановление немецких городов будет главной экономической задачей первых послевоенных лет. На этом он тоже хотел заработать деньги. Так Квандт стал подыскивать строительный концерн.

Его выбор пал на Philipp Holzmann AG во Франкфурте. Бизнесмен начал тайно скупать через биржу акции этого предприятия. В качестве официального покупателя выступало строительное общество Allgemeine Baugesellschaft Wartheland, за которым скрывались AFA и DWM. Но план не осуществился: вмешалось правительство, которое издало специальное распоряжение, и фирме Квандта пришлось отдать акции Хольцмана в Reichsbank. Ходили слухи, что затем они были переданы франкфуртским нацистам. «Это был настоящий грабеж», — возмущался Гюнтер Квандт в своих воспоминаниях. Промышленник был очень чувствителен к случаям, когда несправедливый режим ущемлял его собственные интересы.

Группа Квандта расширялась во времена нацизма не только в Германии. «Вервиртшафтфюрер» не стеснялся принимать участие в колонизации оккупированной Восточной Европы. Захват и эксплуатация начались еще с Мюнхенского соглашения, по которому к Германии отошли Судеты, где находилась большая часть чешской промышленности. В марте 1939 года немецкие войска вошли на территорию, оставшуюся от Чехословакии. При этом Deutsche Bank завладел Baomische Union-Bank. Этот институт специализировался теперь на том, чтобы по поручению нацистского государства или СС покупать доли в предприятиях и по-новому их размещать. В руки новых собственников переходило прежде всего еврейское имущество. По словам историка Гарольда Джеймса, «основные сделки Baomische Union-Bank представляли собой передачу управления имуществом жертв нацизма в руки немецкого государства».

Однако посредническими услугами Baomische Union-Bank пользовались и некоторые частные предприниматели, в том числе Гюнтер Квандт. Квандта с Deutsche Bank также связывали тесные контакты: Герман Йозеф Абс по собственному желанию стал председателем Наблюдательного совета фирмы AFA. С 1939 по 1941 год Квандт купил на выгодных условиях с помощью Baomische Union-Bank предприятия в Чехословакии. При этом он предпочитал приобретать те пакеты акций, которые раньше не принадлежали евреям, за исключением тех случаев, если предложение не было слишком заманчивым. Включение посредника позволяло ему, вероятно, считать, что переводы в иностранной валюте не запачкают его имя.

С растущим удивлением замечал Гюнтер Квандт, как Гитлер превращался в «крупнейшего полководца всех времен и народов». В апреле 1940 года германский вермахт оккупировал Данию, в июне капитулировала Норвегия. 10 мая начался великий поход на Запад — захват Франции. Покорив Нидерланды и Бельгию, немецкие соединения дошли до побережья Ла-Манша. Победа над Францией оказалась гораздо более скорой, чем ожидалось: благодаря продвижению танков и авиационным налетам вермахт быстро разбил французские войска. Уже 14 июня 1940 года Париж был взят без боя.

Военные успехи произвели впечатление также и на Гюнтера Квандта, который хорошо помнил, что Германия в Первую мировую войну четыре года безуспешно боролась с французской армией. После молниеносных побед Гитлера обычно осторожный промышленник стал более деятельным. 18 сентября 1940 года он написал письмо сотрудникам фирмы AFA, которые в то время были на фронте. «Дорогой товарищ! — писал он. — В то время как я пишу это письмо, немецкие воздушные силы наносят решающий смертельный удар по нашему первому и последнему врагу. Когда мы сидим, день за днем, в напряжении перед радиоприемниками, то мысленно шлем наилучшие пожелания нашим храбрым товарищам в воздухе, на суше и на море».

Как руководитель предприятия, Гюнтер Квандт заверил солдат на фронте, что и на родине «каждый исполняет свой долг» и старается по возможности «внести посильный вклад в победоносное завершение борьбы Германии за существование». В другом письме, которое было отправлено 14 декабря 1940 года сотрудникам фирмы AFA в вермахт, обычно хладнокровный Квандт взял тон пьянящего воодушевления: «В канун Нового года мы еще раз вспоминаем несравненные военные успехи нашего вермахта на суше, на море и в воздухе и с благодарностью и гордостью смотрим на самого великого немца всех времен: на нашего любимого фюрера!»

Когда в 1940 году вермахт оккупировал большую часть Европы, когда Германия стала великой державой, а население безоговорочно стояло за фюрера, в нацистскую партию вступил и 30-летний Герберт Квандт. Это произошло в том же году, когда он был приглашен в правление фирмы AFA.

Для AFA расширение сферы влияния означало хорошие возможности: руководство фирмы усмотрело здесь возможность вспомнить старые времена. Пришла пора восполнить те потери, которые предприятие понесло в результате Первой мировой войны и Версальского договора, например в Люксембурге.

Там была аккумуляторная фирма, которой владели наследники Генри Тудора — его изобретения когда-то послужили основой создания фирмы AFA. Зять Тудора Леон Лаваль, руководивший фирмой, сбежал от немецких войск. Когда несколько позднее Лаваль решился вернуться в Люксембург, Гюнтер Квандт провел с ним переговоры о финансовом участии фирмы AFA в его предприятии. Лаваль к тому времени был готов продать немцам третью часть фирмы, однако Гюнтер Квандт настаивал на покупке большей части. В результате они не пришли ни к какому соглашению.

Вскоре после этого Лаваль был схвачен гестапо. Вряд ли арест несговорчивого предпринимателя был инициирован AFA, однако фирма не стеснялась вести переговоры о продаже акций с человеком, которого преследовали нацисты. Через министерство экономики рейха AFA получила разрешение на контакты с Лавалем. Сотрудник фирмы AFA Вернер фон Хольцендорф однажды даже посетил Лаваля в тюрьме, в сопровождении гестаповца. Вскоре промышленник устал сопротивляться и написал письмо люксембургскому партнеру по бизнесу, который руководил фирмой Sogeco. Ему принадлежала часть акций, которые хотел получить Квандт. В письме заключенный Лаваль заявил о готовности продать свои акции, но в этом послании было так много ошибок, что адресату стало ясно, какое давление оказывается на Лаваля и в действительности он не хочет ничего продавать.

Концерн Квандта мобилизовал многие властные структуры, чтобы все-таки провернуть это дело в Люксембурге. В письме со штампом «Секретно!» от 7 мая 1943 года, подписанном лично Гюнтером Квандтом и адресованном рейхсминистру по вооружению и боеприпасам Главного управления экономики и финансов, говорилось: «По согласованию с господином рейхсминистром экономики, господином рейхсминистром авиации, господином главнокомандующим войсками в Бельгии и Северной Франции и Главным управлением по безопасности рейха фирма AFA (Berlin SW 11, Askanischer Platz 3) стремится приобрести контрольный пакет акций у фирмы Accumulateurs Tudor S.A., Braussel, 60, Chaussee de Charleroi». В этом письме Гюнтер Квандт разъяснил министерству Шпеера, почему люксембургская фирма должна быть передана немецкому предпринимателю. Этот документ через несколько лет стал доказательством против обвиняемого на процессе денацификации. В письме говорилось: «Продукция завода поставляется почти исключительно германскому вермахту. По распоряжению господина рейхсминистра авиации недавно начались также ремонтные работы аккумуляторов для самолетов».

В вежливо-обходительном тоне промышленник попытался прикрыться министерством вооружений. Он писал: «...разрешите нижайше просить Вас выяснить, сможет ли господин рейхсминистр вооружений и боеприпасов после проверки положения дел найти возможность войти в контакт с шефом Гражданского управления Люксембурга и попросить его содействовать тому, чтобы фирма Sogeco отдала 3000 акций Тудора в Reichsbank или фирме AFA». Однако у Альберта Шпеера были к этому времени уже совершенно другие заботы, и он не видел возможности заняться приобретением акций для Квандта. Попытки промышленника приобрести аккумуляторный завод в Люксембурге оказались безуспешными.

В Бельгии Гюнтер Квандт особенно интересовался покупкой химического предприятия, которое когда-то принадлежало фирме AFA. В начале 1941 года он поехал осмотреть завод, получив разрешение германского главнокомандующего вооруженными силами в Бельгии и Северной Франции. Его сопровождали еще три сотрудника. Узнав, что большая часть акций находится в руках барона Касселя, и решив, что он еврей, решили использовать это обстоятельство в собственных интересах. 6 марта 1941 года они официально обратились к назначенному немецкими оккупационными властями в Бельгии банковскому комиссару и указали, что «еврейская собственность как раз сейчас может быть переведена в арийские руки». Ответ разочаровал господ из фирмы AFA: барон оказался «наполовину арийцем», и его собственность осталась при нем.

Аналогичные попытки во Франции и Дании также потерпели неудачу, но в других странах стремящемуся к экспансии концерну Квандта повезло значительно больше. Весной 1941 года германский вермахт захватил Грецию, и некоторое время спустя AFA завладела крупнейшим греческим аккумуляторным заводом РАК.

После нападения Германии на Советский Союз менеджеры AFA заботились о том, чтобы поставки их аккумуляторов не отставали от продвижения немецких войск. В протокольной записи от 27 октября 1941 года под заголовком «Снабжение вермахта стартерными батареями на Востоке» читаем, что фирма уже создала опорные пункты в Риге, Кракове и Лемберге и планирует создать такие же в Киеве и Одессе. В руководстве концерном думали и «о местах, которые еще не захвачены». AFA планировала в это время собственный небольшой экономический поход на Восток. В переговорах с органами, занимавшимися вооружением, менеджеры хотели обеспечить себе крепкие позиции в будущем и заявляли, что AFA — «единственная фирма», которая «предназначена быть лидирующей, а также вести разведку и снабжение».

Летом 1941 года Гюнтеру Квандту исполнилось 60 лет. К юбилею готовились заранее. С момента своего ареста в 1933 году предприниматель жил, скорее, скромно. Человек, который до захвата власти нацистами занимал множество почетных постов, был членом объединенного правления Имперского союза немецкой промышленности, членом правления Главного союза немецкой текстильной промышленности и представлял как производителей сукна, так и промышленников-металлистов Берлина, не занимал ни одного подобного поста в организациях, созданных нацистским режимом. Он полностью сконцентрировался на работе в своих фирмах.

Однако теперь Квандт чувствовал, что обязан устроить большой праздник. Он советовался даже со своим доверенным лицом Павелом, не следует ли ему по такому поводу пригласить Геббельса. «Он наверняка не придет, но если он услышит, что здесь были Функ и Мильх, а его не пригласили, то может обидеться на меня», — писал своему помощнику Квандт, проводивший отпуск в горах.

Геббельса пригласили, но он прислал своего статс-секретаря Леопольда Гуттерера. Министр экономики рейха Вальтер Функ, которого Квандт знал еще с тех времен, когда Функ был главным редактором «Baorsenzeitung», передал поздравления нацистского правительства. Как сообщила газета фирмы, чтобы поприветствовать предпринимателя, прибыли делегации всех трех частей вермахта. Абс выступил с приветственной речью, в которой он отдал должное многочисленным предпринимательским успехам Квандта. «Вам также в полной мере удалось в 1933 году приспособиться к новому времени благодаря умелой тактике и вашим особым талантам, — заверил банкир промышленника. — Вашим особым качеством является вера в Германию и фюрера».

Глава 18. «С точки зрения промышленности я смог научиться большему»

Герберт Квандт в Третьем рейхе и на войне

Два года, предшествовавшие захвату власти национал-социалистами, юный Герберт Квандт большей частью провел за границей. Он занимался языками в Лондоне и Париже, путешествовал с отцом по миру, посещал заводы в США, Великобритании и Бельгии. Немногие молодые немцы в возрасте 20 лет так обстоятельно повидали мир, как он.

Когда 22-летний сын предпринимателя вернулся в мае 1933 года в Германию, то попал в совершенно другую страну. Захват власти нацистами, поджог Рейхстага и закон о предоставлении чрезвычайных полномочий правительству уже привели к диктатуре. Все семейные катаклизмы этого времени Герберт Квандт видел своими глазами: и то, как отец в неразберихе национал-социалистической революции был арестован, и то, как он боролся за власть на фирме, и то, как он, наконец, победил врагов внутри AFA. Но при всем том Герберт чувствовал, что в Германии начинается экономический подъем.

Для него начался новый этап жизни: в октябре 1933 года он женился на Урзуле Мюнстерман. Свадьбу праздновали на отцовской вилле на Франкеналлее, 5, а потом молодые поселились в прекрасном коттедже на Кайзерштрассе, 1 в Нойбабельсберге. Как и жилье Гюнтера Квандта, этот дом также находился в непосредственной близости от Грибнитцзее. Несмотря на проблемы со зрением, Герберт с удовольствием занимался парусным спортом на озерах, составлявших единый каскад с рекой.

В концерне отца он сначала попал под опеку Германа Резега, главного бухгалтера фирмы AFA, у которого учился вести бухгалтерские книги и составлять балансы, параллельно овладевая искусством скрывать прибыль. Отец следил за тем, чтобы сын ознакомился с работой различных отделов аккумуляторного концерна. Так Герберт после работы в центральном офисе на некоторое время перешел в коммерческие отделы завода Обершеневейде, где AFA производила стартерные батареи. Затем он работал на заводе Нидершеневейде, который изготавливал в большом количестве сухие батареи, а после этого брал частные уроки в коммерческом училище Rakow-Handelsschule.

Для жены времени оставалось немного. Вскоре выяснилось, что Урзула и Герберт Квандт не очень хорошо подходят друг другу. Герберт был очень вдумчивым, серьезным молодым человеком, которому нравилось обсуждать с друзьями философские проблемы. Его жена, напротив, обладала легким, веселым характером. Кроме того, она явно предпочитала бывать у своих родителей, чем проводить время с мужем.

В мае 1937 года Гюнтер Квандт назначил своего сына доверенным лицом в одну из дочерних фирм AFA. Уже на следующий год он сделал его управляющим фирмы Pertrix в Нидершёневайде. Каждый шаг, который Гюнтер предпринимал в отношении сына, он хорошо обдумывал: ведь Герберт был его преемником, и в один прекрасный день он должен был заменить на престоле короля. Это, однако, не мешало ему приблизить к себе еще одного молодого человека.

Хорст Павел, честолюбивый юрист и служащий банка, работал у Шеринга. Гюнтер Квандт познакомился с ним на одном приеме. Промышленнику он показался очень талантливым, и Квандт пригласил Павела на беседу в свой кабинет на фирме AFA. Сидя за большим письменным столом, он задал ему множество вопросов личного и делового характера и тщательно записал ответы. Затем сделал Павелу прекрасное предложение — стать руководителем правового отдела и своим доверенным лицом. Заманчивы были не только условия, еще больше Павела привлекло предложение работать непосредственно с Квандтом.

Гюнтер Квандт всегда искал хороших сотрудников, но, пригласив Павела, патриарх — вольно или невольно — создал своему сыну конкурента, старше его на два года. Так это воспринял и Герберт Квандт, что следует из его не предназначенной для публикации биографии от 1980 года, написанной историком-экономистом Вильгельмом Трейе под редакцией самого Герберта. Большое место в ней занимает соперничество между младшим Квандтом и Хорстом Павелом. «Кто из этих столь разных молодых людей в 1938—1939 годах больше значил для группы Квандта в глазах ее хозяина? Кто мог думать, что его больше ценят: обладавший слабым зрением сын и фактически единственный наследник или элегантный, здоровый, честолюбивый служащий, занимавший высокое положение — непосредственно рядом с шефом?» — спрашивает Трейе. Это были не праздные вопросы: «В их основе лежат события, которые в то время имели большое значение».

Когда Герберт Квандт окончил школу, отец счел полезным взять сына в длительное кругосветное путешествие, чтобы лучше узнать и оценить его. Точно так же он теперь поступил с Хорстом Павелом. В сентябре 1938 года Гюнтер Квандт отправился с ним в четырехмесячную поездку в Южную Америку: они посетили Бразилию, Уругвай, Аргентину и Чили. Речь шла об аккумуляторных заводах, о кооперации, а также о будущей роли Павела в империи Квандта. Еще во время поездки промышленник сообщил своему молодому сотруднику, что хочет передать ему все коммерческое руководство фирмой AFA. Если он зарекомендует себя в этом качестве и, кроме того, возьмет на себя обязательство никогда не покидать группу Квандта, то можно будет в 1941 году ввести его в Правление AFA.

Из-за плохого зрения Герберт Квандт должен был сначала стать владельцем сельскохозяйственного предприятия. В 1940 году он стал членом Правления фирмы AFA.

Означало ли стремительное восхождение Павела отставку Герберта Квандта? Искал ли отец преемника вне семьи? Трейе описывал отношения в этом треугольнике так: «Герберт Квандт был в известном смысле наследный принц: не хозяин, не, выражаясь тем же слогом, регент, не даже канцлер или министр, так как Гюнтер Квандт управлял один. А как сотрудник, как министр или статс-секретарь Павел был, как показала поездка в Южную Америку, важнее, полезнее, чем наследный принц. Герберт Квандт был преемником, он должен был сменить своего отца, но пока что отец был здоров, энергичен, успешен и по опыту, начиная с 1933 года, был убежден, что в это время никто не может руководить его предприятиями лучше, чем он сам».

То, что Гюнтер Квандт готовил способного Павела как потенциального преемника на посту главы концерна, имело, вероятно, две причины. Во-первых, было неизвестно, что станет со зрением Герберта и с какими проблемами он может столкнуться. В этом смысле иметь альтернативу преемственности управления концерном было также в интересах сына. Вторая причина была глубже. Как и все крупные предприниматели, принадлежащие одной из династий, Гюнтер Квандт сомневался, будет ли Герберт в состоянии его когда-нибудь заменить. Сын был интеллигентным, покладистым, целеустремленным. Но достаточно ли у него энергии и честолюбия? Готов ли он к борьбе?

Гюнтер Квандт, поклонник Дарвина, говорил о «борьбе за выживание». Промышленник надеялся, что наличие конкурента будет стимулировать его сына. Если Герберт от этого упадет духом, то значит, он не тот человек, который должен возглавить концерн. Десятилетия спустя Герберт Квандт дал понять, что он знал о тогдашних невысказанных сомнениях своего отца. На праздновании 60-летия Павела в 1968 году он сказал своему старому конкуренту: «Что касается личных взаимоотношений, то они с самого начала были милыми, хотя нельзя сказать, что между способным юристом и сыном крупного промышленника примерно такого же возраста поначалу не было соперничества», — и добавил: — Может быть, это было даже очень хорошо».

Насколько уверенно чувствовал себя Павел в начале сороковых годов, показывает тот факт, что он пожаловался Гюнтеру Квандту на то, что Герберт вошел в Правление на год раньше, чем он. Тщеславный Павел очень старался превосходить соперника во всем. Он не только с удовольствием брался за выполнение любой задачи, которую Гюнтер Квандт перед ним ставил, но и предлагал многочисленные инициативы по расширению империи Квандта. При этом Павел не был щепетильным: действия по недружественному поглощению других фирм в Германии и за границей характеризовали его как не слишком щепетильного коммерсанта, стремившегося извлечь выгоду любыми способами. В обнаруженной союзниками после войны части переписки фирмы AFA письма Павела были особенно компрометирующими.