Воля дракона. Современная фантастика Польши

Потом было гудение гидравлических моторов, открывающих ворота туннеля. Наемники разбивали гильзы с химическим светом. Немного погодя они очутились во мраке, сквозь который лишь кое-где пробивались слабые огоньки. Стало холоднее.

Машину Вагнер приказал поставить в одном из боковых переходов метро. Соскочив с бронированного борта, он приказал:

– Выходим.

– Я сначала должна доложить…

– Спокойно, – прервал американку Вагнер, снимая бурнус. – Прежде всего надо принять душ. – Он открыл дверь одной из многих скрытых в стене кабин. – Входи.

Негритянка сняла рубашку и, пристроившись с ним рядом, сказала:

– Странный у вас душ. А где находится газовый рычаг?

– Хочешь мыться газом? – засмеялся майор. – Посмотри. – Он повернул кран, и на них хлынула вода.

Американка ошалело вытаращила глаза.

– Вот это да…. У вас так много воды?

Натирая ей спину, Вагнер объяснил, что вода эта химически очищена и используется не в первый раз. В той самой, которой они моются, наверняка побывало еще не менее пары тысяч человек. И все же ей не верилось в такое богатство. Наемники из соседних кабинок смеялись и кричали, что она увидит большие чудеса.

Вагнер подал ей полотенце. Потом она вынула из сумки парадный мундир морского пехотинца. Майор облачился в тропический вариант формы 31, состоящий из сандалий, полотняных шортов, рубашки с нашивками и пробкового шлема. Оружие на пояс он вешать не стал. С того времени, как его сын научился ползать, он не приносил оружие в дом.

– Идем? – спросил Вагнер, указывая в сторону лифта.

И все-таки ему пришлось подождать, пока госпожа полковник застегнет все пуговички мундира. Тело у нее оказалось великолепное, и если бы не крупный, типично негритянский зад, а также слишком длинные стопы, она вполне могла бы претендовать на звание красавицы. Вагнер почти пожалел, что вокруг были солдаты и он не попытался дать себе волю под душем. В лифт, однако, они вошли лишь втроем, вместе с Зоргом, который не мылся и поэтому все положенные процедуры закончил быстрее. Остальные наемники торопились не слишком.

Лифт пошел вверх, и тут Вагнер предупредил:

– Теперь приготовься.

– К чему?

– К шоку, – грустно усмехнулся он.

Вагнеру уже приходилось наблюдать реакцию тех, кто оказался в городе в первый раз. Он собственными глазами видел, как одного венгра от удивления вырвало. Еще он слышал от коллег, что некий араб впал в состояние амока и застрелился. По счастью, Сью Кристи-Андерсон не имела при себе оружия.

Когда они оказались наверху и двери лифта со скрипом отворились, он пропустил даму вперед.

– Прошу.

Первым делом она сощурилась от яркого света, тряхнула головой, а потом…

– Боже! – она отшатнулась назад. – Это нереально!

– Наоборот, – поддержав ее, сказал Вагнер. – Это все настоящее.

– Боже! Боже! Шит! Факин буллшит![50]

– Оу йе-е… – промурлыкал Зорг.

Ему тоже случалось видеть подобную реакцию.

Станция подземных лифтов находилась на Взгорье Воеводском, и негритянка изумленными глазами пялилась на покрывавшие его пальмы, туи и цитрусовые. А еще она видела аккуратные дорожки, окруженные зеленью лавочки… Потом она посмотрела в сторону Монастырского острова, украшенного башнями старинных костелов, минаретами мечетей и куполами синагог. А потом увидела Одер.

– Йезззз! Итс ривер… Эм ай гоуин крэзиии?[51]

– Нет, ты видишь самую настоящую реку.

– Откуда? – Первый шок прошел, и американка снова перешла на польский. – Откуда взялось столько воды в пустыне?

– Не верь глазам своим. Дно раскрашено так, чтобы возникал эффект пары метров глубины, а на самом деле там всего пара сантиметров. – Вагнер слегка улыбнулся. – Потом вода под землей перекачивается обратно и вновь течет мимо города, так, чтобы всем казалось, будто это настоящий, исторический Одер…

– Мама моя… Это первая река, которую я вижу. – Негритянка взглянула на купол из фуллерена, накрывавший весь город, потом опять посмотрела на пальмы. – У вас хватило денег на столько пластиковых деревьев?

– Они не пластиковые. Они настоящие.

– Как – настоящие? Растут?

– Конечно.

– Боже Пресвятой… – Она едва не потеряла сознание. – Не может быть на свете такой красоты. А это… – Она показала на ближайшее дерево. – Скажешь еще, что это настоящий банан?

– Да.

Она подошла ближе, протянула было руку, но, увидев подходящего сбоку полицейского, отскочила назад.

– Прошу извинить, я только хотела посмотреть, – в испуге крикнула она. – Не прикасалась!!! Клянусь!

Полицейский улыбнулся.

– Похоже, вы во Вроцлаве первый раз?

– Я не прикасалась. Не прикасалась!!! Вы не можете меня арестовать.

– Успокойтесь.

Сказав это, полицейский хотел отойти, но Вагнер его остановил.

– Она из Соединенных Штатов Америки. Может, дадим ей попробовать один?

Полицейский пожал плечами.

– Какие могут быть разговоры?

Он вынул из кармана блокнотик и, что-то написав на листочке, шлепнул по нему печатью.

– Прошу, это разрешение сорвать один банан.

Полицейский протянул негритянке листочек, отдал честь и пошел прочь.

Сью Кристи-Андерсон проглотила слюну. Подозрительно глядя на Вагнера, спросила:

– О чем вы разговаривали?

– Зося, ты можешь сорвать один.

– Настоящий банан?

– Угу.

Думая, что это их напугает, она быстро вытянула руку в сторону дерева. Однако никто на это не отреагировал. Вагнер терпеливо ждал, а Зорг, справив малую нужду на газоне, лениво зевнул.

– Ну, действуй.

Только теперь она сообразила, что майор не шутит и сорвать для себя настоящий банан можно. Сглотнув слюну, негритянка взглянула на ближайшую кисть.

– А-а-а-а… а если плохо сорву и они упадут все? Тогда меня арестуют?

– Не глупи, Зося. Ну, давай за работу.

Она все-таки сделала это! Наверняка заодно вручив Богу свою бессмертную душу. Зорг зевал. Госпожу полковника, казалось, вот-вот хватит удар. Впрочем, она прошла суровую школу и, стараясь сделать вид, что ничего не происходит, храбро укусила банан вместе со шкуркой. Зорг покатился по траве, Вагнер засмеялся.

– Их очищают, глупая Шоколадка. – Майор показал ей, как это делается. – Съедают серединку, а остальное выбрасывают в мусорный ящик.

– Что такое мусорный ящик?

– Ну, ящик, куда… ну… ну, куда складывают мусор.

– А что такое мусор?

– Вот эта штука. Короче, это остатки, части чего-то, которые уже никуда не годны.

– И что вы делаете с этим мусором? – Она бросила на Вагнера мрачный взгляд.

Банан был уже съеден, а шкурку она держала в руке и, похоже, не могла просто так с ней расстаться.

– Не знаю. Куда-то выкидывают. – Майор и в самом деле не имел представления, как работает отдел, следящий за чистотой города. – Ну, хорошо. Ты можешь взять себе на память, но эта штука скоро сгниет.

Он пошел дорожкой вниз по склону. Негритянка следовала за ним, с удивлением разглядывая росшие вдоль дороги пальмы, туи, платаны и кипарисы. Неожиданно она спросила:

– А это что такое?

– Сосенка.

– Что такое сосенка?

– Ну, такое дерево. Елка или лиственница… Черт! Точно не знаю, я ведь не ботаник.

– Ты меня опять обманываешь. Я видела настоящие деревья в музее в Детройте и знаю, что у них должны быть листья. Я не такая темная.

– А у этих иголки. Давай двигайся быстрее.

Он проследовал дальше, не обращая внимания на очередные восклицания и вопросы полковника.

Потом они уселись в маленькой закусочной на Мосту Мира. После того как исчезли машины, мост оказался слишком широким для рикш, пролеток, и поэтому по бокам он был уставлен столиками. Легкий ветер, генерируемый гигантскими крыльями Монастырского острова, приятно холодил кожу. Тремя столиками далее в бешеном темпе наливались несколько арабов, на время отказавшихся от принципов ислама. Тут же, рядом с ними, какая-то среднего возраста женщина, поедая мороженое, успокаивала своего кокер-спаниеля, вознамерившегося было облаять Зорга. А в остальном вокруг них было пусто, сонно и как-то уж очень благополучно. Даже кельнер не заставил себя ждать.

– Добрый всем день. Чем могу служить?

– Эта пани из США. Может, стоит ее угостить салатом из свежих овощей, какое-нибудь вино… ладно, хорошо. Что-нибудь из Африки. И может, даже булку, только свеженькую, хрустящую, густо намазанную маслом. Ага, и прошу хорошо посыпать солью. Наша гостья всю жизнь ела синтетику. Ее язык не воспримет нерезкий вкус.

– Понимаю. Добавлю идиокамину.

– Нет-нет-нет. Никакой химии. – Вагнер слегка улыбнулся. – Понимаю, что это не покажется ей вкусным, однако… пусть хоть раз в жизни попробует натуральной пищи.

– Понимаю. Только… у этой пани будет… э-э-э-э-э… я извиняюсь, но после такой еды у нее будет…

– Делать нечего. Кроме всего прочего, она полковник морской пехоты. Как-нибудь выживет.

Еще Вагнер заказал себе виски, а для Зорга сырой рубленой свиной печенки и валериановых капель.

– Ты… Анджей. – Негритянка машинально прикоснулась к своему поясу. Наверняка там были зашиты золотые доллары. Они вполне могли произвести впечатление в Британии, может быть в Осло, слегка в Познани. Здесь же весь ее пояс стоил скромного обеда в такой забегаловке. – Во сколько это тебе обойдется?

– Не глупи. Я оплачу.

– Но все-таки сколько?

– Каких-нибудь сто двадцать, сто тридцать тысяч злотых.

– Сколько это на доллары?

– Два-три миллиона. Точно не скажу, поскольку на них нашу валюту не меняют.

Она тяжело вздохнула, поджала губы.

– Два-три миллиона. Столько я не потяну.

– Я тебя пригласил.

– Не глупи, – повторила она его слова. – Сколько ты зарабатываешь?

– Зося. Не имеет смысла сравнивать цены и заработки во Вроцлаве. Здесь эксклюзивные цены и небывало огромные зарплаты: для того, чтобы никто сюда не приезжал и не пытался совать нос в наши дела. Ты думаешь, люди не хотят жить в раю? Хотят. И чтобы нас не называли ксенофобами, расистами, мы никому не запрещаем этого делать. Вот только ни у кого не хватит денег на жизнь здесь. Но это уже их проблемы. Не наши.

– Однако… здесь и вправду рай.

– Конечно. – Он замолчал, поскольку кельнер стал выставлять на стол заказанные напитки, кушанья, и продолжил, когда тот отошел: – А как ты думаешь, почему?

– Вам повезло, и вы успели перед войной поставить фуллереновый купол.