Работа для спецов (Живыми не оставлять)

— Вот, в принципе, все, Хасан.

— Ошибки быть не может?

— Исключено, я тоже долго сомневался, но шрам никуда не денешь, он-то и убедил меня в обоснованности подозрений.

— Да, интересная получается история, — Хасан говорил медленно, выдавливая из себя слова. — Кто же это так заинтересовался моей персоной?

— Сейчас Крот в сарае, но, думаю, надо перевести в погреб и хорошенько с ним поработать.

— Поработать, говоришь? — Хасан был в плену своих мыслей. — Поработать. Ну конечно, — встряхнулся он, — давай его в погреб. А я пока Валентина вызову. — Зазвонил внутренний телефон, Хасан поднял трубку. — Что? Когда? Быстро!

— Что случилось, Хасан?

— Что случилось? А то, что твой гребаный Крот сбежал — вырубил охрану и — в горы.

— Хасан, может, я не буду терять время и организую погоню?

— А я не знаю, что ты тут делаешь. Твое место уже давно там, — он кивнул головой в сторону поселения.

Погоня, как и планировал Виктор, надолго не затянулась, и когда Феликс подошел к лагерю, немного задержавшись возле густого кустарника и подобрав гранату, ему доложили, что Кротов пойман и группа захвата через несколько минут доставит беглеца в лагерь.

— Что с теми, кто охранял Кротова? — спросил Феликс.

— Сломаны челюсти и сотрясение мозга.

— Мозга, говоришь? Этого быть не может, откуда ему, мозгу-то, взяться у этих баранов. Я же предупреждал — какого черта они внутрь сарая полезли?

— Не могу знать, господин начальник.

— Не могу знать, — передразнил Феликс надзирателя. — А что ты вообще можешь?

Последний только втянул голову в плечи.

Дожидаясь, пока приведут Виктора, Феликс подошел к сараю и сразу понял, как другу удалось спровоцировать свою стражу. Он имитировал попытку самоубийства через повешение, вот охрана и купилась. Помня жесткие требования Феликса, они постоянно заглядывали в сарай, и, вдруг увидев, что Кротов в петле от брючного ремня, ввалились в сарай, чтобы не допустить летального исхода. И сразу же поплатились за свою неосторожность. Виктор быстро и надолго успокоил их и через заднее ограждение ушел в предгорный лесной массив. Ну что же, пока все идет по плану, но это только начало, прелюдия дальнейшей смертельной игры. Четверо конвоиров подвели Виктора. Феликс с ног до головы оглядел беглеца.

— Тебе, я вижу, занятия пришлись по душе, а, Кротов? Еще побегать решил? Только вот куда бежать собрался? — Виктор повернул голову в сторону и проигнорировал вопросы. — Ну-ну… — Феликс достал трубку и вызвал Хасана.

— Слушаю, что там у тебя?

— Все в порядке, далеко не убежал, придурок. Сейчас он рядом со мной.

— Поймали, значит?

— Да! Поймали, иначе и быть не могло.

— Давай его в погреб.

С гранатой к Хасану идти было опасно, поэтому Феликс быстро заскочил к себе домой, спрятал ее и только после этого отправился к хозяину.

В кабинете уже сидели Валентин, Захар с автоматом и сам наркобарон.

— Мы здесь с Валентином посоветовались, — начал Хасан, — и решили поручить тебе, Феликс, разговорить задержанного. Иди к нему и начинай допрос, чуть позже к тебе присоединится Валентин. И помните — нам очень важно знать: кто он и что он? А я сделаю пока запрос о нем своим друзьям. Валентин, ты займись усилением охраны, в лагерь отправь несколько своих людей и запрети вести какие-либо разговоры, потом присоединяйся к Феликсу.

Совет был закончен, все встали и разошлись, каждый по своим делам.

Феликс, заскочив домой, сразу же отправился в погреб, где знакомый бородач, видимо уже предупрежденный, открыл двери и пропустил его в камеру.

Виктора приковали в щадящем режиме, только за левую руку, и цепь была достаточно велика, чтобы пленник чувствовал себя относительно свободно. Феликс присел на принесенный абреком табурет.

— Ну что, Кротов? В лагере ты не захотел со мной разговаривать. Не советую тебе делать того же здесь.

— Я знаю, где, когда, кому и что говорить, понял? — голос Виктора звучал агрессивно.

— Смотри какой тертый, сам, что ли, допрашивал в свое время?

— Это тебя не касается.

— Ошибаешься, меня все касается. Я вижу, ты плохо понимаешь, куда попал, и ведешь себя чересчур борзо. Смотри, я не люблю этого.

— Да плевать мне, что ты любишь, а чего нет, — огрызнулся арестант.

Феликс быстро встал и нанес Виктору удар, внешне эффектный, но практически безвредный. Виктор завалился на бок. Феликс нагнулся к нему, прикрыв своим телом, и быстро сунул гранату под рубашку Кроту.

— Ну что, козел, повторить? Или будем разговаривать вежливо и, главное, чистосердечно? — продолжил Феликс.

— Спрашивай, мне резона молчать никакого нет, здесь не ментовка и на адвоката, как понимаю, рассчитывать не приходится.

— Сообразительный. Итак: фамилия, имя, отчество, на какую службу работаешь, звание и, наконец, с какой целью прибыл сюда? Отвечай только по теме, правдиво и не заставляй меня делать тебе больно.

— Значит, так: фамилия, имя, отчество настоящие — Кротов Алексей Дмитриевич, на Контору, в смысле спецслужбу, не работаю, хотя действительно раньше был с ней связан, но уже почти год как уволен по дискредитации — можете проверить — связи-то наверняка есть?

— Это не твоя забота. Давай дальше.

— Дальше все прозаически просто — пенсии нет, на работу не берут, в смысле достойную работу. Так и жил, с женой еще раньше разошлись, ну, слово за слово, запил я, короче, по-черному запил. Из дома почти не выходил, сосед-пенсионер за гонца был. Так, наверное, и упился бы до смерти, но однажды утром пришли ко мне двое. Ну, я с бодуна был, они это поняли — похмелили. Говорили что-то про работу какую-то, но башка совсем не соображала. Так и не понял, о чем мы договорились. На утро следующего дня они приехали снова, забрали с собой и отвезли за город, как потом оказалось, в какую-то клинику. Там мне переливание крови сделали, капельницы ставили, в общем, на четвертые сутки поставили на ноги. Как говорится: сняли синдром.

— Ближе к делу. Как тебя из запоя выводили, меня не волнует.

— Я почему это подробно расписываю, не понял? Да потому, что все это проверить можно. А ты все торопишь — дилетант ты, смотрю. Что, у Хасана поопытней нет никого?

— Знаешь, Кротов, ты спеца из себя не строй, если мне понадобятся подробности — я сам тебя спрошу. Продолжай.

— После лечения мы всерьез и поговорили. Я их заинтересовал как профессионал.

— В какой области профессионал?

— Разведка.

— Понятно, дальше.

— Ну а дальше сказали, что если я выполню их задание, то они хорошо заплатят, причем половину сразу же после того, как дам согласие. А в дальнейшем помогут решить вопрос с трудоустройством.

— Как они представились?

— Да никак. Я тоже спросил: как их называть — они ответили: просто Павел и Олег. Больше, сказали, знать мне незачем.

— Значит, Павел и Олег. Ладно, допустим. И в чем же конкретно заключалось их задание?

— Через вокзал под видом бомжа попасть к одному дельцу, который отправит меня сюда, на заработки, так сказать.

— Они что, точно указали тебе человека, к кому ты должен попасть?

— Да, сказали, что я должен приглянуться Мамеду, и из машины его показали.

— А конечный пункт твоего путешествия не называли?

— Нет, сказали, что Мамед отправит куда надо.

— Понятно. Какую они поставили задачу?

— Только собрать информацию: что, собственно, представляет собой аул, чем здесь занимаются, кто всем руководит?

— С кем и как поддерживаешь связь?

— Да какая связь? Это же не Контора, которая всегда страхует своих людей.

— И все же я не вижу логики, допустим, ты что-то и пронюхаешь, но как эту информацию ты доставишь обратно?

— Об этом разговора не было. Мое возвращение — моя проблема.

— Как же ты собирался решать эту проблему?

— Пока об этом не думал, но из всякого положения можно найти выход, так что способ уйти со временем нашел бы, а может, и случай какой подвернулся бы.

— Да, говоришь ты складно, но почему я должен тебе верить? Ведь уволить тебя могли чисто формально и по рассказанной тобой легенде направить сюда не какие-то Павел и Олег, а вполне конкретная спецслужба. А? Что на это скажешь?

— Все же — дилетант ты. Ну какой толк Конторе с ее возможностями бросать своего человека в рабство? Что ценного он может узнать? Если бы вы заинтересовали Контору, то давно бы уже всем вам здесь пришел бы гвоздец. Неужели не ясно?

— Хорошо, допустим, ты говоришь правду, тогда поведай, что ты за время своего присутствия здесь сумел узнать? Представь, что отчитываешься перед своими работодателями.

— Например, что здесь царит самое настоящее рабство. Что ходят слухи о поставках наркоты, но доказательств этому я лично не нашел. Что заправляет всем некий Хасан, любитель публичных казней, а в помощниках у него Валентин да ты. Ну, еще как охраняют Хасана, в два кольца. Вот фактически и все, но своим заказчикам я, конечно, все расписал бы покрасочней, чтобы поднять цену.

— И все же я не вижу смысла посылать человека неизвестно куда, надеясь на авось, без всякой гарантии, что он вернется и что не обманет, наконец.

— Смысла не видишь? А что, собственно, они теряют, засылая сюда человека? Определенную сумму? Но для них это, может быть, не сумма, а так, щебень. Их логика проста: набирают по возможности бывших спецов, обладающих кое-какими навыками, таких вот разочаровавшихся во всем, как я, и вербуют, посылая на такое вот задание. Вернется — хорошо, будет информация; не вернется, и хрен с ним, запустят другого. А то и того, кто вернется, рассчитают контрольным в голову. Если у них есть интерес и выход на Мамеда, то сюда они могут заслать столько народу, что и Хасана скинут легко. Поодиночке соберется отряд и устроит здесь полный шухер.

— Ну что ж, поешь ты действительно складно, даже очень. Одного не пойму, бежать-то зачем вздумал?

— Рефлекс. Не могу долго под замком находиться.

— А ты знаешь, что тебе за побег добавится?

— Как не знать, только мне по хрену все, понял? Мне ни вперед, ни назад дороги нет. Так что давай, кончай меня.

— На это я не уполномочен, Хасан будет решать — жить тебе или нет.

— Да кто он такой, твой Хасан? Бог он, что ли, чтобы судьбы людские решать? Дерьмо поросячье этот Хасан, понял? Да и вы вокруг него все шакалы, если козлу этому служите. Рано ли, поздно ли займутся вами всерьез, вот тогда и попрыгаете по горам, как архары! Иди на… не зли меня перед смертью.

— А ты, Кротов, не робкого десятка, жаль только, что умрешь впустую, за чужой интерес сдохнешь.

— Да пошел ты, откуда пришел, не тебе, сучонок, меня судить.

Феликс вышел из камеры и отправился прямиком в кабинет Хасана. Сам хозяин в это время разговаривал по телефону, вернее, получал информацию, потому что в основном молчал и слушал. Феликс негромко обратился к Валентину:

— Ты чего не зашел? Интересная была беседа.

— Да мы слышали, Хасан решил, что ты один неплохо справляешься и не надо тебе мешать.

Феликс в знак того, что понял, кивнул головой. В это время и Хасан положил трубку.

— Ну что, господа, вы об этом всем думаете? Скажу сразу, по данным оттуда, — он поднял указательный палец вверх, — спецслужбы в нашем регионе никаких операций не проводят. Вот так. Это сейчас мне сообщил человек, которому я доверяю.

«Хреновый у тебя осведомитель», — подумал Феликс.

— Насколько я понял, — поддержал разговор Валентин, — Кротов сказал правду. Органы безопасности на самом деле действовали бы по-другому. И более активно и более масштабно. Похоже, что у вас, Хасан, как и во всяком другом бизнесе, начинают появляться конкуренты. Пока они ничего конкретного о вас и ваших возможностях не знают. Но уже то, что им известно звено Мамед — Арталык, говорит о серьезности их интереса.

— Да кто они такие? Куда лезут? Сфера влияний давно поделена, и создана единая система! — Хасан был раздражен.

— Желающих влезть в отлаженный механизм в любой сфере деятельности всегда было предостаточно. Особенно в такой, которая приносит сверхприбыль. Так что это не ново. Скорее наоборот, рано или поздно этого следовало ожидать. И мы должны благодарить Феликса за то, что он быстро раскусил этого Кротова. Теперь мы знаем, что нами заинтересовались, и примем соответствующие меры, обезопасив себя. А то, что произошло, следует принимать, как подарок судьбы. Что скажешь, Феликс?

— Полностью с Валентином согласен. Единственное, что Кротов мог утаить, это своих возможных сообщников, хотя, вероятно, их и нет. По-моему, Кротов просто блефовал, когда расписывал возможность переброски сюда целого отряда, скорее набивал себе цену. Хорошие бойцы всегда востребованы, имеют работу, и перекупить их непросто. А из неудачников набрать — толку нет. Но звено, о котором говорил Валентин, я думаю, надо обрубить. Так будет надежней.

— Ну что ж, в общем, ваше мнение практически совпадает с моим. Мамеда мы уберем, да и место вербовки тоже. Следующую к нам новую партию рабов развернем обратно, лучше мы немного отсрочим реализацию наших планов, чем получим кучу внутренних неприятностей. С этим все ясно. Среди рабов провести повальную проверку на месте. Ужесточить режим, но только в отношении надзора. Феликс был прав, когда немного облегчил им жизнь. Так и следует продолжать. Ну а Кротова ждет казнь, это однозначно. Публичная казнь.

— Хасан, пару слов можно? — спросил Феликс.

— Говори, и не пару слов, а сколько посчитаешь нужным, ты у нас опять в героях.

— Я думаю, что публичную казнь проводить не следует. Лучше сделать это тихо. По моим наблюдениям, он пользовался у определенной части рабов некоторым авторитетом.

— Так ты и создал его авторитет, подняв до уровня надзирателя, — перебил Феликса Хасан, — это не в упрек, это факт.

— Может, и так. Но в случае с Кротовым, считаю, публичная казнь может дать не устрашающий, а обратный эффект. Мы своими действиями можем создать вокруг Кротова некий ореол героя, мученика. Это не казнь убийцы или насильника, которого общая масса уже отвергла. Здесь другой коленкор. Неизвестно, как он еще поведет себя на казни, но, судя по допросу, валяться в ногах и умолять сохранить жизнь не будет. Это может настроить толпу против нас, хотя дело до открытого неповиновения вряд ли дойдет, но и напрасно дразнить их, считаю, не следует. Мое предложение: казнить его ночью, при ограниченном сопровождении, без лишних глаз и ушей. А наутро можно сообщить, что Кротов не выдержал груза своей вины и покончил с собой, вскрыв себе вены. И все. О нем поговорят немного и быстро забудут. И никакого героя, никакого примера для подражания.

— Валентин! Твое мнение?

— По большому счету, Феликс прав, хотя я всегда был против казней, но уж если решено, то, думаю, благоразумней принять вариант Феликса.

— А не кажется ли вам, что мы начинаем считаться с мнением рабов? Так можно далеко зайти. Не слишком ли мы преувеличиваем опасность, и есть ли она, эта опасность, в таком масштабе, в котором мы ее представляем?