Чу-zone

Парень тихо пробормотал.

— А мне повезло. Зачем я тебе? Зачем мы ордену, если всё из-за нас?

Джоз глухо заговорил:

— Наступает неизбежный миг. Наша единственная возможность спастись — вернуться в тот мир. Наши маги смогут перенести лишь столицу и немного окраин. Да и то, если очень повезёт. Шансов выжить у нас почти нет, остаётся только надеяться, что тамошние жители всё позабыли, расслабились. В любом случае для выживания будет важен каждый рыцарь. Нам предстоит новая долгая война, Арчи.

— Ты сказал, если повезёт, — сказал парень. — Неужели столичные маги раньше не пытались удрать? Они что, ждут, когда в столице соберутся все рыцари?

Джоз усмехнулся.

— Ну, конечно, не нас они ждут! Переход станет возможным, если в первом мире кто-нибудь активирует хотя бы один из древних алтарей призыва. Вот это событие маги ждут уже почти сто лет.

— То есть шансов удрать нет, — слабо улыбнулся Арчи. — Зато я погибну настоящим рыцарем!

— О да! — закивал Джоз. — Теперь этого у тебя никто не сможет отнять.

Глава 2

Ещё один параллельный мир.

Молодой маг Гирхофен Штразфен-Хруисфершниц после окончания с отличием Большой Магической Академии направлялся в действующую армию. Парня переполняла гордость, ведь он ехал не просто истреблять насекомых в солдатских шевелюрах и мундирах, не следить за добротностью запасов и вкусом солдатской каши, даже не к вожделенным некогда тяжёлым метательным системам — по личному ходатайству самого ректора его распределили в ГМШпСИВ! То есть в Главный Магический Штаб при Ставке Их Величеств.

Несмотря на чувство собственной неимоверной значимости, паренёк вострый носик в канапушках не задирал, большие зелёные глаза скромно прикрывал длинными ресницами и, вполне отдавая себе отчёт, какое должен производить впечатление, от стыда алел высокими скулами.

Ехал он в обычном дилижансе, потому и оделся не в положенную ему, давно в тайне от него купленную и заботливо сберегаемую до его выпуска маменькой мантию мага, а в простой юнкерский мундирчик. В старую его курсантскую форму, только спорол эмблему БМА и пришил лычки полевого подунтерофицера. В переводе на солдатский — ротной козы седьмой барабанщик.

Война близилась к победному финалу, потому до прифронтовой полосы добираться пришлось гражданским транспортом. Близость великой победы витала в воздухе, отражалась на лицах гражданских. Людям хотелось верить, что с уничтожением страшного врага прекратятся распри, споры, исчезнут житейские неурядицы.

Неудобства, и правда, будто исчезли, настолько мало сейчас на них обращали внимания. Пассажиры все вели себя мило предупредительно, какой ни на есть, Ги всё-таки солдат. Паренёк так и представился — просто Ги, как его звали в семье, в школе и в академии. Хорошо ещё, что фамилию случайным попутчикам называть не требовалось. Мама всегда была против того, чтобы трепать их фамилию где попало, а папа требовал, если нужно представляться, выговаривать её отчётливо, не глотать согласные.

Штразфен-Хруисфершниц! По мнению Ги, этого вполне достаточно, чтобы сломать жизнь обычному человеку. Себя он считал юношей незаурядным, но и ему правильное произнесение собственной фамилии стоило немало мучений и детских слёз. Вполне с ней смириться он смог только на курсе алхимии, там приходилось выговаривать словечки и подлиннее, и позаковыристей.

К тому же всё имеет обратную сторону. В Академии принято вызывать курсантов строго по фамилии, так его только на алхимии и вызывали. Алхимичка та ещё грымза недолюбленная! Ги пришлось полюбить заодно и её вместе с преподаваемым ею предметом. Другого выбора у Ги просто не было — он совершенно не умел ненавидеть.

Ему казались странным заявления курсантов и некоторых преподавателей о том, как они ненавидят врага. Он считал, что окажись все они в тех обстоятельствах, стали бы точно такими же некромантами или пошли бы к ним в услужение. Да, некроманты ужасны с их мрачной магией, личи, духи смерти, вампиры отвратительны. Но как ненавидеть мертвецов?

А сами некроманты не так уж и неправы. Они же никого не посылают на смерть — шлют в бой уже мёртвых! Допустим, вампирам и прочим требуется убивать людей, чтобы поддерживать своё существование. Однако вампир на поле боя спасает столько союзных воинов, сколько ему никогда не выпить.

Что же касается так называемых предателей, герцогов и владетелей помельче, что пошли к некромантам «в услужение», или, вернее, «остались верны древним договорам» — в большинстве случаев у них не оставалось выбора. Их бы всех так и так порешили властители свободных или очищенных земель.

Ведь некроманты такие же люди, они привели народ из первого мира. И как их встретили? Люди забыли или не хотят вспоминать, что место под этим солнцем отвоевали у нынешних союзников именно мертвецы! Кто сейчас будет вспоминать столетия непрерывных сражений с эльфами, гномами, орками?

Пока вампиры и личи смертельным ужасом оберегали человеческие поселения, люди безропотно платили им жизнями, впрочем, мертвецы сами брали, что им требовалось. Но люди распространились в мире, окрепли, и их сразу начала тяготить власть некромантов. И к кому они обратились за поддержкой? К эльфам, гномам и оркам!

Совместными усилиями мятежным князьям удалось резко сократить нежити «кормовую базу», посулами и угрозами переманить колеблющихся владетелей. Тайный союз мятежников объявили человеческим королевством, выбрали короля, заключили Союз Их Величеств с королём эльфов, верховным вождём орков и подгорным царём гномов. И, конечно, объявили некромантам войну на уничтожение.

Враг был очень силён, война длилась с переменным успехом более ста лет, и лишь недавно победа стала склоняться на нужную сторону. И решающую роль в войне сыграли люди. Некроманты очень сильные маги, но они же прежде всего люди, а некромантия просто одна из разновидностей магии. Хотя среди коренных народов магические способности встречаются чаще, человеческие маги оказались в среднем сильнее их на голову, а отдельные колдуны достигли вообще недосягаемых для местных вершин.

И он, Ги, тоже непременно их достигнет! Ему уже известно многое, о чём не имеют понятия несущие благоглупости пассажиры дилижанса, а в Магическом Штабе ему и вовсе доверят настоящие тайны! Он обязательно войдёт в круг самых могущественных магов! И спасёт мир! Ну, когда-нибудь… может быть.

Дилижанс останавливался на станциях, Ги иногда выходил размяться. Пассажиры менялись, одни сходили, другие занимали их места. На очередной остановке в салон вошла девушка. Росту среднего, на голове изящная шляпка с бантом, русые волосы до плеч, дорожное платье идеально сидит на идеальной же фигурке, в руках дорожная сумка. Личико сердитое, но симпатичное — чистая белая кожа, носик чуть вздёрнут, губки пухлые, синие глазки с длинными загнутыми ресницами.

Свободное место оказалось только возле бравого юнкера.

Она буркнула:

— Позволите? — и тут же уселась.

Красивых девушек Ги в жизни повидал, сестрёнка, например, красивая. Но она же сестрёнка! И в Академии тоже были девчонки вполне. А они и вовсе настоящие ведьмы. И тут вдруг такая неожиданность! Дело даже не в том, что красивая, почему такая сердитая? Ему стало жаль девушку, он ей стеснительно улыбнулся.

Она сказала сварливо:

— Только не приставай, пожалуйста!

Ги удивился.

— И не собирался! Просто хотел сказать…

Девушка его решительно прервала:

— И с разговорами не приставай!

Ги пожал плечами и отвернулся.

Девушка сердито посопела и заговорила зло:

— Вот только не надо тут из себя строить! Думаешь, солдат, тебе все должны на шею вешаться? Юнкер несчастный!

Парень усиленно любовался пейзажами в окошке напротив.

Она подождала его реакции, не дождалась и спросила:

— Так что сказать-то хотел?

Ги ровным тоном произнёс:

— Сегодня замечательная погода.

Девушка хмыкнула.

— Мне тоже нравится. И всё?

— Да.

— Честно?

Он вздохнул.

— Честно, сегодня замечательная погода.

Пассажиры не обращали внимания, вдруг отчего-то заулыбались каким-то своим мыслям.

Девушка смутилась, тоже села ровно, глядя строго перед собой.

Парень счёл момент подходящим для знакомства, сказал:

— Меня зовут Ги.

Она ответила:

— Лиля.

— Тебе подходит, — заметил Ги. — Ты красивая.

Лиля проговорила:

— Благодарю.

Ги принялся осторожно развивать успех.

— Отчего сердитая? Кто-то обидел?

Она призналась:

— Ненавижу дилижансы!

Парень улыбнулся.

— Привыкла к каретам?

Лиля сказала сердито:

— Да я вообще ещё ни к чему не привыкла! Первый раз из родного города еду!

Он продолжил учтивую беседу:

— И куда, позволь спросить?

Она ответила строго:

— На фронт!

Ги ляпнул:

— Добровольцем? То есть э… доброволькой?

Лиля смешливо на него глянула.

— Колледж закончила, на практику. Ну, журналистка, по заданию редакции.

Парень сделал обрадованную физиономию.

— А! Корреспондент! Будешь запечетлевать суровые облики воинов и отмечать вехи нашей победы!

Лиля буркнула:

— Не смешно.

— Да я и не смеюсь! — заверил её Ги. — Запечатли меня для начала. Пообедаем на станции вместе? Можешь заодно взять у меня интервью.

Она смутилась.

— Да зачем же на станции? Мне мама собрала в дорогу, вот, — она показала сумку.

Ги строго сказал:

— Мамино отставить на непредвиденный случай, — смягчился. — Скоро уже станция, потерпи.

Действительно вскоре дилижанс въехал на большой двор, возница объявил часовую остановку. Пассажиры двинулись к тётушкам с пирожками, варенцом и ягодой, молодые люди направились в трактир. Ги вёл девушку без страха, у него с собой имелись деньги, и вообще на крайний случай можно предъявить документы и расплатиться военной распиской.

Полутёмный зал был практически пуст, только за дальним столом пили пиво какие-то мужики. Молодые люди уселись на скамьи у стола из толстых потемневших досок. К ним тот час подошла дородная женщина в чепце и переднике поверх простого платья, спросила, что гости желают.

Услышав, что просто обед, посоветовала харчо, жаркое в горшочках и зелень, а на третье у них пиво, простокваша или ягодный морс. Цена обеда Ги устроила, он решил последовать рекомендациям и на третье попросил кувшин морсу. Тётка получила монеты, шустро обернулась на кухню, расставила тарелки, горшочки и кувшин на столе, пожелала приятного аппетита и ушла.

Ги и Лиля быстро вошли во вкус, суп показался отменным, таким образом, беседа началась только за жарким. Второе тоже было весьма и весьма, просто урчание в животах уже не могло помешать разговору.

Лиля спросила:

— Значит, ты на фронт? Из отпуска или после ранения?

Ги ответил уклончиво:

— После курсов.

Она подозрительно прищурилась.

— Юнкер после курсов едет в дилижансе, а не топает с маршевой ротой?!

Ги сказал вальяжно: