Мир из прорех. Другой город

– Твой друг отработал мою помощь с лихвой, – отозвалась гадалка и отвернулась, показывая, что разговор окончен.

После духоты фургона свежий рассветный воздух наполнил легкие, как вода – жаждущего. Кая глубоко дышала минуту или две, пока в мир не стали наконец возвращаться краски.

Фургон Марка уже стоял на своем законном месте, но его самого нигде не было видно. Возможно, в кои-то веки он решил спать там, а не у костра… Кая не знала почему, и ей было неинтересно.

Прихватив немного кипятка у костра, она пошла к фургону, в котором разместили раненых.

Внутри пахло кровью и потом, и Кая задышала ртом. К счастью, Артем лежал с краю и, кажется, спал или был без сознания. Его глаза были закрыты, а из пересохших губ вырывалось тяжелое, хриплое дыхание. Она села рядом с ним и, поколебавшись, коснулась руки – осторожно, чтобы не задеть повязку.

Глава 4

Артем

Весь первый день Артем думал, что умирает, – его лихорадило и несколько раз тошнило. Лоб горел от жара, а тело сотрясала дрожь, и, хотя шея постоянно была мокрой от пота, он мерз. Мучительно хотелось пить, а язык стал сухим, шершавым, и ему как будто тесно было во рту. Он то ли спал, то ли терял сознание большую часть времени. Горячечные сны или видения, похожие на сны, были мутными. Он видел Каю, склонившуюся над ним, а сразу вслед за тем – ее же, которую Тень разрывал пополам, снова, снова и снова. «Помоги мне! – кричала она высоким, страшным голосом. – Пожалуйста, помоги!» И падала в какую-то темную пропасть, в один миг становясь крохотной, как кукла. Потом он видел Тень. Тень говорил с ним, и на этот раз его мысленная речь, похожая на сложную музыку, текла спокойно и ровно, и Артем понимал каждое слово. «Теперь ты мой, – говорил ему Тень, – я забрал часть тебя, а значит, ты стал моей частью. Это древняя магия, маленький человек. Древняя, как мой мир. Древняя, как я сам». «Чего ты хочешь? – кричал Артем. – Что тебе от меня нужно?..» И тонул в черной маслянистой воде, накрывавшей его с головой. Вода стала тьмой, у которой не было глаз – только клыки и мысли, проникавшие внутрь него, вездесущие, впивавшиеся в тело, как пиявки.

– Подержите-ка его, – сказал кто-то над водой громко и деловито, – нужно сменить повязку.

«Нет! Нет!» – закричал он, но почему-то не услышал ни звука.

– Ну, все, все, мальчик, – неожиданно мягко прозвучал чей-то голос, – потерпи еще немного.

Он открыл глаза и понял, что прошло какое-то время, потому что поблизости не было обладателя голоса, но была Кая. Она сидела рядом с ним, и ему захотелось протянуть руку и коснуться ее волос. Словно то, что прямо сейчас он парил в толще черного мысленного моря, давало ему полное право дотронуться до нее. Но, уже решившись, он понял, что никакой Каи здесь на самом деле нет, ведь, шепча себе под нос и прикрыв глаза, она крепко держала его за руку… А настоящая Кая не держала бы его за руку – никогда. Она ни за что не держала бы его за руку, хотя в реальности не было никакого черного моря, не было Тени, не было Каи, может быть, не было его самого… «Возьми себя в руки, человек, – строго сказал ему Тень. – Это и в твоих интересах. Слушай меня. Слушай меня очень внимательно. Я дам тебе то, что не давал никому, и сохраню в твоей памяти. Там ты найдешь это – когда придет время. Когда…»

Артем проснулся от того, что солнечные лучи, проникшие сквозь щель в пологе фургона, светили ему прямо в глаза. В фургоне пахло травами и немного – грязными бинтами. Они куда-то ехали – его слегка подбрасывало на ухабах, и он слышал приглушенные тканью разговоры людей, ржание лошадей, скрип.

– Ты пришел в себя. – Он с трудом повернул голову и увидел Каю. Она сидела рядом с его изголовьем и быстрыми, привычными движениями заплетала длинную рыжую косу. – Как ты?

– Кажется, хорошо, – неуверенно сказал Артем, пробуя голос. – Я долго спал?

– Двое суток. – Кая ловко закрутила косу на голове, как венок, и закрепила маленькой острой палочкой.

– Твои волосы…

– Лита научила, – сказала Кая, кажется, ничуть не удивившись. – У тебя был жар. Мы не трогались с места… Какое-то время.

– Это из-за меня?

Кая отвела глаза:

– Не только.

Артем посмотрел на правую руку. Кисть была перебинтована и казалась странно онемевшей.

– Что со мной? – спросил он, и слова, казалось, застревали у него в горле. – С моей… рукой?

– Все неплохо, – ответила Кая преувеличенно бодро, – могло быть гораздо хуже. – Она немного помолчала, как будто думая о том, что именно стоит ему сказать. – Лита говорит, тебе повезло.

– Я ее сломал, да? – спросил Артем голосом спокойного и отважного чужака.

– Три пальца, – кивнула Кая, кажется, радуясь тому, что они заговорили на понятном ей языке конкретных вопросов и конкретных ответов. – Указательный, средний, безымянный. – Она сложила собственные три пальца. – Лита объяснила, что делать. Будешь пить лекарства и делать все, как она велела, – с рукой будет порядок. Пальцы срастутся… станут как новенькие.

Артем попытался шевельнуть пальцами под повязкой, и всю руку пронзила острая боль – как будто он сунул ее в костер.

– Не делай так, – прикрикнула Кая, и с изумлением он увидел на ее лице тревогу, – Лита сказала не двигать пальцами. Это правая рука, – добавила она, как будто застыдилась собственной тревоги. – Ладно, меч тебе и со здоровой рукой не светит, но…

– Как насчет двух других пальцев? – спросил Артем.

Кая прикусила губу.

– Большой палец в порядке, – с видимой неохотой ответила она, и Артем почувствовал облегчение размером с дом.

Его большой палец был цел, даже не сломан – лишись он его, пришлось бы заново учиться самым простым вещам. Кая права: он и раньше не был хорошим воином. В этом он себя не обманывал. Но у него хотя бы оставалась возможность – надежда – когда-нибудь стать им или по крайней мере научиться защищать себя.

– Мизинца нет, – добавила Кая быстро, как будто стремясь покончить с самым неприятным. – Мне жаль.

Артем почувствовал, как воздушный дом в животе сделал кульбит, и ему мигом стало пусто и холодно.

– Что ж. – Он попытался улыбнуться, но по ощущениям вышла гримаса, мало похожая на человеческую улыбку. – По крайней мере, не большой… Кажется, мне и вправду повезло.

Кая медленно кивнула.

– Повезло, – согласилась она и добавила, понизив голос: – Повезло, потому что оно… он… мог тебе руку оттяпать. Чудо, что ты вообще остался жив. О чем ты думал? Думал почесать его за ушком?

Артем опустил глаза – он смотрел на перебинтованную руку.

– Ты знаешь, что я сделал. Это я его позвал. Я же говорил тебе, что?.. Так и вышло. Он услышал. И защитил нас.

– Говори тише, – прошипела Кая, настороженно косясь через плечо туда, где должен был сидеть за тонкой тканью фургона возница. – Защитил нас? Я видела Лею. Она мертва. И ее не человек убил.

Артем с трудом сглотнул и ощутил невольную благодарность к обычаю, который предписывал помолчать.

– Наверное, он не разобрал в темноте, – прошептал он, и Кая закатила глаза:

– Не разобрал в темноте? Артем, у него и глаз-то нет, о чем ты говоришь? Он разорвал лошадь пополам. Я стояла рядом.

– И все-таки мы живы, – прошептал Артем, – он, видимо, ошибся, но все же…

– Поверить не могу. – Кая наморщила лоб, как будто с трудом сдерживаясь. – Он откусил тебе палец. Откусил и, вероятно, съел… Артем, ты вообще слушаешь? Съел, потому что я его не нашла. – Кажется, она поняла, что перегнула палку, потому что осеклась и заговорила мягче: – Прости. Но, мне кажется, все это ясно доказывает, что нам надо держаться от него подальше. Потому что он опасен, Артем. И если ты продолжишь проверять насколько, однажды это тебя убьет.

Кажется, она собиралась сказать еще что-то, но фургон вдруг резко остановился.

– Голубки. – Голова Марка мелькнула в прорези между полотняными дверьми фургона и тут же пропала. – Вылезайте. Там есть на что посмотреть.

Артем думал, что не сумеет встать, но поднялся неожиданно легко – Кая подалась вперед, чтобы поддержать его, и он положил руку ей на плечо, хотя чувствовал, что смог бы обойтись и без помощи.

– Лита давала тебе настойку, – сказала Кая, дыша ему в плечо, – обещала дать пару бутылок с собой. Снимает жар… И кости будут срастаться быстрее.

В фургоне было душно, и Кая надела тонкую майку прямо на голое тело – подумав об этом, Артем почувствовал жар, который вряд ли помогла бы снять настойка, и его уши заполыхали.

Шатаясь, они вышли из остановившейся повозки, и Артем услышал, как Кая тихонько ахнула у него за спиной. Сам он удержался от изумленного возгласа, потому что онемел от неожиданности и восторга.

Впервые за много дней вокруг не было леса, как будто чьим-то повелением лес больше не имел здесь власти. Улица, на которой стояли их фургоны, была абсолютно пустынна и покрыта где камнем, где асфальтом. Хотя тут и там виднелись трещины, рытвины и ямы, ровнее дороги Артем еще не видел никогда. Это было удивительно само по себе, но куда больше поражали дома по обе стороны улицы. Высокие, куда выше, чем в Северном городе, серые, с темнеющими провалами многочисленных окон, они были похожи на старые муравьиные кучи, покинутые обитателями, слепые и пустые. Артем увидел вдали дом, покосившийся, как пьяный, осевший на плечи соседних. Черные скрюченные антенны на крышах домов, укутанные в серые лохмотья плесени, были похожи на мертвые деревья. Тут и там вдоль дороги виднелись груды металла и ржавчины, бывшие когда-то машинами, гаражами или оградами. Все вокруг было серым, как будто укрытым тонким слоем пыли или хлопьями пепла.

– Ничего себе, – прошептал он. Почему-то ему казалось неправильным говорить громче здесь – как будто на кладбище.

– Тут никто не живет? – спросила Кая, поворачиваясь к Марку.

Тот выглядел как обычно, но Артему показалось, что его голос звучал напряженно, когда он ответил:

– Нет. Это называется «Мертвое кольцо». Когда-то Москва была огромной, как маленькая страна. В Мертвом кольце оказались десятки спальных районов.

– Спальных? – переспросила Кая.

– Окраинные районы, – поспешил ответить Артем, радуясь, что может рассказать Кае что-то, чего она не знает, – в основном люди работали в центре, а домой возвращались поспать. Поэтому такое название.

– Как рука? – спросил Марк, явно не слишком впечатленный его знаниями. – Лучше?

– Да.

– Хорошо. – Марк снова повернулся к Кае. – Здесь никто не живет. Пригороды, которые мы проехали, населены… всякими людьми. Там может быть опасно, но у нас с местными есть договоренность. Некоторые из них мечтают однажды оказаться в Красном городе, но туда не всех пускают. Мертвое кольцо отделяет пригороды от Внешнего кольца и Внутреннего – бывшего центра. Здесь все расчищено – видите? Чтобы можно было проехать к городу. Поговаривают, что скоро у них руки и до пригородов дойдут.

– Мертвое кольцо неплохо просматривается с вышек красных стен, – сказала одна из дочерей Мамы Литы. Она незаметно и тихо подошла к ним и теперь с интересом прислушивалась к разговору. – Поэтому мы остановились… Дальше не поедем и будем ждать.

– Чего ждать? – Артем, щурясь, вглядывался в даль, но не видел ни стен, ни тем более вышек на них.

– Они пришлют стражей границы, – сказал Марк, – узнают, кто мы и откуда, чего хотим… И решат, пропустить ли нас. Мы здесь не впервые, и в этот раз в город нам не надо – только проехать вдоль Мертвого кольца. Так что проблем быть не должно.

– Понятно, – пробормотал Артем.

Как никогда ясно он понял всю безрассудность их затеи – предстояло убедить людей, обеспечивающих безопасность огромной общины, пустить их туда, куда пускают далеко не всех.

Кажется, Кая подумала о том же – Артем заметил, как она нервно прикусила губу, прежде чем спросить Марка:

– А что поможет их убедить пустить нас внутрь?

– Мне откуда знать, – Марк пожал плечами, – я в чужие дела не лезу.

Артем и Кая переглянулись. Артем понял намек Марка: их цель была известна только им самим, а значит, только они могли решить, что сказать людям из Красного города. Дождавшись, когда они с Каей остались у фургона вдвоем, Артем вопросительно посмотрел на нее:

– Что думаешь?

Кая медленно пожала плечами, повторяя жест Марка.

– Мы не можем выкладывать все каким-то стражам. – Кажется, сейчас они оба вспомнили стражей Зеленого, сильных и смелых, но в большинстве своем не отличавшихся большим умом. У них дома из нескольких десятков стражей читать умели только пара человек.

– Но если мы не скажем им ничего, они могут нас к черту послать, – шепнул Артем, – а второй попытки здесь, может, и не будет.

– Скажем как есть, – нерешительно предложила Кая, – про дедушку. Что у нас с собой бумаги, которые…

– Ну да. А если они скажут: «Давайте ваши бумаги, спасибо»? Что тогда?

– Угу, – буркнула Кая. – А если они искали ученых не для того, чтобы спасать мир, а для того, чтобы сделать из них консервы, что тогда? Придется рискнуть, раз уж мы вообще пришли сюда.

Артем с минуту подумал и кивнул:

– Да, ты права. Но давай перестрахуемся? Если они не захотят нас впускать, скажем, что часть информации – у нас в голове.

– Ну, это даже не будет неправдой, – заметила Кая, – ведь ты много всего придумал, что может быть им полезно, так?

– Это только догадки, – сказал Артем, чувствуя, как розовеют уши и щеки, а рука перестает болеть, кажется, впервые за весь день.

– Догадок вполне достаточно, если из-за них нас пустят.

– А камень?..

Кая решительно помотала головой:

– Нет. Артем, пообещай мне сейчас. Ни слова про камень. Ни слова про Тень… Пока не решим вместе. Идет?

Артем кивнул. После общения с Тенью он как никогда был уверен, что именно камень, а не бумаги было самым важным из всего, что попадалось им на пути и что они несли теперь с собой.

– Я согласен.

– Вот и хорошо. Когда они появятся… – Кая осеклась, глядя куда-то за Артема. Он обернулся и вздрогнул. К фургонам со стороны центра города ехали три машины, сверкающие металлическими боками цвета меди. Они ехали медленно. У двух из трех не было крыш, и над головами водителей реяли разноцветные флаги. В отличие от старинных машин, остовы которых гнили на обочинах дорог или среди развалин, эти блестели хромированными деталями и выглядели новехонькими. Артем почувствовал невольный страх… А потом заметил струи пара, вырывающиеся из машин, и многочисленные канистры, грохочущие на задних сиденьях, и выдохнул – с облегчением, но и восхищением тоже.

– Кая, смотри, – прошептал он, – это пар! Они паровые двигатели делают! В канистрах, наверное, вода… Все, как Дали сказал, знаешь, они…

– Замечательно, – напряженно отозвалась она, отворачиваясь, – но сейчас, будь добр, помолчи.

Машины замедлили ход, и теперь Артем мог разглядеть сидевших в них людей, молчаливых и сосредоточенных. Все стражи были мужчинами; они пристально рассматривали фургоны. Артем почувствовал на себе взгляд одного из стражей – бритого наголо высокого человека, который вел первую машину, и ему стало не по себе. Люди в машинах были вооружены огнестрельным оружием, какого Артем прежде не видел. В каждой он насчитал по шесть человек и вдруг почувствовал, до чего беззащитен. Рука под повязкой противно заныла.

На боках одной из машин Артем разобрал название, аккуратно выведенное белой краской, – «Беспечный ездок», и ему стало легче. Люди, дающие своим машинам имена, не могли быть совсем уж плохими.

Дверца ближайшей к ним машины открылась, и бритый вышел, держа руку на кобуре, но пока не доставая оружие.

Еще двое стражей из его машины тоже вышли и зашагали следом, держась в отдалении. Артему снова показалось, что бритый буравит взглядом именно их с Каей. Он невольно сделал маленький шаг назад и наступил Кае на ногу – она негромко зашипела. Бритый отвел от них взгляд – теперь он смотрел на Литу, идущую навстречу с широкой улыбкой. Она была одета в длинную цветастую юбку и красную шаль, как будто встреча со стражами границы была праздником.

– Доброго дня, – медовым голосом сказала она, держа единственную руку на виду, – как ваше здоровье, доблестные воины границы? Здравствуйте, капитан. Немало времени прошло с тех пор, как мы виделись в последний раз. Сынок, которого я нагадала вам, должно быть, уже появился на свет?

Рот, похожий на расщелину в камне, вдруг дрогнул.

– Это и вправду мальчик, – сказал бритый, – травы, о которых ты сказала, пригодились его матери… И на его рождении мы пили и за твое здоровье, караванщица.

Его взгляд снова стал жестким: