Мир из прорех. Другой город

– Правда. Повторюсь, я не могу и не хочу на тебя давить. Все, кто работает на меня в Красном городе, делают это по своей воле… Ради нашей общей цели, разумеется. Посмотри на нашу лабораторию. Поговори с моими людьми. Расскажи мне за завтраком о своих идеях. Мне было достаточно прочитать заметки, чтобы понять, что в соответствующей среде ты можешь много добиться.

Сандр говорил серьезно и негромко, без улыбки, и Артем некоторое время выискивал ее в выражении глаз и уголках губ. Ему казалось, что все это – розыгрыш, который вот-вот раскроется. Этот человек, поднявший из руин целый город, смотрел на него как на равного, и Артем почувствовал, что у него кружится голова… Может быть, от боли в руке, которая просыпалась позже него и теперь начинала давать о себе знать.

– Вы сказали «ради общей цели», – выдавил Артем, невольно понизив голос, хотя рядом никого не было, – что вы имели в виду?

Сандр слегка приподнял брови:

– Артем… Я уверен, это ты понял и без моей помощи. Наша цель… единственно достойная настоящего человека. Твари из порталов и люди не могут уживаться, и последние пятьдесят лет это доказали. Без электричества… настоящей магии нашего мира… мы не можем противостоять их темному колдовству. Без цивилизации не можем противостоять их дикости. – Сандр заговорил громче, как будто забыв, что в коридоре они вдвоем. – Мы хотим сделать, что должно. Изгнать тварей из этого мира. Вернуть силу электричества и получить контроль над порталами навсегда.

Сандр прикрыл глаза, словно гася пламя, разгоревшееся во взгляде:

– Ты ведь знаешь, где мы, так, Артем?

Артем кивнул:

– Во Внутреннем кольце… В Красном городе…

Сандр кивнул:

– Более того. Мы в самом сердце не только Красного города – огромной страны, в прошлом могущественной и великой. Справившись с тварями и порталами, мы сможем вернуть то, что они отняли у нас. Став сильными – защитить всех, кто захочет прибегнуть к нашей помощи. Вот какую цель я даю людям здесь. Что скажешь, Артем? Хочешь присоединиться?

«Да!» – хотел сказать он какой-то частью себя тут же, но вспомнил о Кае, об их уговоре и неопределенно улыбнулся, чувствуя себя дураком после этой пламенной речи. Ему стало стыдно, что он не может достойно ответить на нее. Видимо, поняв его растерянность, Сандр улыбнулся почти смущенно:

– Прости. Я увлекся. Основная лаборатория начинается прямо здесь, за поворотом. Идем?

Артем кивнул и последовал за ним. Он чувствовал, что слегка дрожит, хотя в коридорах не было холодно. Дверь, ведущая в лабораторию, отличалась от прочих – массивная, железная. Рядом с ней абсолютно молча и неподвижно стояли два вооруженных охранника. Так же молча они расступились перед Сандром.

– Верхний ярус, – негромко сказал Сандр, пропуская Артема вперед. – Лаборатория расширяется вглубь. – Он кивнул высокому светловолосому юноше, стоявшему у входа. Юноша был одет в белый халат. – Он со мной, Шиповник. Артем, для тебя сделают специальный пропуск, если ты согласишься работать с нами.

– Его нужно будет отдавать на входе и забирать на выходе, – сказал Шиповник. – К этому быстро привыкаешь. С других выходов зайти тоже можно… Я покажу позже.

В большом помещении, в котором они очутились, отсутствовали окна, но было светло. Артем задрал голову и увидел высоко вверху стеклянный купол. Лучи дневного света проникали сквозь стекло и отражались от стеклянных и гладких каменных поверхностей. Артем понял, что после одного из поворотов все это время коридор незаметно забирал вниз и теперь они находились на глубине примерно одного этажа под землей.

Это место странно было бы назвать комнатой: пространство казалось слишком большим, потолки – слишком высокими. Зал с выкрашенными белой краской стенами и полами, облицованными светлой плиткой, был уставлен столами с железными столешницами, паукообразными крутящимися стульями, стеклянными шкафами. И здесь были люди – множество людей в белых и голубых халатах. Они сновали между столами, что-то записывали, обсуждали, о чем-то спорили – с порога, как в теплую воду, Артем погрузился в ровный гул их разговоров.

– Здесь идет в основном бумажная работа, – сказал Сандр, кивком приглашая Артема следовать за собой. – Эксперименты проводятся ниже… само собой. Следующий ярус – биологи. Ниже – химики… Словом, чем дальше, тем интереснее.

– А… – Артем запнулся. В отличие от людей, которые встречались ему в Красном городе до сих пор, эти не обращали ни малейшего внимания ни на Сандра, ни на него самого. Сначала ему показалось, что в этом было что-то нарочитое… Но спустя несколько минут он понял, что эти люди просто их не замечают. Слишком сильно они были увлечены тем, что делали. – А электричество? Его тоже изучают здесь?

Помедлив, Сандр кивнул.

– Да. Еще ниже. Как ты понимаешь, эти эксперименты небезопасны… Поэтому проводятся с особой осторожностью. Но бояться не стоит. Здесь все под контролем. Протокол безопасности соблюдается беспрекословно.

Они двинулись дальше через зал – его противоположная стена терялась вдали. Прошли мимо широкого стола, на котором Артем разглядел что-то очень похожее на индукционную катушку, – двое мужчин с покрасневшими лицами в полный голос спорили, причем один, напрыгивая грудью на второго, кричал на катушку обвинительно, а в голосе второго, напротив, слышалась едва ли не нежность. Две женщины за следующим столом заполняли таблицы из сотни ячеек на больших разлинованных листах – одна диктовала:

– Болотная вода – два и восемьдесят четыре. Дождевая вода – два и девяносто. Речная вода – три с половиной…

Вторая, совсем юная, с виду младше Артема, высунув от усердия кончик языка, записывала.

– Перепроверьте данные по silva canis.

– Напряжение было слишком высоким, придется переделывать.

– Рен просила передать наверх, что их отделу нужны мыши – лучше сразу штук двести.

– Где я им столько возьму? И вообще, при чем здесь я? У меня своих хлопот хватает. Смотрите, вон Наташа из отдела снабжения идет, может, лучше у нее спросите?

– Ботаники вернулись вчера вечером. С образцами. Говорят, обнаружили два новых вида голосеменных и еще один…

У Артема голова шла кругом. Он пока ничего толком не понимал, и отдельные реплики сливались для него в равномерный гул.

То, что он видел, превосходило даже самые смелые его ожидания. Эта лаборатория, чистая, большая, увлеченные люди с горящими глазами… Он жадно слушал обрывки их разговоров и никак не мог ими насытиться. Каждое новое незнакомое слово будоражило его воображение, и он многое отдал бы за право подойти к одному из столов и расспросить этих людей подробнее… Но рядом с ним шагал Сандр, негромко приветствуя ученых. Многие, увлеченные записями или разговорами, не замечали его, но хозяина Красного города это явно не задевало. Другие отвечали на приветствие или дежурно улыбались, спеша вернуться к делам. Пожилой мужчина с длинной белоснежной бородой, одетый в темно-синий халат, оторвался от записей и пожал Сандру руку – снова этот устаревший обычай.

– Доброе утро, Павел. – Сандр слегка наклонил голову. – Над чем работаете?

– Здравствуйте, здравствуйте. – Глаза у ученого слезились, как у человека, который всю ночь просидел за чтением. – Продолжаем заниматься гарпиями.

– Несколько наших людей погибли за стенами, – пояснил Сандр Артему. – Это были гарпии – причем в катакомбах, в абсолютной темноте. Мы снабдили людей приборами для ночного видения, разработанными здесь, и тем не менее…

– Приборы работали хорошо, – отозвался Павел, как показалось Артему, резковато. – Не в приборах было дело, уж поверьте моему опыту… Криптозоологи уже занимаются изучением зрительного нерва… Вероятно, мы все ошибались, предполагая, что гарпии ведут преимущественно дневной образ жизни, и…

Сандр собирался что-то сказать, но – неожиданно для себя самого – Артем опередил его. В Зеленом он никогда не решился бы влезть в разговор старших, однако волнение от того, что он наконец-то в лаборатории, наконец-то говорит с настоящим ученым, пересилило страх.

– Я редко выходил на вылазки, – сказал Артем и тут же почувствовал, что начинает краснеть, – но по дороге мы несколько раз видели гарпий… Всегда днем… Дело в том, что я читал книгу по зоологии, и там был раздел… Гарпии хорошо ориентируются в лесу, быстро летают между деревьями… Ну и вот… – Артем смешался и замолчал. Павел нахмурился, но Сандр слегка покачал головой:

– Не смущайся, Артем. Что ты хотел сказать?

– Ну и вот, – торопливо повторил Артем, с легким головокружением заметив, что еще пара человек отвлеклась от своих столов и прислушивается к разговору. – Там был раздел про рукокрылых. Мне стало интересно, и я потом в библиотеке другую книжку про них достал… А потом много картинки рассматривал. Кае нравятся гарпии…

Павел приподнял брови, и Артем понял, что если продолжит в том же духе, то скоро сгорит на месте.

– Я имел в виду, ей нравится рисовать гарпий, – поправился он. – Я смотрел и в какой-то момент подумал: что, если они используют эхолокацию? – Несмотря на страх, он с гордостью произнес сложное слово.

– Они обладают прекрасным зрением, – заметил Павел, и с изумлением Артем вдруг увидел, что он больше не хмурится. – А у рукокрылых, которых ты упомянул, зрение слабое. Это эволюционно обусловлено… Ты знаешь, что такое «эволюция»?

– Да, я знаю. – Руку прострелило болью, но на этот раз Артем даже обрадовался, что может отвлечься от собственных горящих ушей. – Но ведь… эволюция там могла пойти по другому пути.

Несколько секунд Павел молча буравил Артема взглядом, а потом вдруг улыбнулся и повернулся к Сандру:

– Где вы его нашли?

Губы Сандра дрогнули:

– Павел, прости, что не представил сразу. Это Артем. Возможно, однажды он тоже будет работать здесь. Конечно, если захочет. Артем, это Павел Андреевич… Главный человек на верхнем ярусе. Павел, Артем прибыл сюда издалека. Ему… Сколько тебе лет, Артем?

– Шестнадцать, – ответил тот, поколебавшись. В дороге он потерял счет дням, а уточнять сегодняшнюю дату было как-то неловко.

– Шестнадцать лет. У Артема был хороший учитель – Левандовский, физик, возможно, вы слышали о нем. Но он и сам проделал большой путь… Занимался разными областями, в том числе – электричеством. Пытался разгадать загадку, которая волнует всех нас. – Сандр говорил очень серьезно, без улыбки, и Артем тут же почувствовал, как слабеет болезненный ком в груди, поселившийся там с момента, как Сандр признал большую часть его изысканий ерундой. – Записи, которые я показывал вам вчера вечером… делались как раз с его участием.

Павел поднял на Артема глаза, и Артем понял, что он куда старше, чем показалось ему поначалу. Возможно, ровесник Каиного дедушки. Почти наверняка живший еще до События. Павел подслеповато сощурился и улыбнулся:

– Вот как? Очень хорошо, юноша, очень хорошо. При правильном руководстве… – Он покачал головой и перевел взгляд на Сандра. – Хочется верить в лучшее, господин Сандр, когда видишь, что ростки дарования пробивают себе дорогу даже за нашими стенами. – С изумлением Артем увидел, что руки старика на чистой поверхности стола мелко подрагивают. – Мы подумаем над твоей идеей… Артем. И – добро пожаловать. В наши нелегкие времена тебе нигде не предложат возможностей лучше, чем в Красном институте.

– Внутреннее название всех наших лабораторий, – пояснил Сандр, отводя Артема в сторону от стола Павла, который продолжал смотреть Артему вслед. – Вначале это была шутка, я полагаю, но название прижилось… Я подумываю сделать его официальным.

Они пошли дальше. Мимо пробежала совсем юная девушка, светловолосая, с тонкими, лисьими чертами лица и волосами, забранными в пучок. Под мышкой она держала папку с бумагами. На мгновение она замерла у них на пути, пристально вглядываясь в лицо Артема, а потом перевела взгляд на Сандра. Выражение ее лица показалось Артему недобрым.

– Господин С-с-сандр, им-м-мперат-тор… – Девушка заметно заикалась. – Я х-хотела…

– Позже, Марта. – Сандр улыбнулся девушке и повел рукой в сторону Артема. – У нас гость.

– Я в-вижу, но у меня здесь н-н-новые…

– После полудня, Марта. – Сандр негромко вздохнул, и в его голосе Артему послышалось раздражение. – Приходи после полудня. И захвати материалы с собой, хорошо?

Поджав губы, девушка кивнула и, больше не глядя ни на Сандра, ни на Артема, двинулась дальше по коридору, крепко прижимая папку к себе.

– Марта – тоже… продолжатель традиции, – не совсем понятно пояснил Сандр. – Надеюсь, вы подружитесь. Павел прав. Молодых талантливых ребят у нас пока меньше, чем хотелось бы. Не каждый день встречаешь самородка. – Он сделал паузу, кивнул Артему. – Ребятам помоложе, которые самоотверженно трудятся здесь, наверное, бывает одиноко. – Сандр запнулся, как будто застеснявшись собственной откровенности, а потом продолжил, показывая на стеклянные двери, у которых со скучающим видом стоял рослый мужчина: – Вон те двери с лестницей наверх – вход в оранжерею. – Халат на мужчине выглядел чужеродным и подозрительно топорщился по бокам. – Здесь мы пытаемся выращивать растения, попавшие сюда из порталов, и изучать их свойства. Знал ли ты, что кроме почти тридцати видов… существ нам удалось обнаружить около пятидесяти видов новых растений? Не много. Очевидно, они не слишком хорошо приживаются в местном климате, но тем не менее… После завтрака, если захочешь, мы можем вернуться сюда. Уверен, люди, которые там работают, с удовольствием все тебе покажут.

– А можно заглянуть туда сейчас? – спросил Артем. Он старался говорить об этом небрежно, но сразу услышал плохо скрытую жажду в собственном голосе.

Сандр улыбнулся:

– Я не против, но твоя подруга, я уверен, уже проснулась и ждет нас за завтраком.

– Угу, – пробормотал Артем, – конечно.

– Давай присоединимся к ней, а потом, если она захочет – все вместе, если нет – вдвоем, вернемся и продолжим. Я думаю, сможем посмотреть и два следующих яруса… Только тебе придется пройти инструктаж… Это связано с вопросами безопасности. Таковы правила. Пока что я предлагаю тебе поработать здесь в качестве ассистента. Посмотреть, подумать, что тебе было бы интереснее всего в будущем. Чтобы освоиться, нужно время, но когда-нибудь…

Они с Сандром шли теперь обратно, к выходу, и Артем весь будто превратился в одно огромное ухо, один трепещущий глаз. Он старался запомнить, услышать и увидеть как можно больше, прежде чем покинет это место.

Когда дверь за ними с Сандром закрылась, он ощутил запоздалое раскаяние при мысли о Кае… Но кроме раскаяния еще и слабый росток чего-то очень похожего на торжество. Впервые за долгое, долгое время он был где-то, где ему удалось забыть о ней. Это оказалось приятное чувство – хотя бы иногда не вспоминать о Каином одобрении или неодобрении или о том, какого она о нем мнения. На мгновение он почувствовал себя по-настоящему свободным. Шагая вслед за Сандром по темному коридору, он возвращался в мир обычных людей, колючих и неприветливых, – если вдуматься, Кая тоже была одной из них. Она никогда не поняла бы его – или любого из этих увлеченных людей. Артем был почти уверен, что ей в лаборатории не понравится. И все равно при мысли о том, что он вот-вот снова ее увидит, он чувствовал, как в горле встает ком и где-то внутри распускается цветком жар…

Где же он – он настоящий – в мыслях о ней или в том чувстве свободы, которое охватывало его при одной мысли о лаборатории? Он не находил ответа.

Часть II

Большой город

Глава 8

Кая

Кая вышла из дома, кутаясь в кожаную куртку с меховым воротником. Теперь, спустя несколько недель в Красном городе, она была одета как местная: длинная рубашка цвета поздней осени с высоким воротником и красной вышивкой на рукавах, темные штаны из плотной ткани с металлическими заклепками на ремне, высокие сапоги на небольшом квадратном каблуке, толстый бордовый шарф. Миле ее выбор казался странным – костюм был скорее мужским, чем женским, – но Кае было все равно. Настолько ценных вещей прежде ей носить не доводилось, однако мысли об этом не приносили никакой радости. Свернув косу, она убрала волосы под воротник. С губ срывалось невесомое облачко серебристого пара. Утра стали по-настоящему осенними. Когда они прибыли сюда, лето еще не сдавало позиций, но всего за несколько дней погода полностью переменилась. Дул промозглый ветер, сбивающий с ног, то и дело накрапывал дождь, и солнце почти не выглядывало из-за низко висящих серых дождевых облаков. Казалось, невидимая рука затянула мир тонкой пепельной завесой.

В лесу сейчас должно быть красиво – просто потому, что в лесу красиво всегда. Кая представила себе дрожащие на кончиках еловых ветвей прозрачные капли, мягкость размякших от дождя листьев под ногами, утреннюю дымку, крадущуюся между деревьями. В этой красоте таилась опасность, но Кая все равно скучала.

– А приятно для разнообразия ни о чем не волноваться, да? – сказал Артем, когда их переселили в этот дом. – В смысле, спокойно засыпать, идти куда хочется и все такое…

Тогда она ничего не ответила Артему: для разнообразия не стала с ним спорить, кроме того – и это удивило ее саму – не хотела портить ему удовольствие. К тому же, хотя признаваться в этом было неприятно, Кае нравилось место, где их поселили. По дороге домой она каждый раз проходила здание, ставшее у нее любимым в Красном городе. Может быть, потому, что когда-то ей про него рассказывал дедушка. Прямые колонны – двух не хватало – скульптуры на крыше, изваяния коней, вставших на дыбы, так высоко, что приходилось задирать голову, чтобы рассмотреть их хорошенько… Дедушка рассказывал, как когда-то ходил сюда в театр. Кая слышала, что Сандр мечтает однажды возродить его к жизни, и не могла не думать о том, что однажды, возможно, многие увидят там первый в своей жизни настоящий спектакль.

Комнаты, в которых Сандр их поселил, были частью старинного особнячка в два этажа. Судя по сохранившимся на первом этаже витринам – конечно, стекла в них были разбиты давным-давно, и теперь их заложили камнем, – на первом этаже их дома когда-то находился магазин. Возможно, на втором этаже жили хозяева магазина. Кае представлялась толстая булочница с румяными щеками, навеянная образами из прочитанных детских книжек, с горой выпечки на подносе и толпой детей мал мала меньше, цепляющихся за подол.

Теперь здесь жила Мила, которую они встретили у Сандра в первый день в Красном городе, тот самый бородатый охранник Кварц, что ехал с ними в одной машине, с маленькой дочерью и еще несколько семей, деливших общую кухню с длинным столом на козлах на первом этаже. Общей была и прачечная – здесь стирали в больших лоханях с пенной нагретой водой и сушили постиранное на старой печи, на которой кое-где сохранились нежно-салатовые изразцы. Умываться и мыться в лоханях ходили сюда же, а еще по средам и воскресеньям были открыты бани в конце улицы.

Раньше Кая не придавала значения дням недели, но здесь, в городских стенах, все было подчинено строгому распорядку. Здесь вообще все было упорядочено – даже слишком, по мнению Каи: все улицы и переулки, в том числе самые крохотные, оказались снабжены деревянными табличками с названиями. Названия в основном звучали как имена или фамилии – некоторые были знакомы Кае, о других она прежде не слышала. Улица, где стоял их дом, носила имя Мариам Петросян. Кая запомнила также улицу Кэрролла, Пелевина, Дженис Джоплин и Ринго Старра. Она никогда не слышала ни о Мариам Петросян, ни о Пелевине, ни о Ринго или Дженис, но хорошо знала Кэрролла, поэтому решила, что и все остальные, должно быть, писатели.

Новое жилище Артема и Каи состояло из трех комнат с отдельным входом с лестницы. Кая спала в той из них, где стояла на когтистых звериных лапах старинная широкая кровать с опорами под балдахин и высокий шкаф с резьбой на дверцах. Темно-зеленые стены, кропотливо восстановленный паркет – не верилось, что кто-то потратил столько сил на то, чтобы привести древние жилища в порядок. Комната Артема выглядела не хуже, а в третьей, куда можно было выйти из их спален, имелись печь и газовые рожки, широкий диван и книжный шкаф… Живя в Зеленом, было невозможно представить, что где-то существует такое великолепие.

Артема радовало все: книги, от которых ломились их шкафы, дни напролет в лаборатории, вечера у печи или на ужинах у Сандра, прогулки по улицам обновленного города, оживленные торговые площади, красиво одетые чистые люди… которые стали смотреть на них приветливо с тех пор, как и их разодели, – и с тех пор, как в городе стало известно, что они пользуются покровительством самого Сандра. Слухи в сердце Красного города расползались даже быстрее, чем в крохотном Зеленом.

Рука Артема заживала. Лучшие врачи Красного города осматривали его дважды в день, меняли повязки, давали лекарства от боли. В последние дни они говорили о том, что кости срослись достаточно, чтобы в скором времени снять повязки и постепенно учиться пользоваться кистью заново. По их мнению, диагноз Мамы Литы оказался не совсем верен – безымянный и средний пальцы пострадали куда меньше, чем они думали вначале.

Кая шла по улицам Красного города привычным маршрутом – от их дома к лаборатории, куда с раннего утра отправлялся Артем. Сама она в последнее время начала вставать поздно, и это ее тревожило. Она привыкла просыпаться с рассветом, но здесь все было по-другому. Кая сочувствовала солнечным лучам – по утрам вход в комнату за темные тяжелые шторы им был запрещен. Здесь, в городе, все казалось одной большой ловушкой – для солнца, для деревьев, для людей… А в ловушке всегда нужно оставаться настороже – поэтому она решила возобновить свои тренировки и несколько дней назад поинтересовалась у Милы, есть ли поблизости стрельбище.

– Стрельбище? – растерянно отозвалась Мила, с которой они столкнулись на общей кухне. – Но зачем?

– Чтобы потренироваться.

– Но зачем? То есть… Тебе больше нечего бояться. В Красном городе есть армия. Они защитят нас, если понадобятся.

– Каждый должен уметь постоять за себя.

– Не здесь. – Мила улыбнулась так, будто слова Каи чем-то ее рассмешили. – Я знаю, что раньше ты жила в ужасном месте, бедняжка, но… здесь, в Красном городе, все по-другому. Сандр говорит: когда все члены общества тратят время на выживание, никакого развития быть не может. Каждый должен делать свою работу. Армия защищает нас, летуны – управляются с дирижаблями. Ученые работают в лаборатории, уборщики метут улицы и разгребают снег зимой, фонарщики следят за освещением на улицах, дети учатся, наставники учат… и так далее.

Внимательно посмотрев на Каю, Мила снова улыбнулась:

– Ты поживи тут немного, и сама поймешь, что только так все и может работать. – Она заговорщически понизила голос. – Знаешь, я ведь и сама попала сюда из-за Мертвого кольца… давно, еще ребенком. – Мила вздрогнула, как будто ей делалось холодно от одних воспоминаний о том времени. – И ни за что на свете я не хотела бы туда вернуться… Это Сандр спас меня… – добавила она с благоговением. – Он спас всех, кто в этих стенах. И тебе тоже повезло оказаться здесь… Так что не беспокойся, Кая. Все теперь будет хорошо. Ты найдешь себе здесь занятие по душе… И станешь одной из нас.

Но прошло уже две недели с тех пор, как они оказались в Красном городе, а этого так и не случилось. Артем – сознавал он это или нет – медленно, но верно становился здешним. Он проводил почти все свободное время в лаборатории, с людьми, которых там встретил.

Каю лаборатория не увлекла. Разговоры ученых наводили на нее тоску. Они сыпали сложными словами, которые Кая впервые слышала, а переспросить стеснялась. Она понимала отдельные мысли и фрагменты, но общий смысл рассуждений от нее ускользал. Здесь не было стрельбища, на которое она могла бы ходить, и явно не имело смысла даже заводить разговор о том, чтобы устроиться в стражу. Ее не интересовали ни готовка, ни уборка улиц, но Кая прекрасно понимала, что необходимо в ближайшее время найти себе работу. Жить здесь, питаясь плодами чужих трудов, она не хотела. Она вообще не хотела жить здесь, несмотря на красоту зданий и уют особнячка, – и не раз, глядя на огонь в печи вечерами, думала о том, сможет ли уйти одна… И далеко ли уйдет, если сможет.

Пару дней назад произошло еще кое-что, что утвердило ее в решении покинуть Красный город. Она ходила кругами по одной из небольших площадей с сохранившимся на ней памятником усатому мужчине на коне, когда увидела у постамента дряхлого старика. Старик сразу бросался в глаза – он был одет в рванье и совсем не походил на чистых и разряженных жителей центра. Кая колебалась, размышляя, не подойти ли к нему, чтобы предложить помощь, когда его заметили двое стражей, одним из которых был Кварц.

Старик сопротивлялся отчаянно, рвался из рук, когда товарищ Кварца уводил его прочь от нарядных горожан, отводивших взгляды.

– Мы голодаем! Там, во Внешнем кольце, голодают люди! Вы должны помочь! Должны!

– Прости, – сказал подошедший к Кае Кварц, дружелюбно улыбаясь. – Жаль, что тебе пришлось это увидеть. Ума не приложу, как ему удалось сюда пробраться.

Кая промолчала, и он продолжил:

– К сожалению, мы не можем пускать в центр всех… Пока не можем. Император делает все, чтобы это стало возможно, но для всего нужно время.

– И поэтому Внутреннее кольцо огорожено стеной?