Среди эльфов и троллей

— Уггель-Гуггель, ты ведь мудрее всех на свете! Если ты поможешь мне в этом деле, то получишь от меня самую красивую золотую корону из сокровищниц Семимильной горы. И это так же верно, как то, что меня зовут Булль.

В этот момент послышался громовой стук в дверь.

— Дорогая матушка Уггель-Гуггель, — испуганно прошептал Булль, — спрячь меня. Никто не должен знать, что я к тебе наведывался.

Ведьма отправила его на чердак, а сама пошла открывать дверь.

У порога топтался Друлль. Он тоже решил навестить ведьму.

— Какой важный гость! — сказала ведьма.

— Я гулял неподалёку, — сказал Друлль, — и подумал, что неплохо бы заглянуть к тебе и справиться о твоём здоровье.

И Друлль начал болтать о том о сём, а потом перешёл к делу:

— Если ты, Уггель-Гуггель, поможешь мне занять трон на Семимильной горе, то я подарю тебе корову с золотыми рогами[13]. И это так же верно, как то, что меня зовут Друлль.

Но прежде чем ведьма успела ответить, в дверь опять постучали. Друлль потерял голову от страха и стал умолять ведьму спрятать его где-нибудь. Уггель-Гуггель открыла крышку подвала, и Друлль быстренько скользнул туда. Ведьма же пошла встречать нового гостя.

На пороге стоял Клампе-Лампе. Он был не глупее остальных и тоже задумал поговорить с ведьмой. Конечно, Клампе-Лампе считал, что такая мысль пришла только ему, и гордился своей хитростью.

— У меня важный гость, как я посмотрю! — улыбнулась ведьма.

— Сегодня такая прекрасная погода, — улыбнулся в ответ Клампе-Лампе, — я никак не мог усидеть дома, а когда оказался тут поблизости, то решил заглянуть к тебе.

Поговорили они о том о сём, и наконец Клампе-Лампе заговорил о троне.

— Если ты поможешь мне стать королём, я подарю тебе жеребца с золотой гривой, — сказал он.

Но и Клампе-Лампе не повезло: в дверь вновь постучали.

— Милая ведьма, спрячь меня скорей, — запричитал Клампе-Лампе, — ты ведь понимаешь, что никто не должен меня видеть здесь!

Ведьма спрятала его в печь и пошла к двери.

— Я не удивлюсь, если это Трампе-Рампе, — пробормотала она, — наверное, он тоже пошёл прогуляться и заодно решил навестить меня.

Так и оказалось — за дверью стоял Трампе-Рампе.

— Какие гости! — сказала ведьма.

— Я гулял и так устал, — сказал Трампе-Рампе, — что решил забежать к тебе в гости. К тому же у меня к тебе дело. Ты мудрая и наверняка дашь мне хороший совет.

«Я подарю тебе корову с золотыми рогами»

Бульсери-Булль, Друльсери-Друлль и Клампе-Лампе прекрасно слышали слова Трампе-Рампе. А тот обещал ведьме золото и драгоценности, если только она замолвит за него словечко на выборах короля.

И тут около избушки послышались голоса. Это посланцы всех троллей явились за советом к мудрой ведьме[14]. Уггель-Гуггель вывела Трампе-Рампе через заднюю дверь во двор и указала на сарай, где тот и укрылся.

В избушку вошли несколько троллей, поздоровались и объяснили, зачем пожаловали.

— Как ты знаешь, — сказали тролли, — старый король удалился от дел. Нам нужно выбрать нового правителя. Но мы никак не можем найти самого подходящего и достойного. Ты, Уггель-Гуггель, самая мудрая на свете. Подскажи, кому быть королём и жить на Семимильной горе?

Это посланцы всех троллей явились за советом к мудрой ведьме

Уггель-Гуггель не спешила давать ответ. Она села в самый тёмный угол избы, открыла большую книгу мудрости, надела на нос волшебные очки и начала бормотать. Никто не осмеливался мешать ей, и время текло в торжественном молчании, прерываемом только монотонным чтением старухи.

Наконец она отложила книгу и встала. Все застыли в нетерпении и навострили уши — и тролли-посланцы, и Булль на чердаке, и Друлль в подвале, и Клампе-Лампе в печи, а Трампе-Рампе — в сарае.

— Слушайте меня! — торжественно начала ведьма. — Вот что я вычитала в мудрой книге: «Я знаю то, что знаю, и пока это останется моей тайной. Многие мечтают занять трон на Семимильной горе. Один вверху, другой внизу, один в избе, другой во дворе. Да ещё и другие — большие и малые. Но королём троллей станет тот, кто знает, как быть в жару и в ненастье, в бурю и в непогоду, и на трон он взойдёт через семь дней».

Выслушав эти слова, посланцы троллей ушли, гадая, о ком же идёт речь.

А бедные тролли-великаны всё это время сидели в своих укрытиях и безумно устали. Скорчившийся в печи Клампе-Лампе не осмеливался пошевелить даже мизинцем. А тут ещё в нос ему попала мука, и ему пришлось изо всех сил зажимать рот пальцами, чтобы не чихнуть. Буллю тоже было несладко — пол чердака угрожающе скрипел, и тролль замер, боясь, что пол не выдержит его тяжести. Друлль же сидел в подвале и дрожал от страха опрокинуть какую-нибудь кадку или другую утварь. Лишь Трампе-Рампе чувствовал себя неплохо. Когда посланцы троллей ушли, Трампе-Рампе вышел из сарая и стал болтать с ведьмой, стараясь очаровать её ещё больше.

И вот Клампе-Лампе не смог больше сдерживаться: он громко чихнул, дёрнув ногами и выбив печную заслонку. Что тут началось! Булль подскочил, пол чердака не выдержал, и бедный тролль рухнул прямо на Трампе-Рампе. Друлль с испуга тоже подпрыгнул, да так, что все кадки и бочки в подвале загремели. Друлль решил, что дом рушится, и выскочил наверх. Четыре тролля замерли и злобно смотрели друг на друга. Не сказав ни слова, они поджали хвосты и разошлись в разные стороны.

Добравшись до дома, каждый из троллей-великанов стал обдумывать своё положение. Друльсери-Друлль ходил взад-вперёд по своему жилищу и рычал от злости. Наконец он вылез на вершину горы, сел на любимый камень и вдруг оттуда увидел Булля, ловящего рыбу в озере. От ярости у Друлля потемнело в глазах, он вскочил, схватил камень и со всей силы зашвырнул его прямо на гору Буннерфьелль.

Камень угодил в цель. Правда, в Булля он не попал, а угодил в берег озера. С ужасным грохотом скалистый берег обрушился, в образовавшуюся трещину устремилась вода, которая со страшной скоростью понеслась вглубь горы, туда, где жили тысячи троллей и эльфов. В страхе обитатели горы выскакивали из своих жилищ. Булль рвал волосы от злости — ему было жаль озера! Где же теперь купаться и ловить рыбу? Остальные тролли тоже потеряли голову: они бегали с криками и воплями, стараясь спасти своё имущество.

Вода уже начала затапливать долину, когда у горы Буннерфьелль появился Вилл-Валлареман. Он пригнал быков Булля с пастбища. Вилл-Валлареман сразу сообразил, что делать. Он приказал троллям взять лопаты и копать канаву, чтобы отвести воду. Под его мудрым руководством тролли отлично справились с работой, и вода утекла в море, не причинив особого вреда.

— Вот молодец Вилл-Валлареман, — восторгались тролли, — а никто из нас даже не додумался рыть канаву[15].

Тем временем Бульсери-Булль пытался выяснить, кто же сыграл с ним злую шутку. Он внимательно рассмотрел упавший на берег камень и узнал любимый валун Друлля.

— Ты заплатишь за это, старик с Крутой горы, — злобно прошипел Булль.

Он размахнулся и швырнул камень обратно. От страшного удара Крутая гора раскололась, и часть её осыпалась мелкой крошкой.

Под его мудрым руководством тролли отлично справились с работой, и вода утекла в море

Друлль едва успел спасти свою шкуру и сидел теперь в разрушенном жилище, не зная, что делать. В его пещере стало холодно, потому что ветер дул в образовавшиеся щели. Скоро у Друльсери-Друлля заболели зубы, да так, как не болели никогда ни у одного тролля. Бедный Друлль завыл, как тысяча волков, и тролли со всей округи прибежали узнать, что случилось. Друлль не мог выговорить ни слова, а когда товарищи попытались его успокоить, он начал драться. Всю ночь от его ужасного воя никто не мог сомкнуть глаз.

Утром на Крутую гору пришёл Вилл-Валлареман. Он должен был забрать овец Друлля на пастбище. Когда Вилл-Валлареман увидел, что случилось со старым троллем, он взял ножницы и остриг шерсть у всего овечьего стада. Затем маленький тролль обмотал голову Друлля тёплой мягкой шерстью. Боль сразу прошла, и тролль-великан успокоился. Вилл-Валлареман заткнул оставшейся шерстью все щели в пещере. А потом взял свою дудочку, заиграл весёлую мелодию и погнал стадо на пастбище.

— До такого Друлль никогда бы не додумался, — сказали тролли, — и никто из нас тоже. А Вилл-Валлареман знает, как помочь любой беде.

Но едва тролли успокоились, как их снова напугал рёв, на этот раз на юге. Кричал Трампе-Рампе. Оказывается, он увидел Клампе-Лампе, несущего дрова для своего тысячелетнего огня. Трампе-Рампе вспомнил все обиды и решил потушить огонь. Тролль-великан пробрался к жилищу Клампе-Лампе, набрал в лёгкие побольше воздуха и изо всех сил подул. Но вместо того чтобы потухнуть, пламя разгорелось ещё сильнее и вырвалось на свободу, грозя спалить весь лес в округе. Перепуганные тролли помчались спасать лес, но не знали, как взяться за дело. А Клампе-Лампе просто бегал кругами, как будто совершенно потерял разум.

И снова всех спас маленький Валлареман. Он увидел дым, запряг лучших коней Клампе-Лампе и распахал такую большую борозду вдоль леса, что огонь не мог её преодолеть. Скоро огонь погас сам по себе, и опасность миновала.

Тролли и эльфы бросились к Валлареману, они благодарили его и пожимали ему руки.

— Ах, до чего ж он умён, наш малютка Валлареман, — говорили они друг другу.

Валлареман же погладил вспотевших коней, заиграл на дудочке и отправился на пастбище.

А Клампе-Лампе узнал, что пожар устроил Трампе-Рампе, и решил отомстить. Он нашёл обидчика на Высокой горе и сначала набросился на Рампе с упрёками. Слово за слово, и тролли затеяли драку. Высокая гора вся затряслась — так сильно бились тролли. Их соплеменники в ужасе выбежали из своих нор, думая, что рушится земля. Больше всего испугались дряхлый тролль и его жена, которые жили в большой трещине Высокой горы. Они привыкли к гулу, потому что в их жилище часто шумел ветер, но такого грохота они ещё не слышали. А тролли-великаны сцепились намертво, рычали, плевались и мутузили друг друга, как бешеные. И никто не мог на них повлиять, ведь короля у троллей всё ещё не было!

Кое-кто попытался разнять драчунов, но ничего не вышло. Гора тряслась, и никто не знал, как долго она выдержит. Но тут пришёл Вилл-Валлареман и нашёл выход из положения.

Он приблизился к Белобородому старику со Снежной горы и что-то прошептал тому на ухо. Старик кивнул и дал Валлареману большой мешок, в котором лежали миллионы миллионов снежинок. При обычных обстоятельствах их хватило бы на сотню лет. Валлареман развязал верёвку мешка и вытряхнул снежинки прямо на драчунов. Снежинки залепили троллям-великанам глаза, и те прекратили драться. А увидев собравшихся вокруг соплеменников, Лампе и Рампе устыдились и бежали прочь.

Дряхлый тролль и его жена с Высокой горы подошли к Виллу-Валлареману, пожали ему руку и поблагодарили за помощь.

— Дорогой наш Валлареман, — сказали они, — хоть ты и маленький, но ты умнее нас всех — и на севере, и на юге, и на востоке, и на западе. Ты несколько раз спасал нас, и именно ты лучше всех знаешь, как быть в тепло и ненастье, в бурю и непогоду!

А ведь именно эти слова произнесла Уггель-Гуггель, самая мудрая ведьма в мире! И тролли сосчитали, что как раз сегодня исполнилось семь дней, как их посланцы побывали в избушке ведьмы.

Тролли подхватили Вилла-Валларемана на плечи и понесли на Семимильную гору, где провозгласили королём. Так малютка Валлареман стал владыкой народа троллей. Долгой и счастливой была его жизнь, и все говорили про него: «Наш король знает, как быть в жару и в ненастье, в бурю и в непогоду».

Эту сказку рассказывает водопад, когда солнце стоит в небе подобно прекрасной короне. И сегодня в долине лежит озеро Бульсери-Булля, и по-прежнему на вершине Круглой горы стоит камень Друльсери-Друлля. И так же течёт в море река, русло для которой прокопали тролли, и растут деревья там, где Трампе-Рампе поджёг лес, а на Высокой горе лежит снег из мешка Белобородого старика, и этот снег никогда не тает.

Скачка с троллем

Молодой крестьянский сын Петер Ларс ехал на лошади в город. Он был счастлив: Ларс отправился в город, чтобы купить себе новую куртку. Вечером он принарядится и пойдёт свататься. Петер был абсолютно уверен, что ему не откажут. Какой бы гордой и богатой ни была прекрасная Лиса, она подарила ему несколько ласковых взглядов — ему, самому бедному из всех её поклонников. Решено, что Петер Ларс вместе с отцом и сватом придёт к родителям Лисы в шесть часов вечера, чтобы договориться о свадьбе.

Юноша вздрогнул: лица ужаснее он никогда не видел

Петер Ларс скакал мимо полей, пашен и через дремучий лес. И как только он выехал из леса, то заметил, что в придорожной канаве что-то шевелится. Петер подъехал поближе и увидел какое-то странное создание. Это была женщина. Она подняла голову, и юноша вздрогнул: лица ужаснее он никогда не видел[16]. Маленькие глазки женщины скрывали лохматые волосы, нос напоминал морковку, а губы блестели, как масленые.

— Не мог бы ты сослужить мне службу? — спросила женщина. — А я хорошо заплачу тебе.

— Что я должен сделать? — спросил Петер Ларс.

И женщина рассказала ему, что она повредила себе ногу и похромала в соседний лес, чтобы найти целебную смолу. Но дойти до леса так и не смогла: нога совсем разболелась. Мимо неё проехали уже пять человек, и каждому из них она дала по золотой монете, чтобы они помогли ей и привезли смолу. Но никто из них не вернулся: наверное, они просто обрадовались деньгам и отправились домой по другой дороге. И женщина протянула сверкающую золотую монету Петеру Ларсу. Не мог бы он принести ей смолы из леса?

Петер Ларс отпрянул.

— Кто же ты такая? Такая богатая, раз у тебя столько золотых монет, и такая грязная и неухоженная? — спросил он.

— У меня так болит нога, — заплакала женщина, не ответив на вопрос, — такая ужасная боль! И тут в лесу ходит моя мать и зовёт меня. Послушай, и ты услышишь.

— Нет, я ничего не слышу, — прислушался Петер Ларс.

И тут она ухватилась за ногу юноши, поднялась и приставила сжатую руку, как трубу, к его уху. И тут Петер услышал, как кто-то в лесу поёт:

Доченька-красавица! Где же ты? Где же ты?

Тут Петер Ларс так и покатился со смеху. Кто бы мог подумать, что эту уродину кто-то красавицей назовёт?

— Это тебя так называют? Красавицей? — воскликнул он.

Женщина тяжело опустилась обратно в канаву, но продолжала пристально смотреть на юношу блестящими глазами.

— Ты смеёшься, как и все остальные, — прошипела она, — как же я вас всех ненавижу. Но ещё раз прошу тебя, принеси мне смолу, а деньги оставь себе.

И она протянула ему пригоршню монет.

Петер Ларс оттолкнул её руку, так что все золотые монеты раскатились по дороге.

— Нет уж, спасибо, — сказал он, — теперь я вижу, что ты троллиха, а с троллями я не хочу иметь никакого дела.

И он хлестнул коня и поехал дальше в город, где купил себе нарядную куртку, и ближе к вечеру двинулся в обратный путь. Но когда он въехал в лес, о котором говорила женщина, то не смог удержаться и огляделся в поисках целебной смолы. Сосны стояли прямо перед ним, и юноша опять услышал знакомую песню:

Доченька-красавица! Где же ты? Где же ты?

Петер Ларс обернулся, но никого не увидел. Стояла осень, и быстро темнело. «Надо спешить, — подумал юноша, — иначе я явлюсь к Лисе поздней ночью, а это может оскорбить девушку. Лиса такая гордая!»

И он пришпорил коня. Но тот, сделав несколько шагов, остановился, приподнял уши, словно к чему-то прислушиваясь. И вновь послышалась песня:

Доченька-красавица! Где же ты? Где же ты?

«Но я мог бы успеть принести женщине целебной смолы, а потом вернуться домой», — подумал Петер Ларс и повернул обратно. Через мгновение он почти доскакал до канавы, но вдруг резко осадил коня. «Я сошёл с ума, — подумал юноша, — какое мне дело до этой ужасной троллихи? Что я так о ней забочусь?»

Но только он хотел пришпорить коня, как тот опять остановился как вкопанный и опять послышалась песня:

Доченька-красавица! Где же ты? Где же ты?

— Нет, это становится невыносимым, — сказал Петер Ларс сам себе, — я должен помочь троллихе, иначе мне не будет покоя, потому что эта песня просто преследует меня.

И юноша пустился галопом к соснам, нагнул ветки и нашёл маленький кусочек смолы. На лес уже опустилась ночная темнота, и Петер Ларс погнал лошадь изо всех сил. Когда он подъехал к тому месту, где встретил троллиху, та так и сидела в канаве.