«Наука и Техника» [журнал для перспективной молодежи], 2007 № 02 (9)

Образцы газогидрата, добытые у побережья США, с тех пор бережно сохраняются в специальных резервуарах-холодильниках и изучаются — например, в Институте полярных и морских исследований имени Альфреда Вегенера в Бремерхафене. Здесь расположена одна из немногочисленных лабораторий, в которых созданы условия, обеспечивающие сохранность газогидрата в первозданном виде. То есть в помещении поддерживается температура -27 °C, так что исследователи вынуждены работать в специальных комбинезонах и теплых перчатках. Поднятые со дна моря куски газогидрата внешне напоминают вывалянные в грязи куски льда. Собственно, это и есть лед с высоким содержанием метана. Образцы нарезают на тончайшие пластинки, каждый срез фотографируют, и только после этого гидрат подвергают химическому анализу. Йенс Грайнерт, сотрудник Исследовательского центра «Geomar», поясняет: «По большей части, это метан. На 98 % метан, но и остальное— это может быть сероводород, углекислый газ— нас очень интересует, поскольку от примесей во многом зависит, при каких условиях гидрат стабилен, а при каких — нет. Зная это, можно браться за исследование вопроса, когда и как гидраты метана образуются, когда и как распадаются».

Немалый интерес к работам геофизиков проявляют и климатологи. В их глазах метан — не столько ценный энергоноситель, сколько один из главных виновников глобального потепления.

«Метан, как известно, третий по значимости парниковый газ. Принято считать, что важным источником метана являются океаны и — особенно — периферийные моря. Но зачастую ученые не могут даже качественно оценить, выделяет ли море метан в атмосферу или же, напротив, связывает атмосферный метан, образуя гидраты. А уж о количественной оценке этих процессов сегодня и говорить не приходится. Между тем, это очень важный вопрос. И мы надеемся, что наши новые приборы помогут найти на него ответ», — говорит Клаус Вайткамп, сотрудник Исследовательского центра «GKSS» в Геестхахте, специализирующегося на создании высокочувствительных газовых сенсоров. Но каковы же запасы метана в газогидратах? Могут ли они оказать существенное влияние на климат — например, если в результате глобального потепления залегающие на дне под толщей воды гидраты начнут распадаться на составные компоненты, и весь метан уйдет в атмосферу?»

Гидрат метана на морском дне

Сотрудник Исследовательского центра «Geomar» Герхард Борман говорит: «Существуют оценки, согласно которым около 50 % всего имеющегося на Земле углерода заключено в этих гидратах. Вы только представьте себе, мы столько говорили о содержании углекислого газа в атмосфере, о круговороте углерода в природе и до сих пор не учитывали столь важное слагаемое этого процесса! Впрочем, все расчеты, которыми мы пользуемся, носят весьма приблизительный характер. Прогнозируя, где и в каком количестве могут быть обнаружены подводные газогидратные поля, мы исходим из сейсмических наблюдений и геофизических исследований. Но чтобы повысить достоверность прогнозов, необходимо произвести пробные бурения и замеры в тех районах океана, где предсказано наличие гидратов метана, и проанализировать полученные результаты. Пока мы лишь в самом начале пути, но думаю, что исследование газогидратов станет ключевой темой на ближайшие годы, а возможно, и десятилетия».

Полный цикл прохождения газогидратов от добычи до потребителя

Поиски гидратов метана ведутся в самых различных районах мирового океана и с привлечением самой современной специальной техники. Примечательно, что при этом геофизики не жалеют сил на изучение придонной флоры и фауны. Дело в том, что обитатели морского дна могут служить своего рода индикаторами, указывающими на наличие в недрах месторождения газогидрата. Сотрудник Исследовательского центра «Geomar» биолог Петер Линке рассказывает: «Между известковыми глыбами, возникшими на дне в результате геохимических и тектонических процессов, происходит истечение метаносодержащих жидкостей, которые являются основой для существования определенного вида моллюсков. Наличие этих моллюсков и является для нас верным признаком, что тут из недр выделяется метан. Конечно, моллюски не могут питаться метаном как таковым — он для них так же ядовит, как и для человека. Здесь мы имеет дело с типичным примером симбиоза: метаносодержащая жидкость усваивается особыми бактериями, живущими в мантии моллюсков. А сами моллюски питаются отходами жизнедеятельности этих бактерий, что и позволяет им существовать на такой глубине, куда солнечный свет практически не проникает. Естественно, моллюски стремятся поселиться как можно ближе к источнику продовольствия, то есть к тем трещинам и щелям в известковых отложениях, из которых и происходит истечение метаносодержащих жидкостей. В свою очередь, эти моллюски служат пищей для некоторых других видов морской фауны. То есть те места, в которых, по нашим оценкам, существуют условия для образования газогидратов, являются своего рода оазисами в пустыне морских глубин».

Моллюски, извлеченные со дна моря во время экспедиции к побережью США, подверглись, разумеется, самому пристальному исследованию. Их препарировали, затем из тканей раковины и мантии ученые выделили углерод, связав его в углекислый газ, и проанализировали с помощью масспектрометра. Высокое содержание изотопа углерода С₁₂ позволило сделать вывод о том, что моллюски действительно питались за счет жидкостей, омывающих газогидратные месторождения.

А вот найти этих самых моллюсков оказалось непросто: многочисленные пробы грунта со дна моря в тех местах, где — исходя из геофизических соображений — предполагались месторождения газогидратов, долгое время не давали положительного результата. Почему?

«Либо недостаточно настойчиво искали, либо источники метана, которые некогда давали пищу и служили основой существования этих моллюсков, сегодня обеднели или вовсе иссякли. Для моллюсков это катастрофа, они вымирают. Для нас же это свидетельство того, что источники бедны или пусты. Если мы обнаруживаем большую колонию живых моллюсков, это дает нам основания полагать, что здесь имеются значительные источники метана. Если же никаких моллюсков нет или мы находим только пустые раковины, значит, интенсивного выделения метаносодержащих жидкостей здесь, скорее всего, не наблюдается», — продолжает Петер Линке, участник экспедиции, которая обнаружила богатые месторождения гидрата метана и сопутствующие им колонии моллюсков и у побережья США, и в Аравийском море у берегов Пакистана.

Однако наибольший интерес ученых вызывают холодные моря Крайнего Севера и Крайнего Юга. В частности, Охотское море. Профессор Эрвин Зюсс, долгие годы руководивший Исследовательским центром «Geomar», особо подчеркивает климатологический аспект: «Источником метана в Охотском море, как и во многих других периферийных морях, являются гидраты. Охотское море более 9-ти месяцев в году покрыто льдом, и поднимающийся со дна метан удерживается этим ледяным покровом. Весной, когда лед начинает таять, в атмосферу в считанные недели уходят огромные массы метана. Учитывая важность метана как парникового газа, следует очень внимательно изучить влияние этих сезонных выбросов на глобальный климат. Это поможет разобраться в тенденциях и механизмах климатических изменений, происходящих на Земле».

Влияние глобального потепления на состояние гидрата метана

Чтобы понять, изменения какого масштаба имеет в виду Эрвин Зюсс, следует принять во внимание такую цифру: из одного кубометра гидрата, выделяется 164 кубометра газообразного метана! То есть речь идет, с одной стороны, о скрытом в гидратах метана колоссальном энергетическом потенциале, а с другой стороны, об огромной опасности, которую эти гидраты могут представлять для климата планеты. А то, что месторождения газогидратов на морском дне действительно огромны, у специалистов не вызывает сомнений. Ганс Фаленкамп, профессор кафедры природоохранных технологий Дортмундского университета, говорит: «Запасы газогидратов геологи оценивают, соотнося их с суммарным объемом разведанных на сегодняшний день месторождений нефти, природного газа и угля. Их вывод таков: залежи метана на дне морей и океанов обладают вдвое большими энергоресурсами, чем все прочие ископаемые энергоносители вместе взятые».

А это ни много ни мало — 10 тысяч миллиардов тонн. Однако технологии, пригодной для широкомасштабной добычи этого бесценного клада со дна моря, до недавнего времени не существовало. Коллега профессора Ганса Фаленкампа по кафедре природоохранных технологий Дортмундского университета— Хайко Юрген Шультц — говорит: «Предложенные до сих пор способы добычи были недостаточно эффективными. Расчеты показали, что метан, поднятый этими способами со дна моря, не может конкурировать с природным газом, добываемым традиционными методами».

Помимо низкой экономичности, есть и вторая проблема— безопасность. Залежи газогидратов располагаются на крутых склонах, на глубинах от 300 до 1000 метров и являются фактором, стабилизирующим морское дно в этих геологически-активных регионах. Широкомасштабная разработка месторождений может вызвать подводные оползни и, как следствие, разрушительные приливные волны — цунами. Кроме того, нельзя не считаться с возможностью аварийных выбросов огромных масс метана в атмосферу, что чревато грандиозной экологической катастрофой, не говоря уже об угрозе здоровью и жизни персонала, обслуживающего добывающее оборудование. Но Хайко Юрген Шультц предложил недавно новый и, как он считает, весьма перспективный метод добычи газогидратов. По крайней мере, расчеты на компьютерной модели выглядят многообещающе: «Мы представили технологию, которая позволит обеспечить высокую эффективность и значительные объемы добычи».

Чтобы получить газообразный метан из твердых газогидратов, их нужно расплавить, то есть нагреть. Проект Хайко Юргена Шультца предполагает прокладку специального трубопровода с платформы на поверхности моря до залежей газогидратов на морском дне. Особенность трубопровода в том, что он состоит из труб с двойной стенкой. Это как бы два трубопровода, из которых один пропущен сквозь другой. Хайко Юрген Шультц поясняет: «По принципу действия это напоминает кофеварку. По внутренней трубе мы подаем морскую воду, нагретую до 30…40 градусов, непосредственно к месторождению газогидратов. Те плавятся, при этом из них выделяются пузырьки газообразного метана, которые вместе с водой поднимаются по внешней трубе наверх, к платформе. Там метан отделяется от воды и подается в цистерны или в магистральный трубопровод, а теплая вода снова закачивается вниз, к залежам газогидратов».

Расчеты показывают, что при использовании такой технологии количество выработанной энергии в 40 раз превысит то количество, которое придется затратить на добычу. То есть экономичность налицо. А как обстоит дело с экологичностью? Вопрос важный потому, что метан — один из самых вредоносных для климата газов «Все парниковые газы сравнивают, как правило, с углекислым газом. Если степень воздействия углекислого газа на климат условно принять за единицу, то парниковая активность метана составит 23 единицы» — напоминает профессор Фаленкамп.

Но если верить компьютерным расчетам, никаких аварийных выбросов метана ожидать не приходится. Более того, Хайко Юрген Шультц уверен, что его технология сводит на нет также и угрозу подводных оползней. В настоящее время он ищет инвесторов, чтобы реализовать свою идею на практике. Стоимость проекта оценивается в 100 миллионов евро.

• ОБЩЕСТВО

Причина войны — ВОЙНА

Материал предоставлен Международной общественной организацией “Наука и техника” (www.n-t.org)

Теория о том, что войны появились лишь с развитием цивилизации, имеет «ахиллесову пяту» — существуют свидетельства того, что первые войны произошли 12 тыс. лет назад, когда человеческое общество лишь начинало формироваться, и не было ни имущества, ни территорий, за которые стоило бы воевать. Войны были присущи абсолютно всем цивилизациям и всем типам экономических отношений, существовавшим на земле. Согласно исследованию, проведенному Weslean College, начиная с 3600 года до н. э. в мире произошло примерно 14 600 войн. В результате погибло более 3 млрд. человек, для сравнения, в 2001 году население Земли составляло 6,2 млрд. Вся человеческая история знала лишь 292 года без войн, да и то существуют серьезные подозрения, что некоторые вооруженные конфликты просто не были зафиксированы историками.

По мнению американского исследователя Барбары Эренрейх (Barbara Ehrenreich), для того, чтобы вести войну живое существо должно иметь две важные психологические составляющие.

Во-первых, это агрессивность, которая может быть обусловлена генетически.

Во-вторых, это желание готовиться к войне — изготавливать оружие и снаряжение, строить укрепления, тренироваться, запасать продовольствие и т. д., что теорией наследственности объяснено быть не может.

Кроме того, заставить человека воевать — очень нелегкая задача. Пацифистское движение, скорее всего, началось одновременно с созданием первых армий. Прославления мира зафиксированы в письменных памятниках практически всех известных культур. Во всех армиях мира были дезертиры. Этим отличались даже лучшие армии своего времени, которые вынуждены были создавать части жандармерии и заградотряды, чтобы отлавливать трусов и дезертиров. К примеру, лучшая армия Европы XVII века — армия Пруссии — старалась не вести боев вблизи леса, чтобы ее солдаты не сбежали. Подполковник армии США в отставке Дэйв Гроссман (Dave Grossman), автор книги «Психологическая цена обучения убийству на войне и общество» (On Killing: The Psychological Cost of Learning to Kill in War and Society), доказывает, что главной задачей военной подготовки всех армий мира было снятие с человека психологического запрета на убийство себе подобных.

Социолог Хэнк Ховелинг (Henk Houweiing) считает, что воинственность в обществе распространяется по образу и подобию эпидемий инфекционных заболеваний. Воинственный настрой, присущий узкой группе людей, при определенных условиях заражает окружающих и, в конечном итоге, приводит к началу военных действий. Логические, моральные, политические, религиозные принципы в этом процессе играют подчиненную роль. Поводом для начала войны может быть самое малозначимое событие, которое в иной обстановке не повлекло бы за собой столь серьезных последствий. Ховелинг пишет: «Вероятно, главная причина войны — сама война». Война неизбежно милитаризирует общество. Те, кто не участвуют в боевых действиях, перестают чувствовать себя в безопасности и часто, в свою очередь, заражаются «возбудителем войны». Подобные «эпидемии» были свойственны абсолютно всем типам обществ.

Человеческая история показала, что все цивилизации, при всех имевшихся различиях, развивались по схожему сценарию: рано или поздно возникала группа людей, которая постоянно готовилась к ведению войны (например, японские самураи и европейские рыцари), и вторая группа людей, которая обеспечивала первую группу. Американский историк Виктор Хэнсен (Viktor Hansen) считает, что часто тактика ведения войны была обусловлена типами общества. К примеру, свободные граждане древнегреческих городов создали пехотный строй фалангу, который демонстрировал их равенство. Рыцари и самураи старались сражаться один на один, проявляя таким образом свою независимость и самодостаточность. Европейские армии XVII века комплектовались наемниками — к этому времени возникли буржуазия и мощная бюрократия, которые могли собирать деньги для того, чтобы содержать эти армии.

«Гонка вооружений» — понятие, впервые появившееся в эпоху холодной войны между СССР и США, была также присуща всем цивилизациям. Попытки одного государства увеличить армию или флот немедленно вызывали аналогичные действия стран-соседей. Также были бесполезны попытки прекратить войны с помощью некоей «последней войны». Именно такой логики придерживались великие завоеватели Александр Македонский, Чингисхан, Тамерлан и другие. Не удавалось предотвратить войны с помощью разработки суперсовременного оружия. К примеру, Пакистан начал свою программу разработки ядерного оружия, желая сэкономить на военных расходах. Пакистанские стратеги считали, что наличие у их страны оружия массового уничтожения заставит традиционного врага — Индию — пойти на уступки и уменьшит риск войны. В результате ядерным оружием обзавелись обе страны, их военные бюджеты возросли, а риск начала кровопролитной войны лишь вырос.

Только страх погибнуть при ядерном Апокалипсисе сдерживал правителей США и СССР во времена «холодной войны». Как однажды сказал президент Эйзенхауэр: «У нас недостаточно бульдозеров, чтобы очищать улицы от трупов». Итак, война явилась порождением страха. Может быть страх и прекратит войну? И ограничение распространения ядерного оружия просто вредно? Может быть.

ВОЕННО-ТЕХНИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ

• ВОЕННАЯ АВИАЦИЯ

Двенадцатый Архангел (самолет-разведчик SR-71)

(окончание)

Александр Анатольевич Чечин и Николай Николаевич Околелов — выпускники ХВВАИУ, всю свою жизнь посвятили службе в военной авиации, преподаватели Харьковского университета Воздушных Сил, известные историки авиации. Знакомы читателям по публикациям в журналах: «Моделист-Конструктор», «Крылья Родины», «Авиация и время».

Применение самолетов Oxcart. Кубинский кризис

Проект Oxcart разрабатывался как замена U-2 для полетов над территорией СССР. Но после случая с Пауэрсом президенты Эйзенхауэр и Кеннеди публично заявляли, что США больше не будут проводить или планировать такие полеты. Таким образом, дальнейшая судьба Oxcart становилась неясной.

Первой попыткой применить Oxcart стал Кубинский кризис. После того, как над Кубой сбили U-2, военные начали планировать полеты А-12 над островом.

Но отсутствие в то время двигателей J58 стало ахиллесовой пятой самолета. Военные засомневались в успехе и отменили полет. Когда Ракетный кризис завершился, U-2 продолжали фотографировать Кубу, контролируя вывоз ракет и услуги А-12 уже не понадобились.

В начале 60-х годов в трех поселках Ленинградской области началось строительство пусковых площадок и бетонных сооружений для неизвестного ракетного комплекса. Поступавшие агентурные сведения об этих широкомасштабных работах требовали подробных фотографий объектов, и в апреле 1963 года директор ЦРУ Джон Маккон (МсСопе) встретился с президентом Кеннеди. Разведывательное ведомство хотело получить разрешение на хотя бы один полет А-12 над Ленинградской областью, но президент не дал своего согласия.

Летом 1964 года после заявления Никиты Хрущева о том, что только выборы в США мешали зенитчикам сбивать U-2 над Кубой, американцы опять начали планировать разведывательные полеты А-12. Операция получила название Skylark — Жаворонок. Первый вылет должен был состояться 5 ноября 1964 года. Офис специальных операций, невзирая на незавершенность летных испытаний, выделил пять самолетов и начал подготовку экипажей. Когда подготовка к проведению операции завершилась, приказа на вылет так и не поступило. А-12 оставили в резерве на случай обострения ситуации.

После окончания летных испытаний самолет все еще считался небоеготовым. На его борту отсутствовали системы радиоэлектронной борьбы и радиоразведки. Одна из причин их отсутствия крылась в опасениях военных, что в случае потери А-12 над вражеской территорией аппаратура РЭБ попадет в руки противника и предоставит ему возможность разработать соответствующие контрмеры.

Третий опытный образец А-12 «Article 123», разбившийся 24 мая 1963 года в штате Юта.

Операция “Черный щит”

Весной 1965 года после потери нескольких самолетов-разведчиков U-2 над Китаем американцы решили заменить их на менее уязвимые А-12. Операция по использованию Oxcart на Дальнем Востоке получила название Black shield — Черный щит. В качестве аэродрома базирования для самолетов А-12 выбрали базу Кадена, на японском острове Окинава. На ней требовалось удлинить полосу, создать необходимую инфраструктуру и, для обеспечения полетов, перебросить на нее 255 человек обслуживающего персонала.

Операцию разбили на два этапа. На первом этапе в Японию перебрасывалось три А-12, которые действовали бы оттуда в течение 60 дней, два раза в год. На втором этапе, А-12 переходили уже к круглогодичным полетам, для постоянного мониторинга развития оперативной обстановки на Дальневосточном направлении.

20 ноября 1965 года для “командировки” в Японию определили три самолета, “Артикли” 127, 129 и 131. Однако, невзирая на заявления Кларенса Джонсона об успешном окончании летных испытаний, начало Black shield затягивалось — А-12 были все еще не готовы к выполнению боевых задач. Только после того, как 21 декабря 1966 года А-12 под управлением Билла Парка пролетел 16408,6 км за шесть часов, средняя скорость на маршруте составила 2734 км/ч, самолет посчитали пригодным для дальних разведывательных миссий. Но очередная катастрофа опять отодвинула дату начала “Черного щита” на неопределенное время. Трагедия произошла 5 января 1967 года в Неваде. На самолете 125 отказала топливомерная система, пилот ЦРУ Уолтер Рей (Walt Ray) прекратил выполнение задания и решил возвращаться на базу. На обратном пути у него закончилось топливо, и Рей катапультировался. Когда служба поиска и спасения обнаружила труп летчика, он был все еще привязан к своему креслу, система разделения не сработала. Устранение причин этой катастрофы заняло более трех месяцев.

Развертывание А-12 на Окинаве началось весной 1967 года. 22 мая из “Зоны 51” на “Article 131” вылетел Мел Войводич. Через шесть часов шесть минут, без промежуточных посадок, он приземлился в Кадене. Через день на базу прилетел Джек Лейтон (Jack Layton), он улучшил результат Войводича на 11 минут. Третий полет не был столь удачным. На самолете 129 пилота Джека Викса (Jack Weeks) отказала инерциальная навигационная система, и ему пришлось посадить А-12 на промежуточный аэродром атолла Уэйк для ремонта ИНС. Викс прибыл в Кадену только на следующий день. Два дня летчики затратили на изучение района полетов и ознакомление с обстановкой. 29 мая отряд отрапортовал о своей готовности к выполнению заданий правительства. Первый боевой вылет назначили на 31 мая.

В назначенный день утром пошел сильный дождь. Для самолетов, рожденных в Невадской пустыне и ни разу не летавших в плохую погоду, это было серьезным испытанием. Тем не менее, откладывать полет никто не собирался. Мел Войводич поднял машину в воздух. К югу от острова он встретился с самолетом-заправщиком и после дозаправки направился в сторону Северного Вьетнама. Ему предстояло заснять около 200 целей, но главной задачей полета был поиск вьетнамских ЗРК. На боевом курсе полет проходил со скоростью М=3,1 на высоте 24384 м. На обратном пути, находясь над Тайландом, Войводич произвел дозаправку и через 3 часа 39 минут после вылета произвел посадку в Кадене. Бортовое радиоразведывательное оборудование не обнаружило сигналов станций наведения ракет, поэтому американцы решили, что самолет прошел над головами вьетнамцев незамеченным. Пленка из фотоаппаратов была немедленно отправлена специальным самолетом в США для обработки. После дешифровки оказалось, что А-12 сфотографировал 70 % из запланированных целей, что являлось большим успехом первого боевого применения разведывательного самолета. Уже в конце операции “Черный щит” пленку стали обрабатывать прямо на месте, увеличивая оперативность использования полученной информации.

Следующие семь полетов показали, что машина является далеко не невидимкой для вьетнамских средств ПВО. Четыре раза А-12 облучали станции наведения ракет, но пусков отмечено не было. Первый обстрел самолета состоялся 28 октября. Об этом узнали только после проявки пленки. На снимке с высоким разрешением была хорошо видна маршевая ступень ракеты В-750 от комплекса С-75. 30 октября 1967 года ракета, наконец, настигла А-12. Самолет Article 129 пилотировал Дэн Салливан (Dennis Sullivan). Он видел конденсационные следы и почувствовал взрывы трех ракет позади своего самолета, летящего со скоростью М=3,1 на высоте 25603 м. Послеполетный осмотр показал, что самолет и пилота спасло лишь случайное стечение обстоятельств, осколки боевых частей пробили нижнюю обшивку правого крыла и застряли в силовом наборе, рядом с топливными баками.

С 16 августа до 31 декабря 1967 года А-12 совершили 15 боевых вылетов. В следующем году они вылетали на разведку еще четыре раза. Три последних полета в рамках первой фазы операции “Черный щит” — 23 января, 19 февраля и 8 мая 1968 года проходили над Северной Кореей. Они были вызваны захватом корейцами разведывательного судна “Пуэбло” (Pueblo).

Больше разведывательных полетов А-12 не совершали, а операция “Черный щит” была продолжена силами самолетов SR-71. 8 июня 1968 года А-12 должны были вернуться в “Зону 51”. 4 июня 1968 года Джек Уикс (Jack Weeks) выполнял контрольный облет самолета Article 129, после замены правого двигателя. Через 19 минут после дозаправки в воздухе, когда Уикс находился где-то в 800 километрах восточнее Манилы, связь с ним прервалась. Поиски машины и летчика успехом не увенчались.

Первый опытный образец А-12 заруливает на стоянку. На заднем плане истребитель сопровождения F-101

Операция “Против ветра”

В мае 1967 года ЦРУ опять вернулось к вопросу четырехлетней давности о пусковых комплексах под Ленинградом. На протяжении нескольких лет управление внимательно следило за ходом работ. Разведчики считали, что русские строят пусковые комплексы ракет противовоздушной обороны, а специалисты из ВВС были уверены в том, что это комплексы ПРО. Все попытки заснять строительные площадки с рейсовых пассажирских самолетов, терпели неудачу.

За прошедшие годы масштабы работ в России возросли и уже появились дополнительные площадки в Эстонии. На парадах в Москве и Ленинграде провозили новые ракеты длиной более 13 метров, которые представлялись, как “высокоскоростные перехватчики воздушно-космических целей”. На самом деле это были ракеты ОКБ Лавочкина “Изделие 400” из комплекса ПВО “Даль”, работы по которому прекратили в 1963 году. А все заявления и показы на парадах давно превратились в хитро продуманную КГБ систему дезинформации.

Клюнув на наживку, Офис специальных операций приступил к разработке плана очередной разведывательной миссии. Так как SR-71 был еще не готов к выполнению таких ответственных заданий, лететь должен был А-12. Специалисты утверждали, что снимки пусковых устройств с разрешением около 20 см, которые могли дать камеры Oxcart, позволят определить назначение ракет, а полученные записи приборов радиоразведки раскроют рабочие частоты и другие характеристики радиолокационных станций в Эстонии. Полет должен был поставить точку в таинственной истории о неизвестной советской оборонительной системе, которую уже успели окрестить “Таллиннской”.

Операция получила несколько глуповатое с точки зрения советской стороны кодовое название Upwind — «Против ветра». По плану операции А-12 должен был сначала лететь вдоль побережья Норвегии, затем повернуть на юг и пройти вдоль советско-финской границы. В районе Ленинграда А-12 поворачивал и следовал над Балтийским морем, фотографируя побережье Эстонии, Латвии, Литвы, Польши и Восточной Германии. Общая протяженность маршрута составляла 20372 км. Его планировалось одолеть за восемь с половиной часов, с четырьмя дозаправками в воздухе. Изюминкой плана было взаимодействие А-12 с разведчиком U-2 над Балтийским морем. Здесь U-2 выполнял роль самолета радиоразведки, а А-12 — фоторазведки. При этом Oxcart, как более скоростная и приоритетная цель, вызывал бы на себя “огонь” таллиннских радиолокационных станций, a U-2, находясь на безопасном расстоянии, преспокойно записывал бы их излучение.

Нарушения границ по плану Upwind не предусматривалось, но скептики опасались случайностей. Во-первых, радиус разворота А-12 на большой скорости составлял почти 140 км и от пилота требовалась ювелирная точность пилотирования, чтобы не влететь на территорию СССР. Во-вторых, весь полет будет проходить в зоне поражения комплексов ПВО дальнего действия, и гарантию безопасности для А-12 никто дать не мог.

Руководство ЦРУ и Министерства обороны полностью поддержали план, но президент Джонсон не дал своего согласия. Таким образом, самолеты А-12 так никогда и не летали на задание по разведке военных объектов в СССР.

А-12 подходит к заправщику КС-135

SR-71 “Черный дрозд”

В апреле 1962 года, еще до первого полета А-12, Skunk Works начала разработку модификации самолета А-12 для ВВС по программе Senior crown — «Царская корона». В отличие от ЦРУшников, военные хотели получить разведывательно-ударный самолет (RS). Машина предназначалась для фиксирования результатов ядерных ударов по территории противника. При необходимости экипаж мог “добить” цель. Под его фюзеляж планировалось подвешивать контейнер с ядерным оружием, по типу контейнера у В-58. Предварительный контракт на постройку шести самолетов был заключен 18 февраля 1963 года.

Новому самолету присвоили рабочее обозначение R-12, R — от слова реконфигурированный. Фюзеляж самолета немного удлинили и усилили для размещения дополнительного запаса топлива и второго члена экипажа, кабину которого поставили вместо одной из больших фотокамер сразу за кабиной летчика. Изменили и расположение остального разведывательного оборудования. Первый осмотр полномасштабного макета R-12 прошел 13–14 июня 1963 года. Представители ВВС, незнакомые с засекреченным А-12, получили неизгладимые впечатления. Не желая ухудшать летные характеристики, от подвески на самолет контейнера с ядерным оружием отказались. Незначительные замечания были устранены, и в декабре начался выпуск самолетов.