Изящно, дорого, смертельно

— Угу. Накосячить она мастерица, — задумчиво подтвердила сисадмин. — И, кстати, как раз три месяца назад стащили фотки Нефедова.

— Вот именно. Думай, Люся, думай! Это может стать отправной точкой всех наших неприятностей!

Евдокия горячилась: время поджимало. Она была уверена, что на половине Люси вот-вот появится следователь Кашин. А к этому моменту нужно раздобыть хоть что-то, способное выдернуть Нифасю из наручников под подписку о невыезде!

Евдокия поглядела на впавшую в задумчивость сотрудницу.

— Ну? — подтолкнула. — Что-нибудь уже всплыло?

— Не-а, — призналась та. — Правда, в последнее время, я уже говорила, Васька изменилась: добрая такая стала, мечтательная…

«Завела роман?» — предположила сыщица. Мечтательность Василины произрастала из телевизионных сериалов, где брутальные мужчины с замашками бандитов спасают милых пташек вроде Васьки. А потому искать в ее окружении появившегося интеллигентного очкарика с дипломом программиста не имеет смысла. Крученый, например, сразил бы Ваську наповал…

Ух! Не думать и не вспоминать о нем! Достаточно того, что портрет вероятного любовника немного вырисовывается!

Вовремя опомнилась. На мониторе, транслирующем изображение с камер наблюдения, появилась процессия: следователь Кашин и сухопарый, скорее всего, оперативник шагали к калитке в штакетнике.

— Готовься, Люся, к нам гости.

Сисадмин подпрыгнула на стуле:

— Что мне им говорить?!

— Правду. Только правду. Иди встречать и успокойся.

— Я почему-то так и думал, что встречу вас здесь, — ворчливо произнес Дусе Кашин, предъявляя удостоверение хозяйке Люсе.

Евдокия развела руками:

— Так ведь замерзла. Чай вот пью.

— В машине не согрелись? — Намекнув, что ничего не упускает, капитан обратился к Люсе, и все пошло своим порядком: анкетные данные, «вопросы здесь задаю я» и «отдайте записи».

О подружках убиенной Людмила мало что могла сказать, но полный список капитану уже представили муж и мама потерпевшей…

Дуся вполуха слушала их беседу, сосредоточившись на собственном разборе полетов. Вздрогнула, когда в кармане зазвенел бубенчиками телефон.

Обнаружив на дисплее имя Георгия Яковлевича Рылевского, обрадовалась — адвокат наконец нашелся! Выскочила в прихожую.

— Дядя Жора, — зашептала в трубку после взаимных приветствий, — у меня сотрудника задержали! Подозревают в убийстве жены!

— Бытовуха? Диктуй адрес, — невнятно попросил Георгий Яковлевич, запропавший, как объяснился, у дантиста. Дуся еле-еле разбирала речь защитника, получившего пару уколов обезболивающего в десну.

Уже сообщая дяде Жоре координаты, она обернулась и наткнулась на взгляд хмурого следователя, вышедшего в прихожую.

— Вот, — сказала, чуть оправдываясь, — адвоката вызываю для Саши. Хотите с ним поговорить? — протянула трубку Кашину.

— Нет.

Евдокия выключила телефон, а капитан поинтересовался:

— И кто у нас защитник?

— Георгий Яковлевич. — Фамилия, как понимала Дуся, в случае с дядей Жорой не потребуется.

И угадала. На лице следователя отразилась такая внутренняя мука, что стало его жаль: сыщица Землероева — тот еще подарок в шуршащей упаковке с бантом, а плюсом к ней Рылевский ожидается. Все вкупе легкой жизни совсем не обещает.

— Михаил Андреевич, — обратилась к следователю Дуся, — я снова к вам с прежней просьбой: разрешите мне поговорить со своим подчиненным.

— И как вы себе это представляете? Вы — два подозреваемых. Может быть, еще попросите сообщать вам обо всех следственных мероприятиях? Чтоб вы соломки подстилали.

— Простите.

— Рад, что до вас дошло.

Появление во дворе Нифаси адвоката Рылевского можно было смело назвать воцарением. На впечатлении нисколько не сказывалось, что маленький и сухонький Георгий Яковлевич напоминал суетливого воробышка, а лицо его перекосила стоматологическая заморозка.

Лихо выпрыгнув из шикарного «ауди» с личным водителем, раскидывая коленками полы дорогущего кашемирового пальто, «воробышек» подскочил к Дусе и резво поинтересовался:

— Обоснования для задержания твоего сотрудника серьезные?

— Не слишком. Нифасю — подставляют.

— Уверена или элементарно защищаешь?

— Дядя Жора… — укоризненно протянула сыщица.

— Вкурил. Криминалисты, вижу, уже отъехали?

Ответить Евдокия не успела, на крыльцо дома вывели бледного Нифасю в наручниках.

Рылевский пробормотал: «Эх, неужели на улице разговаривать придется? Жаль, жаль, не успел, не успел…»

Сделав знак клиентке Землероевой не вмешиваться в его действия, поспешил навстречу капитану Кашину.

Дома Евдокия появилась уже за полночь: заказывала ничем не порадовавший ее биллинг, потом отправилась к немного знакомой подруге Василины, бывшей свидетельницей на ее свадьбе. Надеялась опередить махину следствия!

Когда к шокированной новостью Софии стали прибывать и другие подружки покойной, заказала пиццу, несколько бутылок вина — тормошила девчонок, заставляла их вспоминать каждую мелочь, каждую оговорку Василины!

В результате утвердилась в мысли: у Васьки кто-то появился. Причем небедный. Одна из приятельниц поведала: глупышка-Васька просила подтвердить Нифасе, что та помогла достать дорогие сапоги за чистые копейки — подделка, мол, не бренд.

Но такой прокол, впрочем, был единичным. У Евдокии даже предположение мелькнуло, что любовник был не только щедрым и богатым, но и умным. Возможно, Василина похвасталась «как ловко одурачила супруга», и тот ей быстро мозги вправил: нельзя вовлекать в их шалости третьи лица, нельзя светиться!

А посему искать какого-то качка из бывшего, мелкобандитского окружения Нифаси не стоит совершенно точно. Там понты в виде сапог, конечно, кидают, но вот следочков оставляют больше.

Жаль Нифасю.

Может, он потому и смотрел на начальницу волком, что обвинил ее в своей бесконечной занятости? Жена — фантазерка и мечтательница — дома день-деньской одна. А вокруг столько соблазнов…

Черт! Лишь бы дядя Жора не подвел!

А пока надо разрабатывать вероятного любовника. Людмила обещала вытащить все возможное из Сети, прошерстить сайты и форумы, где зарегистрировалась и общалась Василина. (Иногда далекий незнакомый друг узнает из переписки больше, чем лучшая подружка за рюмкой кофе.)

Потом сисадмин установит данные каждого абонента, выходившего на связь с невесткой и братом в ближайшие дни…

Короче, дел у Люси — невпроворот. Но в том и есть ее работа.

Приехав домой, Евдокия наметила на завтра план мероприятий. И долго ворочалась в постели, стараясь понять, кто и почему устроил такой жесткий прессинг сфинксам.

Ночью ей приснился друг Нифася. Смотрел на Евдокию тем, вчерашним взглядом — не обвиняющим, скорее равнодушным. А сыщица пыталась докричаться до него, но слова вязли, застревали в глицериновом воздухе, Нифася исчезал за зыбкой искаженной пеленой…

Кошмар. Евдокия открыла глаза, посмотрела в потолок и поменяла приоритеты — поставила на первое место встречу с Сашкой. Нужно добиваться свидания с ним! Дуся Землероева, конечно, не химик Менделеев, но доверять ночным всплескам подсознания обязан каждый мало-мальский сыщик. Спящий человек не отвлекается на внешние факторы, мозг продолжает работать и из шелухи необязательного выплевывает такие озарения, что не прислушаться к ним — глупо.

Определив задачу, Евдокия отвела взгляд от потолка, поглядела на настенные часы и тихо выругалась: ну и бестолочь! От усталости забыла поставить мобильник на зарядку, и тот ей отомстил за невнимание — не прозвенел будильником.

Обеспечив телефон питанием, промахиваясь мимо тапок, она поскакала умываться. Услышала из ванной комнаты трель домофона и, с зубной щеткой во рту, отправилась к входной двери.

На экране домофона отобразилась Ангелина. Всклокоченная, ненакрашенная, но в любимой собольей шубке авто-леди.

«Лучше б она зонт взяла», — машинально подумала Евдокия. Зима, по обещаниям синоптиков, задерживалась, зато дожди льют регулярно — соболья шубка Линки вызвала невольную ассоциацию с вымокшим котенком.

А впрочем, у богатых свои причуды. Нравится носить мокрые меха, пусть в них и ходят.

Евдокия предположила, что Синицына — привычка к новой, мужниной фамилии так и не закрепилась — узнала об убийстве Василины, забеспокоилась и приехала оказывать моральную поддержку. Дуся моментально заготовила для любимой подруги вступительную речь: «Не волнуйся, дорогая, все под контролем, адвокат работает…», открыла дверь.

И едва не откусила кончик зубной щетки, когда ворвавшаяся «дорогая» Синицына буквально расплющила ее о стену!

— Ты что творишь, Землероева?! — тираня злобным взглядом, зашипела давняя подруга. Сдернула с шеи шелковый шарфик, и Евдокии показалось — сейчас им и задушит! — Ты что творишь, зараза?!

Дуся булькнула пеной, выплюнула щетку и честно призналась:

— Не поняла. Доброе утро…

О приличиях она напомнила впустую. Ангелина поднесла к ее лицу кулак, в котором сжимала шарфик и, упираясь второй рукой о стену за спиной подруги, продолжая терзать ее яростным взглядом, сипло выдавила:

— Если с Сережей… если с моей семьей что-то случится… — Кулак с шарфиком прижался к носу Евдокии. — Убью!

— Что происходит?! Что случилось?! — Сыщица оттолкнулась спиной от стены, рикошетом, получилось, врезала по животу наседающей Синицыной. Догадываясь, что до полноценной драки уже недалеко, схватила Линку за запястье и выкрикнула: — Объясни по-человечески!

— Ах, ты не понимаешь…

Топая мокрыми сапожками по паркету, Синицына вошла в Дусин кабинет, открыла крышку ноутбука и, дожидаясь, пока тот включится в работу, обернулась к застывшей на пороге хозяйке:

— Спишь, значит. Сном младенца…

— Лина, прекрати! Я ничего не понимаю!

Синицына пристально, не меняя настроения, смотрела на подругу в целомудренной пижаме с веселыми утятами. Потом повернулась к ноутбуку и, так и не присев, зацокала маникюром по клавишам.

Добившись некоего результата, повернула монитор к сыщице:

— На. Полюбуйся.

Евдокия вытерла рукавом пижамы пену зубной пасты с губ, подошла к письменному столу…

И вот она-то села. Чуть-чуть не промахнувшись мимо офисного кресла.

Ангелина зашла на сайт популярной электронной газеты, называвшейся попросту «Н-ский сплетник». В раздел бесплатных объявлений. На мониторе ноутбука застыла подборка рабочих фотографий «Сфинкса» с подписями: за кем конкретно следят сыщики, кто эту слежку заказал, когда…

Черт. Небывальщина какая-то!

Протянув онемевшую руку к клавишам, Евдокия принялась спускать изображения дальше. Едва-едва заставила ослепшие от шока глаза сфокусировать зрение.

Но ничего хорошего «внизу» ее не ожидало: кадры менялись, в подписях множились фамилии объектов и заказчиков… От ужаса Дуся окончательно ослепла и с трудом разбирала мелкий шрифт подписей.

Но этого, пожалуй, и не требовалось: кто-то слил в Сеть досье клиентов «Сфинкса».

Нет, не досье. Так называемые фотосессии. Подписи к фотографиям не несли служебной информации, они сделаны уже кем-то другим. Чужаком, раздобывшим эти снимки самым невероятным образом.

Но что самое чудовищное — в конце «объявления» стояло многообещающее обещание продолжить слив и завтра: «Ждите, господа, вторую серию по „Сфинксу“. Там офигеть что будет!»

— Ты понимаешь, что натворила? — шипел над ухом голос Линки. — Мы тебе трех, — подсунула к лицу Евдокии три растопыренных пальца, — клиентов привели… а ты… Знаешь, как нас подставила?! — Синицына прерывисто и судорожно вздохнула, опустила зад на край стола. — Сереже уже звонили.

— Кто? — глухо поинтересовалась Дуся.

— Васильев. Он по нашему совету к тебе обратился. — Линка взвилась со стола, видимо припомнив тот звонок. — Дура ты, Землероева! Не умеешь работать, не берись!! Васильев моего Сережу живьем сожрет! Ой-ей-ей… — внезапно пригорюнилась, — и что же теперь будет…

В кармане Линки запиликал телефон; отвечая на звонок, она подошла к окну и чуть-чуть откинула занавеску.

— Да, Сережа… у нее… Говорит, что ничего не знает. Типа ни при чем. — И шепотом пожаловалась: — А меня тут уже сфотографировали. Скоро перед ее подъездом все местные журналюги соберутся… Да-да, конечно, выезжаю… Не забудь крем для загара в мою сумку положить! И детский зонт…

Закончив разговор, Ангелина развернулась к уничтоженной подруге и выдавила:

— Лучше б ты сюда не приезжала.

Евдокия прочитала за этими словами: «Лучше бы тебя в Москве прихлопнули».

Уже из прихожей Синицына выкрикнула:

— Меня не ищи! Я улетаю! Вместе с сыном! — и хлопнула дверью.