Вечный двигатель смерти

Блин, надо все записать.

Внезапно я вспомнила про диктофон. Он все еще записывал происходящее вокруг, лежа у меня в сумке.

Я выключила его. Проанализирую аудио уже дома.

Я шла вдоль стены, углубившись в свои мысли. Как это часто бывает, поняла, что пока что в них нет никакого порядка. Слишком рано делать выводы. Пока что буду собирать данные.

– Пойдем уже, – услышала я жалобный девчачий голос. – Достал уже.

Неподалеку я увидела толстое бревно, на котором сидели три парня и одна девушка. Всем было примерно по пятнадцать-шестнадцать лет.

– Ва-а-ань! – запрокинув голову и закрыв глаза, снова позвала кого-то девушка. – Ну чё так долго?

Из-за спины послышался хруст веток, и я увидела выходящего прямо из стены дома парня. Очевидно, это и был тот самый Ваня, по которому так соскучилась его подруга. Я заметила характерный жест: парень на ходу застегивал ширинку.

– Не ори, – посоветовал он девушке, не сводя с меня глаз.

– Ваня? – спросила я.

– Ну, Ваня, – коротко ответил он.

Я протянула руку.

– Татьяна Иванова, жилищный инспектор.

Ребята, сидевшие на бревне, все как один подняли головы.

Ваня подошел и ответил на рукопожатие.

– А что нужно-то? – с вызовом спросила девушка.

Я подошла поближе.

– Осматриваю объект. Проверяю, составляю протокол осмотра, – объяснила я.

– И где ваш протокол? – не поверила девчонка.

– Будет, если найду нарушения, – пообещала я.

Ваня встал рядом, засунув руки в карманы штанов.

– А к нам какие претензии? – спросил меня другой парень.

– Никаких, – честно ответила я. – Но кто-то из вас только что пометил территорию. Или мне показалось?

Ваня обошел меня и остановился напротив. Но никакой агрессии в этом я не увидела. Пока что. Все будет зависеть от того, в какую сторону пойдет диалог. Ребят я ни в чем уличать не собиралась, даже в том, что выбрали в качестве туалетных дел стену жилого дома. Это такое… возрастное, неумное. Пройдет. Интересовало другое. Похоже, здесь, на бревне, у них место встречи. Судя по тому, что на земле полно окурков, они проводят тут много времени. Значит, могут быть полезны.

– Да, все верно, – подтвердил Ваня. – Я только что сходил в кусты. Вину признаю, но и не понимаю, в чем же она состоит.

Его друзья молчали, с интересом ожидая мою реакцию на его слова.

– Там все засрано, – сказал Ваня. – И не я это начал.

– Но можешь положить этому конец, – предложила я. – Давай, порви шаблоны. Будь первым.

Парень изобразил что-то наподобие поклона.

– В следующий раз так и сделаю, – пообещал он.

Отлично. Кажется, мы поняли друг друга и расстанемся на вполне мирной ноте.

– И что же вы тут ищете? – спросила девушка. – Нарушения? А какие?

Пришлось судорожно вспоминать все, что мне когда-либо попадалось на глаза в новостях или в рассказах знакомых. Некоторые открыто были недовольны условиями проживания.

– Дом старый, – начала я, – наверное, требуется ремонт. Я была внутри, там вроде чистенько.

– В этом доме живу только я, – подал голос Ваня. – Ремонт делали два года назад. Подтверждаю.

– Ну вот, а я осматриваю снаружи. В квартирах кое-где, мне рассказали, старые окна.

Я потихоньку подбиралась к моменту гибели Елены. Ребята могли что-то видеть. Заодно узнаю, так ли это.

– Не знаю насчет окон, – пожал плечами Ваня. – Если честно, меня это мало волнует.

– Сегодня из окна этого дома выпала женщина, – сказала я. – Говорят, что мыла окно и не удержалась.

Ваня внимательно посмотрел на свою девушку.

– Это же ты об этом рассказывала, да? – спросил он.

Девушка перевела взгляд на меня.

– Я не видела, как это произошло, – призналась она. – Пришла позже. Ее уже увезли. Я видела только пятно на асфальте.

– Простите за мой черный юмор, – кашлянул в кулак Ваня, – но теперь я точно знаю, о чем идет речь, когда говорят, что от человека осталось только мокрое пятно.

Девушка, изловчившись, достала бойфренда ногой.

– Придурок, – не выдержала она. – Ты болен, понял?

– А же сказал, что юмор черный! – улыбнулся юный циник.

– Пошел ты.

Я опустилась на бревно рядом с девушкой.

– Вы это видели? – спросила я как можно тише.

– Видела то, что от нее осталось, – не сводя глаз с Вани, ответила девушка. – А в чем проблема?

– Проблема в том, что в ее падении может быть виновато окно.

– Это понятно. А каким образом? Сломалось у нее под рукой?

– Старые рамы, износ креплений, – стала перечислять я. – Не факт, но вполне похоже на правду.

Ваня уже не улыбался. Он достал телефон и стал водить по экрану пальцем.

Пока что удалось выяснить, что ни один из ребят не видел момент падения Елены с высоты пятого этажа. Девушка не видела, Ваня тоже, кажется. Еще один парень вообще не прислушивался к нашему разговору. Что ж, спасибо и за то, что имеем. Пошли дальше.

– Ваня, а там, куда ты только что ходил, действительно все так ужасно?

Парень оторвался от телефона.

– В каком смысле?… – не понял он. – А… Ясно. Ну да. Там черный ход просто. Им не пользуются уже лет сто. Кусты вокруг закрывают желающих посетить это место от посторонних глаз. Я там редкий посетитель. Если честно, просто домой идти неохота, вот и нашел для себя туалет поближе.

В доме есть черный ход. Как интересно. Горелов об этом не сообщил. Собственно, с какой стати? Об этом даже приблизительно речь не заходила.

– Я его не заметила, обязательно упомяну в инспекции о том, что его превратили в отхожее место.

– Не мы превратили, – поднял палец Ваня, – и прошу это зафиксировать. А то решите, что молодежь виновата. Но это не наших рук дело. На этом бревне разные люди сидят. Мы их не знаем.

– Вы тут часто проводите время? – снова обратилась я к девушке.

– Иногда, – уклончиво ответила она.

– И этот черный ход всегда у вас на глазах?

– Ну да, – растерялась девушка.

– И им, значит, никто не пользуется уже давно?

– Никто. Мы никого не видели. А зачем? Через подъезд же можно зайти.

Я поднялась с бревна. Его поверхность наверняка отражала ночные звезды, потому что была отполирована до блеска.

– Как инспектор я должна проверять все ходы и выходы, – сказала я и пошла к тому месту, которое совсем недавно посетил Ваня.

Черный ход в самом деле напоминал заброшенный портал. А ведь когда-то им активно пользовались – под дверной ручкой я увидела замочную скважину, в которую даже пыль за все годы простоя не забилась.

Достав из сумки ватную палочку, я осторожно «потрогала» ею скважину изнутри. Палочка перемещалась внутри легко и непринужденно, не встретив на пути никаких препятствий.

Вынув ее из замка, я увидела на ней темные следы. Поднесла к носу и почувствовала запах бензина.

Я тут же упаковала ватную палочку в пакетик. Нужно будет отдать Кирьянову на экспертизу.

Кусты, закрывающие дверь черного хода, действительно полюбились всем тем, кто решил не тащить домой отходы своей жизнедеятельности. Все время, которое я там провела, я не дышала носом.

За кустами мне удалось скрыться от подростков, которые могли проявить несвоевременный интерес. Я все же инспектор, а ему вроде бы незачем исследовать старый замок.

Вернувшись к ребятам, я сообщила, что в самом скором времени черный ход будет если не восстановлен, то подвергнут санитарной обработке. На мои слова никто не обратил внимания.

Мы попрощались. Напоследок Ваня вытянулся в струнку и отдал мне честь. Хамло малолетнее.

Продолжив двигаться вдоль стены, я наткнулась на молодую женщину, которая вела на поводке большую лохматую собаку. Неподалеку крутилась малышка лет пяти. Увидев меня, тут же подбежала к женщине.

– Здравствуйте, – обратилась я к хозяйке пса. – Я жилищный инспектор, Татьяна Иванова. Провожу проверку состояния этого дома. Вы не здесь случайно живете?

– Нет, не здесь, – недоверчиво протянула женщина.

– Извините.

– Ничего страшного, – махнула она рукой. – Просто я подумала, что вы из полиции.

– Почему?

– Сегодня тут случился ужас. Прямо на моих глазах. Может, полиция тут что-нибудь забыла.

Вот так мне повезло второй раз за сутки. Сначала подвернулся Горелов, который много рассказал о жертве и помог осмотреть ее квартиру, а теперь я вдруг натыкаюсь на очевидца происшествия. Но проблема в том, что я уже представилась жилищным инспектором, а с ним совсем необязательно перетирать подробности трагедии.

И я решилась. Достав из сумки ксиву, протянула ее женщине. Она вернула ее с крайне удивленным видом.

– Частный сыщик, значит, – пробормотала она. – А я Катя. А это дочь моя, Алина.

Услышав свое имя, девочка застеснялась и пошла в сторону, пиная камешек.

– С частным сыщиком вряд ли будут разговаривать, потому что такие, как я, иногда не вызывают доверия, – объяснила я. – Поэтому я представляюсь жилищным инспектором. С ним охотнее идут на контакт.

– А что же именно вы ищете? – спросила Катя.

– Ответы на некоторые вопросы. Пройдемся?

Моя новая знакомая кивнула и пошла, дернув поводок. Пес послушно последовал за ней. Девочка шла рядом.

– Вы видели, что случилось? – спросила я.

– Видела, на свою беду, – расстроенно ответила Катя. – Как теперь из головы выбросить, ума не приложу.

– Поделитесь со мной, – попросила я. – Разделим ношу на двоих.

– Да все он виноват, – кивнула она на пса. – Как большой ребенок. Выгуливаю его три раза в день. Приучили на свою голову… А так как собака большая, а люди разные, то я стараюсь не нервировать соседей. Поэтому мы гуляем вокруг дома, чтобы не нервировать никого. Вот как раз с прогулки и возвращались. И я, представьте, как раз в тот страшный момент смотрела на небо, надеялась тучи увидеть. Ведь жарища ужасная. Но про тучи сразу забыла. Заметила движение в окне, а потом… женщина прямо вниз… да так быстро все… Подождите, я от ребенка избавлюсь, а то уши греет.

Она остановилась.

– Алин! Иди сюда.

Девочка тут же подошла к матери.