Жизнь на льдине

«Блестящее достижение, блестящая победа!.. Только большевики смогли завоевать полюс. Безграничная любовь к родине, большевистская закалка и выдержка направляли и руководили отважными исследователями, В помощь людям дана великолепная техника. Советские самолеты и моторы, изготовленные на советских заводах Советскими инженерами и рабочими, еще раз показали свои превосходные качества.

Среди участников экспедиции много молодежи. Это — та молодежь, которую воспитала наша партия, воспитал ленинский комсомол. Она не знает преград на своем пути. Примером мужества, героизма, выносливости служит для многомиллионной массы молодежи нашей страны новая блестящей победа советских летчиков-полярников».

Сразу вспомнились недавнее встречи с Александром Васильевичем, или попросту Саней Косаревым, талантливым вожаком советской молодежи. Мне не раз приходилось обращаться к нему, когда требовалась помощь молодежи. И молодежь всегда выручала. А Саша Косарев встречал меня довольной улыбкой и весело говорил:

— Ну вот, Дмитрич, сам видишь, все идет по плану. А ты волновался! Комсомол никогда не подведет. Помни, комсомольцы — твои шефы…

И на протяжении всего времени подготовки экспедиции мы реально чувствовали великую силу комсомольского шефства и твердость слова первого комсомольца страны Саши Косарева.

В нашем маленьком коллективе, остающемся жить на льдине, один комсомолец — Женя Федоров. Его атакует по радио «Комсомольская правда», просит каждый день давать корреспонденцию. Но Женя так занят, что ему некогда даже присесть отдохнуть. Вот и сейчас он делает гравитационные наблюдения. Петрович пробовал у трещины самодельную лебедку, устроенную из деревянного барабана, укрепленного на мачте. Гидробиолог Богоров прислал Петровичу радиограмму с поздравлениями и пожеланиями полного успеха в научной работе.

Дел у нас по горло!

5 июня

Наконец прилетел Илья Павлович Мазурук. Теперь все в сборе. Разгружается последнее имущество нашей станции.

Приятель Эрнста — радист, работающий на репсовом пароходе в Каспийском море, — телеграфирует, что хочет связаться с Северным полюсом по радио. Бедный Эрнст! На всех его наверняка не хватит!..

Женя получил радиограмму от своей славной жены, что его маленького сына ввиду большого сходства с отцом назвали тоже Евгением.

Все население нашей льдины собралось сегодня в два часа на торжественный митинг. Отто Юльевич официально объявил об открытии новой полярной станции «Северный полюс» на дрейфующих льдах, а я как начальник станции торжественно поднял над льдиной государственный флаг Советского Союза. Воздух огласился впервые на полюсе громким салютом из ружей и пистолетов. Этот митинг был одновременно и прощальным. Работа сделана, станция организована, значит, теперь можно в улетать

С теплой и проникновенной речью выступил перед от летом Шмидт:

«Сегодня мы прощаемся с полюсом, — сказал Отто Юльевич, — прощаемся тепло, ибо полюс оказался для нас не страшным, а гостеприимным, родным, словно он веками ждал, чтобы стать советским, словно он нагнел своих настоящих хозяев.

Мы улетаем. Четверо наших товарищей остаются на полюсе. Мы уверены, что они высоко будут держать знамя, которое мы им сейчас вручаем. Мы уверены, что их работа в истории мировой науки никогда не потеряется, а в истории нашей страны будет страницей большевистских побед.

Мы не победили бы, если бы наша Коммунистическая партия не воспитала в нас преданность, стойкость и уверенность, не победили бы, не будь у нас такого спаянного коллектива, где осуществилось подлинное единство умственного и физического труда…»

Мы слушали эти прощальные слева, с трудом сдерживая волнение. Потом раздалась команда Водопьянова: «По самолетам!» Наступила минута расставания. Мы крепко обнялись и расцеловались с улетающими.

В три часа сорок минут все улетели на Рудольф. Мы остались одни, вчетвером, и смотрели, как все четыре корабля в течение десяти минут поднялись в воздух и уходили от нас на юг… Счастливого вам пути, дорогие друзья!

Легли спать с мыслями о наших хороших товарищах, летящих в родные, теплые края, домой.

Кто-то пошутил, что теперь наши продовольственные запасы вне опасности, а то была угроза, как бы их не съели наши товарищи за время пребывания на полюсе… Но никто не поддержал этой шутки. Было немного грустно проститься с друзьями, к которым мы так привыкли за долгие месяцы подготовки к воздушному рейсу на полюс.

Вечером Петрович опустил трос с грузом для измерения глубины океана. Глубина — четыре тысячи двести девяносто метров. Петя взял пробу грунта; оказался зеленовато-серый тонкий ил.

Наелись ухи, которую я сварил. Братки ели и немного косились: рыба была с ощутительным запашком; даже перец не отбил запаха.

7 июня

Наши координаты — 88 градусов 54 минуты северной широты и 20 градусов западной долготы. Встали поздно. В двенадцать часов дня мы с Петровичем начали делать глубоководную станцию на три с половиной тысячи метров. Женя устраивал магнитную палатку и вечером сделал первое магнитное наблюдение. Объем научной работы все увеличивается.

Наш песик Веселый нынче не оправдывает своей клички. Он поджал хвост и понуро бродит по льдине. Изредка останавливается и смотрит по сторонам. Веселый не хочет есть. Он не глядит даже на колбасу, которую я ему поднес к самому носу. Нам понятно, что пес тоскует: вчера еще здесь было так много людей, а теперь льдина опустела. Мне стало жаль собаку: я приласкал Веселого и шепнул ему: «Веселок, ты наш дружок! С нами не пропадешь».

9 июня

Получили радиограмму с Рудольфа от Шмидта о том, что все самолеты в сборе и скоро направляются в Москву. Счастливый путь вам, дорогие наши друзья!..

Кренкель ремонтировал аккумуляторы.

Ходили на лыжах осматривать наше ледяное поле. Потом собрались к обеду. За едой вспоминали, как провожали своих товарищей, улетевших на юг. Добрым словом вспомянули Илью Мазурука: он оставил нам прекрасную паяльную лампу, которая выручает при хозяйственных работах. Женя рассказал, что при отлете Мазурука Веселый все порывался вскочить в самолет. Пса насилу отогнали. Эх, видно, неохота Веселому жить на полюсе!

10 июня

Долгожданный день хорошей тихой погоды! Можно было начать оборудование наших запасных баз. Все встали пораньше. Федоров приготовил завтрак: яичницу с салом и чай. «Заправились» хорошо. Завтракая, говорили о Москве, о наших близких, родных, друзьях. Как они заботятся о нас! Это чувствуется в каждом слове любой телеграммы с Родины.

Мы распределили наш груз в трех пунктах. Это сделано с таким расчетом: если льды разойдутся и одна база утонет или ее раздавит при сжатии, то с двумя другими мы сможем спокойно прожить.

Чтобы не срывать научных работ Петра Петровича и Жени, я сам занялся «раскопками»: разгреб снег у первой партии груза, откопал доски, положил их на нарту и привез к палатке. Потом взял вторую нарту и начал возить продовольствие. Брал сразу четыре резиновых бидона по сорок четыре килограмма каждый.

Мы намерены прожить на дрейфующей льдине долгие месяцы. Нам очень важно содержать свое хозяйство в полном порядке, налаживать домашний быт.

Эрнст осматривал и заливал аккумуляторы, а как только освободился, пришел ко мне.

— Давай я тебе помогу, — сказал он.

Мы с ним стали возить керосин. Позже подошли Федоров и Ширшов — наша работа пошла еще дружнее. Уже две базы были подобраны, мы готовили третью. Кренкель подпел стряпать обед.

Убедились, что на нарте вчетвером можно свезти за один прием пятьсот килограммов груза. Правда, при такой нагрузке глаза на лоб лезут.

Одежду, продовольствие, керосин распределили удачно. Теперь нам не страшно, если даже одна база утонет, не пропадем!

В пять часов вечера Кренкель закричал:

— Обед готов!

В это время мы занимались устройством около жилой: палатки четвертой (основной) базы на «текущие расходы».

Сели обедать. После трудов все ели с большим аппетитом. Разрешили себе даже выпить по маленькой «лампадке» коньяку. Пообедав, легли на час отдохнуть, оставив Федорова дежурить. Женя, конечно, не терял времени и на дежурстве обрабатывал материалы своих наблюдений. Немного отдохнув, снова продолжали работать.

Прибыло важное распоряжение из Москвы:

«Обслужить сводками погоды и радиосвязью перелет Чкалова через Северный полюс в Америку».

Великое дело задумали наши летчики! Интересно знать: кто кроме Валерия Павловича в экипаже этого самолета? Наверное, он берет с собой таких же крепких, толковых, преданных и знающих дело ребят, как он сам. Думаю, что у него прежний экипаж. В прошлом году Чкалов с Байдуковым и Беляковым пролетели без посадки больше девяти тысяч километров, прошли почти через всю советскую Арктику. Они были над Землей Франца-Иосифа, над Северной Землей, над Якутией. Правительство наградило их за этот перелет званием Героя Советского Союза.

Молодцы! Дорого то, что они не успокоились после своего прошлогоднего перелета, а сейчас собираются совершить новый, еще грандиознее. Шутка ли, пролететь без посадки от Москвы через Северный полюс в Америку!

Мы уверены, что ребята отлично выполнят задание. Это будет новой замечательной победой нашей авиации.

Несомненно, что успешная посадка воздушной эскадры тяжелых самолетов на Северном полюсе и организация нашей дрейфующей станции явились хорошей предпосылкой для полета Чкалова. Раньше от Рудольфа до островов американской Арктики летчику негде было сесть. Теперь в восьмистах километрах к северу от Рудольфа, на пути в Америку, существует советский поселок, хотя и маленький. В случае нужды, если потребуется прервать полет, наши летчики могут совершить здесь посадку. Но это не понадобится, — долетят они чудесно! Мы сделаем все, чтобы обеспечить их отличной связью и сводками погоды, хотя на всякий случай конечно, расчистим аэродром на своем плавучем ледяном поле.

Долго мы не ложились спать, беседуя о новом чкаловском перелете. Какой интерес должен он вызвать во всем мире! Почти десять тысяч километров придется пролететь ребятам без посадки.

Петрович вспомнил интересный факт из истории авиации. Он говорит, что тридцать лет назад был назначен приз тому летчику, который пролетит без посадки… один километр. Только через год этот приз получил французский летчик, пролетевший километр за полторы минуты… А теперь — десять тысяч километров… Вот как здорово шагнула авиационная техника! В те времена никто не поверил бы, что люди лишь три десятилетия спустя будут свободно покрывать такие расстояния.

Мы можем гордиться нашей авиацией. Нашими замечательными летчиками Молоковым, Чкаловым, Громовым, Водопьяновым и другими.

Выпив на кухне чаю, мы с Петровичем забрались в свои спальные мешки. Эрнст и Женя остались на вахте: им сейчас надо делать очередные наблюдения по метеорологии и передать сводку на Рудольф.

11 июня

Прекратилась наконец совсем пурга. Вчера она нам досаждала еще не так сильно, но 8 и 9 июня бушевала вовсю. Теперь придется идти расчищать большие сугробы снега. Женя говорит, что позавчера в отдельные моменты сила ветра достигала двадцати метров в секунду. Мы понимаем, что это лишь цветочки, а ягодки впереди… Не такую еще пургу придется нам здесь испытать!

В полночь установилась штилевая погода. На небе — ни одного облачка. Солнце нагрело нашу черную палатку до двадцати четырех градусов тепла. Вот тебе и Северный полюс!

Юго-западный ветер двигает нашу льдину на северо-восток. Мы приближаемся к меридиану Гринвича. Возможно, что скоро окажемся в восточном полушарии. Петрович сказал:

— Средняя скорость нашего дрейфа за первые семнадцать дней шесть и семь десятых километра в сутки.

Дальше, видимо, дрейф ускорится, но точно предсказать это сейчас никто не может.

Сегодня встали рано, хотя спали плохо. Всю ночь шел у нас разговор, как лучше обслужить перелет Чкалова. Больше всех тревожится Кренкель. Наши аккумуляторы сели, а ветра нет, и ветряк не работает. Мотор мы бережем как аварийный агрегат только для самых непредвиденных случаев. Есть о чем подумать, когда на нас легла ответственность за обслуживание небывалого перелета через полюс в Америку!

Приготовил завтрак. Сварил каждому по три сосиски, поставил икру, чай. Жаловаться на пищу не приходится: меню у нас сытное и разнообразное. Что же касается вкуса наших блюд, то это целиком зависит от «шефов кухни» — Теодорыча и меня. Надо признаться: кулинары мы пока что неопытные.

Я убрал грузы, которые остались после устройства баз. Перелил керосин в расходный баул. Затем начал складывать рыбу и мясо в «холодильник», вырубленный во льду. Хотя у нас здесь и прохладно, солнце светит круглые сутки. Беспокоюсь, как бы его лучи не погубили наших довольно скромных запасов свежего мяса и рыбы.

Мы послали телеграмму в Москву:

«В случае полета Чкалова над нами просим организовать отправку для нас газет и писем от семей».

Рассчитываем, что Валерий Павлович сможет сбросить на нашу льдину эту небольшую, но ценную посылку с Родины.

Я возил грузы. Кренкель варил обед. Ширшов с утра засел в своей лаборатории делать гидрохимические анализы. Женя в полдень передал Теодорычу результаты очередных метеорологических наблюдений.

Разрезал бидон из-под продовольствия и сделал большой таз, чтобы мыть в нем кухонную посуду. Смастерил специальное приспособление вроде лейки, чтобы наливать керосин в примусы.

Кренкель снова проверял свое радиохозяйство, а Женя обрабатывал материалы гравитационных наблюдений. У Петровича тоже была забота — получение химически чистой воды.

Вечером он пришел в палатку и рассказал:

— Я осматривал трещину: ее узнать нельзя. Льды сильно расходятся.

Кренкель говорит:

— Мы уже, кажется, живем на ледяном острове… Ветер переместил льды.

— Я тоже слышал шум льдов, — заметил Женя. — Это было около двух часов ночи, когда я ходил делать метеорологические наблюдения.

— Все-таки, — ответил я, — это не должно мешать нам жить и работать… Льдина наша крепка. Мы еще долго на ней проживем!

— Да, — поддержал меня Ширшов, — кто бы мог подумать, что в Центральном полярном бассейне будут такие прочные и ровные льдины.

Кренкель начал выстукивать радиоключом свои точки и тире. Потом перешел на прием телеграмм. Теодорыч принял, между прочим, радиограмму от Ласкера; он приглашает меня сыграть с ним партию в шахматы. Придется мне начать практиковаться.

— Вот уже вернусь в Москву, тогда сыграем… — сказал я.

У нас сейчас круглые сутки светит и греет солнце, а о ночном времени напоминают только часы.

Академия наук СССР просит нас провести научную работу: выяснить причины непрохождения коротких радиоволн в условиях Арктики в отдельные периоды. Это очень интересная проблема.　

12 июня

Первым встал Федоров, разбуженный звонком будильника. Вслед за Женей проснулся Эрнст. Он не стал, как обычно, потягиваться долго в постели, а сразу вскочил. Мы с Ширшовым тоже решили не залеживаться. Встали, позавтракали, слушая «Последние известия».

Каждый раз, когда мы слушаем по радио вести с Родины, я с благодарным чувством вспоминаю о замечательном русском человеке, инженере, изобретателе первого в мире радиотелеграфа — Попове.

Я не представляю себе, например, как бы протекала воздушная экспедиция на Северный полюс и наша работа на дрейфующей льдине без радио. Сейчас мы как бы невидимыми нитями соединены с дорогой Родиной. Радио дает нам возможность за два-три часа послать любой запрос в Москву и получить ответ, слышать голоса дорогих людей.

Ширшов поспешил в свою химическую лабораторию проверить, не замерзли ли бутылочки с пробами воды. Я осматривал наше хозяйство, так как после отлета самолетов у нас не было времени, чтобы проверить все мешки и рюкзаки.

Наша жизнь на льдине протекает оживленно и даже разнообразнее, чем я это предполагал раньше. Мы часто вспоминаем о наших подругах.

— Как они там? — задает иногда вопрос Кренкель.

— Сейчас, наверно, сидят на концерте или в театре, — мысленно переносится в Москву Петя Ширшов.

— Надо им почаще посылать весточки со льдины, — заметил я, — потому что всякое длительное молчание заставляет их излишне волноваться за нас.

Женя тоже поддержал меня.

— Конечно, — сказал он, — можно немножко сократит! передачу корреспонденций, но на маленьких радиограмм мах своим домашним экономить не следует.

Я вспомнил о своей прежней зимовке на Земле Франца-Иосифа, где мы жили вместе с женой.

— Вот бы организовать дрейфующую станцию на льдине и взять с собой жен, — пошутил я, — и вообще поселиться на льдине всей семьей, тогда уже это действительно был бы настоящий советский город.

Кренкель, однако, нашел такую мысль не совсем удачной и тут же выдвинул основательный довод против нее: