Черная дама

– Совсем. Я не очень люблю тусовки и вечеринки, предпочитаю книги, а здесь это не ценится, – Вика криво усмехнулась.

– Разве вы не должны получать хорошее образование ради светлого будущего? – с сарказмом поинтересовалась Саша.

– В нашем будущем в первую очередь ценятся коммуникативные навыки, – не заметив сарказма, пояснила Вика. – То, как ты держишь себя в обществе, насколько свободно умеешь заводить новые знакомства, какую выгоду извлекаешь из старых. А мне это неинтересно. Мне интересны пыльные книги, темные библиотеки, старые газеты. В закрытом обществе, вроде нашего, очень легко стать белой вороной, а вот заново завоевать уважение практически невозможно.

– Зачем же ты приехала учиться сюда? – сочувственно спросила Саша, попутно обрабатывая рану. – Наверное, в обычной школе, после которой уходишь домой и меняешь круг общения, тебе было бы проще. Родители настояли?

Саша специально расспрашивала Вику, желая отвлечь ее от неприятных ощущений. За разговорами болезненные процедуры всегда переносятся легче, она давно это заметила. В ее отделении… в ее бывшем отделении пациенты не так уж часто были в сознании, но когда были, Саша всегда старалась заболтать их. И сейчас, вытирая кровь с разбитого лица шестнадцатилетней девушки, Саша в очередной раз поймала себя на мысли, что скучает по старой работе.

– На самом деле, нет, – призналась Вика. – Родители у меня хорошие. Да и при том я третий ребенок, свои амбиции они с успехом реализуют на старших братьях. Я могла бы учиться, где захочу, хоть в обычной общеобразовательной школе в классе с какой-нибудь буквой «Д». Я приехала сюда за подругой. Мы с Соней дружили несколько лет, и вот она, в отличие от меня, очень хотела здесь учиться.

– С Соней? – рука непроизвольно повисла в воздухе. – С той девушкой, которая погибла?

– Да.

– Ох, сочувствую тебе. Это больно – потерять подругу.

– Больно, – согласилась Вика. – Только потеряла я ее давно, поэтому ее смерть я восприняла как смерть обычной одноклассницы.

Слова показались Саше очень жестокими, поэтому она не могла не спросить:

– Из-за чего вы поругались?

– Мы не поругались, – Вика едва заметно пожала плечами, хотя до этого сидела не шевелясь. – Просто оказалось, что со мной было классно дружить, пока вокруг были одни плебеи, как она выражалась. Дети из обычных семей, которых она считала не ровней себе. Не то чтобы мои родители ежедневно видят себя в списке Форбс, но я коренная москвичка в пятом поколении, а Соня очень хотела забыть о своем самарском прошлом. Это ведь она убедила родителей отправить ее в Москву. А здесь, когда она оказалась в желаемой среде, я стала не нужна. Не то чтобы одноклассницы жаждали с ней общаться, но дружба со мной оттолкнула бы ее от вожделенной компании еще дальше. – Вика говорила спокойно, и лишь по тому, что она начала шевелиться, Саша поняла, как сильно ее задевает предательство подруги. И жестокие слова выше были не правдой, а лишь способом защититься.

– Говорят, все, что ни делается, – к лучшему, – заметила она, сворачивая турунды, чтобы вставить их девушке в нос. – Не знаю, насколько это правда.

– Может, и правда, – пожала плечами Вика. – Если бы мы еще дружили, мне было бы гораздо больнее сейчас. Потому что я не знаю, как можно пережить, когда умирает близкий человек, а она мне близка уже не была.

Саша забыла, что собиралась делать. Поразительный цинизм в словах шестнадцатилетней девушки. Хотя она не могла не признать, что и здравое зерно в них есть.

– Вы хотели вставить мне это в нос.

Саша быстро ввела турунды в носовые ходы, убедилась, что они не выпадут.

– Походишь так до вечера, а вечером я их выну.

– Хорошо, – гнусавым голосом сказала Вика.

– А вторую погибшую ты знала? – поинтересовалась Саша.

– Леру? Знала. Она хоть и младше на год, но мы вместе занимались музыкой. У нас здесь целый оркестр. Вы наверняка видели награды и грамоты в холле первого этажа.

Саша кивнула.

– А Соня? Она тоже играла в оркестре?

Вика кивнула.

Вряд ли это важно, но хоть какая-то ниточка, связывающая обеих девушек. Кроме того, что они жили и учились в одном пансионате, конечно. Ниточка тонкая, но проверить стоит.

– Ну что ж, надеюсь услышать что-нибудь в вашем исполнении, – улыбнулась Саша.

– Обязательно. На день святого Валентина у нас будет целая программа.

Вика поднялась, чтобы уйти, но уже в дверях остановилась и внезапно спросила:

– Александра Андреевна, а как вам спится в вашей комнате?

Саша, в этот момент сгребавшая в лоток окровавленные бинты, замерла на мгновение, с трудом борясь с желанием обернуться.

– Нормально, – пожала плечами она, продолжив свое занятие. – А почему ты спрашиваешь?

– А мне в одной из старых газет в библиотеке попадалась заметка, что в вашей комнате в пятидесятых годах учительница повесилась. А у нас же тут по коридорам слухи о призраке ходят, вот я и подумала…

Саша с трудом заставила себя придать лицу удивленно-насмешливое выражение и только потом повернулась к Вике.

– А разве у вас рассказывают не о призраке Черной Дамы?

– Я думаю, она и есть Черная Дама, – очень серьезно ответила Вика. – Многие слышали легенду о колдунье, которую убили дочери, но эта легенда новая, ей лет тридцать – тридцать пять, не больше. А вот упоминание о призраке я нашла в одной из старых газет, годов шестидесятых. Сейчас уже не вспомню, в какой. Поэтому и сопоставила смерть учительницы с появлением Черной Дамы.

Вика уже давно ушла, а Саша так и стояла посреди кабинета с лотком в руках, осмысливая новую информацию и придумывая, где и как ее проверить.

9 февраля 2017 года, 10.45

Войтех пришел в себя от пульсирующей боли в голове и почти сразу понял, что боль эта призвана привести его в чувство. Он упал лицом в замерзшую корку снега, но от его дыхания она подтаяла, мягкий снег забился в рот и нос, мешая дышать. Не очнулся бы – мог задохнуться. И разбудила его опухоль. После нескольких путешествий в параллельный мир, в котором он погиб, Войтех научился чувствовать ее. Иногда ему казалось, что она живая, пытается с ним общаться, как минимум, помогает. Вот как в этот раз. И в такие моменты в нем начинала брезжить легкая надежда, что вопреки мрачному настрою Кости Долгова, такие изменения не к худшему. Опухоль не убьет его. Надежда не жила долго, не дожидалась даже того момента, когда он мог решить, что вовсе незачем ему держаться подальше от Саши.

Войтех не без труда поднялся на вытянутых руках, отплевываясь от снега, и посмотрел вперед, на дерево, где висела женщина. Ее там больше не было, только едва заметно покачивалась большая толстая ветка, несмотря на отсутствие ветра. Войтех взглянул на часы: он был в отключке несколько минут точно, значит, призрак все это время висел над ним, исчез буквально только что.

Войтех медленно встал, держась за ствол ближайшего дерева, прикрыл глаза, вспоминая видение. Взметнувшиеся вверх перья, точно такие же, как во вчерашнем видении, только белые. Что это значит? Что за перья? На месте обнаружения убитых девочек никаких перьев не было, он хорошо помнил отчет криминалистов. И тем не менее Войтех точно знал, что перья связаны с убийствами, это не что-то другое пробивается к нему из общего информационного поля. А еще повешенная женщина. Она тоже имеет отношение к этому делу, но какое – непонятно еще больше. Женщина очень похожа на ту, что он видел в классе, только вот Черная Дама ли это? Ему удалось разглядеть ее лицо, и он не дал бы ей больше тридцати пяти лет. Меньше тридцати тоже. Значит, это не одна из жертв, все девушки были не старше семнадцати. И едва ли колдунья, погибшая от рук дочерей, ведь той должно было быть гораздо больше тридцати. Можно предположить, что когда-то женщина была убита, а теперь мстит за свою смерть, но Войтеха смущало, что девушек убивают по-другому. Обычно призраки-убийцы повторяют свою смерть. Впрочем, с натяжкой можно считать, что и там, и там страдает шея.

Пульсация в голове наконец ослабла, уже не делала ватными ноги, и Войтех оттолкнулся от ствола, выпрямился. До обеда и единственного урока после него оставалось чуть больше трех часов, он успеет сходить в деревню, попробует получить какую-нибудь информацию там. Впрочем, даже если не придет на обед, уж наверное, не вызовет особых подозрений.

Деревня оказалась большой, делилась на две неравные части тонкой речушкой, укрытой толстым слоем льда в это время года. Судя по легкому дымку из печных труб, обитаемыми были всего с десяток домов на этом берегу. Уже скоро Войтех понял, что большую часть домов используют под дачи, поскольку деревня находится не так уж далеко по меркам москвичей, но все эти дома находятся за рекой, а в той части, куда он вышел из леса, осталась только горстка местных жителей.

Довольно быстро ему удалось найти небольшой магазин. По опыту путешествий в подобные места Войтех знал, что самую актуальную информацию стоит искать именно там. Так и оказалось. Он достаточно легко выяснил, где живет парень, с которым встречалась Соня. Оказалось, к одной старушке часто приезжал и подолгу жил внук. Ему было уже восемнадцать, после школы он никуда не поступил, готовился сдавать вступительные экзамены в следующем году, а поскольку в его семье было шестеро детей, младшим близнецам при этом еще не исполнилось и года, он и просиживал у бабушки с книгами и учебниками. Войтех не успел задаться вопросом, что могло связывать такую девушку, как Соня, с парнем из многодетной семьи, как ему на него ответили.

– Квартира у его бабки прямо на Старом Арбате, – делилась сплетнями с незнакомым мужчиной пожилая продавщица. – А бабке той лет сто уже. Это еще его отца бабка, ему прабабка то есть. Она эту квартиру Сережке и завещала, остальных детей не шибко жалует. Так что как помрет, Сережка сразу завидным женихом станет. С такой-то квартирой! А девка эта хоть и не из бедной семьи, да все равно провинциалка, такую квартиру ей в Москве не купят.

Продавщица продолжала болтать, а Войтех только удивлялся, откуда она все это знает. Допустим, про парня могла узнать от его бабушки, живущей в этой деревне, но про Соню? Впрочем, продавщица не стала скрывать, что школа всегда была бельмом на глазу у всех местных жителей.

– Сейчас-то хоть приличной стала, а раньше чистый притон был!

Правда, ничего интересного про убийства она рассказать все равно не смогла. Про секту не слышала, маньяком считала кого-то из самой же школы, утверждая, что в деревне таких отродясь не водилось. Спросил Войтех аккуратно и про призрак Черной Дамы, но продавщица только руками замахала. Заявила, что все это исключительно детские фантазии и страшные рассказы. Никто никогда никакую Даму в деревне не видел, ни Черную, ни Белую, ни Серо-буро-малиновую. Последний цвет Войтех, правда, не понял, но переспрашивать не стал. Зато она показала ему дом, где живет Анастасия Анатольевна, бабушка Сергея.

Молодой человек разговаривать не отказался, а уж после того, как узнал, что Войтех не из полиции, а расследует смерть Софии по просьбе ее родителей – в деревне он рассказывал такую версию, – и вовсе приободрился. Его бабушка усадила гостя за стол, не став слушать возражений. Впрочем, Войтех не так уж сильно сопротивлялся: после видения ему необходима была чашка горячего сладкого чая. Неплохо бы еще и с шоколадкой, как уж повелось с первого расследования с подачи тогда еще почти незнакомой ему Саши, но этого у Анастасии Анатольевны не нашлось, зато к чаю она поставила блюдо с домашним пирогом из консервированных слив.

– В школе мне сказали, что вы встречались с Соней. Давно? – поинтересовался Войтех.

– Да несколько месяцев всего, с осени где-то, – пожал плечами Сергей. – Я раньше сюда редко приезжал, а как начал к поступлению готовиться, так почти все время здесь. Дома орава, если и дадут книгу почитать, то все равно ничего не запомнишь.

Войтеху очень хотелось спросить, почему в таком случае Сергей не ездит к бабушке на Старый Арбат, но он не стал. Никакого значения это не имеет, а парень может разозлиться на то, что Войтех собирал о нем сплетни.

– А как вы познакомились? – вместо этого спросил он.

– Так в магазине. Тут, за рекой, нормальный магаз есть, для дачников. Не то что местный наш. Народ из школы захаживает, вот мы там и столкнулись. Соня первая на меня запала, что частенько случается с малолетками, когда они видят парней постарше. Ну а я что? Мне пару поцелуев сорвать тоже не грех.

Анастасия Анатольевна как раз вышла в сени за сахаром, поэтому внук не стеснялся бабушки. Он отчаянно давал понять, что серьезно Соню не воспринимал, встречался с ней от скуки, а потому, если у девушки и было что-то с кем-то еще, он ревновать не стал бы. Войтех понял, что подобные вопросы задавали ему в полиции, вот парень заранее и убеждает его в том, что мотива для убийства у него не было. Войтех его всерьез и не подозревал. Да и пообщаться больше хотел с его бабушкой как со старожилом, который наверняка помнит школу и тридцать лет назад.

– А как же, конечно, помню, – подтвердила Анастасия Анатольевна, когда Войтех спросил ее об этом.

– Говорят, тридцать лет назад здесь уже были похожие убийства, – заметил он.

– Может, и были, – пожала плечами старушка. В то время там не школа, а притон был. То драки, то поножовщина. И смерти случались, куда без них. Участковый наш, Борька Стахановцев, сорок лет у нас на земле работал, от школы той поседел раньше времени только. Что ни неделя – его туда вызывали.

– Значит, конкретно тех убийств вы не помните? – уточнил Войтех, и, получив отрицательный ответ, задал следующий вопрос: – А что в самой деревне? Ведь тогда она, я так понимаю, большая была?

– Да и у нас контингента всякого хватало, – вздохнула Анастасия Анатольевна. – Тоже и драки, и убийства бывали.

– А серийные?

Анастасия Анатольевна оказалась дамой современной, телевизор смотрела, в терминах разбиралась, поэтому сразу уверенно заявила, что такого у них не было. Как замахала руками и на упоминание о сектах.

– Что вы, какие секты? У нас же Москва рядом. Сектанты в таких деревнях не селятся, им места подремучее надо. Такие, чтобы власти над ними не было никакой. А у нас тут и участковый был, я уже говорила, и из города многие приезжали. – Она помолчала немного, внимательно рассматривая Войтеха, а затем не удержалась, спросила: – А почему вы про сектантов думаете?

Говорить ей про перья нельзя, но и без них хватало указаний на секту. Они ведь сами подумали об этом варианте еще до того, как Войтех впервые увидел перья в видении.

– Очень уж убийства на ритуальные похожи, – сказал он. – Три девушки с перерезанным горлом, не ограблены, не изнасилованы. И зачем-то пошли ночью в лес. Эксперты говорят, что они почти не сопротивлялись. Либо убийца напал неожиданно, что маловероятно, либо они… пошли в лес добровольно.

– Так может, их опоили чем? – предположила Анастасия Анатольевна. – Вот девки и не понимали, что происходит.

– Экспертиза показала бы. Но кровь у всех была чистая.

– А почему вы считаете маловероятным, что убийца напал неожиданно? – возразил Сергей, и по этому вопросу Войтех понял, что парень действительно не воспринимал Соню всерьез: слишком уж буднично он прозвучал. Даже намека на страдание из-за смерти девушки нет. – По-моему, самый вероятный вариант.

– Потому что ночью в лесу прислушиваешься к каждому шороху. Трудно подкрасться незаметно, тем более зимой, когда вокруг трескучий снег. Представь себя на их месте. А они юные девушки, наверняка им было страшно.

Сергей немного подумал и кивнул.

– Ты лучше всех знал Софию, можешь предположить, зачем она пошла ночью в лес? В пансионате считают, что на свидание с тобой…

– Не, мы не договаривались, – заявил Сергей. – Я болел тогда. Соня отмороженная была, уж извините. Могла на спор пойти, например. Прошлым летом она ночь на кладбище провела, доказывая, что ничего не боится. Сама мне рассказывала. Так что и тут могла. Местные в пансионате в призрака какого-то верят, может, опять с кем поспорила.

Разговор удачно свернул в тему призрака, Войтеху даже придумывать ничего не пришлось, поэтому он радостно ухватился за эту возможность.

– Призрак? – спросил он приглашающим продолжить тоном.

– Ага! – Сергей радостно кивнул. – Черной Дамы, как они его называют. То она по коридорам по ночам ходит, то воет на луну, то вообще в воздухе плывет. По-моему, обычная детская страшилка. Никто его не видел, но рассказы ходят еще с тех пор, как там прошлая школа была. По крайней мере, мне о нем дед Семен рассказывал тоже, он в той школе дворником подрабатывал.

– А поговорить с дедом Семеном можно? – зацепился за эту новость Войтех.

– Умер Семен в прошлом году, – покачала головой Анастасия Анатольевна. – Но вы не принимайте эти рассказы за правду. Дети – они и есть дети, им лишь бы напугать друг друга, а Семен выпить был не дурак.

Войтех просидел в гостях около часа, но больше ничего интересного ему узнать не удалось. Он попытался вывести разговор на самоубийц, которые затем могли бы стать призраком Черной Дамы, но ничего конкретного ему не сказали. Самоубийцы, безусловно, в деревне были, женщины в том числе. А во время войны немцы половину здешних жителей в том лесу перевешали, но Анастасия Анатольевна утверждала, что все это было ближе к деревне, а в той части, где увидел женщину Войтех, никого не находили. Далеко это, зачем идти в такую чащу?

Выйдя от гостеприимной хозяйки, Войтех первым делом отослал Ивану сообщение с просьбой раздобыть карты местности. Раз он не может выяснить, кем был призрак при жизни, отталкиваясь от самого призрака, стоит зайти с другой стороны и попробовать оттолкнуться от места, где он появился. Может быть, не одной только барской усадьбой графа Шумского был богат этот лес?

Глава 6

9 февраля 2017 года, 16.30

Естественно, за короткое время раздобыть старые карты местности Ване не удалось. Над таким делом следовало бы посидеть пару часиков в тишине, в компании ноутбука и пачки чипсов, а не на уроке, с телефоном и толпой галдящих детей, плохо понимающих правила баскетбола. Поэтому задание Ваня оставил на вечер.

После обеда уроков у него не было, но пришлось сочинять и сдавать завучу кучу каких-то немыслимых бумаг, в которых нужно было расписать чуть ли не каждый свой чих на уроке: какие задания давал детям, какие нормативы проверял, каким играм обучал. И, надо заметить, заполнение бумажек заставило его попотеть сильнее, чем предыдущие шесть уроков. Поставив последнюю точку и отправив бумаги на печать, он уже не был так уверен, что в случае поиска работы будет рассматривать должность учителя физкультуры.

Сдав отчеты, Ваня оделся чуть теплее и вышел во двор. Они с Дворжаком договорились изобразить пробежку, чтобы иметь возможность обсудить добытую информацию. Такие предосторожности не казались лишними, поскольку после обеда в здании школы и во дворе было полно народу. Даже в учительском корпусе не смолкали голоса, кто-то постоянно шнырял по коридорам, и зайти в гости друг к другу незамеченными не было ни единого шанса. А пересуды им ни к чему.

Дворжак уже ждал его во дворе. На них, конечно, сразу обратили внимание, но два учителя, совершающие пробежку, не вызвали подозрений даже у вездесущего завуча. Наоборот, она впервые посмотрела на них с одобрением, вероятно, решив, что они подадут хороший пример детям.

– Войтех Ладиславович, очень рад, что решили составить мне компанию! – церемонно завопил Ваня, подходя ближе. – Бегать одному – крайне скучное занятие. Уверяю, вам понравится!

– Спасибо за приглашение, – хмыкнул Дворжак. На самом деле это было его предложение, но Ваня не упустил случая поддеть. Выражение лица чеха в таких случаях всегда дорогого стоило.

Под взглядами не только девочек-старшеклассниц, но и молоденьких учительниц они медленно побежали по одной из дорожек. Пока были на виду, молчали, и лишь когда забежали за здание пансионата, остановились поговорить. Здесь, позади детского флигеля, располагалась самая старая и заросшая часть сада. В ней легко можно было скрыться от посторонних глаз и спокойно поговорить даже зимой, когда деревья стояли голыми. Старых построек хватало, чтобы укрыться и от ветра, и от любопытных взглядов.

– Знаешь, работа под прикрытием когда-то в Нижегородской области мне нравилась больше, – пожаловался Ваня, когда их уже никто не мог слышать. – Там у нас был шикарный коттедж, не нужно было заполнять кучу липовых бумажек и вставать в шесть утра.

– Как там у вас говорят? Не все коту масленица? – без тени улыбки заявил Дворжак, так что Ване захотелось его стукнуть.

Дворжак вытащил телефон и вызвал в Скайпе Сашу. Звать ту на пробежку не стали, это опять же могло вызвать подозрения. Ваня Сашу очень любил, но у нее на лбу было написано, что она в своей жизни бегала только за трамваем в младшей школе. Плюс ее рабочий день длился до пяти вечера.

Саша ответила быстро, она была одна в кабинете и уже ждала звонка.

– Итак, я сходил в деревню, – начал Войтех без предисловий. – Она довольно маленькая, основная масса народа, как я понимаю, приезжает туда на летний сезон, использует дома в качестве дач. Коренных жителей мало, но прошлую школу они помнят. Помнят даже приют, который там был после войны. Отзываются крайне негативно, но при этом существование маньяка отрицают. По крайней мере, не верят, что это кто-то из деревни. Думают, что убийца из пансионата. Ни о какой секте никто никогда не слышал. Либо ее действительно нет, либо она хорошо скрывается.

– Не думаю, что в этих лесах можно настолько хорошо скрываться, – покачала головой Саша. – Это же не тайга.

– Согласен, – кивнул Войтех. – Думаю, вариант с сектой можно отбросить. Зато у нас появилось новое подтверждение версии с призраком. В лесу на месте гибели первой девушки, Софии, я увидел призрак женщины, повесившейся на дереве. Когда я подошел ближе, она бросилась на меня, и я поймал видение. Снова перья, но на этот раз белые.

– Значит, ты теперь тоже веришь в призрак повесившейся женщины? – с несвойственным ей сарказмом спросила Саша.

И Ваня, и Войтех удивленно посмотрели на нее.

– А когда я не верил? – не понял последний.

– Ночью, когда пытался доказать мне, что это был сонный паралич.