Скрытая угроза

Но всё было напрасно, она просто не могла заставить себя произнести это вслух. Гроза вдруг с пугающей ясностью поняла, что не посмеет никому поведать о том, что сказала ей Марта. Это было слишком стыдно.

«Я не смогу признаться даже Счастливчику…»

Потому что… вдруг это был не просто сон? Что если он, как и давние кошмары Счастливчика, предсказывал будущее?

Но сны Счастливчика предупреждали его о грядущей битве. Они ничего не говорили о нём самом…

От какой же беды предостерегает её вчерашний кошмар?

Глава 6

Высоко над их головами сияла Собака-Луна — круглая, серебряная и светлая, бросающая длинные тёмные тени на землю. При взгляде на неё на сердце у Грозы снова стало спокойно, на миг все её страхи и тревоги по поводу ночного кошмара исчезли, она словно стряхнула их с шерсти, как воду. Великая Песнь всегда сплачивала стаю воедино, заставляя всех собак забыть о разногласиях, размолвках и обидах прошедшего дня, наверное в эти мгновения Гроза могла даже позволить себе забыть о пугавшем её сне — пусть хотя бы ненадолго.

«По крайней мере, я на это рассчитываю».

Собаки расселись и разлеглись в центре поляны, образовав плотное кольцо вокруг Альфы, которая не сводила зачарованного взгляда с ночного неба. Когда стихли все разговоры, а Собака-Луна поднялась выше, собака-бегунья запрокинула назад свою изящную узкую морду и раскрыла пасть. Закрыв глаза, она испустила протяжный вой, который поднялся из её груди в горло, вышел наружу, налился силой и полетел над землёй, эхом отражаясь от тёмных деревьев.

Одна за другой собаки присоединяли свои голоса к вою Альфы. Песнь набирала силу, голос каждого нового участника вторил мелодии предыдущего, пока их общий вой не стал казаться чем-то живым и осязаемым, неким невидимым существом, поднимавшем дыбом собачью шерсть, вызывавшем трепет в крови и мышцах.

Гроза чувствовала, как её вой нарастает внутри, она запрокинула пасть, чтобы выпустить его на волю. Голос молодой свирепой собаки незаметно слился с остальными голосами, и всё её существо затопило ликующее ощущение единства стаи.

Гроза застыла. «Но ведь мы совсем не едины…»

На этот раз Песнь показалась ей не такой мощной, как всегда, она не пробирала до костей, не вызывала отзвука в груди. Украдкой скосив глаза в сторону, Гроза убедилась, что подозрения её не обманули. Некоторые члены стаи вообще не приняли участие в Песне.

«Шкирка не воет, — подумала Гроза, заметив мрачное выражение, застывшее на морде патрульной собаки. — И Погоня тоже. И Ветерок… Да что же это, никто из бывшей стаи Хромого не участвует в Песне! Почему? Неужели они всё ещё сердятся из-за стычки с Луной?» Потрясённая, Гроза опустила голову. Вой застрял у неё в глотке и оборвался.

«Но как же они могут противостоять зову Песни?» Она ошеломлённо разинула пасть и опустила одно ухо. Её хвост спрятался между лапами.

«Но я не хочу быть несчастной, не хочу! Только не сегодня!»

Разозлившись на молчащих собак, Гроза запрокинула голову и снова присоединилась к общей Песне; на этот раз она вложила в свой голос ещё больше силы и страсти, стараясь не только за себя, но и за угрюмых мятежников. Усилием воли она заставила себя не думать о Шкирке, Погоне и Ветерке, а слушать только голоса товарищей, певших вместе с ней. Медленно, но неодолимо Песнь вновь захватила её — Гроза снова соединилась со стаей, голоса земных собак слились с голосами духов, растворились в ночи и понеслись к Собаке-Луне.

«Я чувствую их! — с трепетом подумала она. — Не свою стаю, а их. — Других! Я чувствую присутствие Всесобак!»

Гроза ощутила под лапами биение огромного сердца Собаки-Земли, мерно пульсирующего во всей природе. Издалека до неё доносился гул Собаки-Реки, она ощущала её поток так же отчётливо, как бег крови в своих жилах. Она видела мелькающие тени в кронах деревьев и знала, что там прячется хитрая Собака-Лес, хранящая и защищающая их всех. Собака-Лес бегала, охотилась и скрывалась здесь, это она приносила дичь и удачу стае. Мысленным взором Гроза видела тёмный взгляд лесной Всесобаки, следящий за ними.

«Собака-Лес всегда казалась мне похожей на Счастливчика, — со смутным удовольствием подумала Гроза. — Но что в этом удивительного, ведь это его Всесобака!»

Она снова склонила голову набок. «Кто же моя Всесобака? — Гроза открыла глаза, и прозрачный лунный свет ослепил её. — Кто будет защищать и направлять меня в жизни? Может быть, Собака-Луна?»

На какую-то долю мгновения она почти поверила, что огромная серебристая Всесобака сейчас ответит на её зов. Внезапно что-то заполнило её разум, что-то огромное и чудесное, и Гроза почувствовала, будто уплывает куда-то, подхваченная собственным воем.

И тут это случилось. Тьма скрыла круглые очертания Собаки-Луны, но это была не просто тьма Это был стремительный силуэт огромной и ужасной собаки. — Собаки-Страха. Ледяной холод сковал сердце Грозы, и её вой снова оборвался, застрял в горле.

Проходя мимо Собаки-Луны, тёмный дух вдруг застыл, обернулся — и уставился прямо на Грозу своими жуткими глазами, которые были чернее ночи, но при этом блестели ярче звёзд.

«Небесный Пёс!» — беззвучно воззвала Гроза, хотя в глубине души знала — перед ней был не Небесный Пёс. Это была Всесобака, которую она никогда не видела раньше. Жуткие глаза цвета тьмы ещё на один миг задержались на Грозе, потом ужасное создание отвернулось и широким летящим шагом умчалось в черноту ночи. Собака-Луна вновь очутилась на свободе и полила свой безудержный свет на земную стаю.

Остальные собаки продолжали петь, но Гроза едва могла дышать. Сейчас она не смогла бы даже заскулить, не то что завыть. Посмотрев по сторонам, она убедилась, что никто из поющих ни на миг не прервал Песнь. Глаза членов стаи были зажмурены в упоении, серебряный свет Собаки-Луны зачаровал их всех. Осознание случившегося было страшным и жгучим, как укус в живот.

«Никто не видел того, что видела я!»

Гроза в отчаянии обвела глазами членов стаи. «Неужели никто не видел эту страшную Всесобаку? Может быть, она мне только почудилась? Может, я её выдумала?»

Нет!

Гроза поняла это со всей отчётливостью, когда встретилась глазами с Дротиком.

Второй свирепый пёс в стае тоже не участвовал в Песне. Он в упор смотрел на Грозу, и в его тёмных глазах было понимание, как будто их связывала общая тайна Огромная, ужасная — кровная тайна.

Это было так страшно, что Гроза резко отвернулась и в панике уставилась в небо. «Я не такая, как Дротик! Я не такая, как он!»

Она была членом стаи! Её воспитали Счастливчик и Марта, а не жестокая Сталь, она с детства училась быть добрым, честным и преданным другом, а не кровожадной собакой-убийцей! «Я не такая, как Дротик! Я никогда не была членом свирепой стаи!»

Как ни старалась Гроза, в эту ночь ей так и не удалось снова присоединиться к Песни. Она содрогнулась, когда поняла, что ей мешает страх. «Я не хочу вновь увидеть эту Всесобаку. Если я снова подниму голову и завою, она может вернуться, а я не хочу, чтобы она возвращалась…»

Гроза вся съёжилась, став размером со щенка, и затихла, зажав хвост между лапами, стараясь не смотреть на Дротика. Она чувствовала на себе его горящий взгляд и нарочно отворачивалась, не желая видеть эти понимающие, заговорщические глаза.

Когда Великая Песнь стихла, Гроза продолжала сидеть молча, глядя прямо перед собой. Только когда большинство собак встали, отряхнулись и с довольным тявканьем и ворчанием стали расходиться по своим спальным местам, она с трудом поднялась на лапы.

«Я не хочу говорить с Дротиком об этом Мне всё равно, что он думает и что скажет. Я не хочу ничего знать!»

Заметив, как Ветерок бросила быстрый взгляд на Луну, прежде чем уйти на своё место, Гроза с любопытством облизнула клыки. «Интересно, почему Ветерок не участвовала в Песни? Судя по всему, она всегда верила во Всесобак и была верна им, не зря же она недавно спорила с Беллой! Почему же она не выла со всеми? Неужели только из-за ссоры с Луной?»

Решив во что бы то ни стало узнать ответ, Гроза подбежала к Ветерок.

— Скажи, почему ты сегодня не участвовала в Великой Песни? — выпалила она. — И твои друзья тоже молчали… Почему? Вы больше не хотите быть членами нашей стаи?

Ветерок остановилась, задумчиво посмотрела на Грозу и облизнулась.

— Я не могу говорить за всех, — сказала она после долгого молчания. — Возможно, они сегодня были слишком злы, чтобы выть.

— Но ведь Великая Песнь для этого и поётся! — воскликнула Гроза. — Она усмиряет гнев, успокаивает, заново сплачивает всех нас. А Всесобаки…

— Я знаю, что смысл Великой Песни в том, чтобы объединить стаю, — перебила её Ветерок. Она задрала нос и осторожно понюхала ночной воздух. — И я верю во Всесобак. Так что сегодня я молчала не потому, что сердилась. Возможно, Щётка и Шкирка отказались участвовать в Песни из-за злости, но у меня другая причина. Я никогда не пою вместе со стаей.

— Что? — опешила Гроза, насторожив уши.

— Да, так и есть. В стае Ужаса мы никогда не выли. Мы не хотели привлекать внимание Собаки-Страха.

— Но это глупо! — выпалила Гроза.

— Ты так думаешь? — Ветерок содрогнулась и сгорбила плечи. — Считай, как хочешь, но Ужас знал, о чём говорил. Когда Хромой стал нашим Альфой, он возобновил Великую Песнь, но я и тогда не принимала в ней участия. — Ветерок с опаской вгляделась во тьму, сгустившуюся вокруг поляны, потом приблизила свою голову к уху Грозы и сбивчиво прошептала: — Я не хочу, чтобы Собака-Страх меня нашла. Я видела, что стало с Ужасом, когда она нашла его…

С этими словами охотница торопливо побежала на своё место, а ошеломлённая Гроза осталась стоять, глядя ей вслед. «Какие глупости! Это не Собака-Страх нашла Ужаса, а он сам вселил страх перед ней в сердца своей стаи. Но это всё неправда! Нет никакой Собаки-Страха, и не было никогда! Так сказал Счастливчик, а значит, так и есть!»

Однако Гроза вся дрожала, когда ложилась на свою подстилку из сухой травы и палых листьев. Ей пришлось несколько раз переворошить когтями кучу, чтобы поглубже зарыться в неё, но и это не принесло ей покоя. Этой ночью она не могла найти себе места Молодая свирепая собака вся тряслась, но холод был не в ночном воздухе, а в её костях, и мягкая подстилка казалась сделанной из голых камней. Гроза беспокойно металась, вертелась и крутилась.

«Неужели я увидела Собаку-Страх?»

От этой неожиданной мысли Гроза так и подскочила, вскинув голову и хрипло задышав. Счастливчик сказал, что Собака-Страх была всего лишь порождением безумного воображения Ужаса, но ведь Счастливчик раньше не раз ошибался… Что если он ошибся и в этом?

Дротик тоже видел эту Всесобаку, в этом не было никаких сомнений. Неужели они оба. — Гроза и Дротик — своим воем вызвали Собаку-Страх и привели её к стае?

Гроза до боли зажмурилась и заставила себя думать только о наплывающем сне. «Хватит думать! Я буду спать, я буду спать, спать…»

Она чуть не застонала от досады и задёргала лапами. «Я не смогу! Я больше никогда не усну!»

Что? Что происходит?

Лапы Грозы, больше не разбрасывали кучу сухой травы, и листьев, они свободно неслись по лесу. Неистовая жажда чего-то сжимала её грудь, гнала вперёд, заставляла бежать ещё быстрее.

Она непременно должна была что-то сделать… Но для этого нужно туда добраться, и побыстрее. Она должна успеть это сделать!

Вот только почему она никак не может вспомнить, что же это за такая необходимость.

Тень, бежавшая сбоку от неё, не принадлежала Грозе. Она слышала топот чужих лап, она видела краем глаза тёмные очертания близкого тела, но не хотела повернуть голову и посмотреть. Вместо этого она заставляла себя бежать ещё быстрее.

«Тебе от меня не убежать, — сказал голос. — Никогда, даже не надейся. Я всегда буду с тобой».

На этот раз Гроза заставила себя взглянуть. Она повернула голову и уставилась в темноту.

«Сталь! — Она не запыхалась, у неё ещё осталось много сил, но она никак не могла оторваться от призрачной свирепой собаки. — Ты умерла, Сталь! Тебя нет. Тебя не может быть!»

Сталь раздвинула чёрную пасть и насмешливо зарычала.

«Неужели ты думаешь, что от меня так легко избавиться? Я сильнее смерти, маленькая Гроза. Я знаю правду о тебе — и знала её всегда, с самого твоего рождения. Вот почему я всегда буду с тобой. Вот почему я никогда тебя не оставлю».

Гроза облизнула губы, но они остались сухими. Её язык будто припорошило пылью и пеплом.

«Ты — Собака-Страх?»

Сталь разразилась отрывистым гулким лаем.

«Ты отлично знаешь, что это не так, маленькая Гроза».

Гроза не могла отвести от неё глаз. Теперь она могла только бежать, цепенея от ужаса под взглядом Стали, и изо всех сил стараться не упасть.

«Сегодня ночью Собака-Страх вышла в дозор, — шёпот Стали был полон угрозы и мрака. — Но это не я выманила её сюда».

Гроза споткнулась, запуталась в лапах и рухнула на землю. Сухая трава и листья смягчили её падение, но под ними были острые камни, они впились в тело Грозы, и она завыла от боли и ужаса.

И проснулась.

Гроза оцепенела, ничего не понимая. Она никуда не падала, она стояла на четырёх лапах, а под ней, на взрытом когтями песке, валялись разбросанные листья. Наверное, она разметала их, когда вертелась и крутилась. Бока Грозы тяжело раздувались, она с трудом заставила себя дышать ровнее.

Гроза всмотрелась в обступившую её тьму. Потом резко обернулась, зажмурилась и вновь открыла глаза.

Она была не в лагере. Она была не на поляне. Она была в чаще леса.

И снова Гроза совершенно не помнила, как здесь очутилась.

Глава 7

Свет и звуки с трудом пробились сквозь беспокойный сон Грозы. Мучительно моргая, она свернулась в клубочек, пытаясь вернуться в блаженное забытье, но всё было тщетно. Чей-то влажный нос настойчиво тыкался в её бок, дружеский голос беззлобно ворчал над ухом.

— Сколько же можно спать, малютка Гроза?

Она упрямо не открывала глаза. Ласковый голос принадлежал Микки, но сейчас Грозе не хотелось видеть даже доброго пастушьего пса. Она попыталась дышать как можно ровнее, чтобы её бока мерно вздымались и опадали, как у спящей, но разве Микки проведёшь? Гроза услышала, как он добродушно рассмеялся у неё над ухом.

— Ах ты ленивая маленькая врушка, я же вижу, что ты не спишь! — Он снова пихнул её носом. — Ладно, полежи ещё немножко.

«Честное слово, мне очень нужно полежать, — виновато подумала Гроза. — Ночная беготня очень утомляет. Даже если бегаешь в полном беспамятстве…»

Но она уже знала, что больше не уснёт. Из-за куста доносились голоса собак, кажется, они опять ссорились между собой. Когда же это кончится? Что случилось на этот раз?

«Наверное, всё то же самое», — с усталым вздохом подумала Гроза. Поскольку в тявкающем хоре отчётливо выделялись голоса Колючки и Ветерок, видимо, патрульные собаки вновь отказывались подчиняться приказам Луны.

Конечно, это было очень плохо, но по сравнению с событиями прошлой ночи казалось совершенно обычным делом. Теперь лихорадочная спотыкающаяся гонка через ночную тьму обратно в лагерь казалась далёким и смутным воспоминанием; наверное, при желании Гроза даже смогла бы убедить себя в том, что ей это всё приснилось. Но она слишком ясно помнила слепой ужас, который она испытывала, когда неслась через чёрный лес, уверенная, будто сама Собака-Страх гонится за ней и вот-вот вонзит свои алые когти в её шерсть. Гроза была готова поклясться, что слышала гулкое эхо тяжёлых лап, мчащихся по земле за её спиной.

Она без труда прокралась мимо Дейзи и Стрелы, несущих ночную стражу, но голодные клыки тревоги безжалостно грызли её изнутри. Если эти ночные блуждания станут повторяться, то как долго она сможет скрывать свои похождения от стаи? Рано или поздно кто-нибудь её заметит, кто-нибудь увидит, как она тайком пробирается в лагерь. Неужели эти кошмары никогда её не оставят?

«Самое ужасное, что я не хочу никому об этом рассказывать!»

Тем временем к спорящим голосам присоединились другие, более спокойные, Гроза слышала их, не открывая глаз. Счастливчик и Лапочка негромко переговаривались о чём-то. Она сразу успокоилась, убедившись, что Альфа и Бета присматривают за стаей — по крайней мере, в светлое время дня, когда Собака-Солнце без страха резвится в небе.

«Вот ночью будет совсем другое дело. Но сейчас можно об этом не думать».

— Моя Мать-Собака рассказывала мне истории о Всесобаках, — говорил Счастливчик Альфе, его воркующий голос был полон любви. — Это были истории о Молнии, о Собаке-Лес, о Небесных Псах. А твоя Мать-Собака рассказывала тебе о Собаках Ветра?

— Да, Счастливчик, — раздался негромкий голос Лапочки. Она перевернулась в траве и вытянулась, приняв более удобную позу. — Она каждую ночь рассказывала мне о Собаках Ветра.

— А какие сказки ты будешь рассказывать нашим щенкам? — с улыбкой спросил Счастливчик.

— Я буду рассказывать им о Всесобаках, твоих и моих, — рассмеялась в ответ Альфа. — И ты будешь делать то же самое, Счастливчик.

Гроза с завистью облизнула клыки. Её Мать-Собака не успела передать ей никаких историй.