Герой из героев. Баснями сыт не будешь

Зал для пиршеств не блистал какими-либо изысками, но в нём горела уйма свечей, а на огромном вертеле, вопреки времени года, жарилась тушка барашка. Ещё одна, в окружении прочих разнообразных блюд, нашла себе приют на главном столе. За ним сидели сам рыцарь, его леди, трое сыновей подросткового возраста, вошедшая в возраст для свадьбы юная дочь и некий важный обрюзгший гость с постоянно съезжающим набекрень головным убором, украшенным пером. На прочих местах собрались представители местной элиты, как то: не добившиеся расположения короля братья сэра Горта со своими семействами, седой лекарь и его юный ученик, пара жрецов, глава охраны и верная дружина вместе с жёнами и отпрысками да ещё несколько не менее непримечательных лиц, уже приступивших к трапезе. Несмотря на только что открытые кувшины с вином и пивом, все уже весело обсуждали что-то между собой и, сказать по правде, могли бы прекрасно обойтись и без какого-либо барда. Однако именно сегодня в замок нас прибыло аж двое! И я безрадостно созерцал спину сидящего на краю лавки Арнео, чего-то там сладко шепчущему на ухо служанке. Девица едва сдерживала хихиканье. Кувшин из её рук вот-вот грозил выпасть, и, когда хранитель мира ущипнул барышню, немного вина всё же пролилось на пол.

Меж тем сэр Горт, утирая рукавом жир с губ, узрел моё появление и, постучав на весу ложкой по пустому металлическому кубку, объявил, что жаждет развлечь своих дорогих гостей поэтическим соревнованием.

— … кто из вас окажется лучшим, тому достанется этот мешочек, — рыцарь, икнув, подкинул в воздух кошелёк со звонко зазвеневшими монетками, — а проигравший… а проигравший пусть убирается прочь!

— С кем мне предстоит состязаться? Кто решился бросить мне вызов?! — азартно вопросил Арнео, мелодично проводя пальцем по струнам, и дерзко рассмеялся. Девица с длинными русыми косами, которую он ранее развлекал, тут же посмотрела на него с нежным восхищением.

— Этот… Эй! Как там тебя?

Сэр Горт пристально посмотрел на меня, а потому взоры всех присутствующих уставились в том же направлении. Обернулся и Арнео. Улыбка медленно сходила с его лица по мере того, как он привставал от удивления.

— Предвестник! — решил озвучить я более известный псевдоним.

— Сволочь, — прочитал я по едва шевелящимся губам бога.

— Предвестник чего? Покажи-ка нам! — начал было насмехаться над необычным прозвищем какой-то захмелевший увалень, но осёкся под пристальным и несколько испуганным взглядом моего оппонента. Я же добавил:

— В этих краях я более известен как Морьяр-Странник.

— Что же, — продолжил сэр Горт. — Начнём с тебя. Послушаем, что ты нам споёшь об истории давних дней.

— Элдри, когда я посмотрю на тебя, подойди к главному столу и создай огоньки, — тихо прошептал я девочке.

Моя маленькая помощница понятливо кивнула с самым серьёзным выражением на лице. Я остался удовлетворён её реакцией, и руки сами собой поудобнее ухватили гитару. Арнео сразу хмуро уставился на инструмент. Он явно узнал его, а потому зло поджал губу да резко сел на лавку обратно, после чего залпом выпил содержимое своего кубка до дна. Меня это не смутило. Не взволновала меня и прочая публика. С чего мне было беспокоиться? Если бы они и не оценили моё представление, то это говорило бы лишь об их дурном вкусе. Жалкий сброд нынче передо мной. Я даже расстроился, что нет кого приличнее из знати, но затем сделал несколько шагов вперёд и, наслаждаясь неопределённостью заданной темы, запел под монотонное звучание струн:

Легенда моя… нет, совсем не свята. Но ей звучать до конца, раз она начата. Да и пусть воспоют все поэты в веках, То, что сейчас расскажу о грехах!

Тут я сделал драматичную паузу и принялся активно бренчать на гитаре. Несколько людей поморщилось, но зато остальные в полной мере оценили тщательно подобранные мною аккорды. Они устремили глаза к потолку и замерли, прежде чем многозначительно переглянулись. Наверное, вот-вот бы они с благоговением и зашептались о моей мастерской игре, но я со всей присущей мне скромностью продолжил:

Горел, полыхая огнём, целый мир. Причиной тому — лишь вино и трактир. Как бог сумел столь низко пасть, Что вмиг утратил былую он власть? Сказ пояснит дела дней ушедших, Дней грандиозных и сумасшедших.

Тут я снова хотел было сделать длительный проигрыш, но вовремя заприметил, что сэр Горт принялся зевать. Мужлан. Что с него взять, кроме его монет? Но деньги мне заполучить хотелось, а потому я перешёл к активной фазе повествования:

Началом всего послужило желание. И это всё, что скажу в оправдание. Забыть о могуществе жаждет лишь сильный, Но эта мечта несёт хлад могильный. Все цели затёрты за кубком отравы, Что пил с магом бог ради забавы. Чаша за чашей. По новой. До дна! И кажется им жизнь счастьем полна! Да хочется только ради потехи Проверить свои в том и в этом успехи. И выбрано глупо поле для брани. Разумный избрал иные бы грани. Маг — он не воин, он силы творец, Но всё ж берёт лук, как будто боец! А бог, как может, ему потакает И из корзины тыкву хватает. Они столь уверены в том, что всё шутка, Но видно оба лишились рассудка! Один позабыл, что бессмертный удел Не для тех, кто лишь весел, уверен и смел. Чтоб жизнь от смерти в веках разделять Не стоит натравливать друга стрелять! А маг словно шут желал вызвать смех… Вот потому и устроил огрех. Стрела сорвалась. И случилась беда, Чей итог не исправить уже никогда! Бог и не понял, что гибель познал — Его друг хороший сразил наповал. Разрушились тут же сущего связи, Стихии задёргались в суетном плясе: От ветра к земле пригнулись леса, Огонь заслонил стеной небеса, Волны вскипали, и рушились горы… Да и маг вдруг утратил точку опоры! Глаза протирая от пьяни угара, Он осознал, что он автор кошмара! И то ли проклятье, иль то благодать, Но решил маг, что не даст умирать Всем в этот день. И он стал управлять Тем, чем не должен никак заправлять. Балагур и насмешник — не бог, а беда!

— Найдите получше тогда, господа! — язвительно и громко произнёс Арнео, после чего с мрачным ликом приподнял бокал, словно делал тост за упокой чьей души, и отпил вина. Я не стал исправлять его строчку, а продолжил. И, на самом деле, вскоре у нас получился отличный дуэт.

(Странник) И эльфы ушли. И гномы сбежали. Лишь люди утратили знаний детали, А то б и они открывали врата, Чтоб поглотила сей мир пустота! (Арнео) Да чтоб самого тебя тьма поглотила! Твой труп не дождётся сырая могила! (Странник) Неужто такой ты серьёзно слепец? Может ты и живой. Но на деле — мертвец! Как только утратишь хоть каплю значения, Не будет тебе никакого спасения! Я сам сдеру кожу с твоей черепушки! (Арнео) Уже обещал ты мне это в пивнушке! Давай! Что томишь своей чахлой угрозой? Иль только способен пугать хмурой прозой?! (Странник) Причём тут пугать? Сейчас просто не время. Месть не тот повод, чтоб брать себе бремя. Но, если желаешь, тащи-ка свой меч! Какую часть тела тебе мне отсечь?! (Арнео) Да сам я тебе откромсаю язык! А то, вот гляжу, от почтения отвык!

Арнео, при котором не оказалось его шпаги, и взаправду вытащил из ножен ближайшего дружинника меч. Мужчина удивлённо охнул, хотел было помешать барду, но сидя на лавке это было неудобно. Так что воин опрокинулся на спину. Я тем временем бросил гитару на пол (она едва не разбилась) и выхватил длинный нож. Мой меч остался в комнате. Как-то не пристало барду появляться с таким оружием в трапезной.

— А ну хватит! — рыкнул сэр Горт, привставая, и грозно поправил ремень под растущим брюшком. Мы с Арнео вынужденно застыли, гневно сверля друг друга глазами. — Я говорил о словесном состязании. Бойцов для драки у меня с лихвой! Так что, либо оба убирайтесь вон, либо начните уже развлекать гостей!

Одновременно мы убрали оружие. Я вложил кинжал в ножны, а Арнео помог крайне недовольному воину подняться да, принося сухие извинения, вернул ему меч. Воин ничего не ответил, а только подальше отсел от такого буйного соседа. Элдри настороженно на меня посмотрела, а затем подняла гитару и подала мне. Но я не успел продолжить свою историю. Арнео ударил по струнам и запел сам:

Жил Чёрный маг, отдавшийся Тьме. Мало кто верил, что в своём он уме. Но сам он считал себя всех умнее, Лишь потому, что нет гаже злодея…

— Нет! — запротестовала жена сэра Горта. — Я желаю услышать что-нибудь о любви.

— Позвольте тогда мне исполнить балладу, которую я лишь недавно закончил? Её строки ещё свежи и не столь отшлифованы временем, но вряд ли вы услышите что‑либо более сентиментальное, — мягко испросил Арнео.

Женщина благосклонно кивнула головой, и он заиграл иную мелодию. Куда как более отличную от моей. Музыка была лёгкой и вместе с тем печальной. Она с первых нот продиралась к сердцу и заставляла прислушиваться даже грубое мужичьё. Неудивительно, что вскоре бог‑бард собрал на себе все взгляды. И, когда последний человек посмотрел на него, он завораживающе запел:

Давно то было иль недавно, Но это было так, как есть. Рассказ о деве. Своенравна Она была. Но предпочесть Не смел иную ей красотку Ни рыцарь смелый, ни король! И сесть готов был за решётку, И претерпеть любую боль Злодей. А праведник отважно За сердце биться был бы рад! Вот только люб ей был, что страшно, Тот, кто её отправил в ад…

Вскоре, хотя никаких имён не звучало, мне стало понятно, о ком пел Арнео. И, может, он и правильно делал, что не использовал имена. Это являлось хорошей отсылкой к тому, что изначально мы были их лишены. Однако у меня всё равно засвербело под ложечкой. Я только-только унял нахлынувшее цунами воспоминаний, только-только смирился с уходом Эветты из мира живых, как его пение принялось насильно возвращать меня в мучающее прошлое.

Часть меня хотела подойти к Арнео и перерезать ему глотку, чтобы из его горла больше никогда не выходили никакие звуки. Но другая настоятельно требовала дослушать до конца, как будто испытываемые мной ощущения являлись приятными.

Поняв, что я никуда не уйду до конца баллады, я постарался найти взглядом куда-то ускользнувшую Элдри. Она оказалась совсем рядом. Сидела в компании прочих детей возле очага и за показ синих искорок отправляла то одного, то другого к столу за вкусностями. Я вдруг почувствовал, как левый уголок моего рта невольно грустно приподнялся. Это мне довелось увидеть, что девочка украдкой засунула один из печатных пряников в мешочек, подвешенный за крючок к её поясу. Дочь Эветты больше интересовали сладости, нежели содержание песни. В столь юном возрасте безразличны душевные терзания взрослых и непонятны их стремления навсегда скрыть истину в своём сердце. Какая она ещё маленькая глупая девочка!

… а я? Я взрослее?

Внезапно мне пришло в голову, что, наверное, в чём-то я так и не смог повзрослеть. Наверное, только из-за этого, несмотря на уйму примитивизма Элдри, связанного с малым количеством прожитых ею лет, мне всё равно было комфортнее общаться с ней, нежели с прочими людьми. Она была открыта со мной. Говорила, что думала. Я поступал так же. Не хитрил в угоду неким социальным правилам. Я мог быть самим собой без ощущения внутренней настороженности, а она… она научилась принимать это.

А затем ко мне пришло осознание, что я уже очень долго не отвожу взгляда от детей. За это время свечи основательно оплавились, и даже слуги нашли место, чтобы присесть. Поэтому мне пришлось изменить направление взора и продолжить слушать пение с большей сосредоточенностью. Однако Арнео уже заканчивал свою балладу, и подобной внимательности не потребовалось:

Тоска навек мной овладела. Вопль горя горло обжигал. Но на руки я поднял тело И накрепко к себе прижал! А после сам вырыл могилу Да положил поверх бокал… Уйти сумел лишь через силу. И каждый шаг болью кричал.

Песня завершилась на резкой ноте, которая действительно словно бы заставила всех присутствующих единовременно остановить биение сердец. Всего на пару секунд, но и этого хватило, чтобы прочувствовать чужую боль. Некоторые женщины приложили платки и рукава к влажным глазам. На лицах мужчин застыла серьёзная задумчивость. Я и сам как будто на миг обратился в статую. Мне стало понятно, что больше на сегодня мне не хочется никаких песен. Какая разница, чтобы там посчитают сэр Горт или Арнео? Мне просто расхотелось быть здесь. Я жаждал ощутить холод ледяных снежинок на коже, как тяжело вышагивает конь, пригибая свою голову, как жмётся ко мне Элдри, прикрываясь от свирепого ветра краем моего плаща.

Глава 2

— Идём, — резко сказал я развеселившейся девочке и, не оглядываясь и не прощаясь, схватил её за руку да пошёл за нашими пожитками. Дорогу я запомнил и в проводниках не нуждался.

Стоило мне войти в комнату, как я принялся собирать со всех поверхностей наспех разложенные для просушки вещи. Увы, они так и не просохли. Снежинки превратились в воду, впитались в ткань и уже не хотели покидать её. Выходить в таком на улицу было чистое безумие. Даже сквозь закрытые ставни слышались свирепые завывания вьюги. Вся одежда встала бы колом. И по этой причине я сложил всё своё добро в сумку, лишь вместо чёрного плаща накинул тёплый меховой. Внутрь него влага не пробралась, а в такую погоду он смог бы лучше защитить от холода. Элдри вот переодевать было нечего. Шубейка была у неё всего одна.

— Одевай, — снял я с крючка вещицу и кинул в её сторону.

Девочка поймала. Сумела даже ловко схватить брошенную мной шапку и почти что варежки. Почти что, потому что я раздумал кидать их ей. Они были слишком мокрыми и при такой погоде лучше с голыми руками, нежели вот так. Да и вообще они меня раздражали! Поэтому я с гневом отшвырнул их в угол комнаты.

— Мы уезжаем? — промямлила девочка.

— Да.

— Но здесь тепло и хорошо.

— Мы уезжаем.

Мой категоричный тон не оставлял места для возражений. Элдри неловко напялила на себя толком не подсохшую шубейку, всё-таки подняла варежки и начала тихо шмыгать носом. Однако молчала девочка до последнего. Лишь когда мы вышли из замка да почти дошли до конюшни, она остановилась. И, ох, это было зря. Я вроде сразу обернулся, а малышка уже стала похожей на снеговика. Беспрерывно летящие с неба крупные хлопья снега кружились в безумной пляске. Они сыпались на землю так, будто хотели похоронить под собой всё сущее. Ведь, когда мы приехали в замок, сугробы были чуть выше щиколотки, а сейчас доходили до колена. Страшно представить, как буйствовала природа там, снаружи, где не было ни защитных стен, ни людей, смело протаптывающих тропы.

«Наверное, там хорошо. Там все бело, холодно и царит сама смерть», — подумал я и расслабился. Представленное казалось мне идеальным. И оттого внутри меня зажглась неприязнь, когда Элдри, так и не делая ни единого шага вперёд, заныла:

— Морьяр, я не хочу уезжать! Там темно и холодно!

— Мы уезжаем.

— Но я не хочу! — она разревелась уже во весь голос.

— Прекращай своё нытьё и иди сюда! — сухо приказал я. После чего подозвал недовольного сонного конюха.

Мужичок не ожидал поздних визитёров в столь мерзкую погоду, а потому уже завалился спать. Моё появление откровенно раздражило его, ему уже сладкий сон снился, а тут… может, потому и отговаривать от поездки он меня не стал? Лишь понятливо кивнул головой, зевнул да поспешил за моим Опалом.

— Морьяр, — начала тягать меня Элдри за пояс, рассчитывая тем привлечь моё внимание к себе.

— Чего? — хмуро поглядел я на неё сверху вниз и процедил: — Ты меня плохо расслышала, что ли? Тогда смотри внимательно и читай по губам. Мы уезжаем.

— Там было весело! Мы договорились завтра…

Она что-то там завывала, утирала рукавом сопли, но я не слушал, а запрягал коня, выглядевшего ещё сердитее меня. Животное стегало себя хвостом по бокам и злобно пофыркивало.

— Ты едешь? — готовясь сесть верхом равнодушно спросил я и заставил себя обернуться. Взгляд уловил не только девочку, но и размазанный метелью силуэт Арнео.

— Я хочу остаться!

— Как знаешь.

В тот момент подобное показалось мне отличным выходом. В ушах зудело от плача, и всё, чего мне хотелось, так это промчаться по заснеженной равнине. А там, окончательно выбиваясь из сил и задыхаясь, вернуться на дороги междумирья. К себе. Домой. Окунуться в поток энергий, служить Тьме и забыть… просто забыть обо всё этом! Я же маг, который всегда жаждал собственной власти и могущества! Я не должен купаться во всём этом дерьме и детских соплях! Я хочу на волю! Я миры хочу разрушать!

— Морьяр! — захлёбываясь от слёз, истошно закричала Элдри, когда конь сделал первые шаги. А затем она глупо бросилась за мной следом. Бежала как могла, хотя её маленькие ножки утопали в снегу. Девочка пару раз не удержала равновесие, упала, но она быстро поднималась и спешила ещё быстрее, не забывать кричать: — Не бросай меня! Не бросай!

Вот дурная девчонка! Наверняка ей было бы лучше остаться. Старкания не участвовала в травле магов и вовсю старалась оградить себя от расползающегося влияния Чёрного Ордена. Надолго сил этой страны на такое сопротивление не хватило бы, конечно. Но большая часть жизни Элдри прошла бы относительно свободно и спокойно. Она умела разжигать огонь и знала фокус с огоньками. Вроде немного, но этого уже достаточно, чтобы жить независимо от взрослых. Даже если бы не нашёлся маг или колдун, решивший обучать девочку дальше, то она уже смогла бы заработать себе на хлеб. И пряники в её мешочке отлично доказывали это! Быть может, сэр Горт позволил бы ей прислуживать в замке, а там, глядишь, в неё влюбился бы какой из его сыновей. Элдри суждено было вырасти в красивую и благоразумную девушку. Это было бы хорошее будущее для неё и для меня, но… неуклюже не сумев ухватиться за подпругу из-за неудобных варежек, она стянула их и быстро коченеющими пальцами намертво ухватилась за мой развевающийся меховой плащ.

— Постой! — окликнул меня и Арнео. Бог приложил ладонь ко лбу, чтобы стало удобнее видеть, а затем в несколько по-эльфийски изящных прыжков настиг нас. — Куда собрался?!

— Так важно?

— Нет, в общем-то. Но, думаю… понимаю, думать о таком небезопасно! И всё же, думаю, тебе стоит задержаться и поговорить со мной.

— Да?

— Да! — его лицо выражало полнейшую серьёзность. — Мы немного подтрунили друг над другом там в зале. Теперь пришла пора для взрослых бесед, а не ребячества. Я должен хранить этот мир, а потому призываю тебя объясниться. Требую этого на правах бога!

— Я уже объяснил, что провожу эксперимент.

— Брехня всё это! — без тени сомнения сказал он и многозначительно поглядел на Элдри.

К этому моменту я уже успел посадить девочку перед собой и оттого не придал значения его взгляду. Мне было важнее смотреть на ребёнка, чтобы оценить, не упадёт ли она во время скачки. Я даже, на всякий случай, обхватил её одной рукой и… скажу честно, стоило мне это сделать, как вдруг дышать стало легче и спокойнее. Мгновенно утратило свою былую силу желание мчаться в никуда по заснеженному полю. Захотелось действительно спокойно улечься у домашнего очага и устало прикрыть глаза, заснуть сном без сновидений.

Я больше не был одинок. И что-то в этом было. Я ощутил себя нужным. И не сказать, чтобы ранее я не чувствовал, что без меня кто-то никак не может справиться с чем-то элементарным, но это было нечто иное. Я знал, что важен для кого-то. От этого мне стало тепло.

Право, если бы этот гадкий Арнео не принялся за свои выяснения, то мне довелось бы почувствовать себя счастливым! Но этот тип никак не мог заткнуться! Он требовательно глядел на меня и понуждал дать ему хоть какой-то ответ. И мне бы и хотелось проигнорировать его, но тут он был в своём праве. Я обязан был дать ему разъяснения… если не хотел, чтобы мне запретили раз и навсегда шастать по этому миру в личных целях. Обида хранителя мира могла привести к изгнанию в междумирье, а без возможности использовать энергию для меня это ныне было сродни смерти. Поэтому мне пришлось скосить на Арнео недовольный взгляд и вежливо попросить.

— Слушай, я тут отвлёкся. Чего ты там такое важное спрашивал?

Бог насупился, нехорошо сощурил глаза, но повторил:

— Ты прячешься от своих тёмных хозяев, и я хочу знать почему? Как и то, почему ты ведёшь себя, как обычный смертный.

— Я не прячусь, — с ноткой возмущения ответил я.

Вот треклятье!

Стоило мне произнести свои слова, как перед глазами возникла огненная змейка. Она юрко скрутилась в кольцо вокруг моей головы и стянулась так, что сантиметром ближе и на моём лбу появился бы обруч из сожжённой кожи. Элдри испуганно ахнула. Вроде как отправившийся спать конюх фальшиво захрапел громче некуда. А наглый Арнео с противной улыбкой потребовал:

— Тогда убери кольцо. С подобным и неофит справится, не так ли? Для Предвестника сущая ерунда.

— Не стану я этого делать! Вот ещё, потакать твоим приказам.

— Да ну? Уверен? — змейка сжалась. Ненамного, но жар стал почти нестерпим.

— Да, уверен. Потому что я не могу тебе помешать, — вынужденно признал я и, заскрипев зубами, сознался. — Мне нельзя использовать тьму, пока я не закончу задание. А светом, как ты понимаешь, не владею.

— И что же это за задание такое, хотел бы я знать?

— Ты его похоронил. Сам пел об этом.

— Но это не конец, иначе тебя бы здесь уже не было, — уверенно заявил Арнео. — Что ещё не завершено?

— Ещё одно препятствие осталось.

Мой взгляд опустился было на макушку Элдри, но мы с ней столкнулись взглядами. Она обеспокоенно, приоткрыв рот, продолжала смотреть на извивающуюся огненную змейку.

— И что же мешает тебе облегчить свою жизнь?

— Отсутствие желания. А для мага его желания — это всё.

— Для тебя особенно всё, — кисло и как-то невпопад сказал Арнео тихим голосом, а потом перешёл на нормальную речь. — Меня-то пока не тронешь?

— Нет. Не время.

— Тогда ставь своего коня в стойло и давай обратно. Там уже баллад никаких не надо. Выяснилось, что племянницу Горта… Короче, мордобой начался, и всем есть что обсудить. Так что, пока ещё еды и вина полно, самое время гулять.

— Да я вроде как почти уехал, — в сомнениях протянул я, но испытал наслаждение. Приятно, когда тебя уговаривают, и приятно, что опасный огонь перед глазами исчез.

— Морьяр. Ну, пожалуйста-пожалуйста, — жалобно протянула Элдри и после выдохнула пар изо рта на замёрзшие ладошки.

… Зря дурочка это сделала. Разве так их согреешь? На коже тут же образовалась ледяная сеточка.

Отложив перо в сторону, я посмотрел за окно. Начинался розовый рассвет. Птицы завели первые трели. Раздалось жужжание проснувшегося жука и стрекот кузнечика. Мир просыпался, а я так и не сомкнул за ночь глаз. Но мне и не требовался сон. Бурлящая в теле энергия потоком уносила усталость незаметно для меня самого. А потому я окинул взглядом написанное, шаловливо подул на страницы, стряхивая пылинки, и закрыл свою тетрадь. Мне стоило отдохнуть от воспоминаний и заняться поисками мира Фантазии.