С волками на Вы

С волками на вы

Ольга Горышина

Глава I — Снег

По количеству ругательств, доносившихся с дороги, Варя поняла, что пора вылезать из машины. Пришлось, однако, приложить немало усилий, чтобы открыть дверь и поставить обе ноги в свежеутрамбованный снег. И затем ещё пропустить мимо ушей начало фразы и услышать только:

— … вылезла наконец!

Варя оторвала взгляд от своих светлых валенок и задержала на миг на облепленном грязью диске переднего колеса и крыле, окантованном коричневым снегом, точно коктейльный стакан сахаром. Только потом она посмотрела на Костю, который стоял за машиной, широко расставив ноги и дуя на красные пальцы. Его синие глаза стали свинцовыми, а каштановые волосы редкими сосульками прилипли к вспотевшему лбу. Куртка распласталась на крыше машины, а рядом с задним колесом валялась лопата и сломанный корешок. Варя схватилась за отворот связанной мамой шапки и натянула по самые брови, будто могла спрятаться от страшного взгляда.

— Давай, спроси, что мы теперь будем делать? А… — Костя стиснул зубы, глотая следующее слово. — … его знает.

Варя тяжело вздохнула, сунулась обратно в машину, чтобы взять свои перчатки, и прошествовала к парню, который продолжал нервно сжимать и разжимать пальцы, что, похоже, давалось ему с большим трудом.

— Поздно.

Он не взял перчаток и молча направился к сугробам, которые тянулись вдоль обочины насколько хватало глаз. Они доходили ему чуть ли не до пояса, потому Костя остановился, ища глазами брешь в снежной стене, и, не найдя, занёс ногу и, тут же провалившись по колено, выдал очередную порцию русской брани. Затем кое-как выпрыгивая из снежных пучин, Костя двинулся в лес.

— Ты куда? — крикнула Варя, но ответа не дождалась.

Она смогла обойти машину лишь на три четверти, потому что левая сторона багажника закопалась в снег. Тишина за спиной хрустела, свистела и материлась. Наконец Костя вернулся с охапкой еловых веток и так посмотрел на Варю, что та поспешила ретироваться на пассажирское сиденье, даже не стряхнув с валенок снег. Через лобовое стекло она видела, как парень подкладывает под колёса ветки, но решила от греха подальше не предлагать помощь.

— Садись за руль! — приказал Костя, распахнув дверь, и почти что вытащил девушку на улицу. — Только газуй плавнее. А я постараюсь подтолкнуть машину.

Варя захлопнула пассажирскую дверь, обошла машину и села на водительское сиденье. Ключ повернулся, педаль нажалась, колеса с шумом закрутились, ветки захрустели, Костя завыл от натуги, но машина не двинулась с места. И так раз пять. Тогда Костя забарабанил кулаками по капоту, и Варя испугалась, что железо съёмной машины не выдержит его злости. Она вновь с трудом открыла дверь и, вылезая, чуть не свалилась в сугроб.

— Слушай, это чужая машина! Успокойся! И… Ты мог бы материться поменьше? — сказала она, отряхивая куртку.

Костя взглянул на неё, как на врага, и Варя вновь заставила себя пропустить мимо ушей начало фразы:

— … я должен стихи Пушкина тебе читать!

Костя открыл дверь, плюхнулся на пассажирское сиденье, закатал лыжные штаны до колен и стал стряхивать комочки снега с по-зимнему бледной кожи с редкой тёмной порослью. Затем принялся расшнуровывать высокие ботинки. Только пальцы не гнулись, и шнурки с трудом покидали петли. Варя подалась вперёд, чтобы предложить помощь, но, наткнувшись на стальной взгляд, опустила руки по швам и продолжила стоять в отдалении. Костя стянул насквозь мокрые носки и швырнул на заднее сиденье. Пальцы ног тоже шевелились с трудом. С вытащенного из ботинка войлока посыпался снег.

— Ну чё стоишь? Может, достанешь сухие носки?

— Багажник не открыть… — начала Варя и вновь услышала в свой адрес брань.

— Через заднее сиденье залезь, дура!

Варя с трудом перевернула красный походный рюкзак и после пяти минут копания в его содержимом отыскала серые носки. Передавая их вперёд, она нечаянно коснулась красных рук Кости. Тот поморщился от боли, но смолчал. Натянул на ноги носки и стал медленно шнуровать левый ботинок.

— Можно я тебе помогу?

Он вновь смерил её пустым взглядом, но поднёс руки к губам, чтобы согреть дыханием. Варя тут же вылезла с заднего сиденья и опустилась коленями в снег. Благо, через лыжные штаны холод не чувствовался и тонкие вязаные перчатки не мешали затягивать толстые шнурки. Она пару раз вскидывала голову — Костя продолжал согревать обмороженные руки и не смотрел на ботинки.

— Может, снегом надо растереть? — робко предложила Варя.

— Наоборот этого делать нельзя!

Костя немного остыл, иначе бы обязательно добавил неопределённый артикль русского языка, созвучный с нотой "ля”.

— Что делать-то будем?

— Пойдём вперёд. Не ночевать же в лесу! У нас есть часа три до заката. Авось доберёмся до этой Богом забытой деревушки, чтобы черти взяли твоего научного руководителя! Да как и всю академию с её старыми пердунами! Мы тут замерзать будем в трансильванском лесу с волками, — Костя на мгновение замер и прислушался к тишине леса, нарушаемой только звуком падающих с высоких сосен снежных шапок, — а он потом своё имя перед твоим напишет, добавив в текст пару цитат со сносками, заявив — ну ты понимаешь, я ведь корректировал, чтобы было более научно… Плавали, знаем…

— А чего ты злишься-то теперь? Сам ведь отказался в аспирантуру идти и читать курс по своему диплому. Ну хоть в методичке твоя фамилия есть, мелким шрифтом… — И тут Варя замолчала. — Ты сказал — волки?…

— Сказал, что до заката доберёмся до места, если разговаривать не будем. Хотя… Зимой они наглеют и выходят на охоту даже днём. Что, испугалась? На людей они не нападают… Обычно. Чё стоишь, как истукан? Рюкзак за плечи и почапали за твоим дипломом. Весны дождаться не могла! Вся страна бухает, а мы тут культуризмом занимаемся! И водки в машине даже нет, чтобы согреться.

Костя помог Варе надеть красный рюкзак. Сам закинул на плечи серый. Закрыл машину, прощально похлопал по крыше и ступил на расчищенную дорогу.

— Странно всё это, — сказал он, когда они отошли на приличное расстояние от места аварии. — Дорогу явно трактором чистили, а мы не встретили за последние десять километров ни одной машины. У них в городках ужас на дорогах, а здесь, в захолустье, всё как в Америке, блин. И чё меня развернуло-то так, давно были б на месте и потягивали глинтвейн у камина. Романтика… Вечор, ты помнишь вьюга злилась, на мутном небе мгла носилась, луна как бледное пятно…

— Слушай, Пушкин! — Варя попыталась улыбнуться. — Нам вьюги только не хватало. Не каркай!

Они шли всё дальше и дальше, а дорога всё никак не желала кончаться деревней. Начинало смеркаться.

Глава II — Странники

Дорога давалась с трудом из-за тяжёлых рюкзаков и ещё более тяжёлых дум о брошенной в глуши чужой машине, пустом желудке и уставших ногах, для которых даже небольшая заснеженная выбоина уподобилась горному перевалу. Шли теперь молча, чтобы сохранить хорошие отношения хотя бы до конца трансильванских каникул, потому что каждый обвинял в случившемся другого. Мысленно, но очень живописно, что и следовало ожидать от филологов.

Впрочем, за последний час Костя многое сказал про Варю вслух. Она же молчала, но от этого дум не убавлялось. Для начала ей не удалось убедить Костю не ехать в Румынию на собственной машине — две тысячи километров из Питера по заснеженным дорогам некогда братских республик не обещали много романтики. Хорошо, отец без лишних разговоров забрал у сына ключи. Отец, а не она! Затем началась свистопляска с румынской визой. Краткосрочную пятидневную Костя не пожелал получить, решив, что раз уж они прутся в такую дыру, то на обратном пути обязаны завернуть на горнолыжный курорт. Тогда консульство потребовало подтверждение бронирования отелей. Костя всегда был против расписанных маршрутов и сумел уломать турагента на проплату только двух ночей в Бухаресте — одной по прилёту и второй перед вылетом. Но вскоре все формальности остались позади. Заодно с причитаниями Вариных родителей, для которых Костя хоть и попадал под категорию «настоящий мужик» даже с серьгой в ухе, но полного доверия всё равно не вызывал, хотя старательно копал грядки на бабушкиной даче. Впрочем, туту него была настоящая отмазка:

— Причем тут я? Это ваша дочь пересмотрела мюзикла Романа Полански и теперь умирает написать диплом по трансильванскому фольклору. И ей, дуре, мало публичной библиотеки имени товарища Маяковского и подаренного мной лично "Larousse dictionary of world folklore". Да и грёбаного научного руководителя её благодарите, который непонятно где и зачем откопал какого-то трансильванца, готового рассказать ещё никому не рассказанное. Понятно зачем — свою жопу кто желает отрывать, лучше глупого студента послать прыгать по сугробам, а потом поразить всех своим вкладом в развитие филологического факультета Санкт- Петербургского Государственного Университета.

Впрочем, тот факт, что Костя без отговорок согласился ехать в Румынию, в который раз ублажил Варю мыслью, что она не зря ждала этого принца. Всё складывалось просто замечательно, когда они в половине второго ночи вывалились из самолёта в Бухаресте с двумя заплечными рюкзаками — если туризм для Кости был чем-то привычным, то максимум, на что он смог уговорить Варю — это ночёвка в лесу с палаткой. Потом начались проблемы с арендой машины, так как клерк всё пытался подсунуть им механику, а Костя, не говоря уже о самой Варе, и на полуавтомате-то никогда не ездил. Впрочем, сынок богатого папочки, да ещё чертовски уставший после семи часов торчания в аэропорту Варшавы, знал, как решаются подобные загвоздки, а потом с чистой совестью залил весь этот ужас в баре отеля, забыв о том, что с утра за руль. Единственное, что всё же не устраивало Варю в Косте, как раз и было это пусть небольшое, но всё же злоупотребление спиртным.

— Это профессиональное, — любил оправдываться начинающий журналист.

Однако в нужный момент Костя всегда оказывался трезв. Как и сейчас. Мозг явно забыл про утреннее похмелье.

Снег под ногами хрустел. Мороз усиливался. Варя натянула шапку ещё ниже на самый лоб и уши. Костя тоже расправил свою, чтобы прикрыть покрасневшие уши. Руки он держал в карманах, не решаясь натягивать на них перчатки.

По девственно-белому снегу, будто по акварельному листу, начала растекаться голубая заливка, а в просветах между деревьями и впереди у линии горизонта небо окрасилось хорошо разведённой оранжевой краской. Ребята не сговариваясь прибавили шаг. Никаких признаков жилья не наблюдалось. Никто не знал, сколько километров осталось до таинственной деревушки, которой нет на официальной карте Румынии.

Алексей Николаевич, научный руководитель, предупреждал ребят, что надо чётко придерживаться полученных инструкций, потому что никакой навигатор не сумеет отыскать места их назначения. Действительно связь со спутником была потеряна ровно на развилке дорог. Телефоны тоже перестали работать. Теперь они могли рассчитывать только на свои ноги.

— Знаешь, — нарушила молчание Варя, — надо было нам тоже, как Олегу, взять у географов сопроводительную бумагу.

Костя повернул к ней голову, но не улыбнулся. Олег, а вернее Хэлые, как звали его все друзья, был странным типом и странником по совместительству. Да-да, он странствовал по просторам необъятной матушки-Руси со всеми вытекающими из этого последствиями. Он был первым, с кем Костя познакомил свою новую девушку, и Варя впала в транс с первой минуты общения с Хэлые, раскованность которого и стильная небрежность в одежде слишком уж не соответствовали тому, что вылетало из его рта.

Они сидели и пили — парни водку, она — чай. Дело происходило в гримёрке одного из питерских театров. Костя по памяти записывал интервью с актёрами, которое успел взять в антракте, и думал о том, что ещё надо спросить, чтобы рецензия на спектакль была полной. Спектакль он увидел на вчерашнем прогоне, а сегодня пришёл чисто поболтать, а Хэлые было поручено развлекать даму его сердца.

— Странничество — физическое выражение моей философии, а духовное её выражение — это прежде всего саморазвитие, самоконтроль, — начал тот после очередной опрокинутой в рот стопки. — Я не скрываю, что несколько лет проработал в криминальном бизнесе, но лишь потому, что на каком-то этапе своего внутреннего обучения решил, что для развития необходимо создание искусственной кризисной ситуации, которая бы высвободила внутреннюю энергию: талант там, творчество… Но сейчас у государства ко мне никаких претензий нет, не считая моего вольнодумства.

Варя чувствовала себя неловко. До знакомства с Костей с подобного типа личностями она не встречалась, и чтобы как-то поддержать беседу, она задала вопрос, на которой Олег и так бы со временем ответил — как началось его странствие?

— Случайно. Я шёл по переулку Гривцова, увидел надпись "Географическое общество1', пошёл на заседание комиссии по научному туризму и сказал, что хотел бы постранствовать. Мне моё путешествие напоминало бросок в омут с головой: нырнул в Петербурге, а вынырнул уже под Пермью. За это время я встречал таких людей, которых никогда бы не встретил в городе, потому что они живут на дороге. Это абсолютно другой мир. Конечно, есть цивилизованные бродяги — московская лига автостопа или те, которые ходят с рюкзаком и спальным мешком. А я попытался совершить своё путешествие в одиночку. Вопрос ведь не столько в странничестве, сколько в выживании как таковом: чем хуже, тем лучше. Я сам разработал одежду, одежду "выживальщика": широкие штаны из грубой ткани, матерчатая рубаха без карманов и без ворота с прямым рукавом, а сверху жилет с кучей огромных карманов. И минимальный набор: плащ-палатка, немного "сухпая" по тибетскому рецепту, ну, сампа: жареная мука, протёртая, вываренная и высушенная с протертым же мясом, специями в растопленном масле. Денег я не брал с собой принципиально. Придя к тому, что странничество есть и его не может не быть, я решил провести эксперимент: сможет ли человек пройти с одним ножом и с минимальным количеством еды через всю страну без денег… Оказалось, это элементарно. Где-то тебя просто так накормят, где-то подработаешь, например, грузчиком.

— А географы? — встряла Варя со своим вопросом, чтобы как-то заполнить паузу, вызванную наполнением очередной стопки.

— Меня снабдили бумагой, которая по дороге очень помогала. Сейчас прочту, — Хэльге полез в карман и достал аккуратно-сложенный листок. — "В период с июля по конец декабря такой-то проводит пешую экспедицию от города Санкт- Петербурга до города Перми, святого источника близ деревни Успенка в долине реки Чусовая и обратно. Целью экспедиции, основанной на традициях Русского Географического Общества, является научный, описательный интерес к природе и жизни людей на пути её следования. По материалам экспедиции планируется издание книги". Мне доставляло несказанное удовольствие лицезрение того, как мент разворачивал эту бумагу, долго морщил лоб, напрягая до последней морщинки, а потом с очень умным видом складывал бумагу, протягивал мне, подносил руку к козырьку и говорил: доброй вам дороги! Бумага оказывала на них какое-то магическое воздействие. Впрочем, фраза, которая так их завораживала, звучит очень просто: "Русское Географическое Общество просит государственные, общественные и иные организации оказывать посильную помощь и содействие в проведении экспедиции".

Лицо Хэльге с чётко-очерченными скулами, покатым лбом, большим сильным носом сейчас так явственно прорисовалось в голове Вари, что она даже вздрогнула, когда на его месте оказалось обычное, далеко не мужественное, лицо Кости.

— И кому ты тут собралась показывать эту бумагу? Волкам? Или, быть может, твоему обожаемому графу фон Кролоку или Дракуле? Здравствуйте, я ваша…

Варя ускорила шаг и опередила Костю метров на пять.

— Ну не обижайся ты, — говорил он ей в спину, не сокращая между ними расстояние. — Поверь, я тоже нервничаю. Если бы у нас была хотя бы палатка и пуховые спальники, а так я не знаю, что мы будем делать, когда солнце окончательно сядет, и температура опустится ниже минус десяти. Знаешь, мы тоже создали себе искусственную критическую ситуацию…

— В ней нет ничего искусственного, — обернулась Варя. — Мне страшно и холодно. Я не верю ни в каких вампиров, но я верю в волков, которые со всей Европы мигрировали в Трансильванию. И ещё…

Она вдруг замерла, улыбнулась и добавила:

— Я верю в тебя, Костя. Ты ведь что-нибудь придумаешь, правда?

Парень улыбнулся и раскинул руки. Варя кинулась к нему и уткнулась носом в холодную куртку.

Глава III — Волки

Костя держал Варю за руку, чтобы в сгустившейся темноте девушка не оступилась. К тому же, когда тебя кто-то держит, кажется, что идти легче. Ещё Костя достал из рюкзака два налобных фонарика на резинке. Стало немного спокойнее — наверное, так чувствовали себя люди в давние времена, когда шли с зажжёнными факелами. Только испугаются ли волки искусственного огня?

Ответа Костя не знал, хотя помнил рассказ старого питерского рок-журналиста. Однажды в дальнем походе тот отошёл от лагеря и столкнулся со стаей волков. Костя знал, что стая — это порядка девяти животных, у которых есть вожак и самка вожака — такова нерушимая иерархия подчинения. Вожак идёт впереди, он ведёт стаю. Его приятель приготовился к смерти, но всё-таки выхватил нож в надежде забрать с собой на тот свет хоть один шкурный трофей. Однако выглянувшее из-за деревьев солнце отразилось от лезвия ножа и отпрыгнуло солнечным зайчиком прямо в глаз волка. Вожак отступил в испуге, и вся стая отступила за ним. Звучит как байка, но почему-то тому человеку Костя верил. Всякое в жизни бывает. Потому одной рукой он крепко сжимал руку Вари, а другой, ещё крепче, складной нож в кармане куртки. Сможет ли он противостоять стае или хотя бы одному волку? Сможет ли остаться хладнокровным в критической ситуации? Мужик он или…

А ночь тем временем безжалостно укрывала своим крылом Трансильванию и две одинокие беззащитные фигуры. В сковавшей морозный воздух зловещей тишине каждый хруст снега под толстыми подошвами казался чужим, не своим. Ребята вздрагивали, то и дело оборачивались, потом молча улыбались друг другу и шли дальше, упрямо стараясь разглядеть впереди огни деревни. Сколько же они уже прошли? Идут бодрым шагом уже четвёртый час — пяти километров в час по снегу да ещё в горку не сделать, но три-то они явно проходят. Так что десятку, как пить дать, отмахали. Теперь у них будто открылось второе дыхание. Они стали идти ещё быстрее, подгоняемые страхом, голодом и безнадёгой.

Поднимался ветер. На ум приходили знаменитые строчки группы «Любэ» — ветер в харю, а я шпарю… Только сейчас от них не хотелось улыбаться. Нос пощипывало, щёки дёргало. Варя была уверена, что у неё на щеках тоже образовалась красноватая корка, ведь однодневная щетина скрывала такую точно на лице Кости. Хотелось есть. Ещё хотелось пить. Из машины они взяли только одну поллитровку воды, и теперь то и дело посасывали комочки снега, от которых сводило зубы и становилось ещё холоднее. Быть может, температура и не опустилась намного, но столько часов в заснеженных просторах проморозили их насквозь.

— А ситуация, право, искусственная, — вдруг сказал Костя.

Они вообще-то старались не говорить, чтобы не выпускать из организма дорогое тепло.

— Мы ведь сами попёрлись сюда зимой, никто нас не гнал…

Варя промолчала, восприняв это очередным обвинением в свой адрес.

— Я за всё заплатила сполна, — прошептала она через пять минут.

— Ещё нет, — усмехнулся Костя. Отсвет фонарика придавал ему сходство с монстром из фильма ужасов. — Мы ведь не добрались до человеческого жилья. И, признаюсь, я как-то уже не верю, что доберёмся.

— Как так? — вздрогнула девушка. — Мы проехали километров десять, а на распечатке, что дал Алексей Николаевич, было указано пятнадцать километров.

— Малыш, если бы мы шли верной дорогой, то давно бы были в деревне. Боюсь, мы не туда свернули.

Варя остановилась как вкопанная.

— Как не туда, но…

— Это деревня, малыш, там живут люди, так?

Варя кивнула.

— Следовательно, они должны из неё выезжать хотя бы за продуктами. Да что там за продуктами! Сегодня же будний день — кто-то ведь должен работать в городе. Мы же с двух часов дня на этой дороге не встретили ни живой, ни мёртвой души. Тебе не кажется это странным?

Варя кивнула и поёжилась.

— Но… Дорога ведь расчищена…

Костя передёрнул плечами.

— Я уже который час думаю об этом и не могу понять, кому могло понадобиться чистить трактором дорогу, если ей никто не пользуется. Посмотри на сваленный у обочины снег — он девственно белый, а не коричневый, как бывает на дорогах, по которым ездят машины. Я понимаю, что здесь что-то не так, но не могу понять что. И мне…

Парень замолчал и почувствовал, как девушка сжала его руку:

— Мне тоже страшно, и это нормально. Костя, ты не думай, что я жду от тебя геройства. Но всё же…

— У меня есть нож, но я никогда им не пользовался. Я вообще никогда не был в реальной драке. В детстве был цирк-карате, а к рукопашному бою я особо серьёзно не относился… Если бы у меня был пистолет… Как мы могли отправиться в эту глухомань без оружия!

— А ты бы смог выстрелить?

Парень промолчал.

— Знаешь, когда я хотела получить разрешение на ношение оружия, отец сказал: «Нельзя достать пистолет и не выстрелить, потому что выстрелит тот, другой». Разрешение я так и не получила.

— Блин, Варька, я же не о человеке говорю, а о волках. Кроме них здесь никого нет. Ну, быть может, ещё зайцы… Такие же трусливые, как и ты…

Варя закусила губу.

— Да ладно тебе. Идём. Останавливаться нельзя, замёрзнем нафиг. Все дороги куда-то да ведут.

Они двинулись дальше. Каждый шаг давался с трудом. Они чертовски устали. Животы крутило, и оба в который раз ругали себя, что не сунули в рюкзаки никакой еды. Они рассчитывали добраться до деревни за час, ну максимум за два. Последнее, что Варя ела, была шоколадка, вернее маленький кусочек от нее, и то в полдень. Тогда они, несмотря на помощь навигатора, успели покрутиться по местности, сверяясь с распечаткой карты, нарисованной кем-то из этой самой деревни. Костя начинал нервничать, как всегда, когда терялся. Они были вместе уже два года, и два лета отколесили по Европе на машине. Она могла бы уже знать, что не стоило шуршать обёрткой так долго и потом так же громко пережёвывать орешки. Костя резко съехал на обочину, открыл дверь и выбросил выхваченную у неё из рук шоколадку.

—..ть, сейчас сама за руль сядешь!

Она покорно кивнула, надеясь отменить бурю. Только Костя выскочил из машины и исчез. Исчез на целую минуту. Неужели за руль, в снег и ещё неизвестно куда ехать? Варя готова была разреветься. Впрочем, её имя не было вписано в соглашение аренды, потому что ей не исполнилось ещё двадцати одного. Однако это было сделано не ради экономии, а просто Костя и не думал пускать подружку за руль в снегу. Он вообще боялся пускать её за руль даже летом, потому что хоть она и сама, пусть и с третьего раза, но всё же без взятки, сдала на права, но ездить нормально так и не научилась. Впрочем, своей машины у неё не было, да и ездить было некуда, ну не на Университетскую же набережную в час пик! Но парню сейчас, похоже, на такие мелочи, как страховка и навыки вождения, было плевать. Она его взбесила!

Варя приготовилась перелезть на место водителя и позвать его обратно, как Костя заглянул в машину и протянул шоколадку со словами: