Опыт поколений

— Помню я всё Саша. Не волнуйся ты, это когда ты мне одной рассказывал, было тяжело такое слушать, а в коллективе, да ещё и в бабском, и не такое стерпят.

— Ты на них только сразу не наезжай, мы даже не знаем откуда они сюда прибыли, вдруг нервные шибко, поколотят вас ещё.

— Не смешил бы ты лейтенант меня. Езжай лучше, вишь твои, как поглядывают.

Полуторка вывернула влево и кое как, продираясь сквозь густую растительность, стала пробиваться вперёд. Мы проводив её взглядами, тоже решили здесь не задерживаться и отправились дальше.

Обманул нас Ковальчук, когда говорил, что ничего здесь больше нет. Буквально через пару километров Николай, самый глазастый из нас, уж как то буднично оповестил меня:

— Вижу дорогу, командир.

Я резко затормозил, ехавший за мной водитель, не ожидавший такого манёвра, даже вынужден был вывернуть руль влево, чтобы не совершить столкновения и остановился только метров через пять, впереди нас.

— Что случилось? — спросил сержант ехавший как раз на нём.

— Ни чего страшного, Коля снова дорогу нашёл.

— Врёшь, — не поверил мне Васятка — старшина же сказал, что пусто тут.

Дорога, на которую мы свернулись, закончилась шлагбаумом и забором с колючей проволокой. А ещё здесь были люди, во всяком случае, один точно. Рядом с барьером преградившем нам дорогу стоял боец, в выгоревшей на солнце форме и в пилотке, с красной звёздочкой на ней.

— Стой, стрелять буду. Проезд закрыт. Запретная зона — выложил он нам сразу всё, что знал, о той территории, которую охраняет.

— Ты один здесь? — спросил я его, приближаясь.

— Мне с посторонними разговаривать не положено — ответил он.

— Лейтенант, подойди — позвал меня Сутягин.

— Чего? — спросил я Василия, оставив бойца, на время, в покое.

— На форму его внимательно посмотри?

Я оглядел солдатика, с ног до головы.

— Ну и чего, там увидеть должен? — спросил я сержанта.

— На плечах, нашивки какие то, не видишь что ли.

— Вася, эти нашивки, погонами называются. Их в сорок третьем ввели, поэтому ты ещё не в курсе.

— Выходит парниша из сорок третьего? — спросил глазастый разведчик.

— Ну почему обязательно от туда, может из сорок четвёртого или даже пятого. Погоны то навсегда остались.

Пока мы изучали форму одежды солдата и спорили из какого года он, появилось ещё одно действующее лицо. К часовому подошёл и встал рядом с ним, боец с тремя лычками на погонах.

— А это ещё, что за чудо? — поинтересовался Василий.

— Наверное старший караула, твой коллега между прочим, тоже сержант.

— Товарищ лейтенант — обратился ко мне вновь прибывший военный — вы за бензином? Давайте накладную.

Вот так вот, оказывается здесь у нас бензин раздают. Мы переглянулись с моим сержантом и я ему прояснил обстановку:

— Это кладовщик наверное.

И тут же бросил реплику сержанту за шлагбаумом:

— Мне нужен начальник караула.

— Его нет, по всем вопросом можете ко мне обращаться — ответил он.

— Тогда я хотел бы с тобой поговорить, но без свидетелей.

— Это ещё зачем? — удивлённо спросил боец.

— Потому что разговор будет касаться, стратегических планов командования.

Сержантик понятливо кивнул, вышел из охраняемой зоны и мы отошли с ним к ближайшим кустикам, подальше от часового.

— Тебя как зовут, сержант?

— Пётр — ответил солдат.

— Я сейчас обрисую тебе ситуацию, которая у вас тут возникла, Пётр, а ты подумай и ответь мне, что по этому поводу думаешь. Стоите вы в карауле наверное около недели, за это время к вам не приехал ни одна машина, вы не выдали ни одного литра горючего, смены у вас естественно не было. Почему это всё происходит ты не знаешь, потому что связи у тебя ни с кем нет. И самое интересное, дорога как то внезапно изменилась и лес сильно погустел. Так?

— Ну, примерно — ответил сержант.

— А теперь я тебе скажу такое, на что ты можешь не очень правильно отреагировать, поэтому держи себя парень в руках и не делай не обдуманных поступков. Договорились?

— Что случилось?

— Назови мне число, месяц и год, когда вы заступили в караул — попросил я заметно нервничавшего человека.

— Тридцатого июня сорок третьего года, на ночь — не понимая в чём дело ответил он.

— Я так и знал. Мы все сюда попали в ночь на первое июля.

— Куда это сюда? — не дал мне закончить мысль сержант.

— Куда? Не знаю даже, как тебе сказать, чтобы ты понял. У тебя образование какое?

— До войны два курса физмата закончил.

— Тогда всё на много проще. Попали мы дорогой товарищ в параллельный мир и причём все из разных годов, но что характерно, именно первого июля.

— Вы меня, что разыгрываете, товарищ лейтенант?

— Да рад бы, только вот мы уже почти, как неделю пытаемся выжить в этом мире, а тебе видишь как свезло, сидишь себе за колючкой и ничего не знаешь.

Парень смотрел то на меня, то на моих спутников, то на часового.

— А вы из какого года?

— Тебе он зачем сейчас? Мне не веришь, иди вон с сержантом побеседуй, он из сорок второго, много чего тебе расскажет, как воевал, как из окружения выходил и как со мной встретился.

Боец сел на корточки, обхватил голову руками и засмеялся.

— Ты чего это Петя? Не переживай так, нам всем не просто.

— Да как вы не поймёте? Если это всё правда, что вы только что мне рассказали, то выходит я был прав. Я всегда верил и всем говорил, что миров рядом с нами огромное количество.

Склад мы захватили, как пишут в военных сводках, без единого выстрела. Сержант Петя оказался нормальным и понятливым парнем, он не кинулся объяснять всё, своим подчинённым, а просто передал им мои слова о том, что их ждёт перегруппировка. Первоначально командиром на складе ГСМ был аж целый капитан, но как пропала связь он ушёл с двумя бойцами её восстанавливать и вот уже четвёртый день о них не слуху не духу. Так что пришлось сержанту брать власть в свои руки и командовать оставшимися семнадцатью бойцами, среди которых было четыре водителя бензовозов, четыре грузчика, а остальные солдаты из роты охраны.

Территория, которая была окружена колючей проволокой, была не очень большой, но разных ценностей на ней хранилось достаточно. Помимо бензовозов, стоящих в ряд, здесь были ещё семь мотоциклов и восемь грузовиков, странной конструкции, а так же цистерны с бензином, соляркой, керосином и маслом, кроме этого, тоже самое, но в бочках по двести литров.

— Давай Вася езжай до дома и тащи сюда весь наш транспорт, начнём потихоньку вывозить это богатство, пока на него кто нибудь ещё лапу не наложил.

Предупредив складского сержанта, с звучной фамилией Мясковский, что через час сюда приедут машины и мы начнём погрузку, оставили его готовиться, а сами выехали на главную дорогу. Сутягин на ней повернул налево, а я направо, попытаюсь проехать дальше, чем это в прошлый раз сделал Ковальчук.

Проехали мы шесть километров триста двадцать метров, это смог определить по спидометру, а затем остановились. Ни чего примечательного обнаружить, к сожалению, не смогли, но причина нашей остановки была не в этом. По краям дороги, где мы встали, были вкопаны два столба, очень напоминавшие пограничные, с прикрепленными к ним стреловидными табличкам и цифрами на них. Та стрелочка, что была направлена в сторону откуда мы приехали, имела цифру сорок, а та, что указывала туда, где ещё не ступала нога ни одного из нас, цифру тридцать. Я могу предположить, что это указатель километров до каких то мест, но до каких, сложно представить.

Потолкавшись у столбиков и попробовав их на ощупь, мы поехали обратно, наша колонна, по прикидкам, скоро должна подойти к складу ГСМ, пора и нам туда возвращаться.

Перевозку стратегического груза осуществлять будем не один день, но оставлять там я ничего не собираюсь, кроме больших цистерн конечно. Но и они рано или поздно тоже опустеют, потому что сейчас весь наш транспорт заправляется именно оттуда.

Огромное количество бочек, вывезенных вчера потребовало решения вопроса о том, кто за ними приглядывать будет. Пришлось собирать первое в этой жизни собрание, на которое пригласил четверых человек. Это конечно Зинаида Петровна, Ковальчук, Штильман и Сутягин, хотел ещё позвать и Петю Мясковского, но было уже поздно и посылать кого то за ним не стал.

— Зачем народ собрал, командир? — спросил пришедший последним сержант Сутягин.

— Проходи, сейчас всё расскажу.

Опыт выступления на собраниях у меня не большой, поэтому решил обойтись без вступления и пламенных призывов.

— Пришла пора раздавать руководящие должности — обозначил я причину совещания — поэтому и пригласил вас. Сейчас выскажу свои предложения, а потом, если у кого будет что добавить, послушаю вас. Должность коменданта гарнизона оставляю за собой. На этот счёт есть возражения?

Возражений не последовало, напротив люди даже были удивлены такой постановкой вопроса.

— Это можно и не обсуждать, товарищ лейтенант — сказал Ковальчук — вы, среди нас, самый старший по званию, а кроме этого, всех нас собрали и можно сказать не дали сгинуть.

— Тогда пойдём дальше. Товарищу Карякиной предлагаю взять на себя руководство молочной фермой, пищеблоком, заготовкой кормов, уборочными и посевными работами. В связи с этим, передать ей в управление склад с продовольствием и оставить за ней право устанавливать нормы питания, исходя из обстановки. Вопросы, возражения.

Все молчали, на мой взгляд по данной кандидатуре и возразить нечего, сидящие за столом понятия не имеют, как управлять всем, что было перечислено мной.

— Тогда продолжу. Товарищу Ковальчуку предлагаю замкнуть на себя вопросы строительства, транспорта, включая гужевой, ремонта оборудования и соответственно взять под контроль все ГСМ и склады с оборудованием, инвентарём и промтоварами. К старшине вопросы будут?

— Пока нет — ответила за всех Зинаида, давая понять, что только пока.

— Идём дальше. Товарищу Штильману поручается медицина, культура и наука. Пока у нас кроме библиотеки сельского клуба ничего нет, но это не беда. Зато у нас имеется сестричка Зоя, которая успешно ставит людей на ноги одними отварами и травами. Как Мойша Исакович справитесь с поставленной задачей?

— Молодой человек, могли бы и не спрашивать — недовольно проговорил наш научник.

— Хорошо. Тогда по последней кандидатуре. Сержант Сутягин назначается начальником разведки, со всеми вытекающими, так сказать. Здесь возражений думаю, ни у кого нет, чем ещё заниматься разведчику, как ни этим. Тем более будет он это делать под моим чутким руководством.

Народ засмеялся, а Ковальчук одобрительно похлопал сержанта по плечу.

— В заключении обозначу круг своих обязанностей. Во первых общее руководство, поэтому все спорные вопросы сразу ко мне. Дальше, оборона посёлка, разведка и контакты с соседями, думаю рано или поздно они возникнут. поэтому склады с оружием боеприпасами, обмундированием, продуктами длительного пользования и военной техникой оставляю за собой. Вроде вкратце всё, если нет вопросов можем расходиться.

Но разошлись мы глубокой ночью, потому что вопросов ко мне и друг к другу, у новоиспечённых начальников возникло очень много. Ответить на все сразу мы не сумели, как не старались, но решили, что в процессе работы разберёмся. Главное, что было достигнуто сегодня, это начало налаживания нормальной жизни и понятной всем перспективы.

В конце собрания я подошёл к Ковальчуку и предупредил его, что за собой зарезервировал все мотоциклы, трофейную легковушку и по одному мерседесу, и опелю. А так же поставил всех в известность, что с завтрашнего дня переезжаю на постоянное место жительства в здание конторы, со всеми военнослужащими, переходящими под моё начало. Здесь же будет и мой штаб, поэтому обращаться сюда можно будет в любое время дня и ночи. Народ удовлетворённо закивал головами, отдельное жильё это конечно хорошо, но вот когда в него можно круглосуточно входить, спасибо, такого никому не надо.

Людей я распределил следующим образом. За Карякиной закреплена вся её бригада, двадцать привезённых вчера овощеводов или овощеводок, так как мужиков среди тех, кто возился на картофельном поле, не было. Пятеро парней из Бобруйска, два старичка, вышедших из прорыва вместе с Сутягиным и дед Евграф, болтающийся между своим хутором, дорога до которого по лесу занимала двадцать минут и фермой. Также, на постоянной основе, ей было отдано пять лошадей с телегами, самый востребованный транспорт, для сельхоз работ.

Ковальчуку достались те люди, с кем он вышел на меня, все водители, включая и тех, кто присоединился к нам вчера, кроме Тихонова и трёх немцев. Брать врагов к себе он на отрез отказался, а Тихонова я не отдал. Пришлось мне, в довесок к знакомому шофёру, забрать и фашистов. Закреплена за хозяйственником и бригада строителей, а также ещё семь солдат, не пригодных для строевой службы либо по здоровью, либо по возрасту.

Штильман объединился с Зоей и на этом пока остановились, культура и здравоохранение у нас всегда в подполье были, так что ничего нового я не придумал.

Себе я забрал всех остальных, гражданских в этом коллективе не просматривалось. Всего солдат, в непосредственном подчинении у меня, собралось двадцать восемь человек. Из них два сержанта и три гражданина враждебного государства.

Весь следующий день мы потратили, помимо того, что всей толпой разгружали бочки, на раздел помещений под склады и перетаскивание в них, закрепленного за той или иной структурой, имущества. Мне досталась машина тушёнки, сборная машина с консервами, шоколадом и спиртным, а также всё оружие, боеприпасы и немецкая форма с обувью. Больше всех такому распределению радовался Сутягин.

— Вот это правильно командир, всё самое ценное самому надо контролировать, а то ведь растащат — сказал он, ставя в ящик бутылку французского коньяка.

Пока не перевезут бочки со склада сорок третьего года, все водители и солдаты заняты на этой работе и ни о каком переходе по подразделениям нет и речи. Так что на следующий день, после раздела имущества, в разведку поехали только мы с Николаем и начальником этой службы, правда на двух мотоциклах, для подстраховки.

Сегодня продолжим изучать то направление, где обнаружил пограничные столбы, надо же посмотреть, что за ними и для чего их там поставили.

— Коля, вот тебе ключи, дуй на склад бери продуктов на три дня, потом к Ковальчуку, заправишь оба мотоцикла, под крышку и вернёшься сюда, за нами. Действуй.

— Есть товарищ лейтенант — гордо ответил красноармеец, понимающий, что находится на особом положении, у командира.

— Короче так, сегодня заедем, как можно дальше — продолжил я разговор с Сутягиным — пора разобраться, что вокруг делается, вдруг кругом война так и продолжается, а мы тут харчи делим.

— Согласен, может помощь наша требуется, тут без возражений. А вот если тихо кругом, то я бы, пока, очень далеко не совался. У нас дома ни постов, ни дозоров, даже оружие не у всех на руках.

— С этим и я согласен, но вот то, что не надо далеко соваться, здесь ты ошибаешься. Представь, сидят там люди, такие же как мы и с голоду пухнут, что на это скажешь.

Василий почесал затылок, но сдаваться не торопился.