Дочь лучшего друга

Поглядываю на Сашу в зеркало заднего вида, но она всю дорогу хмурится и смотрит в окно. Когда торможу возле дома, девушка, так же не глядя, буркает:

— Спасибо, — и вылетает из машины пулей.

Я смотрю, как она быстро идет к подъезду. Ее фигура такая тонкая, что, кажется, ветром переломит, почему-то именно сейчас Саша кажется мне такой уязвимой…

Я подавляю почти осязаемое желание высадить Полину за углом, вернуться и выпытать у этой девчонки, какого черта с ней творится?

Но блядь, это уже переходит всякие границы. В первую очередь, мои. Никого спасать я не буду. Я просто трахну эту болтливую малолетку и выкину нахрен из памяти весь дерьмовый вечер.

Везу Полину к себе, ее трескотня мне уже порядком надоела, и я включаю музыку. Наконец, торможу возле дома, и когда собираюсь выходить, девчонка залезает на меня. От неожиданности я молчу, и она принимает это за приглашение действовать.

Скользит рукой по груди вниз, и вскоре та оказывается у меня на члене. Вторая зарывается в волосы, губы девчонки, с горьким привкусом невкусной помады, накрывают мои. Она умело целуется и так же умело работает рукой, так что я быстро становлюсь готов к бою. Все просто, отодвинуть трусики и отодрать ее.

Я закрываю глаза, и на темном экране век появляется Саша. На мгновенье мне кажется, что это она сидит на мне, ласкает, целует, недвусмысленно трется. Член твердеет еще больше.

— Кажется, ты уже готов, — слышу противное хихиканье и открываю глаза.

Смотрю на Полину несколько секунд, а потом одним движением ссаживаю с себя.

— Ты чего? — спрашивает она как-то испуганно.

— Ничего, — отвечаю ей, не глядя, — говори, куда тебя отвезти.

Я звоню в звонок, пытаясь подавить в себе злость. Когда мать, бледная и испуганная, открывает дверь, мне это почти удаётся. Хотя она же мать, разве от неё что скроешь?

Смотрит виновато, я прохожу в квартиру, задевая пакетами стены узкого коридора. Ставлю на стол и начинаю выкладывать продукты, мать смотрит на меня, замерев на пороге.

— Вот, — торжественно вручаю ей лекарства, — пей согласно инструкции. Завтра я приеду, и чтобы это все, — указываю на стол, — было съедено, — на ее протестующий взгляд говорю, — даже слушать ничего не хочу.

Она давит слезы и шепчет:

— Прости, — хотя ее вина не настолько уж велика.

Она должна была лечь на операцию, но последние анализы показали слишком низкий уровень гемоглобина, и мать отправили, собственно, исправлять этот факт. Когда узнал, жутко разозлился, неужели так сложно взять себя в руки и подготовиться? Но сейчас стою напротив и понимаю: она просто устала, измучилась. Напуганная больная женщина.

Я всегда ненавидел слабость, особенно в матери. И из себя это качество изживал. Потому в какой-то степени и сбежал отсюда после первого курса, чтобы закалиться, стать сильным. Слабым быть очень удобно, всегда можно своей слабостью прикрыться и ничего на делать. И насрать, кто что о тебе подумает.

Потому я все эти годы вырезал из своей жизни таких людей, считая их ни на что не способными. Потому добился того, чего добился. И я ни хуя не собираюсь сдаваться теперь, когда мать опускает руки.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Но ей я этого не говорю, беру ее за плечи осторожно, словно боясь сломать, до того она иссушена болезнью, кажется, надавлю пальцами и услышу хруст костей.

Заглядываю ей в глаза и говорю:

— Мам, мы справимся. Только пожалуйста, помоги мне немного. Хорошо?

Она смотрит на меня с такой болью и любовью одновременно, что я тону в двух перемешанных в ее глазах чувствах. Мне хочется прямо сейчас выбраться на сушу и ещё долго не погружаться в этот круговорот, но мать обнимает меня раньше, чем успеваю отстраниться.

Я отвечаю на ее объятие все так же осторожно, нежно глажу по спине. А потом извиняюсь и поспешно ухожу, потому что чувствую, что она будет плакать, а к этому я точно сейчас не готов.

Еду в офис, пытаясь переключиться на работу. “КонсалтСтрой” встал на моем пути к заветному выигрышу тендера, практически китайской стеной врос между мной и объектом в тот момент, когда я потирал руки, предвкушая победу.

Мои ребята из Москвы, конечно, быстро нарыли на них информацию, да и Костров рассказал, что к чему. Теперь надо искать новые пути и перестраховываться, раз у этих ребят есть связи.

В офисе ещё раз перечитываю информацию, вижу фамилию Чернов в отчёте и делаю пометку о встрече. Этот тип важная персона в этом городе, с ним нужно дружить, а ещё он один из главных в тендере, и если удастся наладить контакт, то есть шанс обойти всех ушлых ребят.

И показать местным старожилам, кто такой Роман Борцов.

Наконец-то собираюсь домой, взгляд падает на принтер. Там лежат распечатанные анкеты на завтрашнее собеседование, беру в руки несколько листов, по инерции просматриваю, и взгляд цепляется за пару кандидаток.

Даже анкету читать не надо, чтобы понять: у девиц ноль интеллекта, и годны они разве только, чтобы трахнуть их на рабочем столе.

Усмехаюсь, Инна хотела мне насолить? Думает, если я никого не подберу, то она останется у меня одна-единственная, и я с упоением начну с ней спать? Очень наивно с ее стороны, если учесть, что склеить бабу вообще не проблема.

Правда, с Полиной вчера выходит облом, не смог я трахнуть подругу Саши, как будто перемкнуло. Не хочу, чтобы девчонка знала о моих похождениях? Так она ведь уже и у Инны меня видела. А ещё они общаются, и вполне вероятно, тетушка делится с Сашей всякими подробностями. С каких пор меня волнует подобное?

Снова перед глазами появляется образ этой девочки со светлыми глазами, ее платье скромницы, закрывающее до горла и длиной чуть выше коленок. И черт возьми, лучше бы оно прикрывало их, потому что взгляд опускался на коленки, как только выдавалась возможность.

Вспоминается и то, как она отчаянно хлопала вчера ресницами, как смотрела, я был готов поклясться, что чуть ли не все ее взгляды были обращены на меня, а не на Андрея этого недоделанного. Что она вообще в нем нашла? Мот бы точно этого мажорчика не одобрил. Придурок с похотливым взглядом. Интересно, они спят?

Мысль, что Саша на меня просматривала, испугавшись, что я выдам ее связь, я отгонял подальше.

К черту. Все это надо отогнать подальше.

Уже подхожу к дому, когда звонит Инна.

— Спасибо, — благодарю ее с ходу, она молчит, не понимая о чем я. — За кандидаток, думаю из этих кого-то выберу.

— Рада, что хоть кто-то тебе приглянулся, — неуверенно произносит Инна.

О, если бы ты знала для каких целей я их наметил. Как там Мот говорил: спать с ними необязательно? Сделаем наоборот.

— Матвей тебя хотел видеть, — добавляет она тут же. В голосе тревога. — Сегодня. Заедешь? У него сейчас встреча, но после он тебя очень ждёт.

Похоже на правду, с Мотом мы общались в обед, он говорил, что надо обсудить кое-что новое касательно тендера и что ещё позвонит. Но с пяти вечера его телефон вне зоны.

— Я созвонюсь с ним, когда он освободится, — заверяю в ответ Инну.

— Ром, — слышу, когда уже собираюсь положить трубку. И напрягаюсь. — Я… Если это из-за меня… Ты избегаешь меня, Ром?

— Что за глупости? — я непроизвольно морщусь. — Мы разговариваем с тобой каждый день.

— Ты не подумай, я просто хочу, чтобы ты знал, ты мне ничем не обязан. Матвей, правда, тебя ждёт, а я обещаю не набрасываться, — смеётся она в трубку вроде как шутя, но выходит нервно.

— Да я буду только рад, — зачем-то вру в ответ, добавляя смешливые интонации. Может, Инну реально ещё разок осчастливить? Она успокоится на время и перестанет меня доставать. — Хорошо, заеду, но знай, я сейчас встряну в огромную пробку из-за тебя.

— Я отработаю, — срывается в ответ, и я кашляю, поперхнувшись. — В прямом смысле, — быстро добавляет, — всю бумажную работу сделаю.

Инна спешно прощается, а я все ещё думаю над тем, что она не так уж проста. Я считал, Шамова без заморочек, но кажется, у всех женщин в итоге терпелка ломается. Хоть Инна и пытается делать вид, что ее ничего не задевает.

Сажусь в машину и начинаю маневрировать среди вечерних пробок. В офис Мота приезжаю только через полчаса. Шамова встречает меня показной расслабленностью, непринужденно улыбается, но я замечаю, как подрагивают ее руки, когда протягивает мне кофе.

— Кто там? — киваю на дверь.

Инна подходит ближе, меня обволакивает слишком терпкий аромат парфюма, мне не очень такой нравится. Куда больше привлекает еле уловимый, как у Саши.

Инна шепчет:

— Правая рука Чернова.

Я мысленно присвистываю, лёгок на помине. Дверь каморки для совещаний открывается, и оттуда выходит высокий худощавый тип к сорока. Он мне не нравится с первого же взгляда. И вообще, я бы предпочел работать напрямую, посредники в таких делах только все портят. Следом за мужчиной выходит Матвей. Весёлый.

Нас коротко представляют, и на этом встреча заканчивается. Когда этот тип уходит, я смотрю на друга, который

чуть ли не светится.



— Я договорился, все на мази, — уверяет он.

Однако я сильно в этом сомневаюсь и долбаный час объясняю ему, что этот протеже нам не нужен. Но Мот неумолим, говорит, можно считать, сделка у нас в кармане. Решаю поговорить с ним позже, сейчас он слишком воодушевлен.

И вообще, появление этого парня мне не нравится, не верю я в такие ништяки, падающие с неба.

Матвей собирается немного задержаться, и мы с Инной выходим вдвоём из офиса. До парковки идём молча, мысли мои витают в делах, но взгляд Шамовой все-таки замечаю. Улыбаясь, киваю в знак прощания и топаю к машине. И уже выезжая, торможу возле женщины, которая так и стоит, следя взглядом за моими передвижениями.

Я останавливаюсь возле, опускаю стекло с ее стороны.

— Давай, подвезу, — улыбаюсь, обещая взглядом что-то очень бурное этой ночью.

Шамова в лице не меняется, и я уже думаю, откажет. Проявит долбанную гордость. Но нет.

— Хорошо, можешь меня подвезти, — открывает она дверцу и улыбается одним уголком губ.

Ну вот и молодец. Сегодня уж я доведу начатое до конца.

И плевать на то, что Саше это может быть неприятно. С чего я должен об этом думать? И с чего взял, что она думает об этом? У нее там вообще любовь.

Глава 14. Саша

Я не помню, как пришла домой, не понимаю, о чем меня спрашивают, отвечаю на автопилоте стандартными фразами. Отказываюсь от ужина и иду в комнату, заваливаясь на кровать, долго пялюсь в потолок. Дура, дура, какая же я дура!

Закрываю глаза и чувствую, как по щекам стекают мокрые дорожки. Хочется кричать от обиды, и я вжимаюсь лицом в подушку, чтобы никто меня не услышал. Хотя по большому счету прямо сейчас меня не очень волнует, что обо мне подумают за стенкой.

Мысли мои, а заодно и надежды, остались в машине Романа. В “Лексусе”, на переднем сидении которого сидит Полина. Моя подруга. Которая сегодня проведет ночь с тем, о ком я мечтаю до дрожи в коленках. От которого замирает мое сердце… Я отгоняю мысли, но все равно отчётливо вижу, как Полина кладет руку на бедро Роману, как тот напрягается. Почему она? Почему не я?

Я давлюсь слезами и понимаю, что уже плачу навзрыд. Сотрясаюсь, уткнувшись в подушку, и даже когда успокаиваюсь, продолжаю лежать на мокрой подушке лицом, чувствуя на губах соль.

Наконец, переворачиваюсь и смотрю в темный потолок. Мыслей, к счастью не остаётся, только звон в ушах. Смотрю, как изредка проезжающие автомобили разрезают темный квадрат жёлтыми полосами.

И только когда раздаётся стук в дверь, прихожу в себя. Мама! Вытираю уже сухие глаза и сажусь, быстро перевернув подушку. Она входит осторожно, для начала просто заглянув в дверь.

— Чего сидишь в темноте? — задаёт вопрос. Я слышу заботу и тревогу. Пожимаю плечами.

— Устала что-то.

Ответ так себе, но чувствую, что действительно устала. Радостное возбуждение и предвкушение с последующем падением в бездну разочарования забирает силы, однако.

Мама садится рядом со мной, обнимает, целует в висок.

— Иногда все идёт не так, как хочется, — говорит мне, — но все к лучшему.

Слова, слова. Что может быть к лучшему, когда мужчина, о котором я мечтаю, прямо сейчас занимается любовью с моей подругой?

— Спасибо, мам, — отвечаю, потому что надо хоть что-то сказать.

— Не унывай, — мама подыскивает слова, пытаясь понять, что случилось. Но я не собираюсь ей помогать, хотя меня разрывает от желания разделить эту обиду в душе. — И помни, что из любой ситуации можно вынести что-то полезное.

Я киваю, и мы просто сидим в обнимку. Это оказывается куда лучше слов, я чувствую себя защищённой в ее руках, как всегда бывало в детстве. Странно, что с годами это продолжает работать. Утыкаюсь носом ей в ключицу, она гладит мне спину, слегка покачиваясь.

Не скажу, что это помогает привести в порядок мои чувства, но по крайней мере, я успокаиваюсь и почти готова смириться с реальностью.

Когда мама уходит, беру телефон и включаю. Знаю, что поступила нехорошо, убежав от Андрея, и он явно не понимает, что произошло. Так и есть, несколько пропущенных вызовов и смс. Пальцы замирают над экраном. Написать сразу, что все это не имеет смысла, вычеркнуть и забыть.

Какой Андрей? Я даже не помню толком, как он выглядит. И все же медлю, сама не знаю, почему. В итоге пишу, что мне стало нехорошо, и извиняюсь за свое поведение. Андрей отвечает сразу, мы немного болтаем и прощаемся на неопределенной ноте.

Я ловлю Полину перед парами, нервно расхаживая по коридору туда-обратно. Всматриваюсь в лицо подруги, и мне кажется, что она недовольна.

— Ну как вчерашний вечер? — спрашиваю, стараясь чтобы вопрос не прозвучал навязчиво. Подруга растягивает губы в улыбке.

— Шикарно. Мы занялись сексом прямо в машине, не успели добраться до дома, — она хмыкает, быстро следуя в сторону аудитории.

У меня в голове отчетливо вспыхивают картинки, и я готова просверлить в ней дырку и высосать свою фантазию через трубочку, потому что пульс снова сбивается, а в висках начинает стучать.

— И как он? — спрашиваю, с трудом разлепив губы.

— Зашибись. Я улетела несколько раз, огонь мужик.