Рассветы без меня (СИ)

Рассветы без меня

Тиана Тесса

Глава 1. Принцесса снова “влипла”

***

Она караулила меня возле моего же подъезда. Я, признаться, очень удивилась, увидев её. Свой адрес точно не называла, впрочем, его можно было узнать и без моих сообщений. Мысленно чертыхнувшись, я без лишних приветствий подошла к девушке, и задала вопрос напрямую:

— Судя по всему, ты здесь оказалась не случайно?

Кристина кивнула, вызывающе скрестив руки на груди. Она старалась держаться, но было видно, что сама дрожит, как осиновый лист на ветру.

— Дело касается?.. — задала я вопрос, надеясь на ответ; желания растягивать разговор не было, но решительностью эта девушка не отличалась.

— Дело касается Артёма, — немного помолчав, всё же ответила она. Стоять на улице в ожидании её уверенности не хотелось, и я нехотя предложила:

— Поднимемся ко мне, — и не дожидаясь ответа открыла дверь подъезда. Возражать Кристина не стала, и через какое-то время мы сидели на моей кухне. Гадая, что же привело её сюда, я разлила по чашкам чай.

— Итак, — начала я снова разговор, когда мы уже пили заваренный напиток с мятным ароматом, — дело касается Артёма?

— Ты говорила, что между вами ничего не было.

— Говорила.

— А сейчас?

— С чего ты взяла, что я буду отвечать на твои вопросы? — наивность Кристины граничила с глупостью. Что она пытается добиться этой беседой? Да, между нами и сейчас ничего нет. С моей стороны так тем более. Но тешить её иллюзиями, что она нужна Артёму, не собиралась.

— Я люблю его, — тихо произнесла моя собеседница и опустила глаза. Ну, нет. Мне теперь её ещё и успокаивать придётся? Благо, всхлипы за этим не последовали, однако взгляд Кристины приятным не был. Словно подтверждая мои мысли она продолжила: — И если бы не ты, мы бы были сейчас вместе! — обвинение с одной стороны заслуженное. С другой — не я, так другая бы уже стала причиной их расставания. Видимо, Тёму надоело разделять постель именно с ней. И дело тут не совсем во мне.

— Поверь, у меня не было цели вас поссорить. Более того, ваши отношения меня не касаются, - она недоверчиво сдвинула брови, а я продолжила: — Но он тебя не любит, понимаешь?

— А кого он любит? Тебя?

Я сделала паузу, разглядывая то, как она отчаянно моргала ресницами, и вздохнув, всё же ответила:

— Это уже вопрос не ко мне.

Я не сомневалась сейчас, что Артём действительно, испытывает ко мне чувства. После разговора в отеле перед моей поездкой в Испанию, уверенность, что в этом плане Тём меня не обманывал, с каждым днём только росла. Хоть я и надеялась, что он оставит идею меня добиться.

— За что он тебя любит?! — укоризненно прозвучал вопрос Кристины. На это я тоже не могла дать ответ.

— Вот тут ты права, ему меня не за что любить.

Мы замолчали, уставившись друг на друга. Чай допивали, прожигая друг друга взглядом. Одновременно каждая явно думала о своём. Вот как получается порой. Любишь одного, а ты ему совершенно не нужна. Как это бывает, очень хорошо знала.

Ник. Я на время закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь не углубляться в прошлое. Я запретила себе думать о нём. Любое воспоминание, связанное с этим кареглазым парнем, разрывало изнутри, било электрическим разрядом по самому больному. Я верила. И ему, и в его чувства. А он всего лишь использовал меня, выполняя приказы Тимура Дадиева - психопата и известной личности в криминальных кругах.* (см. первую часть «Не встречай рассветы»)

— Это всё, что ты хотела сказать? — прервала я сама же свои воспоминания. Не видела смысла в продолжении и поспешила закончить нашу дискуссию. Если Кристина хотела просто поделиться со мной своими переживаниями, то она это уже сделала. Сказать, что Артём мне не нужен, я тоже не могла. Великих чувств к голубоглазому блондину, в которого была влюблена сидевшая передо мной девушка, я не испытывала. Но мои заверения её проблем не решили бы.

— Я не всё сказала, но убедилась, что ты занимаешь непосредственную роль в нашем расставании, — взгляд Кристины говорил красноречивее любых слов. Ну что за глупости? Она поднялась со стула и направилась к выходу. Надо было её ещё на улице отправить обратной дорогой. Пожалела на свою голову. Спокойной беседы не вышло. — Знай. Я так просто это не оставлю, — добавила она, обернувшись, и нахмурила брови.

— Мне от этого знания не холодно, не жарко, — ответила я, уже открывая перед ней дверь на выход.

— А это мы ещё посмотрим, — напоследок кинула она фразу и, наконец-то, удалилась.

Закрыв за ней, выдохнула, но облегчения не почувствовала. Кристина, пусть и неосознанно, но затронула запретную тему. Всколыхнула те чувства, которые я собиралась оставить в знойной Испании. Я облокотилась на дверь спиной и сползла по ней вниз. Воспоминания бессовестно врывались в мои мысли, но мне удавалось их обрывать. Прочь из моей головы. Не для этого я так стремительно сбежала из этого города тогда заграницу, совмещая то, что находиться здесь было опасно (ведь у отца могли возникнуть проблемы из-за чуть было не сорвавшейся поставки, благодаря Тимуру и его «команде»), и одновременно избегая любых возможных встреч с одним из основных членов этой самой «команды». Правой руки Дадиева, о котором никто не знал. Кроме меня. И Артёма. Но Тём обещал молчать, и я надеялась, он сдержит своё слово.

Те три недели в отъезде благоприятно повлияли на моё общее состояние. Мы отлично провели время с мамой, которая дожидалась меня заграницей: я так за ней соскучилась, что первое время никак не могла наговориться. По ночам мне, правда, продолжали сниться кошмары, и чаще всего они были связаны с морем. Будто меня затягивало всё глубже, но мне удавалось вырваться из бездны. Вот бы вырваться из бездны наяву. «Время лечит», — твердят на каждом шагу. Но только со мной это не работает. К сожалению, расстояние никак не повлияло на мои чувства к Никите. Возможно, и времени прошло не так много.

— Мия, — однажды утром позвала меня мама, когда вошла на кухню виллы, которую мы снимали. Я стояла у распахнутого окна и разглядывала открывающийся отсюда вид. Мы находились на возвышенности, а у подножья вдалеке был виден пляж. За всё это время нам так и не удалось там побывать, обходясь лишь бассейном. Вилла была охраняемой, и хоть никто не знал о нашем точном местонахождении, кроме отца и его партнёра, а по совместительству хорошего друга - Михаила Зотова, только здесь мы чувствовали себя в относительной безопасности. — Ты кричала во сне, солнышко. Что тебе снилось? — она заботливо посмотрела на меня, а я тут же ответила:

— Море. Не знаю почему, мне постоянно снится море. Шторм, раскаты грома. Сегодня я вытащила человека из воды. А потом поняла, что это я сама.

— Но здесь ни разу не было шторма за всё это время. Ты говорила, что отдыхала в городе на побережье до всех этих событий, — озабочено проговорила мама. — Ты сама выбрала тот город для отпуска? Одна ездила или с кем-то? Не связаны ли эти сны с…

— Это была командировка, — спешно заверила я, не дав договорить. Не хватало ещё, чтобы мама заподозрила меня в романе с кем-то. Отец точно об этом бы узнал, скажи я ей правду. Никто не должен знать про Никиту. — Поездка по работе. Думаю, это просто совпадение. К тому же я с детства жила в городе на берегу моря. Пусть и не такого глубокого. Это совпадение, — снова добавила я, словно убеждая саму себя.

— Совпадение… — немного растерянно повторила мама и кивнула, задумавшись.

Интересно, почему её так заинтересовали мои сны. Хотя, как и любая мать она беспокоится обо мне. И вряд ли есть какой-то иной смысл в её переживаниях.

Из Испании я написала письмо на электронную почту Лерке, моей единственной подруге. Сообщив, что нахожусь на отдыхе, я не упомянула конкретного места, заверила лишь, что со мной всё в порядке. Впервые ей написала с момента моего похищения, и, конечно, она просила подробностей. Их я не могла ей сообщить, но пообещала, что заеду, когда вернусь, и под любимое шампанское мы всё-всё обсудим. Лера хоть была и рада новостям от меня, но когда речь в переписке зашла о ней, она ответила довольно сухо. Что-то с подругой определённо происходит. Надеюсь, это подождёт до моего возвращения.

Жанне, моей начальнице, я тоже дала о себе знать, так как решила не отлынивать сильно от обязанностей. А получив задания мне удалось за время отпуска написать три статьи для журнала, в котором я трудилась, совмещая работу с учёбой. На моё удивление, Жанна подробностей не спрашивала.

Дни начали тянуться. Приветливая Испания, безусловно, меня радовала, но я уже очень соскучилась по Родине, поэтому, когда папа «дал добро» на возвращение, я выдохнула и побежала собирать сумку. Возвращалась я не в город детства, не туда, где жили мои родители, а в соседний - областной центр, в котором и снимала квартиру. В котором училась. Туда, где встретила Ника. И откуда так стремительно сбежала три недели назад.

***

Самолёт приземлился в уже ставшим таким родным город рано утром. Мама должна была прилететь несколькими днями позже, и от того я чувствовала себя особо одиноко, когда спускалась по трапу. Лето вступило в свои права, и приём оказался в прямом смысле жарким. И даже ветерок без намека на прохладу. Мысли о том, что в этом городе, по-прежнему, находится Ник, не давали мне покоя. На носу экзамены, и если он решил вести обычную жизнь, то мы наверняка ещё столкнёмся. Ведь он учится в параллельной группе. Я понимала, что стоит нам встретиться, и придёт конец моему хвалебному решительному настрою, который я так старательно собирала по крупицам. Это было не так уж легко и не хотелось бы, чтобы мои старания прошли впустую. Я с волнением шла по залу, и когда уже подходила к выходу, услышала знакомый голос:

— Мия! Потрясающий загар! Зря я отказался от поездки!

Волосы Артёма переливались в пробивающихся в зал лучах солнца, и то ли от того, что эта игра света образовывала сияние, то ли лучезарная улыбка, которой так гордился Тём, действительно, ослепляла, но я испытала теплоту от этой встречи. Артём внезапно оказался слишком близко и, с легкостью ухватив за талию, закружил меня по залу. Я рассмеялась, а он, наконец-то, поставив меня «туда, где взял», обнял и потрепал по волосам:

— Детка, как же я скучал! А ты? Ты тоже ведь соскучилась, признайся! По чему больше: по моим невероятным голубым глазам или манящим губам?

— По твоим глупым шуткам, — улыбнулась я в ответ. Кажется, моя запланированная депрессия ненадолго откладывается.

— Ты просто не пришла в себя от перелёта, да? Ничего, сейчас отойдешь от моих объятий и рассмотришь, как я хорош собой!

С этими словами он крепко взял меня за руку и потащил к выходу. А меня не оставляло чувство, что где-то есть Никита. Казалось, что прямо в здании аэропорта. Как и тогда, при отлёте, я вглядывалась в лица прохожих и оборачивалась, чувствуя на себе чьи-то взгляды. Но не обнаруживала вокруг никого похожего на причину моих переживаний. Мысленно отругав себя за то, что цепляюсь к воспоминаниям, я решительным шагом последовала за Тёмом, больше не оборачиваясь. Собиралась же начать другую жизнь. Вот и незачем больше заниматься самобичеванием. Довольная сделанным в итоге выводом, я принялась слушать болтовню Тёма. Институтские новости и продвижение его проекта меня волновали не настолько, чтобы слушать про них, открыв рот, но это хотя бы отвлекали от навязчивого «садомазохизма» над своими же чувствами.

К Лерке я отправилась в тот же вечер, когда прилетела. Она долго визжала, бросившись с объятиями и, кажется, собиралась меня задушить. А если бы не мои нечленораздельные звуки, вырывающиеся из-под цепких рук, которые меня прижимали к себе, ей бы это удалось. Немного успокоившись, она поцеловала меня в щёку и мы, наконец-то, смогли войти в квартиру. Вот тут и началось самое интересное. Две бутылки шампанского улетели мгновенно. А после третьей я не выдержала и всё ей рассказала. Про Ника и про мои «горе-приключения». Лера округляла глаза и иногда выдавала нецензурные выражения, которые я раньше от неё не слышала. Но которые в точности описывали то, что со мной происходило. Когда я закончила рассказ, мы какое-то время ещё рыдали в объятиях друг друга. После третьей бутылки шампанского мы перешли на мартини и уже не считали количество выпитого. То, что этот объём был значительным, подтвердили наши завывания, которые в исполнении более профессиональных вокалистов назывались бы песнями. Сменив весёлые ноты на душевные драматические, мы сделали однозначный вывод, приписав весь ничего не подозревающий противоположный пол в стандартную разновидность «мужики — козлы» (да простят меня добропорядочные мужчины, но мартини не оставил нам выбора для других итогов), и тут разрыдалась Лерка.

Наревевшись, подруга, наконец, выдала мне то, что я только подозревала. Она безнадежно влюблена в своего начальника. Но тот просто пользовался её чувствами, делая выгоду на её преданности и заставляя работать сверхурочно, параллельно задаривая Леру подарками и проводя с ней ночи. Но все разговоры о чувствах жёстко отвергал. Он с самого начала обозначил своё отношение, и Лера знала на что шла. Кстати, начальник числился уже бывшим, так как Лерка гордо заявила, что уволилась. Я уже невнятным голосом похвалила её, и сообщила, что она по-настоящему крута. Почему-то она после этих слов начала рассказывать, как меня любит, что дорожит нашей дружбой и просила её за что-то простить, особенно за то, что она такая дура, и за то, что все вокруг «козлы». Я заверила её, что она точно не причастна к скотской натуре отдельных граждан, а наша беседа уже перешла в разряд «ты меня уважаешь» и философских изречений, поэтому подробности я уже плохо помнила. Кажется, мы открыли ещё одну бутылку пьянящего напитка, а что было дальше благополучно скрывал провал в памяти.

Проснулась я под утро, сидя прямо за столом и уткнувшись лицом во что-то мягкое. Как только моим глазам удалось сфокусироваться, я обнаружила, что подушкой мне служили вчерашние, старательно нарезанные подругой, капуста с огурцами.

- Прекрасно, - пробормотала я, и тут же вздрогнула от своего же голоса. Во-первых, судя по всему, его я сорвала, горланя вчера композиции известных певцов. Во-вторых, ещё не Новый Год даже, а я уже ощутила на себе всю прелесть счастья проснуться лицом в салате. Надеясь, что овощи со сметаной пошли на пользу той части тела, которое ранее называлось лицом, я убрала салфеткой остатки и оглянулась. Лерка, скрючившись, лежала прямо на полу. Попытки её разбудить не увенчались успехом, она обнимала открытую бутылку мартини и приговаривала, что докажет какую-то формулу. Всё-таки ей надо было идти в следователи со своей жаждой к доказательствам. Хотя с финансовыми формулами она тоже с легкостью справлялась по её словам. Оставив ей записку и подложив под голову подушку, я отправилась домой на такси.

Отошла я только к вечеру, пообещав себе, что к алкоголю в ближайшее время не притронусь. А на десятки сообщений от Артёма ответила односложно:

«Проснусь завтра. Встретимся в институте».

Заботливый Тём просил прислать ему фото, убедиться что со мной всё в порядке. Увидев меня сейчас, в моём порядке он точно бы засомневался. Кажется, на лице всё ещё отпечаток капусты на половину лица, оттого рисковать не стала. Посоветовала ему «погуглить» фото принцессы Феоны, законной супруги мультяшного героя «Шрека», и заверила, что мы сейчас один в один. Сёстры-близнецы прямо. Артём отстал, и больше в этот день не беспокоил, за что я ему мысленно сотню раз сказала «спасибо».

А дальше всё пошло, как по накатанной. Практику я успешно защитила, как и обещал Артём, моё отсутствие в институте проблем мне не добавило. Кто-то замолвил словечко. На работе меня тоже встретили «на ура», оказалось, мои статьи имели успех, и Жанна доверила мне колонку на одной из первых страниц журнала. Узнав, что нам в компанию требуется финансист в бухгалтерский отдел, я сразу же посоветовала Лерку. И пройдя несложное собеседование, она уже вовсю работала под чутким руководством Жанны. Та, правда, с подозрением отнеслась к её успехам на этом поприще, и на одном из личных разговоров спросила, действительно ли Лера такой хороший специалист, как указано в её резюме и предыдущих местах работы. Я заверила, что она, действительно, профессионал своего дела, просто сложный период в жизни, и со временем она втянется. Вскоре Жанна согласилась, что Лера, и правда, начала делать успехи, а я успокоилась за подругу. Насколько я знаю, родни у неё здесь не было, а жить она привыкла на широкую ногу.

Я всё ещё с опаской передвигалась по городу. Недавние события не прошли бесследно для моей хрупкой психики, и хоть отец и заверил, что Зотов, друг моего отца, держит всё под контролем, а Дадиева в городе нет, мне всё ещё казалось, что за мной могут следить. Тимур мог оставить кого-то из своих людей для этого, но никто на меня не набрасывался, и это не могло не радовать. К тому же в подъезде свет исправно горел, да и я довольно редко передвигалась одна в тёмное время суток.

Продолжая работать и учиться, я постепенно «вливалась» в обычную жизнь. Вскоре настало время переводных экзаменов. Их я тоже сдала хорошо. Надо заметить, Ника я в институте не видела всё это время. Сначала я продолжала искать его глазами, но потом решила, что он поменял свои планы, и благоразумно убрался из города. Во мне боролись две сущности. Одна изнывала от тоски, что, возможно, я больше никогда его не увижу, другая твердила, что это только к лучшему.

С глаз долой — из сердца вон. Очень хотелось бы, чтобы это сработало. Но пока не очень выходило. Я старалась не трогать ту часть воспоминаний, которые касались Никиты. Кстати, благодаря Артёму, я могла назвать своё существование сносным. На пару с Лерой они развлекали меня, как могли, умело вытаскивая из так манившего меня подавленного состояния. И хоть я уверено упиралась их оптимизму, им удалось разукрасить мои унылые будни. Каждый раз, когда я собиралась грустить, раздавался звонок, и мы отправлялись либо на развлекательное мероприятие, либо устраивали чаепитие. Иногда страдала моя кухня, так как мне давали задание что-то испечь к чаю. А с выпечкой отношения у меня были самые напряжённые. Можно было просто отделаться покупными сладостями, но я поставила себе цель научиться готовить. Лера и Тём утверждали, что со временем у меня начнут получатся самые вкусные в мире кексы, но следующую встречу назначали у кого-нибудь из них. Видимо, берегли желудки. Артём, кстати, с Кристиной расстался. По крайней мере, он так сказал. И хоть она продолжала ходить за ним по пятам, Тём убеждал, что продолжает с ней общаться на дружеской ноте. Он — да. Но её мрачные взгляды, когда она видела нас вместе, говорили лучше любых слов. Меня она точно не переваривает, а вот Артёма вряд ли вычеркнула из объектов воздыхания. Это и подтвердила наша сегодняшняя встреча.

Я, наконец-то, встала с пола и прокрутила в голове наш небольшой разговор и усмехнулась. Кристина мне решила угрожать. Глупая. Артём - это совсем не тот человек из-за которого в моём сердце поселилась боль.

После нашего не совсем милого чаепития, я ещё часто встречала её в институте. И даже пыталась обратить на Кристину внимание Тёма. Может, она всё же сумеет сделать его счастливым? Ну или хотя бы отвлечёт от меня. Артём же говорил, что наслаждается свободой, пока есть время. Ведь совсем скоро, по его словам, я не смогу без него прожить и дня, и сама отдамся, хотя он обещал посопротивляться для начала. Мне такая перспектива по вкусу не пришлась. Он, конечно, симпатичный, и стал мне ближе, чем раньше. Но нежные чувства к нему у меня так и не проснулись. А его серьёзный взгляд, ставивший меня в тупик, никуда не исчез. Это пугало. И настораживало. Артём снова говорил о чувствах ко мне лишь в шутку, но взгляды бросал недвусмысленные.

Не хотелось переступать черту наших отношений из разряда дружбы в нечто большее. Я даже пыталась сосватать ему Лерку, но оба покрутили пальцем у виска от моей идеи. И попросили придумать что-нибудь поумнее. Поумнее я не могла. Моя разумная часть то и дело норовила удариться в бега, но я уговорами когда-нибудь стать благоразумной удерживала её на своем «рабочем месте». И когда уже практически удалось успешно примириться с тупой болью, которую приходилось сдерживать в жёстких рамках, я начала присматриваться к ямочкам на щеках, когда Артём улыбался. Да, он определенно привлекательный. И мне спокойно рядом с ним.

Так почему же я такая дура, и не могу пойти ему навстречу, находясь постоянно в режиме какого-то ожидания? Именно такие мысли меня посещали, когда настал последний день в учебном году. Это была информационная, завершающая учебный год, пара. Преподаватель поздравил нас с переводом на итоговый год обучения, и мы распрощались до осени.

Мне стоило согласиться с предложением Артёма подвезти меня домой. Но я решила зайти в библиотеку, убедиться, что сдала все учебные пособия. А ему срочно нужно было ехать на встречу по поводу своего проекта. Поэтому заверила, что вечером ему позвоню сама, и мы, как и собирались, прихватив Лерку, отправимся в клуб.

Сверка в библиотеке заняла чуть больше времени, чем планировалось, и уже выходя в опустевший холл, я вдруг замерла от неожиданности. Сначала решила, что схожу с ума по-настоящему, и минуты две просто стояла не шелохнувшись. А когда он сделал несколько шагов навстречу, я вдруг попятилась. Правда, далеко уйти не удалось, и плюхнувшись на подоконник, который располагался за моей спиной, мне удалось выдержать пристальный взгляд, направленный на меня. Тот, кого я так ждала, но совершенно не ожидала сейчас увидеть, подходил стремительно, а я никак не могла своим ногам приказать убраться от этого места подальше.

— Ну, здравствуй, принцесса, — прозвучал бархатистый голос, будоражащий самые откровенные воспоминания. Он опёрся обеими руками о подоконник таким образом, что я оказалась между ними. Я прижалась спиной к стеклу, но путей отступления не было. Даже не касаясь меня, ему удавалось использовать то малое расстояние, что осталось между нами в своих интересах. Всё оно было наполнено жарким дыханием нашего прошлого, сопровождающееся ароматом его парфюма, который раз и навсегда вскружил мне когда-то голову. Между нами разрывались невидимые снаряды с энергией, рождающие самое высокое напряжение, и оно меня уже не отпускало.

— Ник… — сорвалось с моих губ, пока я безуспешно пыталась выбраться из омута карих глаз. — Ник… — прошептала я снова на этот раз еле слышно, а он уже приближался к моим губам и, видимо, останавливаться не собирался. Кажется, «принцесса» снова влипла.

Глава 2. Карточный домик

«Откуда тебе знать каково это,

Когда удача отвернулась от тебя,

И солнце не светит в темноте, а ангелы

В ночи не слышат твои молитвы?

Когда тебя пробирает страх,

Твоя жизнь переворачивается с ног на голову,

Это разбивает тебе сердце,

И ты оказываешься под обломками

Карточного домика».*

***

Я отталкиваю его. Резко, без замешательства. Больше никаких поцелуев. Пусть я его покрываю, но пользоваться собой не дам. Слишком много я и так для него сделала. Немного растерянный взгляд и расширенные зрачки. А я стою гордо вскинув голову и не позволяю ни одной эмоции на лице выдать то, что на самом деле чувствую.

— Не приближайся ко мне больше. Никогда, — говорю ровным уверенным голосом. Он приподнимает брови и снова делает шаг ко мне, но я выставляю руки и не даю ему сделать то, что он с такой легкостью планировал. Обнимает меня и пытается прижать, но я выбираюсь из его объятий.

— Ты зря здесь появился, — говорю сдержанно его же словами, бросаю красноречивый взгляд и удаляюсь, оставляя стоять в изумлении того, кто заставил меня страдать. Хладнокровная и неприступная. Вот такая я молодец. Была бы. Если бы так и сделала.

Подобные сцены прокручивала в голове миллион раз, представляя нашу встречу с Ником и репетируя мысленно возможные диалоги. Но на деле я оказалась слишком предсказуемой.

Когда почувствовала его губы так близко с моими, тут же отправила свою силу воли в отпуск. Он вдруг остановился, за миллиметр до касания, будто сдерживаясь, и прошептал:

— Пойдёшь со мной?

Он остановился. Господи, спасибо! Сама бы я точно не смогла это предотвратить. Но… Что? Я не могла произнести и слова, а потому просто смотрела на Ника и боялась даже дышать. Пойти с ним? Куда? Зачем? Почему он меня зовёт с собой?

«Да какая разница-то?» — отвечало на все эти вопросы моё легкомыслие, которое едва сдерживала армия благоразумия. Я была готова идти с ним хоть на край света, но понимала, что идея эта так себе. Бежать надо, а не изображать из себя «жену декабриста». Последствия такой преданности можно было предположить. Потому и не спешила соглашаться, уставившись на Никиту, всё еще не осознавая, что вот он, стоит передо мной. Я могу к нему прикоснуться, чтобы убедиться в его реальности, но вряд ли могу сейчас даже пошевелиться.

— Разговор есть, — прозвучал снова его низкий голос, и голова вновь закружилась.

Не нужны мне твои разговоры! Да и к тому же нам год придётся беседовать, учитывая количество моих вопросов и его обычное «стремление» всё объяснить. Я снова попыталась представить сценарий, как я с легкостью посылаю его нюхать морской бриз куда подальше. Но у меня получилось лишь кивнуть.

А что происходило потом — я помню, словно в тумане. Как я оказалась в его машине. А затем и в квартире. Разговор так и не состоялся. Как только мы вошли в прихожую, он вдруг обернулся и долго смотрел в мои глаза. Мне не было страшно. Хотя я хорошо понимала, кто стоит передо мной. Я помнила его сильные руки, когда он держал меня там, в подвале; я помнила и тот холодный взгляд, когда он вводил вещество, которое должно было убить меня тогда. Но я не боялась. Я знала, зачем сюда пришла. Прямо сейчас меня не волновали даже ответы. Мне нужен только он. Сердце отбивало усиленный ритм, время тянулось, а мы словно соревновались в выдержке, слушая звенящую тишину. И сколько это длилось я понятия не имела. Но молчание своё дело сделало.

Ник первый сорвался и стремительно заключил меня в объятия, я почувствовала его губы на своих губах, и на пол полетело ни в чём не повинное разорванное платье. Знала бы, чем закончится мой сегодняшний поход в институт — надела бы что-то без такого количества пуговиц на застёжке.

— Я скучал по тебе, — услышала его голос, между поцелуями. Подхватив на руки, Ник прижал меня к себе, и я обняла его за шею. Я чувствовала его. Он здесь. Со мной. Рядом. Его плечи и сильные руки, его жаркие объятия и нежные поцелуи, я вдыхала его аромат и не могла насладиться моментом, всё ещё не веря, что это продлится хоть недолго. Пусть его чувства и неправда. Пусть это лишь порыв. Но я хочу воспользоваться этими мгновениями, чтобы хоть на время представить, будто я ему нужна.

***

Мы лежали глубоко дыша на кровати и молчали. Не знаю, почему не торопился Ник, а я просто не решалась начать разговор, потому что знала: как только он состоится — всё закончится. В полной темноте я слушала наше сбившееся дыхание и боялась представить, что будет дальше.

Уже ведь лежала на этой кровати в темноте. Одна. И ждала. Боялась за его жизнь и не представляла, насколько он сам опасен. Я надеялась тогда, что он появится и всё объяснит. Но не дождалась. И сейчас разговор не получился.

— Отлично поговорили, — неожиданно прозвучал мой голос.

— Не смог устоять, и как вижу, ты тоже не очень расстраиваешься, — услышала я в ответ.

— Совмещаю приятное с полезным.

— Что ж. Думаю, ещё немного приятного пойдет лишь на пользу, — он притянул меня к себе, и стало ясно, что разговор снова откладывается на какое-то время.

***

Я проснулась одна. На мгновение показалось, что это был сон, но обнаружив, что всё еще нахожусь в спальне Ника, этот вариант отпал. Я завернулась в простынь и осторожно вышла в гостиную. Из ванной комнаты раздавались характерные звуки, видимо, Ник принимает душ. Во рту пересохло, и я отправилась на кухню попить воды. Но до графина так и не дошла. На столе стоял ноутбук, и во мне возникло непреодолимое желание заглянуть, чем был занят Ник, пока я спала. Раз сам он немногословен. Не задумываясь я кликнула мышкой по значку «браузера» и тут же открыла «журнал последних посещений». Это была почта. У меня тряслись руки от своих же действий, но остановиться я уже не могла. Перейдя по ссылке, я округлила глаза. Передо мной возникла переписка, которая состоялась совсем недавно.