Тёмный Зов

— Когда я понял, что его версия событий отличается от твоей, то поручил Ларк наблюдать за ним через животных.

Но это возможно, только когда она не спит.

Я соскочила с кровати.

— Хочу поговорить с ним с глазу на глаз.

Арик быстро поднялся с места, чтобы мне помочь.

— Для этого ещё будет время. А сейчас тебе нужно отдыхать.

Но я уже схватила халат и набросила его поверх ночной рубашки.

— Из-за моего мнимого «положения»? Не волнуйся, я чувствую себя превосходно.

— Разве этот разговор не может подождать? Давай немного его отложим. Сделаешь это для меня?

Когда я пожала плечами, Арик продолжил:

— Позволь, я наполню тебе ванну. Мы побеседуем. Ты немного расслабишься и, возможно, посмотришь на всё другими глазами.

— Ванну?

И мы не пойдём никого убивать?

— Поговорить с Полом ты всегда успеешь, он никуда не денется. Пойдём, любовь моя.

Если я действительно беременна, то точно распотрошу Пола, а красная ведьма (моё кровожадное альтер эго) будет смаковать это убийство. Но, может, мне и правда стоит подождать, пока силы немного восстановятся. Ведь как только прилив адреналина начал спадать, я снова ощутила слабость.

— Ладно.

Пока послушаюсь Арика.

Я позволила ему вывести меня из спальни и послушно пошаркала вперёд, как ходила когда-то с медсёстрами по коридорам психиатрической больницы.

Арик наполнил ванну под непрекращающийся вой ветра, разбушевавшегося на улице.

— Что это с погодой?

— Буря поднялась вскоре после нашего возвращения. И с тех пор не стихала.

— Что там с Габриэлем и Джоулем? Надеюсь, ты высадил их из машины со всей любезностью?

И вдруг обрывочная мысль: где обручальное кольцо, которое было у меня в кармане? Я поклялась подарить его Арику, когда мы вернёмся домой.

— Увы, я не смог выдавить из себя ни капельки любезности, вышвыривая их из машины, — он добавил в воду мои любимые кристаллы для ванн, и на её поверхность поднялись пенные пузырьки, — и вообще, я так торопился вернуться домой, чтобы ты побыстрее получила медицинскую помощь, что мне, в принципе, было не до них. Я даже следы запутывать не стал, всё равно они вряд ли за нами последовали. Хотя Цирцея говорит, что видела что-то на соседней горе перед началом бури.

Я собрала волосы в пучок.

— Думаешь, они могут напасть?

Неужели нас ничуть не сплотило даже то, как мы вместе спасались от Рихтера?

У края ванны Арик помог мне раздеться.

— Разве что от сильного голода. Но наш дом надёжно защищён. Взрывоустойчивые двери и пуленепробиваемые окна выдержали даже Вспышку. Так что мы здесь в безопасности, — он взял меня за руку и помог залезть в воду, — садись. Температура нормальная?

Нет. Мне хочется как следует отпарить тело. Но когда я потянулась к крану с горячей водой, Арик перехватил мою руку.

— Слишком горячую воду нельзя, — он встал, включил обогреватель и вернулся обратно.

— В смысле?

— У меня есть несколько книг про беременность. И пока ты была без сознания, я их все проштудировал. Горячую ванну принимать не рекомендуется.

Ах вот оно что.

— Я не беременна.

— Тогда почему ты потеряла сознание?

Окунув мочалку в воду, Арик начал медленно водить ей по моей спине, и я прикрыла глаза от наслаждения.

— Почему у тебя началось носовое кровотечение? — продолжил он. — Я читал, что и то и другое вполне может быть симптомом беременности.

Не знаю, стоит ли рассказывать Арику, что со мной говорил Мэтью. И, возможно, Джек. Не воспримет ли он это как очередной признак моего сумасшествия?

Ещё одна причина пообщаться с Полом с глазу на глаз. Нужно понять, всё ли в порядке у меня с головой. Логика проста. Если Пол убедит меня, что сказал правду о контрацептивах, значит, я действительно не в своём уме, и всё остальное тоже могла придумать… например, голос Джека. Но если я ещё больше укреплюсь во мнении, что Пол врёт, то почему я не должна верить сама себе? Почему не должна верить, что Джек жив?

Здравый смысл подсказывает, что у меня и правда каша в голове. Опыт подсказывает, что у меня уже были подобные проблемы. К тому же я пережила такой стресс. Но нужно верить.

— А ещё это могут быть симптомы того, что окно внедорожника разлетелось на осколки прямо у меня перед носом. Или того, что я перенервничала. Пол сам сначала предположил, что у меня посттравматическое стрессовое расстройство, — при воспоминании об этом кретине, я опустила руки под воду, пряча багряные заостренные когти, — а ты говорил об этом Цирцее или Ларк?

— Конечно же, они знают, что ты ждёшь ребёнка. От них, вообще, сложно что-либо утаить.

Ларк подсматривает за нами через животных, Цирцея — через воду. В Замке Смерти, также известном как замок потерянного времени, непросто хранить секреты.

— Тогда, может быть, они слышали и наш с Полом разговор?

Арик покачал головой.

— К сожалению, нет.

— То есть, ты уже спрашивал? Но почему ты не можешь просто мне поверить?

— А ты можешь с полной уверенностью сказать, что он лжёт?

— Нет, — ответила я после недолгого колебания, — но я ему не доверяю.

К несчастью, самой себе я тоже мало доверяю.

Арик вымыл мне одну руку, затем другую.

— Пока ты не будешь совершенно убеждена, я запру Пола в его комнате. Так тебе будет спокойнее?

— Почему ты к нему так благосклонен?

— В данной ситуации не всё так однозначно, — он перестал водить мочалкой, — для меня эта беременность вовсе не трагедия. И я не вижу здесь причин приходить в ярость. Хотя у тебя от этой новости даже волосы покраснели.

— Значит, Пол автоматически оправдан только потому, что для тебя это «не трагедия»? Пойми, он что-то задумал.

— Он был мне преданным слугой с тех самых пор, как поселился в Замке вскоре после Вспышки.

Сам медик родом из этих мест. После апокалипсиса Арик встретил парня в ближайшем городке, где тот перевязывал раны пострадавшим и делился с ними едой.

Смерть нанял его и пригласил сюда заведовать всем и вся: обслуживанием замка, ремонтом машин, готовкой, уборкой.

— А мне он предан не был, — я притянула колени к груди, — и где твоя преданность? Я же говорила, что не готова; что не хочу приводить детей в такой мир. Не могу поверить, что ты на самом деле хочешь ребёнка.

На долю секунды я даже засомневалась, не вступил ли Арик с Полом в сговор, и вскипела от возмущения. Теперь понятно, почему Карта Ярость плюётся кислотой. Сейчас я бы тоже не удержалась, если бы могла.

Арик снова начал говорить очень осторожно:

— Я его, скажем так, не не хочу. А может, эта беременность вообще была неизбежна. В конце концов, тебя наделила силами сама богиня плодородия. Карта Императрица столетиями ассоциировалась с материнством.

И с яростью. Этим Деметра меня тоже наделила. Богиня, которая в гневе прокляла всю землю.

«Деметра в жесткости своей лишает, в щедрости одаривает. Одари», — сказала красная ведьма, перед тем как я из милосердия умертвила колонию зараженных чумой. А Мэтью сказал: «Сила — твоё бремя».

С недавних пор нет.

— Когда ты захотела предохраняться, я не был против, — продолжил Арик, — но по какой-то причине ситуация сложилась именно так. И лично я этому рад. Особенно после всех вызванных мной смертей…

— Но мне всего лишь семнадцать лет!

На лице Арика мелькнула тень безысходности, но он быстро овладел собой.

— Столько лет твоему теперешнему воплощению, но на самом деле ты намного старше. Почему ты не хочешь видеть положительных сторон, sievā? Это шанс изменить историю. Повернуть ход игры. Возможно, даже остановить её.

Я задумывалась о такой перспективе. До смерти Джека я хотела остановить игру больше всего на свете. Но факт остаётся фактом: я не беременна.

Арик обхватил ладонями моё лицо.

— Поговори со мной. Мне нужно знать, какие мысли вертятся в твоей прекрасной головке.

Надежда на то, что Джек выжил. Ложь Пола. Предстоящее разочарование Арика. Когти. Яд. Наказание.

— Всё, я готова.

Выйти из ванной. Дать волю своей ярости.

Не успела я подняться, как Арик уже укутал меня в халат и подхватил на руки.

— Я могу идти сама.

— Как пожелаешь, — он аккуратно поставил меня на пол.

Вернувшись в нашу комнату, я остановилась у большого зеркала и стала себя разглядывать. Глаза стеклянные, щёки впали. На вид не беременная.

В отражении я увидела белый цветок в вазе у кровати — розу, которую Арик вырастил после нашего первого секса.

Он тысячелетиями носил белую розу на своём флаге. Её же я нарисовала на стене напротив нашей кровати.

Что, если этот цветок является одним из ориентиров-напоминаний, о которых говорила бабушка? Если так, то что ещё он может символизировать?

Арик подошёл и положил руки мне на плечи. Для любого другого живого существа его прикосновение является смертельным. Для меня оно тёплое и приятное. Вместе мы становимся другими.

А ведь если Пол действительно вколол мне пустышку, то я вполне могла забеременеть. Учитывая, сколько раз мы занимались сексом.

Предположительно незащищённым сексом.

Тяжело сглотнув, я закрыла глаза, чтобы мысленно просканировать себя с помощью той же силы, что помогала мне отыскивать зарытые в земле семена.

Прислушиваюсь, прислушиваюсь…

Я резко открыла глаза. О боже, со мной определённо что-то не так.

Ещё один взгляд на белый цветок. Два месяца назад Арик посадил не только семена розы.

Я… беременна.

— Ты ощутила что-то, да?

Жизнь и Смерть вместе… как я могла думать, что эти отношения не вызовут последствий? Теперь я понимаю, что всегда была готова от него забеременеть. Он прав; это было неизбежно.

Но это не значит, что Пол избежит моего гнева.

Последние несколько месяцев мы никак не могли понять, почему мои силы притупляются. Помимо отсутствия растений я винила в этом укусы Бэгменов либо погоду — холод и недостаток солнечного света. По мнению Арика, я слабела потому, что сдерживала чувства и не позволяла себе горевать о Джеке.

Но что бы ни было причиной, беременность тоже ситуации не способствует.

И какой от меня теперь прок в грядущей битве с Рихтером? По сути, я выведена из игры… и не на один месяц.

Арик поймал в зеркале мой взгляд.

— Любовь моя, всё будет хорошо, просто доверься мне.

Полу я тоже доверяла. И доктора в сумасшедшем доме хотели, чтобы я им доверилась. И бабушка. И Мэтью. И Отшельник. Просто расскажи мне свою историю.