Корабль отплывает в полночь

Опомнившись, Сатурни смахнул грязь могучей рукой – во все стороны полетели брызги.

– Ах ты, жалкая подлая марионетка! – заорал он, потрясая грязным кулаком. – Выходит, твоим бездельникам с передовой мало двух долларов в час?

– А еще поступили жалобы на отсутствие элементарной техники безопасности, – твердо стоял на своем третий.

– Техники безопасности! – вышел из себя Сатурни. – Когда я был фронтовым оперативником – а я знаю дело от и до, можете мне поверить, ведь я начинал с самых низов, простым рабочим, – мы гнали в шею инженеров по безопасности, которым хватало наглости совать нос в наши траншеи.

– Не желаете ли прямо сейчас вступить в профсоюз? – невозмутимо спросил третий.

Спор разгорелся с новой силой. Придя в себя, Неддер с тревогой взглянул на Уитлоу, в два прыжка подскочил к нему и порывисто зашептал в ухо:

– Мы вас обманули, но только для того, чтобы не громоздить совсем уж чудовищной лжи. Не принимайте поспешных решений. Погодите, сейчас я выпровожу этот сброд, и мы все обсудим.

Не дожидаясь ответа, он бросился к Сатурни и потащил его к двери. Остальные потянулись следом, как планеты за Солнцем.

Целых пятнадцать минут он пытался вывести босса из комнаты. Второй и третий ушли и увели своих спутников, но первого Сатурни никак не желал отпускать, давая ему указания, отчего тот воспрянул духом.

Когда он наконец удалился, Неддер с удвоенной силой принялся выдворять Сатурни, но босс не поддавался. Он обернулся к помощнику и расплылся в улыбке:

– Погоди минутку, Недди. Только теперь все встало на свои места. Когда ты привел этого парня и предупредил о временны́х потоках, я догадался, что мы должны завладеть его технологией. Ты ведь знаешь меня: голова совсем не варит, если обстановка не располагает к раздумьям. А тут явились эти болваны и подняли крик, и передо мной забрезжили новые возможности.

– Да, да, а пока ты празднуешь победу, он ускользнет от нас. Идем быстрее.

Но когда Сатурни торжествует, достучаться до него нелегко.

– Только представь, Недди! Миры, подобные нашему, десятки миров – и мы получим исключительное право на торговлю в них! Вот истинная политика открытых дверей. Никто, кроме нас, не сможет их открыть. Появляется излишек – мы знаем, куда его сбыть; не хватает товара – знаем, где его раздобыть. Отныне с дефицитом покончено. Мы создадим подпольные филиалы. О, Недди!

Наконец он дал себя увести.

Они прошли через три комнаты, похожие на кабинет Сатурни, только там яблоку было негде упасть: едва хватало места для оборудования и персонала. Одни девушки ловко обращались со всевозможными передатчиками, другие набирали что-то на пишущих и голосовых машинках. На стенных картах вспыхивали лампочки. На картах, устилавших столы, устройства с искусственным интеллектом играли в шахматы. Лихие парни в ветровках сидели, привалившись к стене. Время от времени кто-нибудь из них хватал пакет и выбегал в ночную тьму.

Несколько сотрудников, с бейджами и без них, насели на Сатурни, не давая ему проходу:

– Подпишите здесь, Джей Си!

– Оперативники с передовой не дают нам подбрасывать подкрепления, Джей Си! Они перекрыли ходы сообщения между окопами!

– Джей Си, профсоюз пилотов предложил применить против бастующих дисциплинарные меры. Можно дать добро?

Неддер даже не удостоил их взглядом, а Сатурни умиротворенно улыбался и молчал.

Лишь когда они подошли к столу белокурой секретарши, стоявшему возле двери, над которой висел лозунг, Неддер неохотно остановился.

– Если будут важные звонки, смело соединяйте, – сказал он ей с горечью. – Больше нет смысла держать нашего гостя в неведении.

Та одарила его ехидной улыбкой.

– Все решено? – спросил он у Сатурни. – Раскроем карты и попытаемся его уговорить?

– Уговорим, – уверенно откликнулся Сатурни.

– Меня только беспокоит твоя досадная привычка выкладывать все начистоту в критической ситуации, – подумав, мрачно добавил Неддер.

– Ха! Да такого лжеца, как я, еще поискать! – рассмеялся Сатурни, однако на его лицо легла тень беспокойства.

Мистер Уитлоу явно не зря потратил пятнадцать минут, отпущенные ему на размышление. В нем зрели замешательство и холодный гнев, причем последний преобладал.

– Увы, господа, – заявил он, – мы никогда не достигнем согласия. Ваш мир погряз в войне, как и все остальные, но скрывает это, надев особенно отвратительную личину.

– Это не война, – весело ответил Сатурни. Радостное возбуждение, приходившее к нему в подобных ситуациях, всегда удивляло Неддера. – Присядьте, мистер Уитлоу, давайте все обсудим. Это «Колобкор», вполне законное коммерческое предприятие.

– «Колобкор»?

– Именно. Колумбийская оборонная корпорация.

– Это полная чушь, не надейтесь обдурить меня, – язвительно ответил Уитлоу. – Называйте себя как угодно: мне теперь ясно, что вы прибрали к рукам политическую власть в своей стране.

– Вы оскорбляете меня, мистер Уитлоу! – с улыбкой сказал Сатурни. – Сожалею, но это так. Я уважаемый предприниматель!

– Но вы же ведете войну! Только правительство может содержать армию и флот.

– Верно, – добродушно отозвался Сатурни. – Они и вправду содержали армию и флот, пока мы не купили то и другое.

– Но это невозможно! – возразил Уитлоу. – Во всех мирах, где я бывал, только правительства ведут войны.

– Вы меня удивляете, – вставил Неддер. – Правительство – старая форма организации общества, корпорации – новая. Согласно законам природы, новые формы постепенно должны вытеснить бо́льшую часть старых.

– Примитивных, – уточнил Сатурни.

– У вас вообще нет правительства? – допытывался Уитлоу.

– Есть, конечно, но оно только издает законы.

– Пустой треп! – отрезал Уитлоу. – Как правительство обеспечит исполнение законов без армии?

– Своим авторитетом, – объяснил Неддер. – В былые времена религиозные лидеры насильно обращали людей в веру. Затем центр общественной жизни сместился в сторону от религии, и ради своей выгоды лидерам пришлось изменить методы воздействия. Кроме того, – добавил он серьезно, – мне показалось, что вы против насильственных мер со стороны правительства.

Уитлоу не нашел что возразить и снова сел.

– Правительство объединяет общество, мы делаем все остальное, – подытожил Сатурни. – Говорю вам, мистер Уитлоу, «Колобкор» – законное коммерческое предприятие. Мы трудимся не покладая рук, чтобы удовлетворять запросы клиентов, зарабатывать деньги для акционеров и платить неблагодарным сотрудникам больше, чем они заслуживают.

– Клиенты? – пробормотал Уитлоу. – Акционеры?

– Конечно клиенты. Мы торгуем продукцией оборонного назначения. Помню, как все начиналось. Правительство бездействовало. Преступность цвела буйным цветом. Кругом царило беззаконие. Повсюду вспыхивали беспорядки. Совсем недавно окончилась страшная, бессмысленная война, все кипели недовольством. Людям не нужны были ни армия, ни флот, но они хотели чувствовать себя в безопасности. Что ж, мы продавали им безопасность.

– Теперь мне все ясно! – гневно воскликнул Уитлоу; его глаза метали молнии. – В нашем мире есть нечто подобное. Видно, у вас это явление достигло угрожающих масштабов. Вы рэкетиры!

– Мистер Уитлоу! – Сатурни вскочил на ноги.

Неддер написал: «Держи себя в руках!», но Сатурни проигнорировал предупреждение.

– Опять вы меня оскорбляете! «Колобкор» ни разу не нарушил закона. Хотите, зачитаю решение Верховного суда, согласно которому любой человек имеет право носить оружие и нанимать кого-либо, владеющего оружием? Мы так чисты, что ни разу не подавляли забастовки… во всяком случае, по заказу других компаний. Как можно обозвать рэкетом абсолютно законный бизнес?

«Извини, – напечатал Неддер, – мне показалось, ты вот-вот проболтаешься. Отличная речь».

– Так на чем мы остановились? – Сатурни сел за стол. – Ах да. Мы продаем вооружение в первую очередь частным лицам и другим компаниям, особенно тем, которым досаждают рэкетиры. Да-да, мистер Уитлоу, у нас они тоже есть. А также небольшим общинам, уставшим от вечных поборов полиции. Мы сделали своим кредо защиту чести и достоинства; мы постепенно расширяли дело, снижали цены на свою продукцию. Потом грянула чудовищная война.

– Между тем похожие события затронули все сферы общественной деятельности, – подхватил Неддер, давая ему передышку. – «Комежот» – Корпорация международных отношений – подмяла под себя все, кроме чисто формальной деятельности дипломатического корпуса. Социальные учреждения соревновались в том, кто сделает своих клиентов счастливее за наименьшую сумму.

– Когда началась война, – решительно продолжил Сатурни, – люди расхватывали товар, наши акции резко поднялись. Мы увеличили производство – в течение многих лет переманивали лучших офицеров армии и флота. За бесценок выкупили у правительства весь персонал с экипировкой. Начали грандиозную кампанию по продаже товаров, в том числе соседним странам. Мы…

Уитлоу прервал его, нервно взмахнув рукой. На его лице отразилось замешательство.

– Правильно ли я вас понял? Неужели вы развязали войну…

– Организовали оборону.

– …сделав из нее коммерческий проект? Вы продаете ее, как обычный товар? Выпускаете акции, которые дорожают или дешевеют в зависимости от ваших успехов и неудач?

– Правильно, мистер Уитлоу. Вот почему вы не видели газетных заголовков о войне. О ней пишут в финансовом разделе.

– Вы не призываете солдат…

– Оперативников.

– …а просто нанимаете их, как рабочих?

– Совершенно верно. Хотя, как правило, они получают эту работу не сразу. Сначала трудятся на оружейной фабрике, где узнают все о нашем оружии и о боеприпасах. Затем их перебрасывают на транспорт и в логистику, чтобы они узнали эту сторону дела. После чего у них появляется шанс получить местечко на передовой и приличные деньги.

– Хотите сказать, ваши солдаты…

– Оперативники.

– …получают больше других работников?

– Естественно.

– Но это отвратительно! – веско заметил Уитлоу, словно хватался за любую возможность, чтобы не дать угаснуть своему недовольству. – В моем мире тоже есть солдаты, но мы не платим им больших денег и не растим гнойников вроде вашего.

– Почему? В вашем мире оперативники получают меньше рабочих? Или им не платят вовсе?

– Нет! – сердито ответил Уитлоу. – Фабричные рабочие хорошо зарабатывают. У нас есть твердые расценки.

– Но это ужасно! – воскликнул потрясенный Сатурни. – Ведь боец на передовой должен обладать всевозможными навыками. Кроме того, его труд так же опасен, как добыча полезных ископаемых или водолазные работы.

Уитлоу сник.

– Выходит, – спросил он удивленно, – люди, которые недавно ворвались сюда, всерьез говорили о забастовке оперативников на фронте?

– Верно.

– Как же вы допустили подобное? Ведь беспорядки на руку врагу. – Уитлоу вытаращил глаза на Сатурни. – А кто ваш враг?

– На сегодняшний день – «Отечественный синдикат», – беззаботно ответил Сатурни. – Не тревожьтесь, мистер Уитлоу, парни устроили небольшую сидячую забастовку. Когда потребуется, они будут крепко держать оборону… Хуже всего, что придется отложить «большой толчок», – добавил он загадочно.

– Значит, вы и вправду участвуете в войне, в настоящей войне? Ваш бизнес – война?

– Разумеется, мистер Уитлоу, – терпеливо сказал Сатурни. – Мы стараемся защитить наших клиентов без вооруженной борьбы, но, если нет другого выхода, приходится сражаться. «Колобкор» всегда выполняет свои обязательства.

– Значит, это обычная война? Сражения, оккупация, блокада, уничтожение армии противника?

– Ликвидация его предприятия, – уточнил Сатурни. – Впрочем, все мы – деловые люди и стараемся обойтись без потерь. Конечно, жертвы неизбежны, – Сатурни пренебрежительно взмахнул ладонью, – но они не играют большой роли, все зависит от текущей финансовой ситуации.

– В самом деле?

Неддер заметил, как в глазах Уитлоу вспыхнуло любопытство, слегка ослабил бдительность, и его пальцы снова ожили: «Продолжай в том же духе. Ты на верном пути, только не заводись».

– Мистер Уитлоу, – Сатурни подался вперед с сияющей улыбкой, – я могу довериться вам, поскольку вы из другого мира и все происходящее здесь ничего для вас не значит. – Видите ли, – продолжил он, немного подумав, – это строжайшая тайна, но через несколько дней «Колобкор» возьмет верх над «Отечественным синдикатом». Мы скупали акции участников синдиката через подставные компании, замаскированные под холдинги из нейтральных стран. «Большой толчок» должен главным образом вызвать беспокойство у некоторых людей и побудить их расстаться со своими акциями. Скоро в наших руках окажется больше пятидесяти процентов капитала, и тогда, мистер Уитлоу, война закончится, будто по щелчку пальцев. – Он подкрепил свои слова жестом.

– То есть вы всего лишь стараетесь завладеть контрольным пакетом акций вражеской компании? – озадаченно спросил Уитлоу.

– Конечно.

– И враги подчинятся?

– А что им остается? Дело есть дело.

– И вам не придется нападать и уничтожать их? Вы сможете предотвратить множество смертей и страшные разрушения? Не потеряете массу своих оперативников?

– Не больше, чем в мирное время, – пожал плечами Сатурни.

– Мистер Сатурни, у меня есть для вас предложение! – Уитлоу поднялся и протянул руку, словно для рукопожатия; глаза его теперь горели всепоглощающим фанатичным интересом. – Можете проделать нечто подобное в моем мире?

– Гм… Надо все хорошенько обдумать. Задача не из простых, мистер Уитлоу.

Сатурни откинулся на спинку кресла и нахмурился. Неддер с наслаждением наблюдал, как ловко он скрывает ликование, притворяясь сомневающимся.

– Проход в мой мир я обеспечу, – торопливо продолжил пацифист, – а вы доставите все необходимое: оперативников и… вражеских агентов.

– Ну, не знаю… – колебался Сатурни. – В вашем мире существует бизнес или всем заправляет государство? Если второе, то нам будет очень трудно внедриться.

– О, с этим у нас полный порядок, – заверил Уитлоу. – Впрочем, в настоящее время бизнес несколько погряз в долгах.

– А остались страны, сохранившие нейтралитет? Или все втянуты в войну?

– Некоторые еще держатся.

Сатурни задумался. Уитлоу с нетерпением ждал его решения.