Двойной Вася без сахара - 2

– Вася! – гаркнул на нее. - Многие знания – многие печали. А я сейчас печален по самое «не могу»! Не усугубляй, а?

В кои-то веки Василиса послушалась беспрекословно. И все равно по прилету домой меня уже знатно поколачивало. Три дня я слонялся по дому и гундел, без стеснения отрываясь на всех, кто попадался под руку. Живот рос как на дрожжах. А все из-за этого Джи, который решил помочь ускорить беременность. Типа одолжение. Ха! Надо было все-такие его зонтиком того… Припугнуть.

– Какой-то живот слишком большой, Васенька, – с сомнением посматривала на меня супруга. – Многоводие, что ли? Может к врачу?

Я демонстративно сложил руки под грудью.

– Еще чего! Во-первых, эти ваши очереди перед кабинетом – та еще полоса препятствий, во-вторых, я на это кресло больше ни за что и никогда не полезу, ну а в-третьих…

– Ты рожаешь, Васенька, – закончила за меня жена.

Я поперхнулся. А потом, отследив анимешный взгляд супруги, глянул себе под ноги. Лужа? И все ноги мокрые… Я что, описался?! Да такого даже в садике не было!

– Воды отошли, - «успокоила» Василиса.

Я сначала обрадовался, что «мокрое дело» не то, о чём подумал, а затем разволновался:

– Какие воды? Куда отошли?

– Держись, рожающий! – прошелестела жена. – Скоро станешь мамой и папой в одном флаконе.

Я схватился за живот. Потом за голову, потом снова за живот. Хотелось кричать «А-а-а» и «Что делать?» Но ответ был очевиден. Надо ехать в роддом!

Василиса 12

Меня трясло, как Каштанку под дождём! Руль так и танцевал в руках, а перед глазами прыгали дома и деревья. Старалась казаться спокойной, но стоило увидеть, как Вася стоит, скрестив ножки, а по коленкам стекают прозрачные капли, как в груди что-то оборвалось. Некий предохранитель, который отвечал за программу «Всё будет хорошо».

В голову лезли всякие ужасы, и каждый полустон мужа я воспринимала как набат: хотелось бросить руль и кинуться к Васе с вопросом, где болит. Головой понимала, что болеть ещё рано, это только в фильмах показывают, что воды отошли, и роженица змеёй извивается в муках и, роняя литры пота и крови, за пять минут рожает верещащего младенца. Бывает, конечно, но называется скоропалительными родами… А обычно «удовольствие» растягивается на несколько часов.

Но сердцу всё это не докажешь. А в груди разгорелся настоящий пожар: хотелось спрятать свою женщину, одновременно выставить её на всеобщее обозрение, на все деньги фирмы нанять самых лучших мировых экспертов и утопить француза, который уже вовсю крутился рядом на своей будто игрушечной маленькой машинке, запечатлевая Васю во всех ракурсах прямо с водительского кресла…

Новоявленный иноземный папарацци, казалось, волновался за ребёнка так, словно он его собственный… Так, собственно и было, Жорж собирал материалы для своей диссертации, а мне хотелось переехать его «Пежо», чтобы потом быстренько собрать останки в баночку для анализов и сказать, что так и было! Француза спасло лишь то, что маньяка с фотоаппаратом оттеснила наша славная полиция.

А что? Я разве не магнат Василий, о котором мечтает каждая секретутка в моей фирме?! Могу позволить себе прокатить любимую жену до роддома с ветерком! И с мигалками. И с вертолётами… Это потом, уже вызвав всё подкрепление, на которое способны мои связи и кошелёк (то есть Васины, конечно, но сейчас у меня мысли плясали так, что я сама не понимала муж я или жена), додумалась, что можно было обойтись без анимации, а удовольствоваться одним вертолётом. Зато о том, что Вася рожает, знал весь город!

Там, под дружный вой сирены и в свете прожекторов с вертолёта, мы со всей сумасшедшей свитой влетели во двор роддома. Казалось, все роженицы прилипли к окнам, половина из них разродились от увиденного на месте, а оставшиеся передумали пока… Решив досмотреть, чем закончится штурм и кто победит. Я решила, что победит любовь и, героически подхватив Васеньку на руки (хоть подгибались ноги и из глаз от тяжести брызнули слёзы), кряхтя и потея, потащил роженицу к входу.

– Васёк, пусти! – испуганно вцепился в мою шею муж и истошно заорал: – Мне и так страшно, а ты такими глазами смотришь, словно решил протаранить мной эти двери!

– Папаша, отпустите роженицу! – теребили меня врачи.

Да, врачи! Пока ехал, вызвал всех лучших врачей города в эту больницу, даже вытащил из постели какого-то заезжего магистра, который сегодня собирался провести конференцию. Пусть проводит! Васеньке! Обычно бережливый муж даже и не думал ворчать по поводу мотовства, значит, ему действительно плохо! Я даже Сантану вызвала со всеми её девчонками, и теперь они поддерживали Васю подбадривающими криками.

Втащила мужа в палату и осмотрела консилиум ошалевшим взглядом. Вокруг скакали здоровые парни в белых халатах с носилками, а в углу предродовой жались к стеночке две перепуганные женщины.

Уговорили меня Васю отпустить, но вот вытурить меня из предродовой не удалось ни десятку врачей, ни санитарам, ни даже строгой бабушке с ведром и шваброй. Последней я порекомендовала сесть на швабру и, прикрывшись ведром, лететь отсюда в… точку «Джи»!

– Васёк, не скачи кузнечиком, – простонал муж. – Не нервируй меня!

– Давай поменяемся! – заметив лёгкую гримасу боли на Васином… своём лице, простонала я. – Тебе же плохо!

– Терпимо, – осадил меня муж.

Но каждый раз, когда он охал и хватался на живот, у меня по позвоночнику волна жара от ужаса прокатывалась. Притянула доктора за грудки и прошипела:

– Дайте ему что-нибудь!

– Кому? – испуганно проблеял доктор и нервно улыбался: – Не волнуйтесь, папаша! С ребёночком всё в порядке…

– Какое в порядке? – прорычала полная высокая докторша с круглыми очками на мясистом носу: – Ребёнок недоношенный по документам! Нужна реанимация!

Я едва сама в реанимацию не отправилась от жуткой новости, но вовремя вспомнила про Джи и его коварный божественный «ускоритель» роста плода. За окном снова раздались кричалки, – Сантана и её девочки из самого модного салона столицы, желали маме и ребёнку здоровья. Вася посмотрел на меня так, что уши задымились:

– Этих-то на кой притащила?

– Чтобы молодая мама выглядела на все сто, – нервно икнула я.

– Не поверишь, Васёк, – простонал муж, – мне до лампочки Ильича, как я сейчас выгляжу!

– Скажи спасибо, что не нашла телефон твоего друга генерала, – обиженно буркнула я.

– Спасибо! – усмехнулся муж и тут же охнул.

– Что?! – подскочила я и заголосила: – Доктор! Ему плохо!

– Еще не плохо, – по-акульи нежно улыбнулась тётка в очках. – Будет ещё хуже.

Едва удержалась, чтобы эти очки ей не затолкать в… точку «Джи»! Муж вцепился мне в руки и прохрипел:

– Васёк, я передумал… Давай меняться!

– Давай, – всхлипнула я, поглаживая трясущиеся худенькие плечики будущего папы.

– Нет, – сжал Вася челюсти. И посмотрел на окруживших нас докторов с тоской: – Будет хуже, да? На сколько процентов?

– Ох, Вася, – невольно улыбнулась я, – ты же не цену программы рассчитываешь…

– Схватки ещё слабенькие, – глядя на аппарат, прогундосил сухонький старичок. – Когда усилятся раза в два-три, можно будет перейти в родовую…

– В три раза! – мгновенно бросив изображать умирающего, подскочил муж. Вытаращил глаза и заорал: – Офонарели?!

Василий 11

Я орал. Нет. Я ОРАЛ! Новенькие стены палаты грозились вот-вот пойти трещинами, оконные стёкла дребезжали от крика, а анестезиолог забился куда-то в угол и не подавал признаков жизни.

Хреновое обезболивающее… Вообще не действовало! От слова совсем! Как наркоман в ломке я пытался вытрясти себе двойную дозу, но мне показали шиш. Опасно. Пришлось терпеть.

Вот я и терпел на всю Ивановскую.