Мстители. Ключ истребления

«Канде, – мысленно приказала она, – уводи всех отсюда!»

Кулак Хоншу едва держалась на ногах, с трудом оставаясь в сознании. Шаушке даже показалось, что Канде не сможет выполнить приказ, однако спустя несколько секунд ее воинство исчезло с поля битвы.

Защитные поля, которыми Чародейка закрылась как щитом, истончались, а она все направляла поток энергии к Ключу. Шаушка не могла уйти, не завершив начатого.

В нее ударила стрела-молния, а следом за ней – дротик звездной силы. Чужие мысли наводнили ее разум. Титаническая волна поднялась из морских глубин, грозя накрыть Чародейку с головой. Хвост Скорпиона дернулся, собираясь ударить. Черное жало отросло заново, но последний из волшебных щитов выдержал удар. Шаушка закричала от напряжения, открывая в земле под ногами каменные врата адского огня.

И тогда она почувствовала, как сломался Ключ.

Там, где только что стоял Скорпион, пылал, все увеличиваясь, белый шар огненной энергии. Время замедлилось, обманывая, уверяя, будто Шаушка еще могла спастись – и все же она понимала: ничего не выйдет. Слишком она устала, слишком изранена. Попытайся Чародейка бежать, все равно погибнет, и очень скоро. Даже в этом замедленном времени ей оставалось всего несколько ударов сердца. Да, Шаушка происходила из бессмертных, ее тело почти не старилось с годами, однако от полного уничтожения ее бренная плоть не была защищена. Ей осталось совсем немного.

И все же она победила. А лучшей смерти, чем в выигранной битве, нельзя и желать.

А потом...

* * *

ОНА оказалась в другом месте.

– Всегда пожалуйста, – сказала Канде.

Шаушка стояла среди своих израненных в бою воинов, на тонкой полоске суши у бескрайнего моря. Вдали что-то горело, как будто солнце вставало из-за горизонта, но катилось оно вверх слишком быстро для дневного светила, а за огненным шаром поднимался черный столб дыма и пепла.

Камень у них под ногами застонал и дрогнул.

– Грядут землетрясения, – предупредила Кулак Хоншу. – И огромные волны, цунами.

– И не только, – согласилась Шаушка.

Облако пепла уже почти скрыло огненные сполохи на небе. Второй взрыв, сопровождаемый белыми бурлящими облаками, прогремел, когда еще не стихло эхо первого. «Пар», – подумала Чародейка. Морская вода вливалась в наполненное лавой сердце острова. Однако Шаушка имела в виду другое. Созвездия Сияющей Стаи бледнели, растратив поток звездной энергии. Волны ужаса, ярости и раздора распространялись от центра взрыва даже быстрее, чем ощутимая ударная волна.

Арес тоже это почувствовал, довольно кивнул и засмеялся.

– Будет война, – произнес он. – Повсюду. Война и хаос. Мир меняется.

– И тебе это нравится? – спросил Черная Пантера.

– Безмерно, – усмехнулся Арес. – Слишком долго мы жили в тишине. Стало скучно.

– Мне пора возвращаться к моему народу, – сообщил Черная Пантера. – Я должен защитить их от грядущего.

– Я доставлю тебя домой, – сказала Шаушка, – а потом вернусь в Ниневию. Боюсь, Арес прав. И, в отличие от него, я такое будущее не приветствую.

Брунгильда кивнула на море, показывая на линию горизонта, – та поднималась все выше.

– Предлагаю нам всем не медлить.

– Согласна, – откликнулась Шаушка.

Воздушная волна мчалась к ним, опережая цунами. Шквал нес с собой пар, дым, пепел и камни, и такой удар не прошел бы бесследно даже для вечноживущих.

* * *

СПУСТЯ несколько дней во дворце Ниневии Верховная Чародейка оставила бренное тело и направилась прозрачным облаком вдаль, к месту взрыва. Остров Пентос исчез. Ушел на дно. Морская вода бурлила и кипела. Небо еще не очистилось, и сквозь пелену черных облаков с трудом можно было разглядеть бледный край солнца.

Сияющая Стая пропала, и Скорпион вместе с ней.

Но что это? Шаушка почувствовала нечто знакомое, слабую, но живую волну. Отголосок. В будущем. Нечто или некто спасся, оставив едва различимый след.

Неужели Скорпион выжил, а Ключ уцелел?

Ей нужен был точный ответ. И Шаушка принялась за поиски.

Предсказание Ареса сбывалось. В последующие месяцы и годы землю опустошали войны, страх и голод. Микены, Хатти, Вавилон и Египет – все древние царства пали. Варвары приходили по морю и суше, угрожали даже ее родной Ниневии. Наконец она прекратила поиски, вернулась в дорогой ее сердцу дворец и попыталась уберечь страну от разрушения. Кое-что ей удалось, но от былого величия Ниневии практически ничего не осталось.

Спустя годы после битвы Канде, Кулак Хоншу, вернулась в Ниневию за помощью. Она пришла как простая смертная, без вуали и мантии. Прекрасное, как у богини, лицо ее было открыто, глаза черными опалами сияли на смуглом лице. Шаушка сложила свои волшебные крылья, и они сели вдвоем, будто обычные женщины, на террасе обветшавшего дворца, прячась от солнца в тени плакучей ивы и прислушиваясь к гулкому клекоту священной птицы ибис в заросших каналах, к песне соловьев в роскошной клетке, к журчанью воды, которая стекала из фонтана в саду по каменным ступенькам. Женщины пили крепкое, алое до черноты вино с Каптара.

– Хорошее вино, – заметила Канде. – В наше время такое отыскать непросто.

– Пей на здоровье, – улыбнулась Шаушка. – Сегодня я распечатала последнюю амфору из купленных двадцать лет назад. Искусство виноделия утрачено, да и виноградники теперь лишь в воспоминаниях.

– Как и многое другое, – вздохнула Канде. – Стоило ли оно того? Мы победили, но цена оказалась страшно велика.

Шаушка хотела было поделиться подозрениями, которые зародились у нее над пропавшим островом, предположить вслух, что Ключ, возможно, ускользнул в другое измерение, но доказательств тому она так и не нашла, а огорчать гостью не хотелось.

А потому Чародейка лишь кивнула и отхлебнула вина.

– Грозные силы разбушевались лишь в одном уголке мира, – заметила она. – На Востоке спокойно. Династия Шан процветает. На западных континентах растут города. Цивилизации рушились и раньше – нам обеим это известно. Мы живем долго и повидали достаточно. Атлантида и континент Му исчезли в незапамятные времена, однако жизнь продолжается. Люди умирают, рождаются новые. Стертые с лица земли города восстанавливаются. Смертные живут, следуя своим, часто жестоким и извилистым, путем. А позволь мы Сияющей Стае спуститься в их мир, всем на Земле осталась бы лишь одна дорога, предначертанная звездными силами. Я видела тот, другой, мир. Он куда страшнее нашего, и спасения от него было бы не найти. Со временем люди возродят пострадавшие от войн страны. Вымостят камнем дороги, вырастят новый урожай в полях и оросят пустыни. Однажды они вспомнят, как выращивать виноград и готовить вина, превосходящие то, что мы пьем с тобой сегодня.

Канде кивнула:

– Я Кулак Хоншу, но прежде чем лунный бог избрал меня, я была человеком. Государства рушились на моих глазах, люди впадали в невежество и тьму. Я ничего не знаю о происходящем далеко за океаном, по ту сторону высоких гор. Я вижу лишь то, что случается здесь. И скорблю.

Шаушка пожала плечами.

– Мне тоже дорог этот уголок нашего мира, – ответила она. – Я прожила здесь не одно столетие, была жрицей, правительницей, чародейкой и богиней, а иногда являлась во всех ипостасях сразу. Здесь живут мои потомки. Но я к тому же Верховная Чародейка, а потому должна смотреть в будущее. Иногда необходимо чем-то жертвовать.

– Наверное, ты права, – ответила Канде.

– А теперь расскажи, что привело тебя ко мне, и посмотрим, заинтересует ли меня твой рассказ.

– Ты не останешься равнодушной, – пообещала Кулак Хоншу. – И все же хочу напомнить на всякий случай: ты у меня в долгу. Не забыла?

Глава 1

К ТОМУ времени, как самолет оторвался от взлетной полосы, Брюс Бэннер в подробностях вспомнил, как сильно и почему именно он не любит путешествовать воздушным транспортом. Во-первых, он терпеть не может тесноты и замкнутого пространства. Ненавидит запах пластика, которым, казалось, пропиталось все вокруг. И, во-вторых, с огромным трудом он выносит глупых и эгоистичных пассажиров. Брюса с невероятной силой охватило желание встать, выйти из салона, освободиться. Он мечтал об одиночестве.

Как же он упустил из виду все неприятности, связанные с перелетами?

Да, Бэннер действительно давно не летал как обычный пассажир самого обычного самолета. С того самого несчастного случая и не летал. Брюс вдруг вспомнил свой первый в жизни перелет: какой восторг охватил его, когда крылатая машина, пробежав по взлетной полосе, взмыла в небо, а внизу показались поля, и реки, и вся огромная земля.

«Нет, – подумал он. – Даже тогда я ненавидел летать».

Его внимание привлекло какое-то движение среди пассажиров, сидевших в нескольких рядах впереди. Некоторое время назад один из пассажиров смерил Брюса неприятным взглядом, однако он попытался сделать вид, что беспокоиться не о чем. А теперь тот же самый человек, стоя в проходе между креслами, о чем-то яростно, хоть и шепотом, спорил со стюардессой.

– ... вперед, – донеслось до Брюса. – Как можно дальше от этого чудовища.

– Сэр, я постараюсь, но ничего не могу обещать, – ответила стюардесса.

Все, расслышавшие недовольного, уставились на Брюса, включая его соседку, элегантную даму в черном костюме, с коротко стриженными темными с проседью волосами.

Он попытался сделать вид, что сосредоточенно читает книгу, но женщина не сводила с него глаз, и Брюс не выдержал.

– Добрый день, – неохотно поздоровался он.

– Вы – тот самый, да? – спросила она. – Мститель. Тот, который... – она замялась, неловко улыбаясь.

– Давайте я скажу за вас, – кивнул Брюс. – Я тот, который зеленеет.

– Точно, – кивнула она. – Доктор Брюс Бэннер, правильно?

– М-м... да. Как правило, меня не узнают вот так, не называют по имени, – Брюс оглянулся. – То есть до последнего времени не узнавали.

– Я прочла о вас в журнале Rolling Stone. Вы ведь ученый, а не просто один из... Мстителей.

Статья в журнале? Его просили дать интервью, но он отказался. А журналисты все равно напечатали. Опросили друзей детства и юности, отыскали Рэнди и генерала Таддеуса Росса, Громовержца, которые вряд ли стали бы откровенничать. По крайней мере, такие до него дошли слухи. Брюс не читал статью, но помнил иллюстрацию рядом с названием: его фотография, сделанная в колледже, наложенная на лицо Халка.

– Понятно, – кивнул Брюс. – Обещаю, в полете я останусь просто ученым, зеленеть не буду.

Он надеялся, что тем разговор с незнакомкой и кончится, однако Вселенной, как обычно, не было дела до его надежд.

– Меня зовут Энди Стрейн, – представилась женщина.

– Рад знакомству, – вежливо ответил Бэннер.

Воспользовавшись краткой паузой в разговоре, он опустил взгляд на страницу книги. Быть может, соседка поймет намек?

– Значит, летите экономклассом, – не отставала новая знакомая. – Разве вам не положено летать в особом сверхскоростном самолете с другими Мстителями? Или... вы разве не умеете летать?

Брюс положил книгу на колени раскрытыми страницами вниз и сказал:

– Нет. Я не умею летать. Зато могу прыгать, и очень-очень далеко. Вот только для этого мне сначала надо позеленеть и превратиться сами знаете в кого. А если я начну превращаться, мой костюм порвется в клочья, а он у меня всего один. Наверное, я мог бы упаковать с собой другую одежду, сложить в чемодан или в сумку. Но зеленый парень либо выбросит мой багаж, либо разорвет его на части и раскидает содержимое где-то между Нью-Йорком и Сан-Франциско. А я, видите ли, направляюсь на встречу, куда лучше бы явиться в одежде. Что касается самолета Мстителей – он называется квинджет, – то он у нас скорее для особых случаев. А я лечу по делу. Брать билет в первый класс мне показалось... даже не знаю... нецелесообразным. И вот я здесь. А как вас сюда занесло?

– У меня назначено собеседование. Насчет работы, – ответила Энди. – Я юрист, специалист по законодательству об авторском праве и торговых марках. Билет в первый класс позволить себе не могу. Слишком дорого. Вот когда-нибудь...

Она бросила взгляд на книгу у Брюса на коленях.

– Простите, я вас отвлекаю. Пожалуйста, читайте вашу книгу.

Он попытался выдавить улыбку.

– Ничего страшного. Просто вы должны понимать... – Брюс взял книгу в руки, собираясь читать, но увидел пассажира, который спорил со стюардессой. Похоже, тот выиграл и теперь шагал в первый класс, поближе к пилотской кабине.

Энди заметила, куда смотрит Брюс, и сказала:

– Ах, тот парень... – дождавшись, пока недовольный уйдет, она договорила: – Вам не о чем беспокоиться.

Энди на мгновение опустила глаза, будто смутившись, но тут же снова взглянула Брюсу в лицо. Он смотрел на нее, стараясь не моргать. Сначала Бэннеру почудилась в ее упрямом взгляде угроза, однако потом он понял – женщина искренне старалась его поддержать, но принять ее доброту оказалось непросто, слишком он от такого отвык.

– Дело в том, что я из Нью-Йорка, – объяснила Энди. – А вы, ребята, столько сделали для нашего города! Помните тот кошмар в Бруклине пару лет назад? Без вас и вашей помощи меня, скорее всего, здесь просто не было бы. Мой брат работает в службе неотложной помощи, и я точно знаю: если бы не вы, он бы тогда не выжил. Некоторые говорят, будто плохие парни специально слетаются в Нью-Йорк, чтобы подраться с вами, и устрой вы свой главный офис где-нибудь в другом месте, нам жилось бы спокойнее, но я лучше знаю, как обстоят дела. И многие со мной согласны. Может, вы и превращаетесь в огромного зеленого монстра, но вы наш зеленый монстр, – она кивнула вслед ушедшему пассажиру. – А парни вроде этого... не думаю, что от них миру много пользы.

– Ох, – улыбнулся Брюс. – Это так... Спасибо. Очень ценю ваше мнение.

– Всегда пожалуйста.

Брюс опустил взгляд на страницу. Ему по-прежнему было не по себе, как всегда в самолетах, но уже чуть- чуть уютнее. Он даже почти решился продолжить разговор, посмотреть, к чему приведет знакомство.

Почти решился.

И вдруг задумался. Неужели он всегда так некомфортно чувствовал себя в полете? Его это воспоминания или мысли Халка слились с его мыслями? Ведь когда-то он был общительнее, верно? Легче сходился с людьми. Однажды проговорил в полете с незнакомцем всю дорогу до Исландии. И никаких неприятных ощущений не припомнит. А в самый первый раз, глядя в иллюминатор на землю, похожую на топографическую карту, он же радовался, даже восхищался приключением! И написал обо всем в дневнике – та тетрадь сохранилась.

Так почему же он только что думал, будто ненавидит летать?

Быть может, Халк все же влияет на его воспоминания? Халк не любит людей, тесноту, замкнутое пространство – это правда. Что, если всякий раз, превращаясь в Халка, он теряет частичку себя и получает частичку от зеленого великана? Что, если в конце концов они станут внутренне неразличимы?

Брюс попытался сосредоточиться на книге, но безуспешно. Промучившись до половины пути, он закрыл ее и стал смотреть на пейзаж далеко внизу, вспоминая свой первый полет и себя в восемь лет.

* * *

МОНИКА Рапачини встретила его в аэропорту. В руках она держала лист бумаги с его именем.

Впервые он увидел Монику в аспирантуре в Нью-Мексико и сразу же отметил ее необыкновенные глаза. Не цвет радужки и не разрез глаз, а взгляд. Она внимательно рассматривала все, что попадало в поле ее зрения, будто раскладывала на составляющие, а потом собирала обратно, и все за какие-то секунды. Она никогда не смотрела только на поверхность – ее интересовала структура объекта, его компоненты, способ действия и идея, заключенная в форме. Моника великолепно училась, была одной из умнейших студенток в университете и одной из самых добрых девушек из всех, кого Брюс встречал в жизни. Она произвела на него неизгладимое впечатление. Он даже немного влюбился, хоть и не дал волю чувствам. Всегда оказывался слишком занят.

А потом... прошли годы. Вмешалась жизнь. Наложила на все огромную зеленую лапу. Брюс не забыл Монику. Читал ее работы в научных журналах; многие ее идеи его заинтересовали, а статьи на темы, не связанные с его собственными изысканиями, он изучал, просто чтобы насладиться ходом ее мыслей, увидеть, как она переносит концепции на бумагу.

Полгода назад они снова увиделись в Сан-Франциско, на деловой встрече с неким Джорджем Тарлтоном. Моника и Джордж открыли свою небольшую компанию – стартап под названием Агентство инновационной механики, или сокращенно АИМ, и просто фонтанировали интереснейшими идеями. Моника сама обратилась к Брюсу, попросила о встрече с Тони, по большей части от имени Тарлтона. Она немного смущалась, ей казалось неудобным припоминать их старинное знакомство – сказать по правде, не слишком близкое, – однако Брюс согласился от ее имени поговорить с Тони.