Батальон-призрак

- О, да, железный дед, так что собираемся делать дальше, капитан?

- Вот от этого деда и зависят наши планы, он у нас и руководитель агентуры и представитель Советской власти, в обеих областях, причём полномочный и самый, что ни на есть законный. И вообще, сегодня до вечера отдых, я распоряжусь, что бы и красноармейцы тоже отдохнули. У Гитлера всего двести дивизий, то есть было двести, теперь уже сто девяносто девять. А немцы пусть промаринуются пока, пусть почувствуют каково оно в котле, или каково быть загнанным на болото.

Звягинцев с его ребятами, действительно помогли нам очень сильно, в момент атаки, на штабы Фицлебенов, ситуация склонилась было в сторону немцев, еще чуть-чуть и нам было бы очень кисло, но тут в тыл немцев ударили звягинцевцы, причем при поддержке танков (причем своих, а не астафьевских или нечипоренковских). Хотя танки те больше танкетки, сами посудите, ребята отрыли где-то в лесах два наших плавунца, добавили к ним польские танкетки, и эту "непобедимую армаду" товарищ полковник бросил на фашистов. Не ждали фашисты атаки сзади, вся ударная мощь была направлена на нас, на фронт, и чем прикажете уничтожать плавунцов (Т-37) и польскую танкетку, если из противотанкового только гранаты да матюки немецкие? А когда по позициям ПТО и гаубиц немцев шандарахнули из пулеметов да минометов? Думаете легко, развернуть под огневым ливнем бандуру гаубицы? Вот и фашисты не смогли, не успели. Да и мы б не дали, с фронта на гитлеровцев перли всякие переБТ, Т-28 да немецкие панцеры, а с тыла Т-37 с TKS, тут гитлерюгам и пришёл кабздец, жалко Фицлебена не поймали. Убёг, пся крев, обменял на что-то свой красивый мундир, и убёг сучий потрох. Это потом его танкёры наши раздавили, то есть раздавили там же, но то, что раздавили и его тоже, мы выяснили позднее.

Простите многословие моё, то есть меня простите за него, нет, не за Фицлебена, а за многословие, фу, устал. Послал я Великова по "городам и весям" пусть объявит всем отдых, люди не роботы, людям нужен отдых.

Постель у меня двуспальная, и Звягинцев не отказался, отдохнуть у меня, в штабе, как истинный солдат (солдат спит, служба идёт), полковник завернулся в одеяло, повернулся к стенке, и мгновенно захрапел, могёт комдив, сразу видного с раньшего времени дяденька, таких теперь не делают. Семенову по нраву комдивство, и он там, у болота, дожимает немчуру, используя отбитые Бондарннкой боеприпасы, две батареи немецких гаубиц (бывших немецких) делают "болотникам" карачун. Те что в Хлопечно сидят пока тихо.

Ну и я собирался задать храповицкого, а тут шебуршение в дверь, смотрю, а это Бусинка.

- Виталик, можно с тобой поговорить? - и даже богатырский храп Звягинцева её не смущает.

- Давай, Ань, прямо тут или пойдём куда?

- А какая разница?

- Ну, приступай, я БГТО.

- Не знаю, с чего начать.

- Милая, начни откуда хочешь и с чего хочешь.

- Короче, давай, попробую коротко, ясно и доходчиво.

- Конечно давай, Анюта, я жду, а то щас этот трактор проснётся, фиг поговорим потом.

- Так вот, если ты, порвал с Машей, то я согласна начать всё с начала.

- Опа, вот тебе бабушка и Юрьев день, и ты меня простишь?

- А это от тебя зависит, сильно ты меня обидел, но люблю я тебя, понимаешь, люблю.

- А если и Маша вернётся, тогда как? Опять разборки, ты ж меня знаешь, я человек слабый, не смогу ее крепко отшить.

- Ничего там видно будет.

- Философично, хорошо, Анюта, тем более я без тебя тут последние дни, как ноль без палочки, как пушка без колес, как джип без кенгурятника, как тракторист без ватника.

- Ладно пойду я. Пока милый, - и Бусинка, подойдя ко мне, поцеловала в губы, и бегом прочь, я даже ухватить её, не успел.

Ох, разбередила мне душу Анька, надобно покурить. Вообще-то я тут не курящий, так балуюсь, но данный момент просто необходимо перекурить.

Выхожу из штаба, а вокруг снова тишина, отдыхает дивизия. Вдруг навстречу вездесущий Великов.

- Дима, ты куришь?

- Нет, товарищ капитан, а что?

- Покурить хотел.

- Ну с этим подсобить могу, трофейные есть, для форсу таскаю, и зажигалка есть, - Дима достал из нагрудного кармана гимнастёрки "Кэмел" (да, да, настоящий "Кэмел") и протягивает мне пачку, в ней полтора десятка сигарет.

- Берите хоть всю, товарищ капитан, у меня еще есть.

Беру сигарету, прикуриваю от великовской зажигалки, и бреду в пампасы, то есть в лес, поразмышлять.

Блин, чуть не наступил на Глафиру, они с Хельмутом, целуются среди кустарника, ишь декаденты (или экологи?), постелили одеяло, рядом бутылка водки, сало, колбаса хлеб и все нарезано да разлито, ну, ну, пейзане продолжайте свои "буколики". Хорошо, что им не до меня, простите меня, третий - реально лишний, пойду я, пока не заметили, и не попросили матом, осчастливить отсутствием.

Хорошо Хельмуту, у него Глаша, а мне как? Я какой-то средневековый калиф получаюсь, хочу быть и с Бусинкой и с Маней. Не хочу терять ни ту, ни эту, гарем двухместный хочу.

Думаю за такие дела, мне НКВД хотелку-то оторвёт, как так можно, советский человек, красный командир, орденоносец и - полигамист (или полигамёр, или полигамщик, а могёт, вообще полигамник)? Хотя... Не станет НКВД лезть ко мне в постель, ведь главное я не предатель Родины, не трус, воюю нормально, а то, с кем сплю, это же не прерогатива НКВД. Опять, мозги не туда куда-то катятся.

Опа, а навстречу моя Маняша рассекает, наверно случайно, она ж со мной теперь не вась-вась.

- Привет, Виталик, поговорим?

- Маш, я не против, давай.

- Думаю, надо тебе дать шанс.

- Благодетельница моя, а он мне нужен? Что я сделал не так? Знала ты про Аню, знала, правда знала про уход её, а про ее возвращение, нет. Да и в прошлое, то есть настоящее, то есть сюда, не я ж нас всех закинул, тем более в такой последовательности.

- Короче, Москва, не Сочи, а Сочи не Кингисепп, моё дело дать тебе шанс, а там, тебе видней.

- Хорошо, дай только подумать, давай поговорим через час, вон в тех кустах, - назначаю я свидание в каком-то кустарнике, биологическое (или ботаническое) название которого не знаю, чай не Пришвин я.

- Хорошо, давай, хорошенько подумай.

И Манюня, развернувшись, ушла покатывая выпуклостями под юбкой цвета хаки. Вот уж начтыл, остальные женщины красноармейцы ходят в брюках, а эта в юбке, хотя Глафира тоже в юбке была, видимо креатив проявили тыловые крысы.

Иду обратно, к храпящему Звягинцеву, навстречу летит Аня, куда это она, неуж ко мне?

- Ань, ты ко мне?

- Нет, ребята обещали научить снайперить, то есть стрелять метко, а что?

- Давай, через час, вон в тех кустах поговорим. Насчет того что с нами будет, и т.д. - с ходу принимаю нетривиальное решение я.

- Хорошо, как скажешь, чего ж не поговорить, все пошла я.

И эта ушла, планирую поговорить втроём, интересно они друг другу глаза не выцарапают? Или мне, причем в четыре руки и в двадцать пальцев. Черт с ним с цап-царапами, главное добить ситуацию и потом уж придя к решению жить дальше.

Кстати, Звягинцев как дрых так и дрыхнет, молодчага мужик. Я устал от дивизии, то есть сам чую, что не справляюсь ни хрена, пора слазить с трона, как бы не погубить такое круто сваренное дело, тем более Семенов прирожденный военспец, тьфу, то есть полководец. Потому накропал радиограмму в центр, пусть снимут меня с дивизии, пусть рота, ну чёрт с ним батальон, но даже полк, для меня это мучение. Как минимум рано мне, или вообще не дано. В радиограмме, очень корректно, отпросился от комдивства, попросился на отдельное подразделение, пусть даже не отдельное, но главное поменьше. Не больше батальона, а то таких дров наломаю, Клаузевицы потом не разгребут, хотя дрова не разгребают, или все-таки разгребают? И вот, жду теперь ответа из НКВД, на трон, то есть на должность комдива предложил Семенова, а что, и с званием все в норме, да и вояка он еще тот, помню в Польше он немцев раскатал как бог саламандру, тьфу, как бог черепаху, да и тут придумал и осуществил неплохо.

Так, а что там с временем, опа, время идти на парное свидание, на трио-свидание, очко дрожит неподеццки, но надо. Легко начинать отношения, а вот как выбираться из такого лабиринта, кто подскажет, кто выбирался из такого Гордиева узла? Нет, кто его разгребал/развязвал?

Помолиться что ли, да нет, атеист я, тем более убеждённый.

Время! Очкотно, но надо. Потому, не торопясь (оттягивая время) иду к заветному кустарнику, даже зарослям, растянувшимся метров на пятьдесят с центра лагеря и до оврага. Посматриваю на часы, как медленно двигается эта минутная стрелка, сейчас будет сим-салабим.

Блин, в кустах, кто-то шепчет, пробираюсь как учили разведчики, то есть старясь не производить звуки, так по ходу мои красотки то ли делят меня, то ли готовят казнь, или вообще обсуждают, скажем погоду.

- Привет девочки, поговорим?

- Сейчас бы сковородку, - размышляет Машуня вслух.

- Скалка, тоже была бы к месту, а можно и что-нибудь серьезней, типа куска арматуры или обрезка трубы, - мечтает Аня.

- Девочки, давайте поговорим, как взрослые люди, ситуация хренова, но это не значит, что надо драться. Мы же цивилизованные люди, да и война вокруг, и так полно желающих меня побить/убить. Правда они в форме другого цвета, и по другой причине хотят меня отметелить.

Так вот, с Аней, я давно, не первый и не второй год, с Маней я недавно, но недавно физически, морально я с Машуткой тоже давно. Тебя Бусинка и обсуждали, Маня помогала мне советами, ты ж иногда была такой занудой. Из-за того же ты и уходила от меня, а тут Маша, ну и завертелось. А потом день рождения Насти, ну Мурода девушки, а там ты, и снова завертелось, но уже была Маня, понимаешь. И все, я получается сволочь и бабник проклятый, а вы обе красавы в белом и не при делах, разве это честно?

- Да, мы тут уже пообщались с "коллегой", - говорит Маша, - ситуация неоднозначная, мы-то думали ты сволота редкая, но. Хотя сволочь ты конечно еще та, но в данной ситуации имеешь немного оправдательных фактов.

- И что будем решать? Что делать мне с вами, и вам со мной?

- Сперва надо понять, временно мы тут или навечно, если временно, то это одно дело, а если навечно, то совсем другая брага, - подбоченясь произносит Анна.

- А какая разница, можно подумать если мы тут временно, то это меняет мое отношение к тебе или к Маше.

- Нет, Виталик, отношение не меняет, но меняет отношение к этой жизни, то есть к жизни тут. Если навечно, то ты должен выбрать одну из нас, а если временно, то можем пока и шведской семьей побыть, - убила меня Маша.

- Не понял, это что за шведская семья, это хроническая групповуха?

И перед моим лицом возникают два десятка смертельно отманикюреных ногтей, видимо я попал не туда, то есть не тем, то есть не то сказал.

- Не дождешься, кобелина, а борзеть будешь фиг тебе и меня и Машу, понЯл?

- Так, всё-таки, как мне быть, с кем быть и как быть, а? - раз вы тут напридумывали хрень какую-то, то уж и мне объясните, я ж не экстрассенс.

- Отношения по очереди, очередь определяем мы, короче матриархат, и это если ты согласен, а не согласен, ищи ветра в поле, всосал?

Это быкует Маша, я ж говорил, что она намного жестче и резче Анютки, а не послать ли их обеих нахрен? Хотя... две шикарные женщины, на одного ширпотребного попаданца?

- Согласен, надеюсь это временное станет вечным!

- А вот хрен дождешься, максимум до конца войны, и то если мы до того не решим иначе, всё, ну-ка Аня тяни палочки, вытянешь короткую, он сегодня твой, а длинную, то мой.

Опа, это намёк, на недостаточную длину моей волшебной палочки?

Бусинка, вытянула длинную, значит Маша сегодня моя (или я евойный/ейный)?

- Короче, девочки пойду я от вас, тигрицы вы матриархатые, никогда меня, женщины не разыгрывали, а теперь я переходной приз, как-то неприятно, чувствую себя вещью.

- Давай, вали, мы тут еще поболтаем, и не бойся, не о тебе трындеть будем, и без тебя тем выше крыши.

Что сказать этим феминам, да нечего.

Побрел погулять, до ужина время есть, делать нечего, немчура пока сидит тихо и "болотные", и те, что в Хлопечно, видимо пока не могут осмыслить свое положение, а оно у фашистов ахово.

Чую говорок, негромкий, так...

...эти западники, все сволочи, все предатели, у нас в части, как только война началась, все эти панские приживалы побегли.

- К немцам?

- А бес его знает, то ли к немцам, то ли по домам разбежались, я за ними следил что ли?

- Не знаю, у нас в полку западников не было вроде, все с тульской да тверской губернии.

- Я бы этих западненьцев, стрелял бы всех, кормили их, обували, а они бежали гуртом. Да и религия у них не нашенская, они греко-католики, а это самая паскудная вера. Самые что ни на есть предатели, и главный у них не то бывший граф Шептицкий, не то сам папа римский.

- Слышь, а не дать ли тебе в рыло, а? По моему ты немецкий агент, с чего ты взял, что западнэнцы предатели? Что среди восточников, предателей нема? А среди русских, татар, белорусов и других нет предателей? Предатели есть в любой нации, так что нечего тут фашистскую пропаганду разводить, а то я тебя быстро за чупрыну да в особый отдел к Елисееву. Кастусь Бажура, разве не западненец был, еще какой западнэнец и униат, кстати тоже. Когда ты немецкого танка испугавшись в крота играл, в землю зарываючись, кто тот танк гранатой сжёг? Бажура, и не тебя, а именно Бажуру немецкий пулеметчик срезал, в тебя-то не попасть было, тыж в землю врос как корень.

Чувствую сейчас кого-то бить будут, надо вмешаться, да побыстрей. Вбегаю в кусты, там человек десять красноармейцев сидят, общаются, а двое уже и сцепились.

- Ну и что тут происходит, - гаркнул я, - что за ор, а драки нет?

- Смирно, товарищ комдив, мы тут беседуем, - говорит один, который держит второго за грудки.

- Товарищ комдив, Панченко говорит, что западнэнцы не предатели, так ведь они поголовно бегут к немцам.

- Брешешь, Гречаный, нет среди советских народов - народов предателей, есть лишь отдельные личности предатели, - и Панченко заносит могучий кулак, для удара по физиономии Гречаного, внутриукраинские разборки понимаешь ли.

- Панченко, Гречаный, отставить, сели оба, поговорим.

Оба украинца садятся, и готовятся слушать меня.

- Ребята, Панченко прав, среди советских народов, нет народов-предателей, но среди западных украинцев и среди западных белорусов, переметнувшихся больше, и этому есть объективное объяснение. Так вот, остальные народы СССР, в славной семье коммунистических народов давно, и почти все мы, выросли при Советской власти, а западные области Украины и Беларуси в СССР только второй год. Думаете можно за два года вычистить народ от всяких бывших, от дворян, буржуев, кулаков, воинствующих поповичей? Скажем там, где я вырос, в Таджикской ССР, последнего басмача, выловили только год назад, и это за 23 года, а что же ожидать за два года?

Да перевертышей или прислужников мировой буржуазии, среди западных украинцев и белорусов, чуть больше, но это не значит, что все они такие. Вот тот же красноармеец Бажура, посмелей других был, сжёг танк, и погиб. Хотя по твоим словам Гречаный, Бажура давно должен был у немцев полицаем быть, так нет же. Теперь о греко-католиках, или по другому униатах, думаете только они проклинают Советскую власть и желают победу Гитлеру? Нет, о том же молятся денно и нощно и православные священники, и муллы и даже некоторые раввины. Это те, кому не нравится наша Страна, те, кто бежали от Советской власти, и пригрелись за границей, так что не от религии зависит предательство и не от места рождения, а от личности самого человека. Есть и такие священники, причем и среди греко-католиков, кто молится за нас, за Красную армию, за то, что бы наша армия, прогнала фашистов. И еще, вон Тарас Онищук, самый, что ни на есть махровый западник, и не смотря на это, он прошёл всю Гражданскую войну в Испании, а теперь с нами, даёт жару фашистам. И не только Бажура и Онищук, помните, за нас все незаможники и Галичины, и Волыни и Подолии и Полесья, а против нас, все местные буржуи, агрессивные попы, капиталисты и националисты. Так что Гречаный, три наряда вне очереди, отработаешь на погрузке/разгрузке, ясно?

- Ясно!

- Кто командир отделения?

- Красноармеец Омелюстый, то есть я, - отвечает худощавый рыжий паренек, весь покрытый веснушками.

- Красноармеец Омелюстый, пошли, поговорим, - и пошел к штабу, веснушчатый догоняет, и я шепотком ему говорю, - запомни красноармеец Омелюстый, подобные речи надо пресекать на корню, понял?

- Понял, товарищ комдив!

- И за этим Гречаным приглядывай, как бы он еще чего не учудил, а станет распускать язык, то за уши его и к особистам, не хватало нам раздоров внутри.

- Понял вас, товарищ комдив, так и сделаю, разрешите идти?

- Иди, и помни, что я сказал.