Алладин и золотой дракон

Глава вторая

СЕРЕБРЯНЫЙ ДОЖДЬ

Несколько секунд Алладин слышал за спиной легкое шуршание тростника под лапками Дианора, а потом ему стало не до этого. Ему было очень страшно, но вскоре страх прошел, потому что очень скоро выяснилось, что бойцы из илонов – никудышные. Они угрожающе, но совершенно бессмысленно махали дубинами, задевая друг друга, качались из стороны в сторону и подбадривали друг друга воинственными возгласами.

Через минуту юноша метким ударом выбил дубину из лап вожака и, когда тот полез доставать ее из болота, повернулся и со всех ног пустился бежать. Илоны сердито и обиженно завыли, но в погоню не бросились, и это Алладину не понравилось. Он испытывал разочарование и досаду и на бегу пытался сообразить, как эти неуклюжие, нерасторопные и не злые существа могут наводить ужас на драконов, да еще сражаться с северными варварами, которые славились своей ловкостью и беспощадностью?

Через десяток шагов он увидел Золотого Дракона. Тот ловко петлял меж поломанных стеблей, забавно перебирая короткими лапками. Юноша видел, как Дианор скрылся за поворотом и вдруг снова выскочил, замер на мгновение, а затем отчаянно рванулся в сторону, прямо в трясину, только брызги полетели. У Алладина замерло сердце.

– Дианор! – закричал он. – Остановись!

Золотой Дракон послушно замер, вцепившись коготками в какую-то корягу, и повернулся к нему. Из-за поворота навстречу Алладину высыпал добрый десяток илонов. Они тоже остановились, растерянно глядя на юношу, то на Дианора.

– Алладин! – заверещал Золотой Дракон. – Беги сюда! Не бойся, здесь не утонешь!

– Тише, малыш, – проквакал один из илонов. – Ты там держись, не кричи, а то свалишься... Ты нам живой нужен!

Сзади послышались утробное чавканье болотной жижи и хриплые крики. Алладин затравленно оглянулся: враги были повсюду. Тогда юноша швырнул дубину в угрожающе квакающую толпу и решительно прыгнул в болото.

Кочка ушла из-под ног, и он едва не сорвался, но тотчас перескочил на следующую и стал перепрыгивать с кочки на кочку, разбрызгивая в стороны черную вонючую грязь. Золотой Дракон победоносно верещал и свистел ему навстречу.

Алладин остановился возле Дианора и, тяжело дыша, смотрел, как эти странные существа шли к нему по колено в черной жиже. Дело принимало крайне неприятный оборот. Здесь было место для маневра, и илоны теперь могли окружить юношу и легко расправиться с ним. Спасение было в бегстве. Дианор ущипнул Алладина за ногу.

– Бежим, хозяин! – сказал он. – Что ты стоишь? Вон лес неподалеку, болото уже кончается, а илоны не любят лес. Они болото любят... Может, ты снова хочешь подраться? Тогда погоди, я тебе дубину подходящую найду. Или кинжал достань – илоны боятся холодного железа. Может, испугаются? Но если не испугаются, то они тебя одолеют. Ты ведь один, а их... раз, два... десять... шестнадцать...

– Бежим! – торопливо произнес юноша. – Только ты впереди беги, дорогу показывай.

Золотой Дракон легко запрыгал по кочкам в сторону леса, в зеленое переплетение ветвей.

– Я вообще-то не знаю, куда бежать, – тараторил он. – Как ты знаешь, я недавно вылупился, но вот дядя мой здесь бывал, когда меня на свете не было. Дядя неисправимым бродягой был. Он и в Огненных землях бывал...

Алладин прыгал за Золотым Драконом, стараясь попадать след в след. Время от времени он оглядывался.

– А дядя сюда зачастил, – продолжал между тем Дианор, – когда илоны его дочку в болото уволокли. Он тогда с собой пасынка брал, обменять хотел, что ли. Совсем рассудком тронулся, очень по дочке убивался...

Стебли тростника цеплялись за рукава куртки, хлестали по лицу, путались в ногах. С каждым шагом лес становился ближе, земля под ногами почти не пружинила.

– Дядя рассказывал моей прабабке, что илоны только огня бояться, – Дианор говорил на бегу легко и свободно, будто и не бежал вовсе, а дремал под кустом. – А дочку свою он так и не выменял. Когда бежишь, ртом дыши, а не носом... Так ты скоро запыхаешься, а бежать нам еще долго.

Алладин перешел на второе дыхание, и бежать стало легче. Открытой воды становилось все меньше, появились пышные островки оранжевого мха. Мох был мягкий, прохладный, бежать по нему было легко.

– Может, передохнем малость? – прохрипел Алладин.

– А если они нас догонят? – услыхал он как сквозь туман голос Дианора. – Что делать будем? Ты что-то совсем размяк. Наверное, и драться больше не захочешь? Да и палки у тебя нет, а кинжалом много не навоюешь. Поискать тебе палку, хозяин?

– Нет, – мотнул головой Алладин. – Не подниму уже.

Судя по крикам и кваканью, илоны были совсем близко. Слышно было, как они топают в зарослях.

– Вперед! – произнес Алладин.

Метров через пятьдесят болото неожиданно кончилось, и местность стала круто повышаться. Появилась высокая коричневая трава с острыми, как бритва краями. Они больно ранили ноги, некоторые порезы были достаточно глубокими. Юноша поневоле перешел на шаг и оглянулся.

Илоны почему-то прекратили преследование. Они стояли по колено в мертвой черной воде, опираясь на свои узловатые дубины, и отчаянно махали руками.

– Назад! – кричали они. – Там дальше смерть...

Алладин отвернулся и пошел за Дианором. К тому, похоже, вернулась способность летать: Золотой Дракон, как мотылек, радостно порхал над головой юноши.

Алладин дотащился до ближайшего дерева и привалился к нему спиной. Сердце бешено билось, ног словно и не было вовсе, а легкие болезненно содрогались в груди при каждом вздохе. Только через полчаса юноша пришел в себя настолько, чтобы подняться и начать отдирать от тела присосавшихся пиявок и клещей.

* * *

Лес был очень странный. Прежде всего Алладина поразила необычная тишина, и ему стало жутко. Солнце уже садилось, и лес погрузился в сумерки. Он казался пустым, мертвым, словно и не лес, а нарисованная картинка. «Да, – подумал Алладин, – наверное, не стоит туда идти, только вот ноги гудят и хочется найти какое-нибудь пристанище. И поесть чего-нибудь. Вечер уже... Надо же, целый день по болоту проплутали, даже Дианор устал: висит на плече, молчит...»

– Странный лес какой-то, – подал голос Золотой Дракон. – На памяти моих предков его не было. Чудно...

Стволы деревьев причудливо изогнулись, торчащие наружу корни переплелись в густую сеть, листва и ветви отливали серебром. Изредка слышался нежный звон, словно где-то далеко-далеко неведомый музыкант нежно перебирал струны арфы.

Алладин двинулся вперед. Метров за пятьдесят до леса он обратил внимание на любопытное явление. Каждый шаг давался все труднее, будто он брел по воде. Юноша мимоходом взглянул на Золотого Дракона. Тот, похоже, ничего не замечал.

Через десяток шагов встречная сила возросла так, что приходилось идти судорожно сгибаясь вперед, как при сильном ветре. Ноги предательски скользили по траве, двигаться дальше стало просто невозможно. Словно ветер какой-то – неосязаемый, но ровный и мощный – удерживал на одном месте.

Алладин опустился на землю и попробовал ползти. Но даже таким способом он передвигался с большим трудом, будто чьи-то невидимые руки упирались в плечи, превращая каждое движение в пытку.

– Что с тобой? – тревожно защебетал над головой Золотой Дракон. – Ты совсем обессилел?

– Да нет, – отмахнулся Алладин. – Этот лес не дает мне уйти из болота.

– Нет, – помедлив, произнес Дианор. – Скорее, лес не дает тебе подступиться к горам. Там есть что-то запретное для тебя, – Золотой Дракон вспорхнул в воздух. – Я слетаю на разведку.

Алладин сжал зубы и удвоил усилия. Пот лил с него градом, руки сводила судорога, но он все-таки сумел добраться до сероватых стволов. И тогда невидимое давление вдруг исчезло. Юноша поднялся на ноги и сделал несколько неуверенных шагов в сторону ближайшего дерева.

И вновь он обратил внимание на густую, ватную тишину леса. Не было ни звона насекомых, ни вздохов и сопения болота. Ни криков лесного зверья. Сырой, прохладный воздух был глух и неподвижен. Между стволами курился легкий розовый туман, но вдруг все переменилось.

Лес вдруг загудел, зажужжал, затрещал, послышался стон тысячи арф, а розовый туман вспыхнул зловещим багрянцем. Серебристые листья затрепетали, как от порыва ветра, хотя, Алладин мог поклясться, никакого ветра не было. А затем сверху, из темного сумрака переплетенных ветвей, посыпались серебряные иглы.

Плечо юноши резко обожгло – длинная металлическая игла прошила его насквозь. Алладин рывком вырвал иглу из раны. Боль была адская: на конце иглы виднелись зазубринки. Деревья продолжали ронять свой смертоносный груз. Воздух вибрировал от звуков, напоминающих колокольный звон. Серебряный дождь лился повсюду. Иглы свистели рядом с юношей, вонзаясь в землю, в стволы деревьев, застревали в изогнутых корнях. От них не было никакого спасения. Оставаться на месте было равносильно самоубийству, укрытия поблизости не оказалось, и Алладин очертя голову кинулся вперед, стараясь как можно быстрее покинуть это гиблое место.

Он петлял между стволами, перепрыгивал через корни, и скатился в какой-то овраг. И все это время вокруг него свистела, пела, завывала серебряная смерть...

Лес кончился неожиданно, без всякого перехода. Только что перед глазами мелькали скрюченные, изуродованные серые стволы – и сразу началась долина, а затем показались горы.

По инерции Алладин пробежал еще несколько метров, а потом споткнулся и упал в мягкую душистую траву. Угасающее сознание уловило пронзительный щебет Дианора. Юноша пытался ответить, но силы оставили его, и он провалился в темноту.

Глава третья

ЗЕЛЕНАЯ КОЛДУНЬЯ

Алладин услышал голосок Дианора:

– Ну как, Юнгира? Есть надежда?

– Надежда умирает последней, – ответил женский голос. – Возможности магии безграничны.

Алладин попробовал открыть глаза, но тело отказывалось подчиняться.

– Вы спасете моего хозяина? – жалобно причитал Золотой Дракон. – Скажите правду: он безнадежен?

– Только про покойника можно с уверенностью сказать, что он безнадежен, – ответила женщина. – А твой хозяин еще жив. Он просто потерял сознание.

– Привести его в чувство вы можете?

– Которое из шести основных и тридцати шести дополнительных чувств ты имеешь в виду? А которое предпочитает твой хозяин? Интересный вопрос!

– Хватит! Все! – взорвался Дианор. – Оставим глупые вопросы. Если можете, почините моего хозяина, а то я начинаю жутко нервничать.

– Спокойнее, спокойнее. Сейчас я произнесу заклинание, и твой хозяин распадется на части. Я внимательно осмотрю каждую, чтобы убедиться в отсутствии дефектов. Затем склею все заново и омою в семи отварах, состоящих из семидесяти семи целебных трав. Потом добавлю несколько капель лунного света, и твой хозяин будет как новенький. Теперь тебе все понятно?

– Да, – удрученно ответил Золотой Дракон. – Бедный парень! Он так любил жизнь! Приступайте, Юнгира!

Алладин с усилием открыл рот.

– Никаких заклинаний! – прохрипел он. – Оставьте меня в покое.

– Очнулся, – заворковал Дианор. – О Юнгира, я восхищен вашим мастерством!

Алладин с трудом открыл глаза. Он увидел, что лежит в большой полутемной пещере с низкими сводами. Стены и потолок были украшены прихотливой резьбой, как будто виноградные лозы вились по стенам, а с потолка свисали спелые грозди.

Алладин лежал в углу, зарывшись в ворох душистых листьев, источающих непривычный медвяный аромат, сладостный и томный. Ему было тепло. Несмотря на ноющую боль в плече, юноша вдруг воспрянул духом.

Приподнявшись, он увидел сидящую рядом с ним женщину. Алладин вытаращил глаза. Он не сразу понял, насколько она красива, потому что был ослеплен. Ощущение свежести и покоя, исходившее от нее, было таким сильным, что юноша начал задыхаться. Сквозь пелену он видел черные косы, большие зеленые глаза. На голове женщина носила узкую кожаную повязку, украшенную бисером, бахромой и кусочками цветного меха. Колдунья смотрела на юношу участливо и в тоже время отстраненно.

Алладин перевел дыхание и украдкой призвал на помощь Аллаха. Однако женщина, которую Дианор называл Юнгирой, не обернулась вороной или змеей. Она просто ничего не заметила.

– Мое имя Юнгира, – тихо сказала она. – Я хозяйка этой долины.

– Кто вы? – спросил Алладин. Он не смог назвать женщину по имени, словно ее имя таило в себе какую-то угрозу.

– Я разговариваю с Небесами и Тьмой. Я причастна к таинствам зеленой магии и черпаю силы из Источника.

– Так вы колдунья?

Юнгира ничуть не обиделась. Скорее всего, она просто не поняла вопроса.

– Мне многое открыто, – ответила она просто. – А еще больше неведомо. Много лет я живу здесь. Но пребуду ли всегда?

– Помогите мне, – попросил Алладин.

– Для того меня и позвал твой Дианор, чтобы я помогла. Твое имя Алладин – так он мне сказал. Но это всего лишь имя. Мне нужно узнать, кто ты. Не каждый может пройти сквозь Серебряный Лес, а ты смог. В тебе есть тайна, и я ее узнаю. Это нетрудно сделать. Ты живешь недавно, я быстро найду исток твоего ручейка, пока он не влился в Великую Реку.

Лицо колдуньи вдруг дрогнуло, и перед глазами Алладина все поплыло, как будто он смотрел в воду и отражение нарушилось всплеском.

– Госпожа, – подал голос Золотой Дракон, – разве вы не видите, что бедняга истекает кровью? Если вы действительно добры, то помогите ему.

– Добра ли я? – задумчиво проговорила колдунья. – Трудно сказать. Но я не злее, чем Ледяные Демоны.

Ее образ вновь стал четким. Алладин смотрел на Юнгиру, не отрывая глаз. Внезапно он разглядел ее всю: белые руки с берестяными браслетами на запястьях и нестерпимо прекрасное юное лицо с глазами, которые глядели из глубокой древности...

– Сейчас тебе будет больно, – заявила Юнгира. – Постарайся не кричать.

Она встала и подняла одну руку вверх, а другую направила на юношу. Яркая вспышка пронзила полутемную пещеру. Молния сорвалась с пальцев колдуньи и ударила Алладина с такой силой, что его опрокинуло навзничь. Плечо разламывалось от боли. Из глаз Алладина брызнули слезы, он застонал сквозь стиснутые зубы. Мучению, казалось, не будет конца... И вдруг все кончилось. Коснувшись плеча, Алладин нащупал лишь дыру в куртке да рубец на коже.

– Что это было? – потрясенно спросил он.

– Исцеляющее заклинание. Не стоит благодарности.

– А мне показалось, что вы собирались разделить меня на части...

– Глупости, – усмехнулась Юнгира. – Просто иногда словесное описание предстоящей процедуры в присутствии клиента исцеляет не хуже любого заклинания. Шоковая терапия...

– Понятно... – вежливо сказал юноша. – Спасибо вам.

– Пустое, – отмахнулась колдунья. – Это я должна поблагодарить тебя за то, что не кричал. Крик меняет направленность заклинания... Прошлый раз, лет триста назад, один человек вместо того, чтобы исцелиться, превратился вдруг в гориллу. Неловко вышло...

– Где он сейчас? – поинтересовался Золотой Дракон.

– Да бегает где-то в подземных туннелях, – ответила Юнгира. – Иногда по ночам я слышу его вой и крики. Он так и не избавился от своей дурацкой привычки.

– Ужасно! – ахнул Алладин.

– Конечно, ужасно, – кивнула колдунья. – Из-за этих криков я никак не могу выспаться!

– Нечто подобное произошло с моим дядей три тысячи лет назад, – встрял в разговор Дианор. – Это случилось до того, как потерялась его дочка...

– Ты, Алладин, спи, – произнесла Юнгира, не обращая внимание на щебет Золотого Дракона. – Парень ты смелый, везучий. Проживешь еще сто лет.

– Что вы! – сказал Дианор, прерывая свое повествование. – Он столько не протянет. Жизнь, знаете, не сахар. Постоянно кто-нибудь старается то дубиной его огреть, то голову мечом оттяпать. Горемыка... Просто удивительно, что он до сих пор цел! Я, например, не нахожу этому объяснения. А что касается моего дяди, то с ним произошла удивительная история...

Алладин слушал и не слушал. Привычный тонкий голосок Золотого Дракона отдавался у него в мозгу, а он лежал и тупо думал о том, почему он ничего не может предвидеть и оттого попадает в какие-то невероятные истории. Может, это от суматошной, бестолковой жизни, которая закрутила его с тех пор, как он потер волшебную лампу?..

Юноша взглянул на Дианора. Золотой Дракон раскинулся у него в ногах и азартно рассказывал:

– И тогда дядя вдруг оказался в густом тумане. Потом он с трудом понял, что стоит на берегу озера, такого огромного, что его противоположный берег теряется за горизонтом. Посреди озера на каменистом острове возлежал Эйлах, прародитель всех драконов, и отстукивал на барабане.

Дианор сделал паузу, отмечая важность момента, затем продолжил:

– Это заинтересовало дядю. Старик, вообще, отличался нездоровым любопытством, что его впоследствии и погубило. Он подошел поближе, стараясь не поскользнуться на водорослях, выброшенных на берег, и прислушался. Ритм был простой и в то же время неуловимый. Дядя заинтересовался еще больше и почтительно окликнул Первого Дракона. Рев его тонул в густом тумане, однако Эйлах отложил барабан и прислушался. Дядя, естественно, тут же попросил Дракона обучить его игре на барабане. Это, мол, его самое сокровенное желание. Эйлах невозмутимо ответил, что если дядю гложет неутоленное желание, то пусть он от него откажется и тогда вновь обретет покой. Дядя же упорно настаивал на своей просьбе; Наконец через год или два после нескончаемых уговоров Эйлах согласился и дал первый урок...