Падение Рипера(ЛП)

– Заткни свой гребаный рот. Если ты еще раз дотронешься до ее фотографии, я тебя убью. И это не шутка, Фестер. Пак и я уже спланировали, как именно мы это сделаем.

Его улыбка исчезла, его чувства явно были задеты. Господи, помоги мне, только один маленький кусочек ... это все, чего я хочу. Достаточно одного взмаха ножа, чтобы вырвать ему язык. – Ты не это имеешь в виду.

Я не ответил, потому что у этого человека был мозг восьмилетнего ребенка. Злобный, опасный восьмилетний мальчишка, который полжизни занимался вооруженным ограблением, но поверьте мне – ему серьезно не хватало IQ. Пак всегда говорил мне быть терпеливым с ним, и я старался. Серьезно. Я чертовски старался, но иногда требовалось все мое терпение, чтобы не отрезать ему язык по-настоящему.

– Итак, у меня появилась идея, – сказал он, прислонившись к стене рядом со мной.

– Заткнись на хрен и уходи.

Он нахмурился. Я не обращал на него внимания, пока он не зашаркал прочь, как побитый щенок, не сводя глаз с Пака, который медленно приближался к группе скинхедов. Всегда думал, что это смешно. За глаза они называли его дворнягой, но когда у него появлялся товар, они с радостью прощали мистеру Редхаусу его многочисленные грехи против арийской расы. Я бы рассмеялся, если бы не был так занят тем, чтобы убедиться, что его никто не убьет.

Осталось всего две недели.

Еще две недели в этой дыре, и я отправлюсь домой в Кер-д'Ален. Обратно к своему байку и клубу. Моим братьям.

Мелани.

Хорошенькая Мелани, разъезжающая в моей машине, потому что я чувствовал себя виноватым за то, что оставил ее одну без транспорта той ночью ... Господи, думал, что одолжу ей ее на пару дней, а теперь она у нее целый год. Смешно, но кого я обманываю? Мне нравилось, что она сидит в моей машине и думает обо мне каждый день. О том, что она мне должна.

Не то чтобы я нуждался в этой проклятой штуке в тюрьме.

Я наклонился, нащупывая в кармане письмо, размышляя, что, черт возьми, я должен сказать ей о мудаке, пытающемся залезть к ней в трусики. Хотел написать, что она должна отшить его, ведь он был недостаточно хорош для нее. Она была слишком молода, слишком нежна и слишком хороша для какого-то двадцатилетнего хуесоса, который хочет вдоволь потрахаться. Ему было наплевать на нее, он просто хотел кого-нибудь выебать. Они все так делали. Может быть, когда-нибудь он перерастет это, хотя я сам был старше его на пять лет и все еще не перерос.

Но у меня не было права на собственное мнение. Она едва меня знала. Мы провели вместе около восьми часов, и поверьте мне, когда я говорю, что не было никакого хеппи-энда. Я подвез ее домой, посмотрел с ней фильм. Пригласил ее на ужин, чтобы убрать с дороги – это был даже не особенно приятный ужин, не такой, как она заслуживала. Она ничего для меня не значила.

Ебаный ад.

Пак посмотрел в мою сторону, вздернув подбородок. Сделка была заключена. Я оттолкнулся от стены и медленно побрел к нему. Фестер попытался последовать за мной, но я остановил его злобным взглядом. Просто еще один день, точно такой же, как и все остальные, которые я провел здесь за последние тринадцать месяцев.

Но это было не так.

Сегодня я узнал, что какой-то придурок шныряет вокруг Мелли, и ничего не мог с этим поделать. Насколько я знал, он трахал ее прямо сейчас, по самые яйца, говоря ей, как сильно он ее любит.

Господи.

Она, наверное, на это клюнет.

М е л,

Знаешь, я пишу тебе эти гребаные письма, но они фальшивые. Я спрашиваю о твоих друзьях и школе, встречаешься ли ты с кем-то. Это чушь собачья, М е л.

Вот тебе моя реальность.

Вчера я зарезал кое-кого, прежде чем он успел зарезать меня . Пак и я продали немного дерьма кучке белых сторонников превосходства, и мы развернулись и продали ту же самую чертову вещь кое-каким мексиканцам. Мы ели п удинг на десерт за ужином.

Потом я трижды по дрочил, думая о тебе.

Это осно вные моменты. Как в сказке, да?

Воспоминание о тебе заставляет меня двигаться дальше, что вообще не имеет никакого гребаного смысла. Я почти не прикасался к тебе. В се еще думаю о том, как ты пахла, когда сидела рядом со мной на диване. Ты была такой маленькой и дрожала под моей рукой. З наю, что ты боялась фильма, и я мог бы выбрать что-нибудь другое, но мне нужен был предлог, чтобы удержать тебя.

Вот тогда- то я и начал всерьез думать о том, чтобы трах нут ь тебя .

У меня было видение, как я толкаю тебя лицом в подушки, а потом срываю твои джинсы и вхожу так глубоко, что ты чувствуешь это в горле. Вот такой я парень, М ел, и именно поэтому ты должна держаться от меня подальше.

Если ты дашь мне шанс, я придавлю тебя и продолжу ебат ь, как бы ты ни старался вырваться . Я мечтаю об этом каждую ночь, дрочу на это, и сегодня серьезно по думал об убийстве человека, потому что у него такие же фантазии о тебе, как и у меня. В т у первую ночь я пообещал Лондон , что не прикоснусь к тебе, но мой член уже несколько часов был твердым. Хорошо, что она появилась вовремя – спасла твою задницу. Как тебе такое везение?

Когда я пригласил тебя на ужин, то собирался быть хорошим. Старался быть хорошим. З наю, ты не понял а , почему я пригласил тебя на свидание и что это значит. Им нужно было убрать тебя с дороги, М е л. И э то была моя работа – отвлечь тебя. И еще я пообещал Лондон , что не буду вешать тебе лапшу на уши, но она сама все время лгала нам, и я все гадал, значит ли это, что мое обещание больше не имеет значения.

Чертовски уверен, что так и есть .

Ты говорил а , улыбал ась и краснел а . Мой член так напрягся, что чуть не сломался пополам, когда я попытался встать. Потребовалось все мое мужество, чтобы не бросить тебя на мо й байк , и уехать с тобой .. . Х очу связать тебя, войти в твою задницу и засунуть свой член тебе в глотку, пока ты не захлебнешься. Х очу, чтобы твои волосы были заплетены в маленькие косички, чтобы я мог крепко держаться за них , пока трахаю твое лицо. Х очу, чтобы ты плакала, кричала и отдавала мне все. Х очу, блядь, владеть тобой. Как тебе такая реальность, Мел? Тебе все еще нужен мой совет насчет мальчиков?

Я скоро вернусь домой. Ты должна бежать, пока еще можешь, М е л. Я сделаю тебя грязной, такой грязной, что ты никогда больше не будешь чистой. З аставлю тебя отплатить мне тяжелым способом. Ты думаешь, что ты уже взрослая, но это не так . Я могу многому тебя научить .. . сделать с тобой. Господи, если бы ты только знал а , ты бы никогда больше мне не на писал а .

Тебе надо переехать на Аляску.

Изменить свое имя.

Удачи, потому что я найду теб я и заберу с собой...

Ебаный ад.

Я уронил карандаш, удивляясь, почему решил, что это хорошая идея. Конечно же, я не собирался его посылать. Я бы послал ей какую-нибудь дружескую записку и сказал, что она должна встречаться и веселиться. Но какая-то часть меня думала, что запись моих настоящих мыслей может исправить мою одержимость. Вместо этого мой член стал как камень. Снова.

По‑прежнему.

Всегда.

Я начал рвать бумагу на тонкие полоски, потому что ни хрена не хотел, чтобы Фестер это прочитал. Он всегда рылся в нашем мусоре, как крыса. Паку тоже не нужно было видеть мое письмо. Он был моим братом, лучшим братом, которого я мог бы иметь, и он доказал это тысячью способов с тех пор, как нас арестовали, но черт побери, если ему нужно было знать, какой я подкаблучник.

Да ладно... Кого я обманываю?

Пак, наверное, сейчас смеялся бы над этим письмом до упаду.

Я схватил еще один листок бумаги, думая, что должен написать ей настоящее письмо. Поздравить ее с хорошими оценками, а затем предложить ей найти достойного парня. Но слова не шли с языка. Наверное, я был слишком занят мыслями об ее губах. Таких круглых и пухлых, созданных Богом специально, чтобы сосать член. Мой член. Точно по сигналу, он перешел от жесткого к болезненному, этот столб бетона в моих штанах, отчаянно нуждаясь в каком-то действии.

– Я нарисовал тебе картинку, – сказал Фестер со своей койки, одарив меня глупой улыбкой. Он поднял лист бумаги, исписанный ярко-оранжевым и красным мелком. Красный цвет был кровью, сочащейся из нарисованных им фигур-палочек. Я понятия не имел, что такое оранжевые спирали. Может быть, голоса в его голове?

Он любил говорить со мной о своем искусстве, как будто у нас было что-то общее. Иногда я почти видел, откуда оно идет. Страшная, блядь, мысль.

– Оставь моего брата в покое, – жестко сказал Фестеру Пак. Он уже лег, читая на ночь какую-то книгу по истории. Снайперы второй мировой войны – он любил это дерьмо. – Все равно скоро погаснет свет. Убери свои карандаши и иди спать, хуесос.

Фестер хихикнул, и я с трудом встал. Моя койка была всего в трех шагах, но каждый из них был болезненнее предыдущего. Я чувствовал, что мой член может лопнуть, так много крови было поймано в ловушку. Я рухнул на спину, ожидая, когда погаснет свет.

Ведь тогда я смогу подрочить.

Снова.

Мы все хотели этого.

Фестеру лучше не кончать на фотографии Мел. Я действительно убью его. Свет погас с глухим стуком, как в кино. Никогда не понимал этого, странно, что щелчок выключателя может быть таким громким.

Прямо-таки зловещим.

Через несколько секунд мои руки были на моих штанах, спуская их вниз, когда я поднял бедра. Мой член вырвался на свободу, и я в тысячный раз задался вопросом, как я смогу держать свои руки подальше от нее, когда вернусь домой.

Фестер хрюкнул в темноте, когда я схватил свое мясо.

Боже.

Еще две недели.

Если бы у меня была хоть капля порядочности, я бы оставил ее в покое. Угу. Я смогу это сделать. Наверное, мне только казалось, что она красива. Мужчины всегда строили всевозможные безумные фантазии, находясь в тюрьме, и всегда падали в полное дерьмо, когда выходили наружу. Мел была просто еще одной сукой, у которой было слишком много багажа. На самом деле я не хотел ее. И уж точно не нуждалась в ней.

Да ладно кого, черт возьми, я обманываю?

Г лава 2

Мелани

М есяц спустя

Кер-д'Ален

– Значит, он даже не позвонил тебе? – уточнила Кит, широко раскрыв глаза. – Я имею в виду, понимаю, что парни могут сбивать с толку, но одолжить тебе машину на гребаный год, написать тебе из тюрьмы кучу писем, а потом попросить передать ключи от его машины моему отцу, чтобы не встречаться с тобой? Это странно.

– Не хочу об этом говорить, – пробормотала я, бросив убийственный взгляд через стол на Джессику, крысу. Мою бывшую лучшую подругу, казалось, совершенно не волновал тот факт, что она предала меня.

Сучка.

– Я не виню тебя, – объявила Эм, потянувшись за бутылкой вина. – Я тоже не люблю говорить о Пэйнтере. Он слишком долго трахал мне мозги. Я была безумно влюблена в него, когда он был еще проспектом.

– Ты позволяла ему издеваться над собой, – добавила Кит, ставя свой стакан перед Эм, чтобы та снова наполнила его. Эм шлепнула ее по руке, и внезапно сестры стали бороться за бутылку, как дети в саду за печенье.

Я посмотрела на Джессику, удивляясь, как наш пятничный вечер превратился в случайную пьянку с двумя женщинами, которых я едва знала, потому что Кит и Эмми Хейс та еще парочка. Джесс пожала плечами, как бы говоря «не смотри на меня», и осушила свой бокал вина. Я потянулась за крекерами к маленькой круглой тарелочке с сыром и мясом, которую принесла Эм, когда неожиданно появилась в нашем доме. (Кит отвечала за выпивку.)

– Ха! – злорадствовала Эм, торжествующе поднимая бутылку. – Выкуси, Кит. Вернемся к делу – мы должны придумать идеальный план для девичника Лондон. Пока – это только ночь танцев и стриптиз.

– Не думаю, что Ризу понравятся стриптизеры, – пробормотала я, разбрызгивая крошки, потому что забыла о крекере, который только что засунула в рот.

Гадость.

Я схватила свой стакан с водой, жадно глотая. Жидкий огонь хлынул мне в горло. Я поперхнулась, а потом Джесс принялась колотить меня по спине, и все уставились на меня. Я медленно перевела дыхание, зная, что мое лицо, должно быть, стало красным как свекла.

– Это чистая водка, – выдохнула я, глядя в зеленый пластиковый стакан. Я машинально схватила стакан Кит, а не свой, очевидно, девушка не любила пить воду.

– Знаю, – ответила Кит, серьезно кивая головой. – Так эффективнее.

– Так ты чередуешь водку с вином? – спросила Эм.

– Нет, вино с водкой, – объяснила Кит. – Экономит время. Говорить о том, что папа снова женится – жутко, а выпивка немного помогает.

Я откинулась на спинку стула, посматривая на двух сестер, и обдумывая ситуацию. Мы с Джессикой переехали сюда всего неделю назад. Наша новая квартира была фактически одной стороной старого, двухэтажного дома, расположенного в центре города. Дом разваливался на части, и рано или поздно кто-нибудь снесет его и построит что-нибудь новое и впечатляющее. А до тех пор он был разделен на четыре квартиры – две в подвале и две, разделяющие дом пополам, в стиле таунхауса.

Мне это нравилось.

У нас была огромная веранда перед домом, а дверь из кухни вела в тенистый двор, окруженный деревьями. Возле мусорного контейнера мы нашли старую деревянную катушку с проволокой, которую использовали в качестве стола для пикника. Там мы сейчас и находились, сгрудившись вокруг и сидя на старых походных стульях. Удобно, учитывая, что у нас еще не было стола для столовой. Может быть, мы отнесем это внутрь, когда станет холодно ... Как и сам наш новый дом, мы рассматривали стол как общий. Лондон – тетя Джессики, которая вырастила ее и приютила и меня тоже, и ее старик, Риз Хейс, настаивали, что это место – дерьмовая дыра.

Технически, они, вероятно, были правы.

Дом был построен не менее ста лет назад, облупившаяся краска и скошенная крыша крыльца выбивали меня из колеи настолько, что я сознательно решила не думать об этом, особенно с тех пор, как моя спальня (старая спальная веранда, которая была закрыта) примостилась на вершине шаткого строения. Горячая вода текла только половину времени, и становилась очень холодной, если кто-то включал кран в любом месте в доме во время принятия душа. Стены были тонкими, настолько тонкими, что с трудом удерживали гвозди, на которые мы вешали постеры, а холодильник издавал жуткий хрипящий звук, похожий на холодное дыхание ночного убийцы. (Не то чтобы я когда-нибудь слышала его дыхание, но у меня было живое воображение.)

Но он все равно был наш.

Наш первый настоящий дом, когда мы стали взрослыми.

А еще у нас были отличные соседи, в основном. В другой половине дома жили три парня, которые учились в колледже Северного Айдахо, как и мы. Они были шумными и грубыми, но всегда были готовы поделиться грилем, который расположили на крыльце, и убили змею для девушки, которая жила в одной из подвальных квартир. Во второй квартире на первом этаже жил парень, который казался немного более хитрым и расчетливым, чем остальные. Джессика подумала, что он может быть наркоторговцем. Мне не хотелось голословно осудить его, но мы провели здесь уже целую неделю, и я никогда не видели, чтобы кто-то так часто приходил и уходил поздно вечером; я видела машины, которые останавливались до двух или трех часов каждое утро.

Мы решили не говорить Ризу, он, скорее всего, убил бы парня ... ну, если только он не был в платежной ведомости «Риперов» или что-то в этом роде. Риз был президентом МК, и я никогда до конца не понимала, чем он зарабатывал на жизнь.

Иногда лучше этого не знать.

Кит и Эм были его дочерями, и, очевидно, теперь стали нашими новыми лучшими подругами. Джесс упоминала, что они будут в городе, потому что у «Риперов» намечалась какая-то большая вечеринка на День труда, и на праздник приехали люди из Вашингтона, Орегона, Айдахо и Монтаны. Они даже пригласили нас, как подопечных Лондон ... и вообще, кем мы были для нее, черт возьми?

Джессика была племянницей Лондон, так что это делало ее семьей. Я же в течение многих лет была подругой Джессики, и Лондон наполовину вырастила и меня, так что я в некотором роде тоже была частью их семьи.

Просто не было быстрого и легкого названия для таких отношений, как наши, хотя это не делало их менее значимыми. Но когда Лони попросила меня быть одной из ее подружек невесты, я действительно была поражена. Теперь, когда она связала свою жизнь с президентом МК «Риперы», я поняла, что весь клуб каким-то образом стал частью нашего большого мира. Я предположила, что при других обстоятельствах, можно было даже подумать о том, чтобы пойти на их вечеринку. Но я не могла, потому что Джесс ненавидела этот клуб и наотрез отказывалась его посещать. Что-то плохое случилось с ней там, в прошлом году. Я не была полностью уверена в деталях, и мне было все равно. Если она не хочет идти, то и я не хочу. Мы просто посидим дома и сделаем уроки, пока они будут веселиться. Или, по крайней мере, таков был план до того, как Кит и Эм со своей выпивкой появились неожиданно, чтобы обсудить девичник.

– Ладно, мы тут совсем сбились с пути, – сказала Джессика. Я моргнула, чувствуя, как мир вокруг меня слегка закружился. Последний большой глоток водки сильно ударил в голову. – А Лондон вообще-то хочет девичник? Просто не думаю, чтобы ей это понравится.

– Каждая женщина хочет девичник, – объявила Кит. – И мы все сделаем правильно. Признаю, сначала я не была в восторге от их отношений. Мне до сих пор жутко думать, что она каждую ночь спит с папой...

– Уж лучше она, чем случайные девчонки, которых он таскал домой, – возразила Эм, сморщив нос. – Половина из них были моложе меня. Однажды он даже трахнул девушку, одетую как морковка. Лондон – это большой шаг вперед.

Мы с Джесс переглянулись. Морковка?

Спроси ее о морковке! Я молча уставилась на Джесс.

«Ни хуя себе», – ответила она одними губами, широко раскрыв глаза.

– Ладно, я вижу два способа сделать это, – заявил Кит. – Мы можем либо сделать все возможное, чтобы Лондон почувствовала себя счастливой, либо сделать все возможное, чтобы голова папы взорвалась, что сделало бы счастливой меня. Так что я голосую за второй вариант.