Стражи миров

Он не хотел, чтобы это произошло, но за первым же поворотом ему навстречу бросилась она. Мама. Её красота увяла, глаза поблекли, но руки, протянутые к нему с мольбой, хранили родное тепло и ласку.

— Сынок! — выдохнула невысокая полненькая блондинка и уткнулась рослому Стражу в грудь.

— Мама… — Он отстранился, бережно обхватив её мягкие запястья своими сильными руками.

Она жадно всмотрелась ему в лицо, улыбаясь сквозь слёзы:

— Ты счастлив, сынок?

Неожиданный вопрос застал его врасплох.

— Мама! Всё хорошо. Мне — хорошо. Я не жалею ни о чём, — скороговоркой прошептал Рикон, выворачивая душу наизнанку, и разжал руки. Он ушёл не оглядываясь, коротко велев заткнуться Року, ехидно хмыкнувшему в голове.

***

Чара вытащила из высокой травы тушку куцехвоста. В последний момент зверёк успел-таки заскочить в спасительные кущи, но короткий клинок, подсекая стебельки, нагнал его и там. Девочка тщательно вытерла лезвие и убрала на место — в новенькие ножны на ремне. Великан Атто собственноручно сшил их, после того как убедился, что Чара овладела искусством метания ножей настолько, что могла посоперничать с ним самим. Её неожиданная сноровка удивила обоих.

Куцехвост — широкоухий серенький грызун — нагулял достаточно жирка, чтобы Чара решила ограничиться одной его тушкой. Ведь уже завтра им предстояло обедать в замке лорда Как-его-там, давая представление на свадьбе старшего сына хозяина.

Она опустила тушку на землю и уселась на пригретый осенним солнцем валун. В жиденьком перелеске было очень тихо. Поредевшая листва деревьев не скрывала высокую синь прозрачного неба, но оно оставалось пустым. Надежда заметить силуэт Стража в очередной раз растаяла.

Чара разочарованно вздохнула и достала из-за пазухи амулет. Согретый теплом её тела прямоугольник. Фигурка Крылатого коня и пять чужеземных слов: огонь, вода, воздух, земля и «танераас». Если первые четыре больше не составляли для неё никакой тайны, то последнее так и осталось загадкой. В книге магии Стихий оно отсутствовало. Не нашлось упоминания о нём и в двух старинных свитках родом из Другого мира, которые она обнаружила среди книг Югоря и прочла тайком от него.

Чара прислушалась и выпустила на волю небольшой родничок, аккуратно раздвинув корни молодого деревца словом Земли. Поиграла с крохотным язычком пламени, пляшущим на её ладони, заставляя его менять цвет. Заставила лёгкий ветерок качнуть кроны невысоких деревьев и погонять сорванные с них листья.

Отсюда не было видно фургон, стоявший на обочине дороги. Не слышны были голоса друзей, и она не боялась, что кто-нибудь из них застанет её за этими странными занятиями. Вот уже целый сезон, с тех самых пор, как открыла в себе неожиданные умения, Чара упражнялась в них в одиночку. Старинная книга Лорда Всезнайки служила ей единственной подсказкой.

Слов для управления Стихиями было много, но Чара запоминала их, стоило им лишь однажды «прозвучать» в голове. Собственно книгу, от одной части деревянной обложки до другой, она знала наизусть. Со всеми советами и наставлениями. А вот свитки, густо исписанные вычурной вязью чужого языка, не имели к магии никакого отношения. Это были письма. Частные письма. Если бы она только могла рассказать Югорю, что там написано!

Чара нахмурилась. Об этом не стоило и думать…

Пришло время возвращаться, и девочка, подхватив свою пушистую добычу, легко взбежала на пригорок, скрывавший её от дороги.

— Я нашла родник! — звонко возвестила она о возвращении.

— Чудесно. Проводи к нему Фонена и Атто, — попросила Триш, забирая у Чары куцехвоста. — Отличное будет рагу!

Лошади были уже свободны от упряжи, и Карик стреноживал их в сторонке, чтоб не разбрелись. Лорд Всезнайка бродил кругами с задумчивым видом — сочинял оду юным влюблённым для завтрашнего торжества.

Им очень повезло с этой свадьбой. Три дня назад в придорожной таверне они встретили старинного знакомого Триш. За кружкой хмельного эля он пожаловался, что его актёрка внезапно заболела, совершенно лишившись голоса, и отлёживается в деревушке неподалёку. Радуясь и печалясь одновременно, он уступил Триш приглашение на работу за весьма скромную цену.

Донельзя обрадованный Югорь заговорщицким шёпотом сообщил Чаре, что им, возможно, удастся попасть в настоящую библиотеку замка! Местный лорд слыл большим охотником до книг и вообще считался человеком просвещённым. Чара немедленно загорелась желанием побыстрее добраться до замка. Лорд Всезнайка давно искал возможность показать ей «карты». Смутно представляя, как можно уместить на листе бумаги, пусть даже и большом, целый мир, она сгорала от любопытства. А ещё — от надежды на то, что на этих «картах» могут оказаться и Небесные скалы…

Чара стояла на высокой башне замка, прямо на краю широкой плоской крыши, окружённом высокими, в её рост, зубцами. Она не могла оторвать глаз от равнины, распахнувшейся до самого горизонта.

Замок был построен в излучине реки, и от городка его отделял ров, заполненный водой. Мост, который был когда-то подъёмным, соединял городок и замок. Далеко за рекой темнела кромка леса. К городку бежала светло-коричневая ленточка дороги. Жёлтыми, красноватыми и тёмно-зелёными заплатами пестрели пятна возделанных полей.

Лорд Инур, толстый, низенький и добродушный, не только позволил Лорду Всезнайке и Чаре ознакомиться с его библиотекой, обрадовавшись единомышленникам, но и оставил труппу погостить в замке после торжеств, совершенно очарованный их выступлением.

Фонен непрерывно веселил многочисленных чад и домочадцев лорда-хозяина, за что его без устали потчевали различными вкусностями местной кухни.

Милейшая супруга лорда вела увлекательные беседы о моде других краев с леди-путешественницей Триш и слушала её рассказы с плохо скрываемой завистью.

Карик развлекался среди подмастерий замка, великан Атто занимался мелким ремонтом фургона в местной кузне, а Югорь вёл длинные философские беседы с лордом Инур, который отчаянно скучал в своём захолустье.

Чара пропадала в библиотеке. Карты её потрясли. И смутили. Даже пропутешествовав в фургоне Триш целое лето, она не осознала всей величины мира так, как сделала это, увидев отрезок их пути как коротенький штришок на запутанных петлях дорог. И — да! Сердце замерло у неё в груди, когда она разобрала на шёлковом полотнище, над вышитой грядой острых зубцов, заветные синие буквы — «Небесные скалы». Но как же далеко они были!

«Триш направляется в Антракс — это мне по пути. Но будет нечестно просить её свернуть в пустынные леса Озёрного Края, где мало жилья и никому не нужны актёры, — думала Чара, глядя на мирный пейзаж равнины. — Значит, там, у моря, и разойдутся наши пути…»

Горечь от будущего расставания смешалась в ней с острым возбуждением от того, что её цель, наконец, стала видимой. Чара закрыла глаза и снова, в который раз, вызвала в памяти карту: полотнище серого шёлка с вышитыми на нём реками, озёрами, горами, крошечными замками и неровными очертаниями городов, цветными линиями границ земель разных лордов, серой неаккуратной блямбой Горелых Земель, распластавшейся на треть полотна, и чёрной ломаной линией Разлома за ними, голубыми петлями Водопадов, далёкими островами в синем море и крохотным пятнышком земель Лугового замка…

Ранним утром они пересекли Великую реку равнин на широком, неповоротливом пароме, и уже к полудню дорогу окружили крепкие стволы лиственных деревьев. Таких деревьев Чара ещё не видела. Зубчатые резные листья желтели со всех сторон — труппа Триш въехала в тот самый лес, который темнел полоской у горизонта с башни замка Инур. Земли гостеприимного лорда остались на том берегу, а здесь хозяйничал другой лорд — Анариа. Чара вспомнила, что его владения простирались далеко на юг, между двух рек. Хорошо отдохнувшие, лошади бежали бодрой рысцой.

Чара собиралась забраться в фургон, когда это случилось. Раздался оглушительный треск, и впереди, ломая ветви и роняя листья, над дорогой накренилось большое дерево. Атто что-то прокричал, изо всех сил натягивая вожжи, но лошади рванули, обезумев от страха, задрав головы и хрипя. Дерево падало. Чара, словно во сне, смотрела, как оно медленно-медленно коснулось гнедой спины Бодряка, и он исчез, исторгнув леденящий душу смертный вскрик. Мигом раньше Лентюх дёрнулся вправо, обрывая постромки, и тоже исчез за густой кроной.

Фургон натолкнулся на обломок дышла, просел передом, подбросив задок, и завалился набок, в глубокую канаву на обочине. Чару выбросило с козел ещё при ударе. Её полёт продолжался так долго, что она успела услышать чей-то отчаянный крик. Потом последовал тяжёлый удар о землю, и голова взорвалась болью, растаявшей в темноте.

Первым вернулся слух. Грубые голоса… Бранная речь… Протяжный, словно вой, стон.

«Разве может человек издавать такие звуки?» — вяло подумала Чара и попыталась открыть глаза.

Прямо над ней торопливо спускал штаны грязный мужик, заросший чёрной бородищей по самые глаза. Он отчаянно пыхтел над завязками.

Чара открыла рот для крика, повернула голову и захлебнулась от ужаса — зрение милосердно двоилось, скрывая детали. Карик, распластавшийся в шаге от неё с разбитой головой, был, несомненно, мёртв. Она лежала на краю дороги, а прямо над головой торчал из канавы грязный обод колеса фургона. Руки не слушались, и попытка дотянуться до ножен ни к чему не привела.

В тот самый миг, когда Чара собиралась обречённо закрыть глаза, на землю упала тень.

С неба свалился человек, прямо на бородатого. Падая, он увлёк его за собой.

Воздух наполнился криками, топотом и чудовищным храпом. Бородатый и тот, другой, шумно возились у её ног. Чара сцепила зубы и, преодолевая головокружение, с огромным трудом приподнялась. Её сразу стошнило, но зато получилось сесть, опираясь на руки.

Бородатый, связанный по рукам и ногам, лежал в дорожной пыли, неприлично показывая небесам голый зад. Над ним, крепко упираясь ногами в землю, озирался Страж. Светлые волосы торчком, в грязной куртке. Над дорогой носились Крылатые кони. Поодаль ещё два Стража пинками сгоняли в кучку ошарашенных оборванцев.

Чара поднялась на ноги. Перед глазами поплыло, она покачнулась и не упала только потому, что её подхватила твёрдая рука Стража. Боль грохотала в мозгу кузнечным молотом, и она не смогла поднять голову, чтобы увидеть лицо своего спасителя, взгляд остановился на одной из деревянных пуговиц его куртки, где-то в районе груди.

— Всё хорошо, — глухо сказал он, продолжая её поддерживать.

— Где… все? — прошептала Чара, разлепив губы.

— Сейчас. Мы всех найдём.

Он медленно тронулся прочь, уводя её от Карика, от его искажённого лица и ужасной раны на затылке. Так, словно думал, что она могла этого не заметить.

На противоположной стороне дороги канавы не было, и Страж усадил Чару на пригорок за обочиной, заросший пыльной, пожухшей травой. Он отстегнул от широкого ремня флягу и присел на корточки, заглядывая ей в лицо. Глаза у него оказались тёплыми, светло-карими и смотрели сочувственно.

Пока она пила, подошли ещё двое Стражей. Они принесли и положили рядом с Чарой Лорда Всезнайку. Он был бледен, словно неживой, но тихо стонал в беспамятстве.

— Ноги перебиты. Из-под повозки вытащили.

— Ещё кто-нибудь? — тихо спросил товарищей её спаситель.

Чара посмотрела вверх. Один из Стражей хмуро покачал головой.

— Пусть роют могилу. И дерево с дороги надо убрать, — коротко распорядился кареглазый. — Юну отправь к лорду Анариа, пусть забирают, — мотнул он головой в сторону связанных оборванцев, — этих…

— Рикон, — обратился к нему третий Страж, смуглый и широкоплечий, — там конь уцелел. Но подойти не даёт, бьётся… Что делать с ним?

— Не… не… — Чара сползла с пригорка.

Тот, кого назвали Риконом, снова подхватил её, помогая встать.

— К-конь. Г-де? — с трудом выдавливая из себя бьющие болью слова, она беспомощно оглянулась на Лорда Всезнайку. — Ю-г-горь… Помогите?

Стражи отвели глаза. Чара сгорбилась, пробормотала: «К-конь…» — и, пошатываясь, неуверенно пошла туда, где густая крона упавшего дерева перегораживала дорогу. Страж двинулся следом.

Лентюх запутался в обрывках упряжи и стоял под самыми деревьями, мелко дрожа, с головой, прижатой к груди, весь в пене. Добрый глаз его закатился, отсвечивая белком. Меринок хрипел и начинал биться, потом замирал снова.

Чара покачнулась. Ухватилась за рукав куртки Стража и закрыла глаза, собираясь с силами. И вдруг услышала, очень отчётливо, как бешено молотит сердце несчастного Лентюха. Она поймала этот сумасшедший ритм и, шагая к коню, задышала с ним в такт, постепенно выравнивая дыхание. Когда её ладонь коснулась горячей шеи, мерин успокоился и перестал хрипеть. А у неё внезапно перестала кружится голова…

— Лентюх, толстячок, — ласково приговаривала девочка, выпутывая бедолагу.

Меринок прекратил трястись и покорно позволил ей ползать у себя под брюхом.

Рикон озадаченно наблюдал за ней. Уцелевшая в бойне худенькая девчонка пришла в себя на удивление быстро, но она ещё не знала, что сталось с женщиной. Возможно — её матерью…

Чара сняла уздечку, освободив разодранные в кровь губы Лентюха, и оставила его, стреноженного, но почти спокойного.

— Он боится ваших Крылатых, — с укоризной сообщила она Стражу. Помедлила и продолжила, уставившись ему в лицо прозрачными зелёными глазами:

— Спасибо, что спас. Что с нами будет теперь? — Её голос звенел напряжением.

— Скоро прибудут люди лорда Анариа. Это его земли, они обязаны помочь вам.

— А вы? Просто улетите? И всё?

Рикон нахмурился:

— Мы похороним твою семью. Передадим лихих людей охране лорда и улетим. Да. — Он поймал взгляд девочки и продолжил:

— Дорога — длинная. Вы на ней не одни. И это — не единственная шайка в здешних местах.

Девочка опустила голову и пробормотала:

— Извини…

— Не надо, — Страж поморщился. — Всё в порядке. Как твоё имя?

— Чара. — Она снова подняла на него глаза.

— Рикон-Страж, — представился он. — Мне жаль, что вас заметили так поздно. Мы пол-Луны вычищаем эти леса от лихих людей, не думали, что они уйдут так далеко…

— Значит, Стражи занимаются и этим?

— Чем? — опешил от неожиданности Рикон.

— Охраной дорог.

— Иногда, — неохотно согласился он, откинув назад светлую чёлку, свесившуюся на глаза. — Если местные не справляются, они зовут нас.

— Вас можно позвать? — Её голос упал до благоговейного шёпота.

Такая интонация в устах деревенской девчонки была ему куда понятнее, чем то, как свободно она говорила прежде, но он испытал разочарование. И ответил сухо, назидательно:

— Лорд-хозяин Земли может позвать нас в случае крайней нужды или прямой угрозы его народу. Лекари могут позвать нас при угрозе мора людей или скота.

— Я поняла, — резко прервала его Чара, возвращаясь на дорогу. — Деревенская девчонка не может позвать Стража.

Она посмотрела на него с горечью и продолжила уже тише:

— Даже если она в крайней нужде и её семье грозит смерть, Стражи спасут её, только если заметят…

— Эй, Чара, так тебя зовут? — Рикон шагнул за ней следом. — Стражи не могут и не должны дежурить возле каждой девчонки! Есть вещи… — он помолчал, подбирая слова, — от которых Стражи защищают всех девчонок сразу. И их родителей. И весь мир Трёх Лун!

— Да-да, — равнодушно отмахнулась от него растрёпанная белобрысая спутница. — Вы караулите Переходы… Знаю.

Она даже не оглянулась, направляясь к своему товарищу. Лишь украдкой подняла глаза к узкой полоске неба, зажатого между жёлтых стен осеннего леса. Там, высоко, кружил Рок и остальные Крылатые его отряда.

Рикон вдруг рассердился и сам удивился этому — он чувствовал, что девчонка в чём-то права.

— Ты можешь позвать меня, — неожиданно произнёс он, с изумлением слушая собственный голос.