Тайна Чарльза Диккенса: "Тайна Эдвина Друда"

Наутро Джаспер объявил о его исчезновении и тотчас же постарался отвести подозрение на Невила, — тот ведь последним виделся с Друдом. Всяческими хитростями, полувысказанными намеками, подчеркиванием всех обстоятельств, сколько-нибудь неблагоприятных для Невила, Джаспер создает против него довольно убедительное обвинение, в котором не хватает только прямых улик. А затем без всяких колебаний — нет, даже с наглостью и вызовом — он открывает свои истинные чувства Розе. Он ничего не боится, так как знает, что Эдвин больше уж никогда не встанет на его дороге. Он не только объясняется Розе в любви, он открыто грозит ее друзьям. Оставайся у него хоть капля сомнений, он не посмел бы так себя разоблачить.

Но он знал, что Эдвин мертв и даже тело его обращено в прах негашеной известью. Он предусмотрительно снял с него все знакомые ему драгоценности и бросил их в реку как раз в том месте, где мистер Криспаркл, любитель купанья и отличный пловец, скорее всего их найдет. Он предвидел, что такая находка еще укрепит подозрения против Невила.

Но одна улика осталась. Грюджиус в свое время передал Эдвину обручальное кольцо, которое тот должен вручить Розе. Юноша оставил кольцо у себя. Он никому об этом не сказал. В сочельник кольцо было при нем. Джаспер не знал про это кольцо. Негашеная известь его не уничтожила. Оно лежит в склепе, где спрятано тело, и когда его найдут, оно-то и станет «цепью, выкованной в кузницах времени и случайности», «впаянной в самое основание земли и неба и обладающей роковой силой держать и влечь».

Проктор, в плену своей ошибочной теории, вынужден игнорировать этот факт; он заявляет, что цитированная выше фраза ничего не значит, незачем обращать на нее вниманье.

«Держать и влечь»! Трудно подыскать слова более значительные. Это кольцо будет крепко держать Джаспера, оно прикует его к совершенному им преступлению и повлечет его к гибели.

Но требуется чье-то вмешательство. Пока кольцо лежит в своем тайнике, оно бесполезно. Нужен человек, который возьмется наблюдать, выслеживать, мстить.

Трое этим заняты — Дэчери в Клойстергэме, Грюджиус в Лондоне и старуха в своей курильне, где она подслушивает сонные речи Джаспера. Диккенс явно подводил к тому, что преступник сам себя выдаст. Слова Джаспера о совершенном им «путешествии», о том, что в этом путешествии у него был спутник, о каком-то деле, которого и делать не стоило, о каком-то зрелище, которого он раньше никогда не видел, это, в сущности, уже признание, только его пока еще «нельзя понять» — одно из ключевых выражений в романе, которое впервые появляется в первой главе, а потом время от времени повторяется со странной силой. Дэчери должен подготовить почву для определенных выводов и ясного понимания. К тому времени, когда рассказ обрывается, Дэчери уже сделал несколько шагов по этому пути.

Первый намек, очевидно, будет исходить от Дёрдлса. При посещении Дэчери он расскажет ему, что в последний сочельник опять слышал «призрак крика» — и нетрудно будет доискаться, что по времени этот крик совпал с исчезновением Эдвина Друда. Второй намек подаст Депутат, который в ту ночь видел своего врага, Джаспера, вместе с кем-то другим возле собора, а может быть, также видел, как Джаспер нес свою ношу по направлению к склепу миссис Сапси. Возможно, Депутат сумеет точно указать время, когда это произошло, или каким-либо другим способом — для этого у Диккенса есть разные приемы — выявить связь между тем, что он видел, и тем, что Дёрдлс слышал. Во всяком случае, теперь в руках у Дэчери будут две нити, он может их соединить. Преступник, время и место преступления — все уже известно.

Но где исчезнувшее тело? Дэчери сам не нападет на мысль о склепе миссис Сапси. Тут опять поможет Дёрдлс. Постукивая молотком, он заметит какую-то перемену; какую именно, мы не знаем, но он сразу поймет: в склеп кто-то лазил, надо это дело расследовать. Что еще при этом обнаружится — прибавилось ли что в склепе или убавилось, — опять-таки неизвестно, но ясно одно: там найдут кольцо, то самое, которое Грюджиус передал Эдвину Друду. Опознать его нетрудно, да и Баззард подтвердит как свидетель, что это кольцо было вручено мистером Грюджиусом Эдвину, и никому другому. Эдвин не надел его на палец Розе и не вернул его Грюджиусу; очевидно, к моменту исчезновения оно еще было при нем. Таким образом, для Дэчери тайна уже начнет проясняться.

Грюджиус, со своей стороны, может еще кое-что засвидетельствовать — например, потрясение, испытанное Джаспером при известии о разрыве помолвки. Что Грюджиус к этому моменту знал и о чем подозревал — не сказано, но самая его манера, когда он заговаривает с Джаспером, дальнейшее его обращение с ним и его решительное утверждение (в одной из последующих глав), что Джаспер отъявленный негодяй, говорит о многом. Грюджиус может также рассказать о махинациях Джаспера в Лондоне — а там, где его показания кончатся, начнутся показания старухи.

Она следила за Джаспером по каким-то личным причинам, но попутно собрала материал, имеющий отношение к убийству. Джаспер в свое последнее посещение курильни начал уже что-то выбалтывать; он не остановится. А может быть, он уже заподозрил, что за ним следят, — тогда, надо думать, развязка, по замыслу Диккенса, примет такую форму: под влиянием страха Джаспер возвращается в склеп, чтобы проверить, все ли следы преступления уничтожены, — и сталкивается лицом к лицу с Дэчери, который там его уже поджидает. Это один из любимых приемов Диккенса:

мститель заманивает свою жертву туда, где ее постигнет возмездие [4]. То же самое мог сделать и Дэчери, и в этот острый психологический момент Джаспер был бы арестован. Именно такую нежданную встречу, уготованную убийце в склепе, где замуровано тело Эдвина Друда, изображает один из рисунков на обложке работы Коллинза. Эффект такой очной ставки был бы, конечно, ошеломляющим; можно не сомневаться, что для этой сцены Диккенс нашел бы самые яркие краски.

Обратимся теперь к уже упомянутым рисункам на обложке первоиздания «Эдвина Друда», факсимиле которой мы, с любезного разрешения издательства Чэпмен и Холл, здесь воспроизводим. Они были выполнены Чарльзом Олстоном Коллинзом (братом Уилки Коллинза), который женился на Кейт, младшей дочери Диккенса, в 1860 году. Таким образом, между писателем и художником была близкая связь и, вероятно, полная договоренность.

Тут прежде всего надо отметить, что рисунки, видимо, делались по личным указаниям Диккенса, так как по крайней мере один из них касается эпизода, до которого повествование еще не было доведено. Этот рисунок, который мы более подробно опишем позже, изображает, надо полагать, заключительную сцену романа. Второе, что следует отметить, это что рисунки вполне удовлетворяли автора. «Чарльз Коллинз нарисовал превосходную обложку», — писал Диккенс. По словам Форстера, Диккенс хотел и все иллюстрации поручить своему зятю. Это по разным причинам не удалось, тогда выбор пал на Люка Филдса.

Хотелось бы еще упомянуть об одном интересном лично для меня обстоятельстве. Когда я писал эту статью и излагал в ней свою теорию, я еще не видал рисунков Коллинза. Впервые я с ними ознакомился, когда моя статья уже была закончена, и оказалось, что они поразительным образом подтверждают выводы, к которым я пришел. Значение некоторых рисунков можно, конечно, толковать по-разному, но вот как я их понимаю:

Вверху на углах помещены символические фигуры Комедии и Трагедии или же Любви и Ненависти. Между ними — широкая сцена с собором на заднем плане, а ближе впереди — основные действующие лица главной темы, слева Эдвин и Роза, справа снедаемый ревностью Джаспер. Лицо и поза Эдвина выражают равнодушие, взгляд устремлен вперед — не на женщину, идущую рядом с ним. Роза совсем отвернулась в сторону, ее омбрелька тащится по земле, голова уныло опущена. Так идут эти двое — рука об руку, но внутренне далекие друг от друга, юная пара, чья помолвка не стала союзом, а только путами, чья дружба так и не разгорелась в любовь. А на другой стороне — соборный регент, не в силах скрыть сжигающую его страсть, пожирает взглядом девушку, которую он любит, и юношу, которого он намеревается смести со своей дороги, — жертву, не ведающую об уготованной ей участи! И с этой же стороны, где стоит Джаспер, выглядывает из-за занавеса Ата-подобная фигура с всклокоченными волосами и обнаженным кинжалом в руке.

Вторая картина слева — девушка, глядящая вдаль в какое-то пустое пространство с начертанными над ним словами: «Пропал без вести», — не требует комментариев. Эдвин исчез, Роза одна. Третья картинка слева перекликается с одной из иллюстраций Филдса, изображающей страстные и безудержные признания Джаспера в любви к Розе, происходившие в саду. Еще ниже в углу — старуха курит опиум, и дым от трубки, поднимаясь вверх, клубится у ног Джаспера и Розы — довольно уместный в данном случае символ. А как раз напротив, в правом нижнем углу, тоже клубится дым — от трубки, которую курит Джек-китаец, и окутывает ноги Джаспера, поднимающегося по винтовой лестнице. Пары опиума подстилают всю «Тайну Эдвина Друда».

Две маленькие промежуточные картинки справа относятся к «странной экспедиции» Джаспера в собор совместно с Дёрдлсом, описанной в главе XII. Джаспер тогда поднимался на башню, и, пока они с Дёрдлсом отдыхали на ступеньках, Дёрдлс рассказал ему, как в прошлый сочельник слышал «призрак крика». После этого Джаспер «рывком встает на ноги», и оба «начинают взбираться по винтовой лестнице... среди тенет паутины и залежей пыли... пока их взорам не открывается, наконец, лежащий далеко внизу Клойстергэм... Поистине это очень странная экспедиция!» Этот эпизод полон намеков на разные многозначительные обстоятельства, и в последних главах, будь они написаны, мы узнали бы, как Джаспер все эти обстоятельства использовал.

В середине помещено заглавие книги, окаймленное с одной стороны розами, с другой — терниями. Ветви скрещиваются вверху, а внизу изображены молоток, лопата и узелок с обедом Дёрдлса. Отходящие от розовой ветви побеги окружают на всех картинках Розу, тернии соответственно протягиваются к Джасперу; шипы угрожающе обращены вниз. Это законченная аллегория.

Последний рисунок — в середине внизу — самый важный и самый выразительный. Человек с фонарем в руке входит в темное помещение. Лучи от фонаря падают на другую фигуру — очевидно, неожиданную для вошедшего. Фигура эта очень странная. Мужчина это или женщина в мужском платье? Может быть, это и есть таинственный Дэчери? Среди иллюстраций Филдса нет ни одной изображающей Дэчери, так что руководствоваться нам нечем. Но на этом человеке большая шляпа и наглухо застегнутый сюртук — именно те предметы одежды, которые особенно подчеркивает автор при описании внешности Дэчери. Но лицо у этого человека молодое. А взгляд выражает спокойное ожидание.

Если Джаспер, почувствовав, что сеть стягивается вокруг него, в страхе бросился в склеп проверять, не осталось ли там неуничтоженных улик, или если его как-нибудь иначе туда заманили, а там он встретил поджидающего его Мстителя — Елену Ландлес в образе Дэчери, — это значит, Диккенс сумел подготовить к концу романа ситуацию такой напряженности и силы, что все надежды, которые он возлагал на эту книгу, можно считать оправдавшимися: он действительно доказал свою способность построить крепкий сюжет, безупречный по замыслу и выполнению. А что Диккенс примерно так мыслил себе развязку, в этом нас убеждают слова Форстера:

«Вскоре после убийства преступник узнает, что его преступление было ненужно — с точки зрения тех целей, ради которых оно было совершено. Но самое убийство очень долго остается нераскрытым, пока с помощью золотого кольца, устоявшего против разрушительного действия негашеной извести, в которую было брошено тело, не удалось, наконец, установить не только имя жертвы, но также место преступления и личность преступника» [5].

Очевидно, Джаспера заманили бы на место преступления; там его и ждали бы. Либо он сам бросился бы туда, гонимый страхом, либо его каким-то способом побудили бы снова посетить это место.

Дальше последовал бы его арест, осуждение, исповедь и самоубийство с помощью яда — на все это есть Довольно ясные указания. И как всегда у Диккенса, справедливость восторжествовала бы и все ухищрения убийцы обратились бы против него самого.

Но несомненно, что еще одному лицу предстояло погибнуть прежде окончания романа — окончания во всех прочих отношениях счастливого. Невил Ландлес отмечен для смерти не менее ясно, чем Хэм Пегготти или Сидней Картон; Диккенс умел это делать. Невил умрет героически. Проктор, считавший, что Эдвин жив, выдвигает такую версию: Невил погибнет при попытке защитить Эдвина Друда — которого он терпеть не может — от нападения разъяренного Джаспера. Но насколько же будет значительнее, возвышенней и достойней, если в ту минуту, когда Дэчери сбросит маску и превратится в Елену Ландлес, когда припертый к стене и взбешенный убийца направит в ее грудь смертельный удар, брат ее, для которого она столько сделала и который теперь так блестяще оправдан, в этот момент наивысшего счастья и победы с радостью отдаст за нее свою жизнь!

Эти выводы, к которым мы пришли, основаны на фактах, изложенных Диккенсом в тех главах, что он успел написать. Они согласуются с намерениями, которые он устно высказывал. Они совпадают с его первоначальным замыслом, о котором он говорил Форстеру. Они позволяют конструировать такую развязку, которая будет новой, неожиданной и логически оправданной. Каждый персонаж найдет в ней свое место, каждая мелочь, помянутая в романе, будет использована. Не будет ни пробелов, ни натянутых объяснений. Естественно и убедительно развиваются события, неуклонно подвигаясь к предуказанному окончанию — тому окончанию, которое автор видел так ясно и которое так хитро скрывал от других. Елена Ландлес, вместо того чтобы оказаться вовсе лишней для действия и пригодной самое большее на роль супруги мистера Криспаркла, обратит свои необычайные способности на важнейшее дело. Друд, вместо того чтобы чудесным образом восстать из гроба, ускользнув неизвестно как от рук умного преступника, который тем не менее нисколько не сомневается в успехе своего злодеяния и соответственно с этим строит свои дальнейшие дерзкие ходы; Друд, вместо того чтобы вернуться к жизни лишь затем, чтобы послать свое благословение бывшей возлюбленной, когда она выходит замуж за другого; Друд, вместо этой никчемной роли, становится скрытым стержнем, вокруг которого вращается все действие. Джаспер, вместо того чтобы проявить себя дурачком и растяпой, оказывается действительно опасным злодеем, достойным трудов и усилий, затраченных на его поимку. Грюджиус, вместо того чтобы неизвестно почему скрывать спасение Эдвина Друда, подвергая бесчисленным опасностям тех, кого он призван оберегать, предстает перед нами как разумный и твердый человек, неустанный борец за справедливость. Так какую же из этих двух развязок предпочел бы, по всем вероятиям, Диккенс?

Стоило ли так вникать в эту тайну? Безусловно стоило, ибо одновременно мы вникли в творчество автора. Мы увидели, что в свои последние годы он достиг новых вершин мастерства. Он вдохновился новой идеей; загорелся энтузиазмом; его прельстила эта новая возможность; и с таким же жаром, как и раньше, с такой же основательностью он принялся за дело. А дело это требовало не только всех его способностей, но преимущественно таких, которые он прежде мало упражнял. Он не уклонился от этого испытания. С неистощимым терпением, с блестящей изобретательностью разрабатывает он свой сюжет, сообщая каждой части законченность, с безупречным тактом отбирая слова, действия, характеры. И если бы не вмешательство Судьбы, властвующей над всеми, велико было бы его торжество. Гений Диккенса не клонился медленно к закату, он угас мгновенно. Пусть даже изучение «Эдвина Друда» не даст нам ничего другого — оно, во всяком случае, позволит нам увидеть, насколько великим оставался этот редкостно одаренный человек вплоть до той минуты, когда перо выпало из его омертвелой руки.

«Эдвин Друд» — это только торс статуи, и, созерцая этот незаконченный шедевр, мы понимаем, как искусна была рука, которая его изваяла, как силен был интеллект, который его замыслил, и как прекрасны были бы пропорции этого творения, если бы автор успел его завершить.

И. И. Смаржевская

Кто такой мистер Дэчери?

Разгадка второй тайны романа Диккенса «Тайна Эдвина Друда»

В сентябре 1870 года в Англии вышел в свет последний выпуск незавершенного романа Диккенса «Тайна Эдвина Друда». Это детектив, и очень хороший, иначе он не вызвал бы таких споров. Автор считал, что это «новая идея, которую нелегко будет разгадать». В статье излагается поправка к наиболее вероятной из многочисленных гипотез о развязке романа.

О чем успел написать Диккенс?

Эдвин и Роза Буттон, обаятельные и очень молодые люди, обручены с детства. Джон Джаспер, дядя и опекун Эдвина, безумно влюблен в Розу и потому замыслил убийство племянника. Спрятать тело Эдвина он решил в одном из склепов клойстергэмского собора. Джон Джаспер идет к Томасу Сапси, недавно похоронившему жену. Мистер Сапси показывает ему эпитафию для памятника миссис Сапси. Надпись должен запечатлеть на камне каменотес Дёрдлс, присутствующий здесь же. Дёрдлс просит у Сапси ключ от склепа, с тем чтобы, закончив работу, осмотреть ее «и с лица и с изнанки». Мистер Сапси достает ключ, отпирает сейф и вынимает оттуда другой ключ, который Джаспер запоминает.

Как дальновидный преступник Джаспер разжигает взаимную неприязнь Эдвина и Невила, недавно приехавшего с сестрой с Цейлона и также влюбленного в Розу. За неделю до сочельника Джаспер, подпоив Дёрдлса, осматривает склеп. Сознание, что они не могут выбирать и силой навязаны друг другу, тяготит Розу и Эдвина. С обоюдного согласия они расторгают свои отношения втайне от Джаспера. В сочельник Эдвин узнает от старухи из притона, где Джаспер курит опиум, что человеку по имени Нэд (так называет Эдвина дядя) грозит опасность. В ночь, в бурю, Эдвин исчезает. Каноник Криспаркл находит в реке часы Эдвина. Невила арестовывают, затем, за недостатком улик, отпускают. Городок, где произошла трагедия и где Невилу Ландлесу пришлось столкнуться с потоком бессмысленной злобы и самодовольной глупости, изгоняет его. С запятнанным именем и репутацией Невил уезжает в Лондон.

Прошло полгода. Несмотря на то, что именно Невила обвиняли в убийстве жениха, Роза сочувствует ему в его несчастьях. Она подозревает Джаспера и не может простить себе, что не предостерегла Эдвина от его опекуна. Не предостерегла, так как не хотела ранить доброго и доверчивого юношу, сказав, что Джаспер предает его. Но доказательств преступления у Розы нет. В это время в городке появляется Дик Дэчери, таинственный, но чрезвычайно приятный незнакомец, незаметно выясняющий обстоятельства трагедии и наблюдающий за Джаспером и мистером Сапси. Дэчери узнает, что имеется полная уверенность в виновности Невила и что Невил обречен. После знакомства с Дэчери Джаспер вызывает Розу на свидание, выбрав момент, когда она оставалась в пансионе мисс Твинклтон одна. Джаспер, уверенный в безнаказанности, почти признается Розе в своем преступлении и любви к ней, говорит, что только Роза может спасти Невила и Елену (его сестру). Почти уверившись, что Джаспер — виновник гибели Эдвина, Роза уезжает в Лондон и рассказывает о свидании с Джаспером своему опекуну Грюджиусу и Елене (переехавшей к брату). Грюджиус помогает Розе снять квартиру, где она поселяется с мисс Твинклтон. Старуха из притона в Лондоне многое знает о Джаспере и ненавидит его. Выслеживая его, она в Клойстергэме встречается с Дэчери. После разговора со старухой Дик Дэчери поручает разузнать о ней (и тем самым о Джаспере) его врагу мальчишке Депутату.

Здесь роман обрывается. Остаются три тайны. Первая: был ли Эдвин Друд убит? Вторая: кто такой мистер Дэчери, поселившийся в Клойстергэме после исчезновения Эдвина? Третья: тайна старухи. Ключей к третьей тайне нет, поэтому остановимся на первых двух тайнах романа.

Остался ли Эдвин в живых? Эдвин воспитан, образован, но он еще очень молод, «почти мальчик ...всегда ласков с детьми и стариками», добрый, великодушный, веселый, с непринужденными манерами и с чувством юмора — симпатичная личность. Он доверчив потому, что неопытен и введен в заблуждение таким мастером преступления, как Джаспер. Самые обаятельные личности в романе — это главные герои Эдвин и Роза. Конечно, хочется чтобы Эдвин остался жив. Имеется большое число приверженцев теории «мертвец выслеживает», например, Проктор. Он основывается на местных преданиях о действительном происшествии в Рочестере (Клойстергэме) — дядя убил племянника. Но Эдвину незачем было появляться в качестве Дика Дэчери и добывать доказательства вины своего убийцы — он и так ее слишком хорошо знал. Диккенс не стал бы так подробно расписывать замысел Джаспера и накапливать столько улик против него, если бы преступления не было. Эдвин был убит. Подробное доказательство этого приведено Дж. К. Уолтерсом в его статье «Ключи к роману Диккенса „Тайна Эдвина Друда"». Исследователи Джексон, Николл, Ч. Уильямс считают главным и определяющим свидетельство старшего сына Диккенса, которому отец сказал, что Эдвин был убит.

Перейдем ко второй тайне: кто такой мистер Дэчери?

В своей статье Уолтерс убедительно доказывает, что Дэчери — это женщина. Причины тому следующие: Дик Дэчери носит большой парик, чтобы скрыть волосы женщины; он имеет привычку по- женски встряхивать волосами; ему присуща манера носить шляпу, не надевая (что естественно при большом парике летом) и зажимая ее по-женски под мышкой; результаты расследования Дэчери записывает меловыми черточками разной длины (по способу, принятому в старинных трактирах), чтобы не быть узнанной по почерку (в ту эпоху мальчиков учили «круглому» шрифту, девочек — «заостренному» с росчерками).

Однако Уолтерс ошибается, определяя, кто эта женщина. Он подробно рассматривает поступки действующих лиц (всех, кроме Розы и мисс Твинклтон) и отводит роль Дэчери Елене — второстепенной героине, которая редко появляется на сцене.

Почему Елена Ландлес не может быть Дэчери?

Проследим подробности интриги, изложенной последовательно в главах романа, начиная с появления Дэчери. Дэчери появляется в Клойстергэме в главе XVIII. В главе XIX происходит объяснение Розы с Джаспером в саду, в ходе которого она узнает о смертельной опасности, угрожающей Ландлесам. В главе XX Роза уезжает в Лондон и рассказывает опекуну о свидании с Джаспером, и только в главе XXII об этом узнает Елена. Дэчери появился в городке гораздо раньше, чем Елена поняла необходимость действовать. Уолтерс признает: «Дэчери появился в Клойстергэме еще раньше, чем мистер Грюджиус услышал от Розы, насколько острым стало положение и насколько необходимо надзирать за всеми действиями Джаспера». В силу этой причины как основной Уолтерс отрицает возможность выступления в роли Дэчери Грюджиуса. Елена же узнала от Розы об угрозах Джаспера еще позже Грюджиуса. Это первая причина, по которой мисс Ландлес не может быть Дэчери. Вторая причина — это нравственная невозможность для Елены играть роль Дэчери. «Нравственная невозможность — самая существенная из всех невозможностей. Коренным образом изменить наши природные склонности и поведение мы не в силах», — пишет Г. К. Честертон, у которого версия — Елена в роли Дэчери — вызывает сомнения. Вспомним, что говорит о Ландлесах Диккенс: «Что-то есть в их лицах, в их позах, в их сдержанности, что напоминает... готового спастись бегством (!) оленя». Понимание человеческой натуры не могло изменить Диккенсу. Мисс Ландлес только стремится избежать опасности, которая угрожает ей и Невилу. Спасение для нее — бегство, а не борьба. «Нет, скорее это их преследуют, а не они ведут ловлю», — подсказывает Диккенс. Дэчери для всякого находит нужный тон, точно знает, как вести себя с Джаспером, с мистером Сапси, с ворчуном Дёрдлсом и с бродяжкой Депутатом. «Дикость» же Елены чувствуется во всем. Она признается Розе: «Я боялась... как-то я встречусь с целой толпой молодых девиц... я совсем необразованна и очень дурно воспитана... всему еще должна учиться и горько стыжусь своего невежества». Дэчери с его умением ладить с людьми не трудно добыть недостающие улики, Елена же явно избегала трудного и щекотливого для нее разговора с Розой после ссоры Невила с Эдвином, не считала возможным для Невила «вымаливать прощение у молодого Друда или у мистера Джаспера, который каждый день на него клевещет». Следовательно, и добывать нужные сведения у Джаспера и у других людей, с чьей злобой и тупостью сталкивалась она после исчезновения Эдвина, она не станет. От нее веет «замкнутостью и одиночеством». Далее, Дэчери, по всему видно, не нуждается в деньгах, в то время как Елена и Невил должны жестоко экономить. Это — третья причина, разрушающая версию Елена — Дэчери. В поддержку своей гипотезы Уолтерс приводит не слишком убеждающие утверждения; так, по Уолтерсу, у Елены — низкий грудной голос, который помогает ей выдавать себя за мужчину. Однако в романе нет ни одного упоминания о низком грудном голосе Елены. Ни на чем не основано и утверждение Уолтерса о том, что в день бегства Розы Елены не было в Лондоне. Из слов Грюджиуса: «Желательно, чтобы

Обложка с ключом к тайне Эдвина Друда

мисс Елена... узнала из уст мисс Розы о том, что произошло и чем ей (Елене. — И. С.) угрожают. А затем... сообщила это своему брату», следует, что никаких совместных действий Грюджиуса и Елены не существует. Нет никаких указаний в романе и на то, что опекун Розы находится в постоянном контакте с Еленой, как утверждает Уолтерс, — они говорили один только раз, тотчас после исчезновения Эдвина. Напротив, следующий разговор подтверждает обратное: «Куда же ты денешься?» — спрашивает Елена у Розы. — «Я ничего еще не решила. Но мои опекун... обо мне позаботится. — Значит, я смогу узнавать о моем розовом бутончике от мистера Тартара (соседа Ландлесов, согласившегося помочь. — И. С.)?» Зачем же от мистера Тартара, если, по версии Уолтерса, Елена в контакте с опекуном Розы и все может узнать у него самого? Это противоречие Уолтерса с Диккенсом.

Итак, мы видим, что версия Елена — Дэчери — искусственна и неправдоподобна. Кстати, кроме Г. К. Честертона эта версия вызывает сомнения еще и у Э. Ланга.

Видимо, Диккенс не хотел слишком рано рассказывать о событиях, ведущих к развязке. Может быть, Дэчери надо искать среди героинь, о которых автор успел сообщить больше, чем о Елене, остающейся все время на заднем плане? Здесь уместно вспомнить наш краткий пересказ глав, из которого видно, в течение какого времени мисс Ландлес не могла быть Дэчери, не имея на то оснований (Невил был отпущен и уехал, об угрозах Джаспера Елена еще не знала), и с какого времени (а именно, узнав об опасности) вообще исчезла со страниц романа.

Может быть, Дэчери надо искать среди непосредственных участников драмы: ведь очевидна его личная заинтересованность.

О разрыве помолвки Роза немедля рассказала мисс Твинклтон, поэтому можно смело предположить, что своими подозрениями она поделилась с мисс Твинклтон, которая с семи лет заменяла ей мать. Мисс Твинклтон давно знает Эдвина. То есть побудительные мотивы для желания разоблачить злодея у нее есть. Мисс Твинклтон умеет «красно говорить», многие привычные для нее обороты речи проскальзывают в разговоре Дэчери (обращение его к мистеру Сапси). Она являет собою «образец выдержки и тонких манер». Диккенс говорит нам, что «жизнь мисс Твинклтон протекает как бы в двух раздельных планах или двух фазах существования». Может быть, в плане Дэчери и в плане мисс Твинклтон? Но два обстоятельства препятствуют тому, чтобы мисс Твинклтон могла быть Диком Дэчери: во-первых, мисс Твинклтон — фигура комическая, от нее нельзя ждать действий, требующих силы духа и мужества. И хотя она способна оказывать влияние на пансионерок (или людей своего круга), найти общий язык с Депутатом и Дёрдлсом (Дэчери собирался непременно зайти к Дёрдлсу) она не смогла бы, как не могла его найти с миссис Билликин — им пришлось общаться друг с другом только через Розу. Во-вторых, ее почтенный возраст. Мисс Твинклтон было бы трудно расшаркаться перед мистером Сапси, равно как и взобраться на башню собора, как это изображено на рисунках на обложке первого издания «Тайны Эдвина Друда». Дэчери же изящен и молод (нижняя картинка в середине — Дэчери и Джаспер). Это обстоятельство также исключает тождество Дэчери с мисс Твинклтон.

Итак, методом исключения мы установили, что единственно возможная кандидатура на роль Дэчери — это Роза. Уолтерс игнорирует Розу — главное действующее лицо. Странно, что Роза выпала из поля его зрения: у невесты убили жениха — кому, как не ей, отомстить за него? У Диккенса нет ни одной случайной детали: все работает в его повествовании. Внимательно читая роман, мы найдем доказательство сходства Розы и Дэчери.

Что нам говорит Диккенс о Розе до гибели жениха?

Хрупкая, стройная красавица, милая, взбалмошная, своевольная и очаровательная, она «привыкла рассчитывать на доброту окружающих, но не в том смысле, что платила им равнодушием. В ней бил неиссякаемый родник дружелюбия». Никто не может противиться ее обаянию. «Елена совершенно покорилась маленькой фее и учится у нее всему, что та знает». Пансионерки предугадывают ее желания. «Но глубины ее существа еще не были затронуты; и что станется с ней, когда это произойдет, какие перемены свершатся тогда в беззаботной головке и беспечном сердце, могло показать только будущее», — в сущности, это план романа — показать, какие перемены совершаются в Розе. И Диккенс делает это. Уже теперь добрая девочка проявляет ум, проницательность и твердость — она просит опекуна вручить копию завещания, минуя Джаспера, прямо Эдвину: «Мне неприятно, что мистер Джаспер как будто становится между нами». Роза уже понимает, как надо вести себя с Джаспером — не доверять ему и его опасаться. «Я все понимаю, что с ним происходит», — признается она Елене. Уже теперь Роза обладает «способностью сосредотачивать все душевные силы на одной цели»: так разумно и деликатно она говорит с Эдвином: «...есть что-то неправильное в этих отношениях, которые мы не сами себе придумали, так что же лучшего мы можем сделать сегодня, как не изменить их?» Роза задалась целью разорвать помолвку и сделала это, задавшись целью отомстить — она добьется и ее.

После гибели Эдвина при допросе Роза «точно, ясно и с глубокой скорбью» заявила, что, «посоветовавшись с ней, он охотно и с особым удовольствием выразил намерение дождаться приезда ее опекуна, а исчез он раньше, чем приехал этот джентльмен». То есть Роза сразу поняла: исчез недобровольно. Горе затронуло глубины ее существа, совершаются перемены в ее головке и сердце, как и предсказывал Диккенс.

Прошло полгода. «В душе Розы был непокой и смута... Ни разу не высказанное словами подозрение качалось там... Роза спрашивала себя: „Неужели я такая дурная, что выдумала гнусность, которой никто другой (!) и вообразить не может (никто другой, кроме самой Розы, не имел такого количества информации об Эдвине и о Джаспере, чтобы вообразить, что здесь налицо — убийство. — И. С.)? Да зачем ему было делать то, в чем я его обвиняю! — она стыдилась ответить: Чтобы завладеть мною!" И закрывала лицо руками, как будто даже тень столь тщеславной мысли делала и ее преступницей». Это постоянное чувство вины, перевешивающее мысль об опасности, и заставит Розу действовать. Несмотря на непокой в душе, все полгода Роза «была для Елены опорой и утешением, она неустанно твердила, что верит в невиновность брата Елены». Таким образом, Роза его из числа подозреваемых исключала. Но, если преступление было, а Невил невиновен, следовательно, преступник — Джаспер, подозревать которого имеет все основания только Роза. Остается найти доказательства его преступления.

В это время в городке появился Дэчери.

У Розы — Дэчери есть сильный побудительный мотив для мести за Эдвина, к которому она испытывает «бескорыстную нежность и жалость», и если она сумела найти мужество решиться быть для Эдвина только сестрой, а не «обузой и лишним беспокойством», то она сумеет обрести мужество искать доказательства вины его убийцы. Путь от пансиона «Женская Обитель» до квартиры Дэчери недолог. Роза может временами исчезать, оставаясь незамеченной.

Если же об отсутствии Розы и было известно, то только мисс Твинклтон, которая сохранила это в тайне (чего она не стала бы делать для Елены, находившейся в пансионе так недавно и к тому же бывшей сестрой подозреваемого в убийстве). Маскарады в пансионе были нередко, так что играть роль Роза могла. Да и в обстановке «Женской Обители», где за нею «девицы и служанки шныряют, словно мыши под обоями», Розе приходилось играть роль не только в маскарадах. Белоснежная шевелюра Дэчери — Розы, «на редкость пышная», бросается в глаза, так как Роза маленького роста. На высокой Елене большой парик был бы не так заметен. К тому же для Елены, которая за шесть лет четыре раза переодевалась мальчиком и обрезала при этом волосы и не задумалась бы обрезать их в пятый раз, вообще не было бы надобности в большом парике. Насчет роста Дэчери в романе никаких упоминаний нет. Уолтерс, чтобы оправдать версию с Еленой, решил, что Дэчери должен быть высоким, хотя, как правило, именно люди маленького роста обладают большей волей, упорством и настойчивостью в достижении цели. Голос Роза могла изменить, держа во рту леденец или рахат-лукум, которые очень любила. Джаспер мог узнать в Дэчери Розу, как мог узнать любого из непосредственных участников драмы, среди которых мы ищем мстителя (в том числе и Елену, которая более полугода находилась в таком маленьком городке, как Клойстергэм, обращая на себя всеобщее внимание как сестра подозреваемого в убийстве). Но нежность и жалость к Эдвину, чувство собственной вины перед ним заставляют Розу не думать об опасности и не бояться себя выдать, к тому же ей «угрожают» только любовью. Дэчери — приятный собеседник, умеет подладиться к любому человеку. То же самое мы знаем о Розе. Она умеет уговорить и своего опекуна, и Эдвина, ее детская ласковость проникла в самое сердце Елены. «Ваше милое присутствие располагает меня к откровенности», — признается ей Грюджиус. Простые люди, как возница Джо, готовы во всем услужить ей, даже вздорная миссис Билликин предпочитает иметь дело только с Розой. Дружелюбие, наблюдательность, обаяние и ум помогут Розе — Дэчери найти доказательства преступления. Далее, Дэчери щедро платит за услуги Депутату, старухе, хозяйке квартиры. Роза также «ни в чем не нуждается, и денег ей хватает».

Эдвин Друд. Наброски Филдса

Свое расследование Дэчери ведет так, как вела бы его Роза. Справляясь у официанта о квартирке, он говорит, что «предпочел бы что-нибудь древнее и неудобное в том же роде, как ваш собор», явно имея в виду жилище Топов возле собора, где ему было удобно следить за Джаспером, живущем в том же доме. Узнав, что Депутат терпеть не может Джаспера, потому что тот душил его за горло, Дэчери — Роза заводит с ним более тесное знакомство, надеясь на его помощь в дальнейшем (и действительно, Депутат достает Дэчери сведения о старухе). Затем Дэчери, как бы ненароком, расспрашивает подробности преступления у миссис Топ, предварительно наведя разговор на Джаспера. Познакомиться с Джаспером в обличье Дэчери, которое служит ей некоторой защитой, Роза решает сразу — безопаснее представиться своему соседу, чем прятаться и вызывать ненужные подозрения. Узнал ли Джаспер Розу в Дэчери после первого знакомства или только догадывается о ее замыслах? Одинаково возможно и то и другое, потому что сразу же после знакомства с Диком Дэчери Джаспер вызывает Розу на свидание (чтобы угрозами в адрес ее друзей остановить ее расследование или убедить ее в безнадежности попытки доказать его преступление). Вспомним это свидание Розы с Джаспером в саду накануне ее отъезда в Лондон. «Повесив шляпку себе на локоток» (Дэчери носил шляпу под мышкой), Роза выходит в сад. Гневно она заявляет Джасперу: «Я не хочу больше брать у Вас уроки (пения. — И. С.), и ничто не заставит меня изменить это решение... (Роза приняла решение и выполнит его. — И. С.) Вы все время лгали, сэр, и сейчас лжете. Вы предавали его (Эдвина. — И. С.) каждый день... Вы принудили меня скрывать от него правду... Вы бесчестный и очень злой человек!» Роза не побоялась сказать правду в лицо человеку, которого подозревает в преступлении; в облике Дэчери она будет думать об опасности еще меньше. Она хочет уйти, но Джаспер задерживает ее: «Иногда приходится делать то, чего не хочешь. И вам придется, иначе вы повредите другим людям (не себе, а другим. — И. С.)». И Роза остается дослушать, чем Джаспер грозит Елене и Невилу: «Ландлесу грозит смертельная опасность... Я терпеливо плел сеть, она стягивается вокруг него (угроза Невилу. — И. С.) все теснее... Тебе дорого доброе имя твоей подруги. Тебе дорого ее душевное спокойствие. Так отведи же от нее тень виселицы». Джаспер знает доброту Розы и пользуется этим, говоря так, Джаспер признает тем самым, что ни Невил, ни Елена не в состоянии защитить себя сами. Значит, и Диккенс признает это. Здесь мы видим еще одно подтверждение тому факту, что Ландлесы — не только «не охотники», но и такие преследуемые, которых должен спасать другой. Джаспер почти признается в убийстве Эдвина: «Я его стер бы с лица земли за одно то, что ты была к нему благосклонна». При этом взгляд Розы «мутится, словно ей стало дурно». Она почти поняла это скрытое признание. Роза «поднимает руки к вискам, отбрасывает назад волосы (Дэчери встряхивает волосами. — И. С.) и смотрит на него с содроганием, пытаясь привести в связь то, что он открывает ей лишь урывками и намеками». То есть то, что, как всякий дальновидный преступник, Джаспер отводит подозрения от себя, обвиняя в убийстве Эдвина другого. Роза «чувствовала свою ответственность: малейшая ошибка с ее стороны — и его зложелательство обрушится на брата Елены». Везде речь идет о спасении Ландлесов. Смертью Джаспер угрожает только друзьям Розы, ее жизнь (даже если он узнал ее в облике Дэчери) в безопасности. Джаспер любит Розу, он скорее убьет себя (что, видимо, предполагалось в романе), чем ее.

Роза поспешно уезжает в Лондон: «Не было времени. Я вдруг решила (уже не в первый раз мы видим, как Роза, решившись на что- то — порвать помолвку, прекратить уроки пения, уехать в Лондон, — приводит это в исполнение. — И. С.). Бедный, бедный Эдди!» — отвечает она на вопрос опекуна, почему Роза не написала ему. «Бедный Эдди!» — это почти уверенность, что Джаспер — виновник его гибели. Роза рассказывает о свидании с Джаспером Грюджиусу. На следующий день она сообщает об этом Елене, беседуя с мисс Ландлес в воздушном садике от окон Тартара до окон Невила (то выглядывая из окна, то исчезая в «каюте» Тартара, чтобы посоветоваться с друзьями). В этой сцене присутствует несколько намеков Диккенса, помогающих разгадать тайну романа: во-первых, на вопрос Елены, можно ли рассчитывать на помощь Тартара, Роза отвечает: «Да, но, может быть, спросить мистера Криспаркла?» — «Нет, — ответила Елена, — об этом ты, я думаю, можешь судить не хуже, чем мистер Криспаркл. И незачем тебе опять исчезать из-за этого». Возможно, это намек на то, что Елена заметила исчезновения Розы — Дэчери в пансионе. И затем сразу же подсказка Диккенса: «Странно, что Елена так говорит!» Во-вторых, читаем: «Смущаясь от своих попыток быть сразу в двух местах, Роза проворно нырнула в каюту и сейчас же вынырнула обратно». Два места — это могут быть пансион и квартира Дэчери (в дальнейшем — Лондон и Клойстергэм). Затем Грюджиус предлагает снять в Лондоне квартиру, пригласить мисс Твинклтон приехать и пожить там с Розой и «уговорить ее принять участие в наших планах». Возможно, опять подсказка Диккенса — в планах по спасению Невила и Елены от Джаспера. Грюджиус и Роза нашли дом, где сдавались комнаты. «На украшавшей парадную дверь медной дощечке значилось „Билликин" без указания пола и гражданского состояния». Миссис Билликин отказывается подписать свое имя на договоре о найме квартиры, объясняя это так: «Дощечка на двери служит мне защитой... Пока на дощечке стоит „Билликин" и ничего больше, и окрестное жулье не знает, где прячется этот Билликин (или Дэчери. — И. С.) и каков его рост и вес (намек Диккенса, что об этом надо догадаться. — И. С.). До тех пор я чувствую себя в безопасности. Но самой расписаться в том, что я одинокая женщина! (Роза чувствует себя в безопасности в обличье Дэчери. — И. С.). Нет, мисс! Вы, мисс, никогда сами бы не додумались, чтобы расставлять такие ловушки особе вашего пола, если б вам не был подан... пример» (может быть, рассказ Невила о переодеваниях Елены мальчиком и пример самой миссис Билликин. — И. С.). И затем больше, чем намек: «Роза густо покраснела, словно ее и в самом деле уличили». Уличили в том, что Дэчери и она — это одно и то же лицо!

Рассчитывать на помощь друзей Роза могла, но ведущая роль должна принадлежать ей, потому что только в ее душе зрела уверенность, что Джаспер — убийца. Такое подозрение никогда «не посещало Криспаркла. Если оно шевелилось порой в мыслях Елены и Невила, они, во всяком случае, ни разу не выговорили его вслух. Грюджиус не скрывал своей враждебности к Джасперу, но и он никогда не возводил ее к такому источнику». Поэтому Роза — Дэчери , рассчитывая в основном на себя, должна время от времени посещать Клойстергэм, пользуясь в свое отсутствие прикрытием чтений вслух мисс Твинклтон, которая «совершала еще множество других благонамеренных обманов» — опять подсказка Диккенса: обманов, помогающих благим намерениям Розы — Дэчери.

Далее читаем роман. Джаспер отправляется в Лондон. «Он совершает это путешествие тем же способом, каким в свое время его совершила Роза, и так же, как Роза, прибывает на место в душный и пыльный вечер». Эта фраза напоминает нам о присущей Диккенсу манере — предсказывать развязку заранее. Женщина, о которой идет речь, предназначена на роль Немезиды. Путешествие — это путешествие мстителя и преступника туда, где совершится возмездие. Логично предположить, что события развиваются по кольцеобразному пути против часовой стрелки: начало путешествия — склеп, где происходит встреча Дэчери и Джаспера, продолжение его — вверх: Дэчери сверху указывает всем на убийцу (см. иллюстрацию). Далее, старуха, выслеживая Джаспера, встречается в Клойстергэме с Дэчери. Встречается случайно (если считать случаем то, что Дэчери — сосед Джаспера), но злобное торжество, с которым она благодарит Дэчери за сведения о Джаспере, привлекает его внимание. Старуха рассказывает, как

Невил Ландлес. Рисунок Филдса

молодой человек дал ей деньги на опиум. «Мистер Дэчери вдруг, изменившись в лице, вперяет в нее острый взгляд». Роза знает о припадках Джаспера — известие об опиуме могло взволновать ее. Услышав, что встреча произошла в прошлый сочельник, то есть когда Эдвин исчез, Дэчери заинтересовывается еще больше. Услышав имя Эдвина, Дэчери краснеет от волнения. Кого имя Эдвина должно взволновать? Конечно, Розу, его названную сестру, ее «чувствительное сердечко, умевшее так огорчаться за него и так оплакивать крушение их детской мечты о счастье вместе», а не Елену, которая не питает к Друду теплых чувств и избегает «даже упоминать имя Эдвина». После слов старухи: «И он ответил, что подружки у него нет», Дэчери стоит в угрюмом раздумье. Кого могли затронуть за живое эти слова, кроме Розы, его бывшей подруги? Розы, которая чувствует себя чуть ли не преступницей от того, что Эдвина погубили, чтобы завладеть ею? Затем Дэчери справляется у Депутата, где живет старуха, и получает ответ: «В Лондоне, где матросня крутится. — Узнай мне точно, где она живет». Дэчери собирается проводить расследование и в Лондоне — следует из этого разговора. Возможно, ему понадобится иметь теперь дело с матросами. Вспомним еще одну подсказку Диккенса: Розе «попалось под руку несколько книг о путешествиях на море. Роза извлекала из этих повестей то, что было ближе всего ее сердцу». Почерпнув эти сведения, Роза — Дэчери имела больше шансов на успех общения с матросами, у которых можно было разузнать кое-что важное о старухе и, значит, о Джаспере. Здесь роман обрывается.

Вернемся теперь к рисункам с обложки первого издания «Тайны Эдвина Друда», выполненным зятем Диккенса Чарльзом Коллинзом. «Чарльз Коллинз нарисовал превосходную обложку», — писал Диккенс. При взгляде на обложку можно догадаться, что нежная и беспечная девушка и мстительница с обнаженным кинжалом в руке, отдергивающая занавес над происходящим, изображенные вверху на углах слева и справа — это одно и то же лицо, которое должно разоблачить злодея и оправдать невинных. Диккенс наметил его с самого начала и проводит эту линию до конца. По аналогии с рисунками в верхних углах, рисунки слева и справа от кольца из роз и терний, находящиеся на одном уровне, — также обозначают одних и тех же лиц. Очевидно, комментарием к рисунку Коллинза служат следующие слова (об эпитафии миссис Сапси) из романа: «Возьмите этот лист в руки (лист обложки первоиздания романа. — И. С.). Расположение строк должно быть воспринято глазом, равно как их содержание — умом». Думается, что это — подсказка Диккенса. Ведь рисунки делались по его личным указаниям, когда роман еще наполовину не был написан. А у Диккенса в «Эдвине Друде» нет случайных деталей, каждая служит определенной цели. В эпизоде разговора мистера Сапси с Джаспером и Дёрдлсом Диккенс указывает на два ключа к тайне: один — «снаружи» (рисунки обложки), другой — «внутри» романа (слова об эпитафии). Эпитафии Диккенс придает особое значение, поскольку несколько раз упоминает о ней: «Это одна из наших достопримечательностей (достойна, чтобы читатель ее приметил. — И. С.)... Таковой ее почитают горожане, да и приезжие иной раз списывает ее себе на память (Дэчери пришел в восторг от нее и пожелал немедленно списать. — И. С.). Я тут не судья, ибо это мое собственное творение (собственное творение Диккенса. — И. С.). Скажу только, что оно стоило мне некоторого труда: не так легко выразить мысль с изяществом (мысль, которая подсказывает разгадку тайны. — И. С.). Это так ярко, характерно и законченно» — эти слова можно считать ключом к тайне и комментарием к рисунку Коллинза.

Итак, на рисунках обложки: слева от кольца из роз и терний изображена Роза с афишкой о розыске Эдвина Друда, справа — она же в облике Дэчери; ниже: слева от кольца — Роза и Джаспер в саду, и справа, видимо, изображены они же.

Это последнее из доказательств тождества Розы и Дэчери.

Диккенс показал, какие перемены совершились в беззаботной головке и беспечном сердце Розы, когда случилось горе. Он наметил Розу в качестве мстительницы в самом начале романа и проводит эту линию до конца, гораздо более подсказывая читателю и наводя его на разгадку, чем на ложный след. Уолтерс выбрал ошибочную версию, и потому ему кажется, что Диккенс отвлекает наше внимание на лиц, которые тормозят действие, например, Билликин, в то время как в действительности Диккенс наталкивает нас здесь на правильное решение, «точно взвешивая значение каждого даже самого мелкого факта».

Торжественной эпитафией самому Диккенсу следует считать конец эпитафии миссис Сапси: «Прохожий (читатель. — И. С.), остановись! И спроси себя: можешь ли ты сделать то же (как Диккенс, связать слова об эпитафии с рисунками Ч. Коллинза. — И. С.)? Если нет, краснея, удались!»

Попробуем представить, как развивалось действие в романе и как оно могло закончиться.

Вечером перед исчезновением Эдвин и Невил ужинали у Джаспера. Около двенадцати часов молодые люди вдвоем пошли посмотреть на реку, какая она в бурю. Пробыв там минут десять, они прошли к дому Криспаркла, где жил Невил, и расстались у дверей. Эдвин сказал, что пойдет прямо домой, то есть к Джасперу. Джаспер мог встретить его по дороге и увлечь одурманенного вином (а может быть, и еще каким-нибудь зельем, ведь Джаспер прибегал к таким средствам — при осмотре склепа с Дёрдлсом, при первой ссоре

Эдвина с Невилом) юношу на башню собора, с которой сбросил его вниз. Эту сцену впоследствии Джаспер вновь переживает в своих видениях в курильне (глава XXIII). Затем убийца спрятал тело в склепе миссис Сапси, засыпав его негашеной известью, которая уничтожает все, кроме металла. Драгоценности Эдвина, о которых

Старший сын Диккенса спросил отца во время его последней прогулки с Филдсом в Гэдсхилле: «А Эдвин Друд, конечно, убит?» На что отец, обернувшись к Филдсу, сказал: «Конечно! А ты что же думал?»

Джаспер знал, — часы и булавку для галстука, — он предусмотрительно снял и бросил в реку. Но одна улика осталась — кольцо матери Розы, которое Грюджиус вручил Эдвину, чтобы тот надел на палец невесты. Но Эдвина остановило соображение: «Ясно, что кольцо надо вернуть (Грюджиусу. — И. С.). Так зачем показывать его Розе. Пусть лежит, спрятанное у него на груди, а он о нем даже не заикнется». Это кольцо погубит убийцу. Но пока оно лежит в склепе, оно бесполезно. Нужен человек, который будет искать доказательства преступления. Возможно, Дёрдлс, имевший обычай удаляться в соборные склепы и подземелья, недоступные для клойстергэмских мальчишек, чтобы мирно проспаться после выпивки, расскажет Дэчери о путешествии с Джаспером ночью за неделю до сочельника, а также о чем-то, что его разбудило в сочельник — «призрак вопля». Депутат, которому Дёрдлс платит полпенни, чтобы тот загонял его домой, если увидит поздно на улице, возможно, расскажет Дэчери, что он видел что-то, например, как Джаспер нес тело к склепу миссис Сапси. Дик Дэчери установит связь между тем, что Дёрдлс слышал, а Депутат видел примерно в то же время. Куда исчезло тело — в этом ему поможет разобраться Дёрдлс — это он открыл Джасперу действие негашеной извести. Опознать, чье это было тело, сумеет сама Роза — Дэчери по кольцу. Ведь Грюджиус наверняка рассказал ей, что кольцо осталось у Эдвина. Проникнув в склеп, Роза — Дэчери обнаружит кольцо и дождется здесь Джаспера: мститель заманивает преступника — любимый прием Диккенса (см. нижнюю картинку иллюстрации). Джасперу необходимо выговориться — «он жил в отъединении от всех людей», он уже начал выговариваться старухе в курильне, преступление его было не нужно, он совершил его, думая, что жених с невестой не расстанутся по доброй воле, и был потрясен, узнав после гибели Эдвина о разрыве помолвки, Грюджиус был свидетелем его обморока. «Если человек долгое время не имеет отдыха и душа его постоянно в тревоге, а тело истощено усталостью, он неизбежно доходит до полной потери сил». Кольцо, обнаруженное Розой — Дэчери и предъявленное ему, заставит его во всем ей исповедаться. Он поднимется с ней вверх на башню, показывая путь, который прошел с Эдвином. А внизу, у подножья башни собора, его будут ждать друзья Розы и полиция. Затем последуют арест и, возможно, самоубийство Джаспера с помощью яда. Это не противоречит тому, что Диккенс сообщил Форстеру: «убийство очень долго остается нераскрытым, пока с помощью золотого кольца, устоявшего против разрушительного действия негашеной извести, в которую было брошено тело, не удалось, наконец, установить не только имя жертвы, но также место преступления и личность преступника».

Роза, очевидно, выйдет замуж за Тартара, на твердую и надежную руку которого она могла положиться, но «тайна Эдвина Друда» оставит трагический отпечаток в ее душе.

Дон Ричард Кокс

Бернард Шоу об «Эдвине Друде»

Бернард Шоу, неоднократно выражавший свое восторженное отношение к творчеству Диккенса, считал «Тайну Эдвина Друда» неудачей писателя. Рассуждая о творческом пути Диккенса, он всегда обходил молчанием этот роман, вследствие чего у читателей создавалось впечатление, что «Друд» лишен серьезных достоинств и даже более того — что после «Нашего общего друга» Диккенс ничего не написал и, следовательно, «Друда» как бы и вовсе не существует. В статье о значении Диккенса, напечатанной в 1914 году в журнале «Диккенсиан», Шоу осторожно советует не включать «Тайну Эдвина Друда» в «послужной список» Диккенса: «Романы второго периода, начавшегося „Тяжелыми временами" и кончившегося „Нашим общим другом", представляются мне несравненно более важными, нежели его ранние книги». В предисловии к «Большим надеждам» Шоу откровенно заявляет: «С тех пор, как он описал Итенсуилские выборы и вплоть до выборов в парламент Вениринга в „Нашем общем друге", его последней книге („Эдвин Друд" — жест человека, на три четверти мертвого), Диккенс никогда не изменял своему яростному презрению к палате общин». Это последнее утверждение, как эхо, повторяет во всеуслышанье то, что он сказал келейно, по крайней мере, однажды: «В „Эдвине Друде" нет ничего хорошего, кроме швыряющего камнями сорванца, Баззарда и Сластигроха. Диккенс был уже мертв, когда взялся за этот роман», — это строки из письма Шоу к Г. К. Честертону. В своем мнении о «Друде» Шоу был последователен, а его приговор — «жест человека, на три четверти мертвого», — был широко подхвачен и стал одним из самых известных и цитируемых отзывов о книге, на который ссылаются и те, кто с ним согласен, и те, кто решительно отвергает его.

Свое отрицательное отношение к «Друду» Шоу впервые высказал во время «суда», которому Диккенсовское общество подвергло Джона Джаспера в 1914 году. Современным исследователям трудно понять серьезность, с которой отнеслись к «процессу» диккенсоведы того времени, но, ознакомившись с их письмами и критическими отзывами, посыпавшимися после суда в журнал «Диккенсиан», можно в какой-то мере осознать причины их горького разочарования. Посадив Джаспера на скамью подсудимых и заставив его и других героев давать показания в «настоящем» суде, литературоведы надеялись, что жюри сумеет разрешить загадку романа «законным» путем. Целые группы исследователей возмечтали о том, что их версии исчезновения Друда и доказательства того, кто такой Дэчери, найдут подтверждение в выводах суда. В мероприятии, задуманном как однодневная забава, кое-кто увидел возможность доказать свою правоту в литературном споре, не утихавшем на протяжении десятилетий.

Такова была расстановка сил, когда на поле боя ступил Шоу, принявший на себя обязанности старшины присяжных. Судебное разбирательство, в котором участвовали наряженные в костюмы актеры, изображавшие героев романа, длилось более четырех часов и окончилось неожиданно быстро, когда тотчас после напутственного слова судьи (главой присяжных был Г. К. Честертон) — Шоу вдруг поднялся с места и без всякого совещания с жюри объявил, что приговор уже обсужден и все члены жюри сошлись во мнении, что «Джаспер виновен в преднамеренном убийстве». Д. У. Т. Ли, автор газетного репортажа о процессе, пишет, что это было совершенно в духе Шоу, которого присущее ему озорство часто толкало на подобные выходки. Но Ли ничуть не позабавил «этот нелепый приговор», в котором он усмотрел лишь насмешку над судом и над немалыми трудами, ему предшествовавшими.

Заметим, что Шоу был включен в состав присяжных последним. В списке участников процесса, напечатанном в афишах суда, отсутствует его имя, нет его и в информационных объявлениях о готовящемся «заседании», которые помещал «Диккенсиан». Но в рукописном отделе Дома Диккенса обнаружены два доныне не публиковавшихся письма Дж. Б. Шоу главному редактору «Диккенсиан» Матцу. Одно из них подтверждает, что Шоу получил приглашение участвовать в процессе еще за несколько месяцев до суда. Письма Шоу Матцу хранил в большой папке с вырезками, куда он складывал материалы о процессе. При всей своей краткости эти письма представляют значительный интерес благодаря содержащейся в них оценке романа, которому Шоу обычно отказывал в праве на внимание, и потому даже столь беглый отзыв важен.

Ниже мы приводим эти письма, написанные мелким, четким почерком Шоу. в первом из них от отклоняет полученное предложение и дает совет своему корреспонденту в связи с судом: Адельфи-Террас, 10 28 ноября 1913 года.

«Если я войду в состав присяжных, это, надо думать, плохо скажется на процессе, ибо единственный приговор, который я способен вынести от чистого сердца, — оправдательный, по той причине, что если Джаспер не убивал Эдвина Друда, то он, само собой, не повинен в убийстве, а если все же убил, то нет и не может быть никакой вины на человеке, который убивает столь ужасного скучнягу, даже если и сам он скучняга немногим лучше убитого. Надеюсь, вы сообщите этот неопровержимый довод мистеру Сесилу Честертону [6].

Если Джаспера признают виновным — на мой взгляд, несправедливо, — я предлагаю приговорить его к женитьбе на Агнес Уикфилд, муж которой, надо полагать, давным-давно сбежал и добился развода.

Дж. Бернард Шоу».

Однако в начале января 1914 года, а может быть, в конце декабря 1913 года — то есть в то время, когда январский номер «Диккенсиан» ушел в печать, — Шоу переменил свои намерения. Из второго его письма к Матцу становится понятно, что в истекший промежуток времени он выразил согласие участвовать в процессе:

Адельфи-Террас, 10 6 января 1914 года

«Дорогой сэр, я уехал на несколько недель из Лондона, но предполагаю вскоре возвратиться и успеть к сроку, чтобы исполнить возложенные на меня обязанности. Только сейчас мне стало известно — к сожалению, слишком поздно для приготовлений, — что участники должны быть в костюмах. Но поскольку никогда, ни прежде, ни теперь, я не одевался модно, надеюсь, что не буду выглядеть пугающе модным, если появлюсь в своем обычном виде.

Я только что получил душераздирающую записку от мистера Д. С. Шоу и его дочери мисс Ады Шоу — отца и сестры покойного Джека Шоу, молодого человека, много сделавшего для вашего общества в Дублине, и, кстати сказать, моего кузена, — в которой они умоляют похлопотать за них перед вами. Принимая во внимание, сколь горестным событием была его преждевременная смерть, а также то, что ваше общество было его единственной и главной страстью, они чувствительно просят вас помочь им попасть на суд. Я их не обнадеживал, но если в ваших силах выполнить их просьбу, не будете ли вы добры прислать им билеты по адресу: С.-З., Сент-Олбани, Парк Вилледж, 8.

Разрешено ли присяжным брать с собою жен, буде они о том попросят? Думаю, что моя жена попросит непременно, но никоим образом не будет настаивать, если это против правил или если зал и без того переполнен.

Позаботились ли вы о хорошем репортере, который застенографирует заседание? Это должен быть профессиональный судебный репортер, газетному не справиться с такой работой. Лучше всего для этой цели подошел бы мистер X. С. Норман, проживающий на Чэнсери-Лейн, 87. Если судебный отчет будет напечатан, это будет иметь важные последствия для Общества.

Я только что внимательно перечитал „Эдвина Друда". (Баззард) Дэчери вовсе не переодетый герой, а сыщик вроде Бэкита или сержанта Каффа (Уилки Коллинза).

Преданный вам Дж. Б. Шоу.