Алладин в стране теней

Волшебник подал знак коню, и стремительный Абела поскакал вперед.

Глава 8

Чаща Змей

Поляна исчезла. Друзья мчались по вековечному лесу Доброго Странника. И могучие зеленые исполины, поднимая ветки, пропускали путников. Но вот деревья стали редеть. И, спустившись с пригорка, Абела оставил лес позади. Перед путниками, сверкая на ярком солнце, шумела бурная река. На противоположном берегу, который утопал в дымке, начиналась Чаща Змей. Абела остановился и, попив прозрачной холодной воды, оттолкнулся от берега. В одно мгновение перелетел он через бурлящий поток на другую сторону. И погруженные в серый туман, путники приблизились к зловещему лесу. Тонкие, скрюченные, переплетающиеся деревья попадались им навстречу. Алладин зажмурил глаза, но Абела ловко проскочил меж ними, не задев ни одной сухой веточки. Юноша открыл глаза. Вокруг не было ни единой травинки. А безлистые сухие деревья тянули к нему свои ветки, похожие на когтистые лапы чудовищ. Но вдруг унылая картина резко изменились. Серые стволы и ветки наполнились каким- то светом и прямо на глазах у путников из них пробились почки. Они мгновенно раскрылись. И листья из чистого золота и серебра наполнили чащу перезвоном. Ветки, усыпанные гроздями драгоценных камней, переливались всеми цветами радуги.

– Закрой глаза, Абу, – прокричал Алладин, – не рви ничего с этих деревьев-оборотней.

Обезьянка закрыла глаза и изо всех сил сдерживала себя, чтобы не соблазниться этими сверкающими вещицами, висящими у самого ее носа.

Через некоторое время перезвон прекратился. Золото, серебро и драгоценные камни исчезли, и деревья-оборотни обрядились изысканными кушаньями. Они источали немыслимые ароматы, которые настойчиво напоминали о еде. Алладин посмотрел на Абу. Обезьянка, уткнувшись носом в его спину, проворчала:

– Я так хочу есть, что, наверное, схвачу что-нибудь...

– Только попробуй, – пригрозил юноша и добавил, – потерпи немножко. Я с радостью дал бы тебе лепешку, но смотри, как быстро скачет конь, одно неосторожное движение и... А все, что ты видишь здесь, – ненастоящее, скоро ты в этом убедишься.

И как только Алладин замолчал, раздался неприятный крик и треск. Видимо, деревья-оборотни не на шутку рассердились. Они гневно затряслись, стряхивая с себя аппетитные лакомства. Окорока, фрукты, пирожные, пышные булки и другие яства падали вниз и превращались в черную жижу, которая со всех сторон двигалась к узкой дорожке, по которой скакал Абела. Страшные звуки наполнили чащу. Оборотни шипели, стонали, выли, клацали зубами. Сучья шевелящимися змеями тянулись к всаднику. Корни деревьев-оборотней пытались обвиться вокруг ног Абелы. Но конь, разрывая их копытами, не давал сомкнуться и втянуть себя в грязное месиво, которое хлюпало и клокотало внизу.

Обезьянка вся тряслась от страха и еще крепче прижимаясь к своему хозяину.

–    Быстрее, быстрее, – шептал на ухо коню Алладин.

И вот Абела понесся как вихрь. Все закружилось и смешалось вокруг. Изо всех сил всадник старался удержаться в седле. Но вот конь стал сбавлять ход. Чаща Змей осталась позади. И освещенная ярким солнцем лужайка приняла путников в свои зеленые объятья. Кругом было тихо, и только кузнечики громко стрекотали в траве. Алладин стоял возле Абелы и с благодарностью гладил его. Коврик, покинув карман Алладина и приняв свой привычный размер, грелся на солнышке. А Абу все еще с опаской поглядывала в сторону проклятого леса.

– Ну вот, теперь на пять долгих дней пути мы приблизились к заветной Стране Духов.

– Зато пережили столько страхов, что хватит на много лет вперед, – заметила Абу.

Конь заржал и забил копытом.

– Ему пора в обратный путь, – перевел всезнайка коврик.

Друзья простились с лучшим в мире скакуном. И Абела скрылся в Чаще Змей.

– Бедный конь, ему опять предстоит скакать через этот кромешный ад, – сокрушенно проговорила обезьянка.

– Без наездников ему будет легче. Да и оборотням конь малоинтересен, – сказал мудрый волшебный коврик.

Глава 9

В Стране Обезьян

Алладин и Абу немножко отдохнули, подкрепились вкусной лепешкой, и, сев на своего летающего друга, отправились в путь. Ковер-самолет плыл над зеленым лугом, минуя быстрые реки и небольшие озерца. Затем он пролетел над небольшим селением, уютные глинобитные домики которого утопали в пышной листве фруктовых деревьев. Жители этого мирного местечка трудились в своих огородах и садах. Они не заметили пролетавший над ними коврик. И только один мальчонка-пастушок, увидев воздушных путешественников, запрыгал от радости, а потом долго глядел вслед, махая руками. А ковер-самолет плыл дальше, и позади оставались бескрайние степи, реки и многолюдные города. Кстати, когда путники пролетали над ними, ковер поднимался как можно выше. На всякий случай, как объяснял мудрый друг-коврик, опасаясь, чтобы какому-нибудь праздному горожанину не пришла в голову мысль чем-нибудь запустить или выстрелить в необычных путешественников. Но вот день стал угасать. Солнце опускалось все ниже, порывы ветра становились сильнее с каждой минутой, и в потемневшем небе появились грозовые тучи.

– Из таких туч обычно идет дождь, – заметила обезьянка.

– Что-то мне не нравятся эти тучи, – отозвался коврик. Он тревожно вздрогнул и полетел быстрее. Но все небо уже заволокли тяжелые клубящиеся тучи.

– Ты думаешь, мы успеем вырваться из этого плена? – спросил Алладин, глядя вверх, – придется нам немного помокнуть, – добавил он.

Но вдруг вместо дождевых капель из туч стали вылетать птицы... Это были черные орлы. Они издавали неприятные гортанные крики и стремительно неслись навстречу коврику. Алладин крепко прижал к себе испуганную обезьянку. Коврик прибавил скорость, стараясь вырваться из стаи хищников, которые с шумом хлопали крыльями и уже со всех сторон окружали бедных путешественников. Кровожадные клювы острыми клинками взметнулись над головой юноши. Но коврик поднял свои края, защищая Алладина и Абу, и вырвался из шевелящегося клубка пернатых недругов.

– Как же эти черные орлы Бадахшана очутились здесь? – в ужасе воскликнул юноша, – ведь ты, брат-коврик, говорил, что мы сократили путь на пять долгих дней.

– Да, они бы никогда не догнали нас, но эти колдовские птицы приблизились к вездесущим ветрам зла, которые и занесли их сюда, – ответил тот.

А стая черных орлов продолжала преследовать коврик и летела всего на шаг позади путешественников. Тучи все наливались, становясь более темными. И вот хлынул настоящий ливень. Тяжелые смерзшиеся капли колотили по коврику, который, свернувшись, защищал Алладина и Абу. Птицы, побитые градом, заметались и скрылись в плотной завесе дождя. Бедняга-коврик совсем намок, отяжелел и развернулся, так как больше не мог защищать друзей. А дождь продолжал лить: бесконечный, холодный и упрямый. Путешественники насквозь промокли. Пропитанный влагой ковер изо всех сил пытался двигаться вперед. Но летел он так медленно, что казалось вообще висит на одном месте.

– Друг-коврик, что случилось? – спросил Алладин.

– Вода забрала мои силы. Пожалуй, нам придется спуститься вниз, – ответил коврик.

Друзья снижались довольно быстро.

– Кажется, мы падаем, – в ужасе проговорила обезьянка.

Но ответа не последовало. Коврик так ослабел, что не мог даже говорить, но все же старался опуститься как можно плавнее.

– Мы, кажется, летели над лесом и, если нам повезет, повиснем на деревьях, – сказал Алладин и зажмурился.

Мокрая листва захлопала по щекам, Абу взвизгнула, и друзья шлепнулись на что-то мягкое.

Убедившись в том, что они уже никуда не падают и довольно удачно приземлились, Алладин открыл глаза. Он сидел на куче мягких сухих листьев в самом центре шалаша, сплетенного из толстых и тонких веток, увитых зеленой листвой. А прямо перед ним стояло что-то большое и лохматое. От неожиданности Алладин даже не понял, что именно. Но вот гора зашевелилась, и юноша в ужасе замер. Перед ним возвышалось странное существо: с длинными руками, большой головой и угрюмым большеносым лицом. Оно смотрело на юношу, глаза его блестели. Хозяин шалаша явно сердился. Он заговорил на каком-то непонятном языке...

– Кук, кук, хуг, агук... – раздавался его грубый лающий голос. Но этот язык был непонятен только Алладину. Абу, которая сидела рядом, эта речь была хорошо знакома с детства. И родные звуки, несколько уже забытых слов заставили ее сердце забиться тревожно и радостно. Этот волосатый громила был обезьяной, правда, гораздо крупнее Абу и другой породы. И эта большая обезьяна спрашивала, кто они такие и зачем ворвались в ее жилище.

– Мы бедные путники из далекого города Багдада. Летели по очень важному делу над вашим лесом на ковре-самолете, но вот из-за дождя случайно попали к вам, – с трудом подбирая слова, ответила Абу.

Алладин услышал, что речь его обезьянки похожа на те звуки, что издает хозяин шалаша, и, немного успокоившись, спросил:

– Что говорит этот лохматый? Он не опасен?

– Не бойся, хозяин этого смешного жилища, похоже, мой соплеменник, я думаю, мы найдем с ним общий язык, – тараторила Абу. – Он спрашивает, кто мы такие. И я ему уже объяснила, что мы просто путешественники.

– Скажи ему, Абу, что нам очень неловко за наше вынужденное вторжение, – сказал Алладин, думая о том, что хорошо бы поладить с верзилой.

– Понимаешь, в нашем языке нет таких слов... – озадаченно ответила обезьянка.

– Но имена-то у вас хоть есть!? – возмущенно воскликнул юноша.

– Конечно, – ответила Абу. Но не успела она вымолвить еще что-то, как лохматая обезьяна снова издала несколько гортанных звуков. Абу тоже заговорила на непонятном языке. Алладин внимательно прислушался к этим чуждым его уху звукам, похожим на лай, пытаясь по интонации понять, о чем они говорят.

А хозяин шалаша выражал свое удивление и восторг по поводу того, что маленькая Абу так хорошо болтает на языке людей.

– И где это ты научилась этому? – спрашивал он.

– Да так, сама не знаю, – уклончиво отвечала хитрая Абу. И, кокетливо вертя маленьким хвостиком, дипломатично спросила:

– А как вас зовут?

– Гиб, – ответил тот.

– Меня – Абу, а человека – Алладин. Он мой хозяин, – сказала обезьянка, указывая на юношу, который, догадавшись, что речь идет о нем, кивнул.

– А куда мы попали? – спросила Абу.

– Вы в Стране Обезьян, – ответил Гиб. Глаза его забегали.

– Я сейчас приведу свою жену Лару, – торопливо пролаял он и, ловко вскочив на высокую ветку, которая опускалась в шалаш, исчез.

Друзья остались одни. Абу тут же рассказала обо всем, что ей говорил Гиб. Алладин вздохнул и только теперь ощутил, как намокла его одежда. Она была тяжелой и неприятно липла к телу. Коврик, тоже все еще мокрый, лежал в углу. Кругом было тихо. Дождь прекратился. И багровое вечернее солнце просвечивало сквозь изумрудную листву.

– Что же нам делать? – проговорила Абу.

– Наверное, высушим коврик, чтобы лететь дальше, – ответил Алладин и оглянулся вокруг, выбирая удобную для просушки ветку.

А Гиба так и распирала новость, свалившаяся с неба. Быстро, цепляясь за ветки деревьев всеми своими конечностями и даже хвостом, он перебирался от шалаша к шалашу и сообщал всем обитателям Страны Обезьян про неожиданных гостей. Когда он добрался до своей супруги, которая гостила на другом конце леса у подруги, то вокруг знали, что в доме Гиба и Лары находится человек по имени Алладин вместе с говорящей на языке людей обезьянкой Абу.

Лара встретила своего мужа недовольным взглядом.

– Как всегда, о новостях я узнаю в последнюю очередь, – возмущенно проговорила она и, заглянув внутрь скорлупы огромного ореха, полного воды, по-видимому, заменявшего ей зеркало, удовлетворенно поправила свою густую соломенную шерсть и опять презрительно уставилась на мужа.

– Ты уже знаешь? От кого? – с досадой спросил Гиб, ведь ему так хотелось удивить свою привередливую супругу, которую, несмотря на сварливый характер, он очень любил.

– От верблюда. Надо поменьше хвастать, – ответила Лара и добавила, – мартышка Коко уже была здесь и все рассказала.

Гиб понуро смотрел вниз.

– Пойдем быстрее домой, – сказала Лара своему мужу-недотепе и тут же резко запрыгала по веткам. Гиб двигался легко и быстро, но все же немного отставал от своей супруги.

– У этих путешественников есть что-нибудь блестящее? – на ходу поинтересовалась она.

– Да, я, кажется, что-то заметил на пальце человека, – ответил Гиб.

– О... – простонала Лара, – только бы никто не ворвался в нашу бедную квартирку.

Они двигались очень быстро, почти летели меж деревьев. Не отвечая на вопросы любопытных соседей, обезьяны стремительно приближались к своему жилищу.

Вот уже показались знакомые места. Вдруг Лара остановилась. В ужасе глядела она, как ее соплеменники, большие и маленькие, разных цветов и оттенков, облепили ее родное дерево. Некоторые из них заметили хозяев и с ехидством поглядывали на них.

– Остолоп, – яростно крикнула Лара на своего мужа и отвесила ему тяжеленную затрещину.

– За что? – возмущался Гиб.

А обезьяны радостно визжали, верещали и смеялись, прыгая вокруг незадачливой четы. Лара, расталкивая непрошеных зрителей, которые корчили ей умопомрачительные рожи, пробиралась к своему шалашу. У входа в ее жилище уже стояли две темно-бурые обезьяны со страшными зубами и ярко-красными носами с раздувшимися ноздрями. Эти образины были стражниками Гамада, короля Страны Обезьян.

– Назад, – крикнули они Ларе и Гибу, – король приказал доставить пришельцев к нему, и никто не должен и пальцем дотронуться до них.

Но Лара успела заметить своих гостей: человека в странной одежде и маленькую обезьянку с симпатичной мордочкой. Лара протиснулась поближе, чтобы повнимательней рассмотреть их, но стражники оттолкнули хозяйку. Лара и Гиб снова спустились чуть ниже и слышали как эта обезьянка объясняла, правда с каким-то нездешним акцентом, что ей и ее спутнику нужно спешить... Но слуги Гамада и слушать не хотели хорошенькую иностранку. Они схватили Алладина и Абу своими крепкими черными руками и поспешно покинули шалаш. Шумная, улюлюкающая братия бросилась за ними. А Лара и Гиб растерянно смотрели вслед удаляющейся толпе.

Когда хозяева вошли в свою поврежденную во многих местах плетеную квартирку на полу лежал только лазурный коврик да мокрая одежда Алладина. Лара подняла бархатистый половичок и обнаружила лампу. И хоть та была потемневшей от старости, с многочисленными вмятинами, обезьяна с жадностью схватила ее, потому что в лучах заходящего солнца лампа немного поблескивала. Лара осмотрелась по сторонам, и спрятала лампу в ветвях. Вокруг было тихо. Гиб деловито принялся за починку своего шалаша. Лара подошла к своему мужу и, погладив его по голове, сказала:

– Ладно, бросай свою работу. Пошли во дворец, посмотрим, что там будет.

* * *

– Во дворец, во дворец, – кричали обезьяны, бежавшие вслед за бедным Алладином. Красноносые громилы-стражники схватили его за ноги и за руки, и в таком положении тащили меж ветвей. Юноша старался не смотреть по сторонам, потому что от постоянного мелькания листьев у него начала кружиться голова.

Зато Абу шествовала с комфортом. Она все-таки была среди своих сородичей. Обезьянка ехала на спине мохнатого верзилы, вцепившись лапками в его шерсть. Она даже смутно вспоминала, что когда-то так же носил ее на плечах отец. Но это было давно... Какая-то безотчетная тоска по вольной жизни среди своих соплеменников зашевелилась в ее маленьком сердце.

Но вот обезьяны стали спускаться вниз. И вскоре остановились у высокого дерева. Красноносые стражники опустили Алладина. Абу, покинув спину одного из верзил, тут же прыгнула на плечо своего хозяина.

– И на этом дереве располагается шалаш, то есть дворец, короля, – хихикнула она.

– Тише, они могут обидеться, – шепнул Алладин, указывая на притихшую стаю обезьян, которые теперь неподвижно сидели в траве, не издавая ни звука. Один из обезьян-стражников остался около пленников. А другой, тот что вез Абу, стал взбираться по ветвям королевского дерева, начинавшихся у самых корней и уходящих в пышную крону. Красноносый верзила исчез в густой листве, но вскоре появился опять и издал несколько отрывистых звуков.

– Он сказал, чтобы мы дождались придворных, – перевела Абу.

И тут же сверху стали спускаться две обезьяны в необыкновенно красивых пестрых шубах. Ярко-зеленые полосы сочетались с пепельно-серыми. А их длинные светлые хвосты грациозно покачивались в воздухе.

Алладин с интересом наблюдал за этой церемонией. «Ишь ты, обезьяны, а все как у людей, – подумал он, – интересно посмотреть, как будет выглядеть сам король». Тем временем эти две приближенные особы спустились вниз, поклонились, и, взмахнув своими хвостами, важно сообщили:

– Король ждет вас.

Абу перевела это приглашение Алладину.

– Так значит, мы гости, а не пленники, – обрадовался юноша. Абу подмигнула ему и тихонько прошептала:

– Я же сказала, мы найдем с ними общий язык.

Она стала подниматься вверх. Алладин следовал за ней. Взбираясь по ветвистой лестнице, юноша заметил, что кольца, которое подарил Добрый Странник, на пальце нет. «Неужели я его потерял в этой кутерьме?» – с досадой подумал он и хотел было поделиться этой неприятностью со своей обезьянкой, но та уже скрылась в пышной кроне. Вскоре и Алладин добрался до нее и очутился в шалаше. Этот шалаш-дворец был похож на жилище Гиба и Лары, только здесь было гораздо просторнее. На большом возвышении, сложенном из веточек, листьев и живых цветов, сидел король обезьян Гамад. Его наряд был еще более изысканным, чем у придворных особ: обычную обезьянью шерсть украшала красивая мантия из длинных волос серебристого цвета.

Он свысока смотрел темными хитрыми глазками на вошедших гостей и старался выглядеть важным. И визит действительно произвел впечатление на гостей. Внимание их привлекли стены этого странного жилища, которое обезьяны называли дворцом. Они все были увешаны множеством разнородных предметов. Алладин, едва сдерживая смех, смотрел на вилки, ложки, гвоздики, монетки, стекляшки, пуговицы, дешевые металлические броши и цепочки. И все это было аккуратно укреплено между прутиками плетеных стен. Тут Алладин понял, что все эти вещи имеют одну общую деталь – они блестящие.

Абу от неожиданности замерла и долго хлопала глазами, созерцая все это убранство, а затем шепнула на ухо юноше:

– Ну и король! Его дворец больше похож на лавку какого-нибудь сумасшедшего старьевщика. Зачем он вывесил все это?

– А ты не догадываешься? Вспомни, какой ты сама была пару лет назад, – ответил Алладин.

Обезьянка замолчала. А Гамад, все это время внимательно следивший за гостями, спросил:

– Ну что, понравился вам мой дворец?

– Да, очень, король Гамад, – учтиво ответила хитрая Абу. А сама подумала: «Ну и осел же этот король! Была бы с ним один на один, вот тогда сказала бы, как мне нравятся эти вилки, гвозди и ржавые пуговицы». Но это была лишь мысль, и простодушный Гамад чувствовал себя польщенным вниманием иноземной соплеменницы и человека.

– Так, значит, вы и есть гости, свалившиеся с неба?