– Какой мешок? Какие улики? – спросил искренне удивленный Фатти. – Я действительно не понимаю, о чем вы говорите, мистер Гун.

– Не понимаешь? Ха, он не понимает! – взревел полицейский и засмеялся ядовитым смехом. – Ничего не знаешь и про рыжие парики, а? Или про грязные письма представителю Закона? Так вот. Я зато много чего теперь знаю! Уж будьте уверены! И я покажу тебе, как подбрасывать мне всякие там улики. Небось считаешь меня недоумком, да?

– Молчать, Бастер! – приказал Фатти: собака уж очень громко рычала и рвалась из рук хозяина, – Пожалуйста, уходите, мистер Гун. Смотрите, как вы напугали маленькую Бетси, и я не ручаюсь, что смогу долго удерживать Бастера. Я правда не знаю, о чем вы говорите, и, уверяю вас, никогда раньше не видел этот мешок.

Бастер издал такой угрожающий звук, что мистер Гун счел за лучшее выполнить просьбу Фатти. Тяжело ступая, он с величественным видом направился к тропинке. Мешок остался лежать на траве.

– До чего же неприятный субъект, – сказал Фатти, обняв рукой плачущую Бетси. – Не обращай на него внимания. Мы ведь уже давно знаем, как он умеет рычать и ругаться. Никогда его не бойся!

– Я не люблю, когда та-ак крича-ат, – рыдала Бетси. Потом, что-то вспомнив, остановилась. – О, Фатти, он говорил про твой рыжий парик! Значит, он его нашел?

– Я этому тоже удивился, – сказал Фатти. – Надо будет проверить, когда вернемся. Я, кажется, оставил его в летнем домике. Зря, конечно. Надо было взять с собой.

– А что там Пошлипрочь распространялся насчет этого мешочка с уликами? – сказал Ларри и подтянул к себе мешочек. – Наверное, старое тряпье, которое забыл под кустом какой-то бродяга, а мистер Гун нашел и решил, что это ты, Фатти, в очередной раз подкинул ему фальшивые улики.

Ларри развязал мешочек. Он был размером с трехфунтовый пакет муки. Внутри, небрежно завернутые в оберточную бумагу, лежали совершенно неожиданные предметы. Сверху находился небольшой школьный словарь, и, когда Пип его увидел, он даже подскочил от удивления.

– Вот это да! Мой словарь! Точно, мой! Я его потерял в прошлый раз, на каникулах. Смотри, Бетси, правда он? Ну и дела! Как только он мог попасть в этот мешок?

Все сразу сели и уставились на развязанный мешочек. Фатти взял в руки словарь, стал его быстро перелистывать и тут же заметил, что некоторые слова подчеркнуты. Одно из них было – «вор», другое – «фрукт». Фатти нашел еще несколько подчеркнутых слов.

На первой странице стояла фамилия и имя Пипа. Значит, несомненно, это его утерянная книга. Фатти засунул руку в мешочек, посмотреть, что там еще есть, и вытащил букварь для первоклассников.

– «А» как в арбузе, красном и сладком! – запел он. – «Б» как в букете, собранном с грядки. Боже мой! Теперь понятно, почему Пошлипрочь решил, что мы ему подкинули эти вещи – словарь и букварь. Оч-чень интересно!

Следующим предметом оказалась школьная тетрадка, в которой несколько страниц были заполнены не очень опрятными записями.

Ларри засмеялся:

– Все это похоже на маленькую сокровищницу кого-нибудь из здешних первоклашек. Хотя одному Богу известно, как к нему попал Пипов словарь.

Фатти снова полез в мешок. И вдруг его глаза радостно заблестели. Он вытащил потрепанную книжечку с расписанием автобусов. Осмотрев ее со всех сторон, он слегка вскинул ее на ладони, и она сама открылась на затертой пальцами странице. Одна строчка на этой странице была подчеркнута.

– Вы знаете, что здесь подчеркнуто? – спросил Фатти. – Отправление автобуса в 10. 15 на Шипсейл! Что вы по этому поводу думаете?

Все уставились на него. Теперь уже совсем ничего не понятно! Фатти в возбуждении начал объяснять:

– Это настоящие улики! Неужели не понимаете? Ну и ослиные же у вас мозги! Гун счел все это глупыми фальшивками, подсунутыми нами, чтобы обмануть его, – а они настоящие, именно те улики, которые помогут нам в ближайшие дни схватить за руку этого мерзкого писаку.

Теперь настала очередь и всем остальным прийти в возбуждение.

– О-о-о! – завопила в восторге Бетси. – Какой же он глупый, этот мистер Гун! Взял и отдал их именно нам.

Фатти вывернул мешок и обнаружил застрявший в глубине обрывок бумаги, на котором неряшливым почерком было что-то написано. Разобрать можно было только два-три слова. Одно – «ложка», другое – «размешать», а третье – «печь». Прочтя их, Фатти кивнул головой. Он был явно доволен и этой, последней находкой.

– Бедный старина Гун! – сказал он. – Сделать такую потрясающую находку, которая открывает путь к решению тайны, и… бросить все к нашим ногам! Он просто убьет себя, когда узнает. Ах, как нам повезло! Как повезло!

ПРИЕЗД ИНСПЕКТОРА ДЖЕНКСА

Как ни пытались ребята заставить Фатти объяснить им, что все это значит, он ничего больше не рассказал.

– Вы можете сами сколько хотите изучать все эти улики, и если голова у вас хоть немного варит, они скажут вам то же самое, что сказали мне. В точности то же. Я мог бы за две минуты все вам растолковать, но мне хочется, чтобы вы сами попытались сделать то открытие, которое сделал я.

– Но при чем здесь этот глупый букварь? – спросила Дейзи. – Он мне совершенно ничего не говорит.

– А расписание говорит мне только о том, что в 10. 15 отправляется автобус в Шипсейл и что, скорее всего, именно этим автобусом ездит автор письма – ничего больше оно мне не сообщает, – сказал Пил. – Ну, а мой словарь… здесь я вообще пас!

– Ладно, пошли домой, – сказал Фатти. – Мне надо все это обдумать. Идти к Гуну без толку. Он не поверит ни одному слову. Старина Гун втемяшил себе в голову, что я имею отношение к этим письмам. Больше того, я уверен, он считает меня автором письма лично ему.

– Ну, тогда… к кому мы пойдем? – спросила Бетси. – К инспектору Дженксу? Мне очень хочется пойти к нему!

– Я подумал, а может быть, нам лучше сначала сказать вашей маме, – предложил Фатти. – Я вам честно признаюсь, что-то мне не по душе идти с таким делом к инспектору Дженксу в обход Гуна, да еще с уликами, которые нам фактически подарил сам Гун. По-моему, это как-то несправедливо.

– Нет, справедливо, – сказала Бетси, которая не любила мистера Гуна, пожалуй, больше всех остальных. – О, Фатти, скажи нам про улики! Что ты в них увидел? Ну скажи, скажи!

– Успокойся, Бетси. Если как следует подумаешь, сама догадаешься, – ответил Фатти. – В общем, пошли домой. По дороге у всех у вас будет время поразмышлять, и, если никто ничего не надумает – о чем, например, говорят эти улики или на кого они указывают – я объясню вам сам. Но дайте же сначала вашим мозгам поработать!

Так в полном молчании, если не считать приветственного облаивания Бастером всех попадавшихся ему на глаза кошек, дошли они до дома Пипа. И тут на внутренней дорожке они увидели большой черный автомобиль.

– Чей это? – удивилась Бетси.

– А тут еще и велик мистера Гуна, – сказала Дейзи, показывая на велосипед, стоявший у входной двери. – Значит, он тоже приехал.

Входная дверь неожиданно открылась, и на пороге они увидели миссис Хилтон. Она их уже давно ждала и выглядела бледной и озабоченной.

– Заходите, – пригласила она. – Я рада, что вы все пришли. Здесь сейчас мистер Гун рассказывает такие вещи!.. И инспектор Дженкс тоже приехал – мистер Гун его сюда позвал.

– Ах, и он здесь! – радостно воскликнула Бетси и бросилась в гостиную. При виде ее сидевший там крупный мужчина – инспектор Дженкс – улыбнулся и подмигнул ей. Он очень любил Бетси.

Она бросилась к нему.

– Я вас не видела с самых рождественских каникул. Вы стали еще больше! О, и мистер Гун здесь!

Он действительно был здесь, сидел в кресле в углу и почему-то выглядел очень довольным собой.

Остальные четверо вошли в гостиную более спокойно, чем Бетси, и пожали руку инспектору. Он часто приходил на помощь пятерке юных сыщиков, когда они решали свои задачи. Бастер ласково терся вокруг ног инспектора, ожидая дружеского почесывания за ушами.

Миссис Хилтон подождала, пока закончится ритуал приветствий, и начала говорить взволнованным голосом:

– Дети! Мистер Гун привел сюда инспектора Дженкса, который сегодня по служебным делам прибыл в Питерсвуд. У мистера Гуна есть серьезные жалобы по поводу вашего поведения, особенно поведения одного из вас, и он счел за лучшее, чтобы сам инспектор сделал вам выговор. Но я даже не могу себе представить, что вы такого натворили, если, конечно, не влезли все-таки в эту историю с анонимными письмами, хотя я вам говорила, не лезьте.

Все молчали. Фатти вопросительно посмотрел на инспектора.

– Наверное, лучше начать с тебя, Гун, – сказал инспектор мягким, приятным голосом. – Тебе, я думаю, есть много чего сказать.

– Хорошо, сэр, – начал мистер Гун тоном человека, уверенного в своей правоте. – Я знаю, вы всегда били высокого мнения об этих ребятах, а я всегда знал о них больше, чем вы, простите за откровенность, сэр. Они уже перешли все границы, сэр, лезут в дела, которые до них не касаются, мешают мне в моей работе, сэр. А вот этот парень по имени Фредерик Троттевилл – я должен с сожалением информировать вас, сэр – замешан в писании анонимных писем. Он мне прислал, сэр, очень грубое, безнравственное письмо, и более того, он ходит по поселку и притворяется не тем, кто он есть, обманывает меня, как…

– Скажи точно, что ты имеешь в виду, Гун, – спокойным тоном перебил его инспектор. – «Ходит и притворяется не тем, кто он есть?»

– Да он, сэр, – это целая свора рыжих парней, – сказал мистер Гун, повергнув в полное изумление и инспектора, и миссис Хилтон. – Столько времени водил меня за нос. Сперва был рыжим разносчиком телеграмм, потом, сэр, подручным мясника и посыльным. Гонял во всех этих видах по улицам на велосипеде… В общем, сэр, это общественно опасный тип, всему вред и помеха. И как только я нашел рыжий парик, сэр…

– А кто вам сказал, где он лежит? – спросил Фатти.

– Мне показала миссис Мун, – ответил мистер Гун. – И рассказала все, что вы про меня говорили, мастер Фредерик – и вы, и другие. Она случаем услыхала и ваши планы, как писать мне это грубое письмо!

– Правда? – удивился Фатти, и глаза его загадочно сверкнули. – Так, может быть, она сказала вам, кто автор всех остальных анонимных писем?

– Нет. Чего нет, того нет, не говорила, – признался мистер Гун. – Может, уже на кого глаз и положила. Но имен пока не назвала.

– Фредерик, все это очень неприятно слышать, – сказала миссис Хилтон. – Я так до конца и не поняла, что ты там вытворял, но я уверена, абсолютно уверена, ты не писал никакого гадкого письма мистеру Гуну!

– Конечно, нет, миссис Хилтон, – сказал Фатти. – Ну, а насчет переодеваний… я собираюсь, когда вырасту, стать знаменитым детективом и сейчас просто тренируюсь, вот и все. Я действительно заинтересовался тайной анонимных писем, и мне страшно повезло: нам просто сунули в руки целую кучу улик. Собственно говоря, мы собирались все рассказать вам сразу же, как вернемся сюда.

– Ну да! – фыркнул мистер Гун.

– Достаточно, Гун, – сказал инспектор. – А что за улики вам сунули в руки? Рассказывай, Фредерик!

Фатти вышел в холл и вернулся с мешочком в руках.

Когда он положил его на стол, глаза у мистера Гуна просто вылезли из орбит.

– И это ваши улики?! – гневно воскликнул он. – Да это то, что вы подложили мне, чтобы я нашел! Ха! Тетрадки и буквари! Белые крысы и летающие спичечные коробки! Бельевые прищепки и кукольные шляпки!

Инспектор был поражен таким длинным списком предметов, названных в качестве улик, а Фатти испытывал некоторую неловкость.

– Ну, это были просто маленькие шутки, – пробормотал он.

– Вот твои маленькие шутки и привели тебя к большим неприятностям, – сказал мистер Гун. – Все, как я говорил, так и вышло. Так что приезд инспектора был очень кстати. Как только я ему про все рассказал, он сразу же направился сюда, в этот дом.

– Очень любезно с его стороны, – сказал Фатти. – Собственно говоря, с нашей точки зрения, он прибыл в самый что ни на есть нужный момент. Мы как раз по дороге сюда обсуждали, позвонить ли ему, чтобы он приехал, или это неудобно. А он вот сам приехал!

– А по какому делу вы хотели меня видеть? – спросил инспектор.

– По делу об анонимных письмах, сэр, – ответил Фатти. – Видите ли, мы не могли позволить, чтобы у нас, так сказать, происходили такие странные вещи без попыток хотя бы попробовать раскрыть эту тайну. И потом… нам очень жалко было Глэдис.

– Все ясно, – вздохнул инспектор. – Очередное дело для Пятерых тайноискателей и собаки!

– Да, сэр, – согласился Фатти. – И очень трудное. Мы много раз шли по ложному следу.

– Мы узнали, что этот писатель писем ездит в Шипсейл автобусом в 10. 15, – сказала Бетси. – И мы в понедельник тоже поехали, чтобы посмотреть на пассажиров. Но никто не опустил письмо в почтовый ящик.

– Кроме мастера Фредерика! – рявкнул мистер Гун.

– Вот видишь! – воскликнула Бетси, повернувшись к Фатти. – Я же говорила, мистер Гун запишет тебя в свой список подозреваемых, если увидит, как ты опускаешь письмо!

– А я на это и надеялся, – расплылся в улыбке Фатти.

Мистер Гун заскрежетал зубами. Эта беседа пошла совсем не так, как он надеялся. Проклятый малец! Всегда выходит сухим из воды. Да и инспектор вроде как не принимает этого дела всерьез. Тогда пиши пропало!

– Мистер Гун уже, наверное, рассказал вам, сэр, об этом автобусе в Шипсейл и о том, что все письма отправлялись оттуда по понедельникам с почтовым штемпелем 11. 45, – обратился к инспектору Фатти. – И о том, что никто – кроме меня! – не опускал письмо в ящик. Я уверен, что он, так же как и мы, постарался выяснить, кого из постоянных пассажиров этого рейса по той или иной причине не было в тот день в автобусе. И так же как сделали мы, сократил свой список подозреваемых до трех. Остались – старик Длинный Нос, мисс Титтл и миссис Мун.

– Да, он все это мне доложил, – подтвердил инспектор. – Но я думаю, и вы, ребятки, провели, можно сказать, великолепную следственную работу!

Для мистера Гуна это было уже слишком.

– Это называется великолепная работа! Вмешательство в дела Закона, вот как я это называю! Сейчас он еще скажет, что знает, кто пишет письма!

– Именно к этому я и подхожу, – спокойно сказал Фатти. – Я действительно знаю, кто автор писем!

Все застыли от удивления. Даже инспектор выпрямился в своем кресле. Что же касается Гуна, то челюсть у него отвисла, глаза вытаращились и на лице было написано: он не верит Фатти.

– Ну и кто это? – с вызовом спросил он. Фатти обратился к хозяйке дома:

– Миссис Хилтон, разрешите мне позвонить в колокольчик? – Она кивнула, и он, подойдя к стене, сильно дернул за ленту колокольчика. Все стали ждать, что будет дальше.

ХОРОШАЯ РАБОТА, ФАТТИ!

Звонок был очень громкий. Через минуту на кухне открылась дверь, потом из холла послышались шаги, и в гостиную вошла миссис Мун. Когда она увидела сразу столько людей, на лице у нее появились удивление и испуг.

– Вы звонили, мадам? – спросила она слегка дрожащим голосом.

– Это я звонил, – сказал Фатти и повернулся к инспектору. – Вот автор анонимных писем. Миссис Мун!

Миссис Мун ахнула. Мистер Гун громко фыркнул. Дети затаили дыхание. Только инспектор оставался невозмутимым.

Лицо миссис Мун побелело, она с ненавистью уставилась на Фатти и закричала:

– Что ты болтаешь? Как смеешь говорить такое про порядочную, законопослушную женщину?

– Вряд ли законопослушную, миссис Мун, – сказал суровым тоном инспектор. – Закон запрещает посылать по почте злобные и лживые письма без подписи. Однако, Фредерик, объясни нам все, пожалуйста. У меня хватит веры в твой разум, чтобы – я бы так сказал – не сомневаться в правильности твоих выводов. Но я хочу знать все.

Миссис Мун начала плакать.

– Садитесь и ведите себя тихо, – приказал инспектор Дженкс.

– Я не позволю так обращаться со мной, не позволю! – продолжала рыдать миссис Мун. – Винить ни в чем не виноватую женщину! Да я сама получила одно такое ужасное письмо!

– Правильно! И чуть не купили меня на этом, – сказал Фатти. – Я тогда решил исключить вас из списка подозреваемых. Но это оказалось ловким трюком с вашей стороны. Теперь-то я понял.

– Противный, злой мальчишка, – застонала миссис Мун.

– Тихо! – произнес инспектор таким резким тоном, что Бетси даже подскочила. – Будете говорить, миссис Мун, только тогда, когда вас попросят. Если вы не виновны, вам будут предоставлены все возможности это доказать. Мы вас обязательно выслушаем после того, как мастер Фредерик изложит свою версию. Начинай, Фредерик.

И Фредерик начал. Дети обратились в слух. Конечно, основное им было известно, поэтому они с нетерпением ждали конца всей этой истории. Его знал один только Фатти.

– Как вам уже известно, сэр, мы начали с предположения, что виновного надо искать среди пассажиров, отправляющихся по понедельникам автобусом в 10. 15 из Питерсвуда в Шипсейл, так как все письма имели почтовый штемпель 11. 45, а все числа их отправления падали на понедельник.

– Разумно, – кивнул головой инспектор.