Маги Аномалии Разлома

— Очень п-приятно, — Колчак побелел, покраснел и резко успокоился.

Смену его состояний от паники до изумления никто не заметил, так как капитан-поручик успел защититься от внешнего проявления потока эмоций.

Он взял себя в руки, и мысленно отмахнулся, сочтя прозвучавшие фамилию и имя всего-навсего совпадением. Каким? Это не его тайна, но его обуял страшный и нестерпимый интерес.

— А-а-а, послушай, Наденька, — он продолжил диалог с девчушкой. — Давно ты в этих краях?

— Покуда себя помню, — расплывчато ответила она.

— У-гу-у, — протянул Колчак, раздумывая над услышанным. — Ладно, Надежда, а почему тебе ничего не случается, когда ты за Феликсом уход ведёшь? — он сменил свой интерес о происхождении девочки на вполне очевидную всем тему.

Бестужева покачала головой.

— Не сказывает, — слово взял Сивый. — Н-да, вот так и сидит у него в головах-то, да не ест ничего, только воду маленько пьёт, — добавил он и вздохнул.

— А кем она Феликсу приходится? — Колчак решился на последний вопрос, перед прослушиванием истории прошедших событий.

— А кто знат-то? — ответил Сивый, а все остальные развели руками или пожали плечами. — С ней князюшку и увидели, как оные прибыли в городок.

— Понятно… — протянул Череп. — Итак, Барри, теперь рассказывай, чего видел.

— У-гу, — начал здоровяк со вздоха и жалобно посмотрел на всех, отразив в выражении скорбь и некую безысходность. — Фух, ну, лады. Слушай, баре, капитан-поручик, — он сам налил себе кваса, причём не в кружку, а в деревянный ковш вместительных размеров. — Дело, оно ж, как было-то? Дык, а с того всё завертелося, как огни погасли в хате этой, — он обвёл рукой полукруг. — Всё сплошь в темень обратилось, все встрепенулися, ну, и к окнам-то тем и бросились. Спрашиваем себя, в мозгах-то, мол, а чего такое на дворе, да в городке происходит? Вой поднялся, аж кровушка в жилах стыть начала, — Барри смачно приложился к ковшу, крякнул и вытер рукавом губы, совсем не по-офицерски. — Ну, это-то, почитай все видели? — он глянул на участников событий.

— Всё верно, до последнего словечка, — раздался голос Пономаря из соседней комнатки.

— Во-о-т, значится, — продолжил Барри. — А барин-то, дык всё на луну смотрит, всё на луну. Я тоже глянул, — он вздохнул и выразил недоумение. — Обычная та луна-то, совсем, как всегда.

— Продолжай, прошу, — Александр среагировал на заминку в повествовании, ощущая всеми фибрами начало чего-то жуткого.

— Ага, — спохватился здоровяк. — Тута, значится, господин Феликс как крикнет, чтобы всех от окон убирали, да ставни закрывали, — тут Барри передёрнулся. — А я-то, всех ближе к нему стою и смотрю, прямо в глаза его, что луной освещаются. И это… Ну-у… — он заёрзал на лавке, оглядываясь и ища неведомую поддержку.

— Ну, же? — Колчак вновь проявил нетерпение.

— И глаза-то у Феликса, князюшки нашего, кормилицы родного, ф-ть, — здоровяк всхлипнул и плечи его задрожали, что обескуражило присутствующих.

Кто-то такое уже видел, а кто-то встретился впервые с такой реакцией здоровенного детины.

Надежда Бестужева поднялась со своего места и прошла к здоровяку. Села с ним рядом, и тихонечко погладила руку здоровенного дядьки.

Сочетание получилось такое, что на глазах у Черепа, повидавшего на своём веку многое, навернулись предательские слёзы.

Однако он взял себя в руки, а маленькая Надежда заглянула в глаза здоровенному ватажнику.

— Успокойся, мил человече, и продолжи рассказ, — печально улыбнулась она и подхватила ковш, выпавший из рук Барри, причём, не пролив ни единой капли содержимого. — Испей, полегчает, — она вернула посуду здоровяку и продолжила поглаживать ему руку.

— Да, так вот, — Барри ожил, сделав пару солидных глотков. — Смотрю я, значится на Феликса, — он покосился на тело Рюрика, лежащее на столе. — В глаза-то его заглядываю, а тама только белки одни осталися, без зрачков вовсе. Я попятился, но он придержал меня, и прошипел прямо… Затворитесь и до первых лучей солнечных не высовывайтеся. Да-да, прямо так и сказал, а потом добавил, мне лично… Ты, Барри, ежели чего, за смерть людей будешь подставлять голову. Сказал, и на всех указал в комнате этой, — он взмахнул рукой. — Я выполнил всё, что велено. Дверь за ним подпёр, да к окнам кинулся, на ставни запоры ставить-то, но… Замешкался я маленько, дык и смотреть сквозь щель начал, а там…

— Продолжай, — отрешённо пробормотал Колчак.

Барри допил ковш хмельного кваса и жалобно глянул на Химеру, не желая отпускать от себя девочку. Маг-Вольник понял и наполнил его ёмкость.

— Благодарствую, — кивнул ему здоровяк. — А далее… Смотрю, а во дворе, прямо под лунным светом-то, ужо и Феликс стоит, но не один вовсе, — продолжил Барри своё изложение увиденного. — И стоит он напротив цельной дюжины исчадий. Демоны там собралися в полукруг, Гарпии треклятые, но не красные, а серые, — он поставил на этом акцент, подняв руку с оттопыренным указательным пальцем. — Вона как, — добавил он. — А рядом с каждой гадюкой этой, по две Злыдни Ночные вертются, но самое страшное перед Феликсом сотворилося… К-х, — он поперхнулся. — Существо демоническое перед Феликсом остановилось… Можа, и сам Варлод наведался…

— Прости, Барри, — его остановил Колчак. — А почему ты решил, что это Варлод?

— Дык, а кто же тогда? — удивился здоровяк. — Вот я смотрю, значится, а сам думаю, почему оно всё серое, зыбкое и полы мантии по ветру распускаются, аки волосы на голове безликой? Он же без капюшона оказался… А сам смотрю, да и понимаю, что ветра нету. Дым из труб вертикально в небеса уходит, и тишина стоит, да и вот, — он снова прервался, чтобы дух перевести и глотнуть успокоительного напитка из ковша.

— Та-а-ак, — протянул Череп. — Разговаривали спокойно?

— Угу, — буркнул Барри. — Будто знакомцы.

— И что? Ой, прости, — Колчак поправился. — Что случилось после?

— Солдаты… — он развёл руками. — Оные, видать проснулись, да и пальнули. И прямо через чердачное окно. Через мгновения выскочили и встали позади Феликса. Карабины наизготовку, первая шеренга в присядь… И что-то заорали им, ну, князю и этому. На них Ледяные Крысы кинулись из тени дома, Гарпии в воздух поднялись и… Попали в Феликса веером клинков, как атака началась, а он давай одёжу с себя сдирать и бросать наземь. Жуть какая, — он допил квас и кинул ковш. — Феликс изрезанный оказался и гольными руками порвал злыдню, в лицо ему кинувшуюся. А после… Начал он танец боевой да неразборчивый, и… — Барри опустил голову. — И солдатиков всех-всех убил. Кому оторвал голову, кому кишки выпустил, живота лишив одним ударом. А потом и за демонов принялся, хотя сам полностью уже в кровище, как в своей, так и… — здоровяк махнул рукой от отчаяния и замолчал, но его не стали подгонять. — А в небе-то ночном да ясном, вдруг что-то появилось. Рычание в душу влезло и наизвороть её вывернуло, хоть я его и плохо должон был слышать, тут и начали Гарпии Крылатые валиться прямо к Феликсу в руки. Перекусанные, с оторванными крыльями, ногами, и даже безрукие… Ну, и всё смешалось в кровавую кучу, — тут Барри вырвало, но на это никто и внимания не обратил, а только Надежда взялась за уборку, сотворив магию без вязи. — Тот Демон исчез, что стоял и смотрел, как Феликс наш лютует. Всё стихло, да и ждать я начал солнечного восхода, — завершил он и уткнулся в грудь Сивому, подоспевшему на выручу своему большому другу.

Наступили долгие минуты молчания. Все испытали шок. Как вновь прибывшие, так и те, что уже слышали эту историю.

— Ну, а тама я никого не пущал на улицу, — продолжил Барри. — Все как увидали, через окна-то, что гора трупов и мяса рваного посередь двора навалена, так и начали меня одолевать, чтобы выпустил. Но я наказ Феликса исполнял в строгости, да и не пущал никого, — он глянул на всех и его слова подтвердили.

Только тут Череп увидел фингалы и иные отметины на лицах некоторых товарищей, красноречиво свидетельствующих о чётко выполненной задаче по сдерживанию здоровяком.

— Только, Череп, я вот чего далее расскажу, — вместо друга продолжил Сивый. — Всё правильно он сделал, так как прибыла исчадиям подмога, и начали они несметным воинством дом одолевать, но не тут-то было. Феликс, видимо, защиту поставил на дом этот, — он с благодарностью взглянул на лежащее тело паренька.

— А вот Наденька, наша-то, — Барри чмокнул девчушку в лоб. — Так и сказывала, мол, сидите тут, под его защитой, глупцы, покамест ваш берсерк орудует, да не мешайте, или он всех поубивает! Ибо, не видит он отличия никакого, ни во друге, ни во враге. Вот так-то вот, — он погладил Надежду по голове.

И снова потянулись долгие минуты тягостных дум…

Александр не верил услышанному, но от фактов он отказаться не мог. Да и свидетели. Убитые солдатики, опять же. Капитан-поручик начал вспоминать историю Рунических войн Руссии, на предмет аналогичных случаев…

— Потом, забрезжил рассвет, но я-то помнил, как наказывал Феликс, — Барри вновь продолжил свой рассказ, полный страха, ужаса и внутренних переживаний каждого из присутствующих. — Стало быть, я солнца ждал, ну и дождался. Дверь сама отворилась, и мы выбежали на двор, значится. Чтобы Феликса откапывать из-под тел смердящих, а оные все сами и истлели, токмо мы подойти-то и успели.

— Тут Надежда и говорит нам, — вновь подключился Сивый, — вы его не трогайте, ну и отгонять нас принялась. Мы удивлению поддалися, мол, а как, да почему? А она посмотрела на нас и протянула мне оглобли кусок, что от изгороди оторвался. Я его протянул к господину Феликсу, а он, — Сивый красноречиво указал на труху от полена. — В точности так и вышло, — добавил он и замолк.

— Труженица наша, малышка, — Барри усадил девчушку на колено. — Сама и вволокла тело князя в дом, да кое-как на стол взгромоздила. А он-то, он! Весь израненный, почитай труп. Ноги и руки вывернуты, кости торчат, но голубка их вправила. И начали мы ждать…

— И три дня, да с тремя ночами прождали, покуда вы не объявилися, — завершил рассказ Сивый.

— Вона, — Барри указал на тело. — Вроде отпускает его, да и раны затянулись, как бы сами, — пробурчал здоровяк.

Колчак встал и приблизился к столу с лежащим другом. Присмотрелся к многочисленным отметинам. Вспомнил, что парочку уже видел. Ту, что под сердцем и на плече. Новых рубцов оказалось много.

— М-да-а, — протянул Колчак и подпёр подбородок. — А ведь права девочка, — он резко обернулся к Бестужевой. — Ой, как права.

Все вопросительно уставились на Колчака. Изумление собравшихся не описать, и даже Пономарь вышел из комнатки вместе с дедом Миркой, который почему-то начал неистово икать, косясь на тело Феликса. Ему ударили несколько раз по спине и подали ковшик с квасом, и грозно зыркнули. Типа, уйми ты свою икоту окаянную. Не видишь, что всем тут мешаешь!

— Я повторюсь, что она права, — продолжил Колчак, заложив руки за спину и начав прохаживаться по помещению. — Прежде чем я продолжу, хочу уточнить кое-чего, — он перестал мерить шагами комнату и вопросительно глянул на здоровяка.

— Спрашивайте, — Барри среагировал на немой вопрос о позволении.

— Ты точно не слышал, о чём он говорил с Варлодом? — Колчак испытующе посмотрел в его глаза.

— Не-а, — замотал головой здоровяк.

— Хорошо, тогда слушайте, — успокоился Александр и продолжил вышагивать. — Был, или были, случаи на Руссии, во времена далёкой войны. Тогда, неизвестный никому клан жил в этой местности и его доставали и те, и другие, — он обратил внимание, что его не совсем понимают. — Поясню, х-м, — Череп ухмыльнулся. — Одни хотели прибрать территорию Великих Хребтов себе, а вторые, по ту сторону оных, соответственно, сами имели виды на столь заманчивую землю, полную артефактов. Великий Магический Разлом тому виной, который и рождает этот дефицит страшный. Но как-то не поделили они эти земли, и местное население попало в мясорубку меж двух огней, — Череп торжествующе глянул на присутствующих. — Рюрик Мирный возглавлял тот Родоначальный Клан, если кто-то не знает, — все замотали головами, кроме Наденьки, которая снисходительно улыбнулась.

Череп это заметил и кивнул девочке, чтобы она продолжила.

— У них, у людей этих, — Бестужева воспользовалась намёком Колчака, и переняла эстафету повествователя. — Бой затеялся страшный, а враг и тут и там оказался. Тогда, Рюрик… В те времена и распустил Клан, чтобы уберечь его от… — она замешкалась, что-то припоминая. — Это совсем после случилось, — отмахнулась девчушка. — А в тот раз, ну, в общем, испугался он за людей своих, да и спрятал под пологом невидимости с защитой. Наказ дал, как и Феликс, не выходить из-за круга, что шестью стихиями очерчен…

— Как шестью? — хором вскричали все Маги-Вольники.

— Долго рассказывать, да и я сама не очень понимаю, как, — отмахнулась Наденька. — Так вот, тогда его не послушались, и многие погибли со всех сторон. А он, также, как и Феликс, глянул на луну, встретил взгляд Варлода, да и убил всех вокруг. Берсерком его прозвали. Ну, и сам он почти помер, — она замолчала и как-то странно посмотрела на тело Феликса, чётко в район его грудной клетки. — Помогли ему выжить, как сейчас, — добавила она. — Но вы не радуйтесь, ведь берсерк в человеке просыпается очень редко, даже у единственного, способного к такому перевоплощению. Может, он больше и не обернётся, — расстроила всех девчонка.

— Хочешь сказать, что… — договорить Колчак не смог.

— Уф-ф-ф, — раздался резкий выдох и затем резкий вдох. — ф-ф-ф…

Все уставились на стол, где Феликс встал на локти и ошалело глянул на присутствующих.

— Дед Мирка, надеюсь, ты всё понял насчёт артели? — задал он вопрос, непонятный для Колчака, но староста рухнул в обморок от этого.

Бу-бумм-м…

А очнувшийся князь глянул куда-то в неопределённую точку и рухнул на стол, громко ударившись головой.

Ба-м!

Воцарилась мертвецкая тишина…

Надежда подбежала к Феликсу, послушала дыхание и радостно улыбнулась.

— Он просто спит, и с ним всё в полном порядке, — озвучила она результат своих изысканий. — Можете теперь и вы подойти.

Но никто не поспешил воспользоваться приглашением. Все ждали Колчака, точнее того решения, которое у него уже созрело. Люди почувствовали это.

— Кто ещё знает о произошедшем, кроме здесь присутствующих? — спросил он холодно, ледяным голосом боевого Мага-Вольника.

— Никто, — заявил Пономарь. — Люди третьи сутки из домов, почитай что, и не выходют. Я самолично проверял, — отрапортовал хозяин дома.

— Та-а-ак, — Колчак наморщил лоб и закрыл глаза, собираясь с мыслями. — Оденьте князя Рюрика, только сперва девочку уберите, а-то, вон, гол наш Феликс, — он отдал первое распоряжение, а Бестужева прыснула в кулачок. — Чего? — изумился Александр. — Чего все веселятся-то?

— Дык, — Барри решил пояснить. — Она его обмывала…

— Всё равно, — Череп настоял на своём. — Решение такое, — начал он грозно. — Всё то, что тут случилось, нужно удержать в тайне. Кто не уверен в своих силах смолчать, тот подвергнется заклятию. На Крови. Есть такие?

Таковых не оказалось.

Господа маги осторожно приблизились к спящему князю, и проверили поленом степень вероятного риска. Удостоверившись в своей безопасности, они занялись одеждой Феликса, которую давно уже починили Надежда с хозяйкой дома.

— Ну, оденете как, так и грузите его в сани, — Колчак подошёл к старому другу и положил руку ему на лоб. — Домой поедем, хватит тут «приключалова», как говорит Феликс, князь Рюрик, — он улыбнулся и залпом выпил что-то из домашнего, не глядя, и не думая ни о чём более.

— Интересно, а даром Берсерка управлять можно? — спросил его Химера.

— Кто его знает? — отмахнулся Колчак. — Вот очнётся одарённый, тогда и будем пытать, что, да как…

Глава 13. Серьёзный разговор… Вот же, ну и бабы!

Я очнулся ото сна довольно резко. Моя грудная клетка оказалась сильно сдавленной, что не принесло положительных ощущений. Хотя, груз этот довольно тёплый. Приняв во внимание все эти факты, я повёл себя вопреки выработанной привычке, заключавшейся в сокрытии своего пробуждения при подозрительных обстоятельствах. Такими, как сейчас.

Я открыл-таки глаза и встретился взглядами с хищной мордой животного, помеси тигра, рыси, льва и… Короче, смотрю я в глаза этому, урчащему. Размер животного с меня, в смысле, с моё тело, если ноги не учитывать при сопоставлении.

Чудовище лизнуло мой подбородок, ткнулось прохладным носом в мой нос и зевнуло. Причём так сладко и продолжительно, что я все его стройные ряды зубов увидал, и даже почти сосчитал. Тьфу!

— Вжик, — я нарочито строго обратился к подросшему грифёнку и он захлопнул пасть. — Ты тяжёлый, если ещё не в курсах, — добавил я и более внимательно оценил своё положение.

Это чудо разлеглось на мне и укрыло своими немаленькими крыльями. Нужды в одеяле нет. Да и ноготки он не показывает, хотя, лапки у него с два моих кулака стали. Тёплый, перьевой и шерстяной.

— А что у тебя с глазами? — я вдруг понял, что не так в его взгляде. — Хотя, м-да, — я отмахнулся от идеи беседы с пернатым. — Говорить-то ты не умеешь, надеюсь. Но вот, что я тебе замечу, дружище Вжик, глазки-то у тебя не звериные, а человеческие, — завершил я сравнивать его физиологические изменения. — Короче, спасибо за теплоту, но давай-ка, слезай уже. Я не понял, а мы что, в башне уже!? — до меня, наконец, дошло, что я не в доме у старателя Пономаря.

Пока я ломал голову над дилеммой о своём бесконтрольном провале в памяти, грифон вспорхнул крыльями. Размах я оценил в три метра. Э-ээ, приблизительно.

Однако, я обрадовался, что моей просьбе вняли. Я проводил короткий полёт Вжика внимательным взглядом и отметил, как зверь присел на спинку стула, который не преминул жалобно скрипнуть из-за его прибавившегося веса.

Подивившись преображению щенка-котёнка-птенца, я опять перевёл взгляд на свою грудь и… Блин! Тьфу ты! На меня смотрит Усатый, причём, слегка прищурившись и с нескрываемым подозрением во взгляде.

— Хозяина, а хозяина, — Чукча прямо сам не свой. — А сколько твоя видит лап? — задал он вопрос очень серьёзным тоном и растопырил сразу все свои конечности.

— Рыжий? — я удивился его состоянию. — Всем известно, что у тараканов шесть лап, — констатировал я познания в области насекомых. — А ты их все и показываешь. Ты покажи две или одну, а тогда и задавай идиотские вопросы, кстати, со мной всё в порядке, — я объяснил деспоту его ошибки и заблуждения.

— А усов, аднака? — не стал сдаваться Рыжий и выставил один ус, спрятав второй за спину.

— Бесишь! — коротко отмахнулся я, погрозив ему пальцем.

— Правильна, аднака, — выдал он заключение, сочтя, что я просто на единицу намекаю.

— Что было? Я так понимаю, что определённую часть жизни я пропустил? — я перешёл к вопросам по делу.

— М-м-м, — промямлил Чукча. — Моя бы сказал, что незначительную, но я сорву… Тьфу-ты! Совру, аднака. Ну, раз хозяине хорошенько стало, наша с Вжичарой, — он покосился на грифончика, занятого своими перьями. — Испаряется, — завершил он, и они оба скрылись под пологом невидимости.

Вот, гадёныш! Ничего не рассказал.

Не успел я продолжить умственные изыскания, как дверь в комнату открылась, и вошёл не кто-то там, а Александр Колчак.